# Ермолов - талантливый, но "вольнодумный" генерал

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий ИвановичЕрмолов - талантливый, но "вольнодумный" генералСоздан: 14/01/2014, изменен: 14/01/2014, 90kФрагмент: Политика============================================================

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

Сохранить и передать каждому...

А.П. Ермолов

Художник Василий Федорович Тимм (1820-1895)

ЕРМОЛОВ -

талантливый, но "вольнодумный" генерал

А. Пушкин:

"Прошу Вас дозволить мне быть Вашим историком"...

Фрагменты из источников:

Личные записки А.С. Ермолова, труды А.С. Пушкина, А.В. Шишова, В. Дегоева, О. Михайлова, А. Кавтарадзе; интересные иллюстрации; сравнения с другими военачальниками, мыслителями.

В Общем гербовнике дворянских родов Российской империи о роде дворян Ермоловых сообщается следующее:

-- "Предок этого рода Ермоловых Араслан-Мурза-Ермола, а по крещении названный Иоанном, как показано в представленной родословной, в 7014 (1506) г. выехал к Великому Князю Васи-лию Ивановичу (московскому Василию III.) из Золотой Орды.

-- Правнук сего Араслана Трофим Иванов сын Ермолов в 7119 (1611) г. написан по Москве в Боярской книге.

-- Осип Иванов сын Ермолов от Государя Царя и Великого Князя Михаила Федорови-ча за Московское осадное сидение пожалован поместьями.

-- Равным образом и другие многие сего рода Ермоловы Российскому Пре-столу служили дворянские службы стольниками и в иных чинах и жалованы были от Государя поместьями.

-- Все сие доказывается справками разрядного архива и родословной Ермоловых".

Отец кавказского полководца, Петр Алексеевич, принадлежал к дворянам Орловской губернии.

Армейскую службу он оставил в 1777 году по болезни в звании майора и поступил на службу гражданскую. После нее был избран предводителем дворянства в Мценском уезде, где у него имелось небольшое имение.

В 1785-- 1792 годах состоял председателем Гражданского суда Орловского наместничества. После этого в чине статского советника управлял канцелярией влиятельного генерал-прокурора графа А.Н. Самой-лова в Санкт-Петербурге.

С воцарением Императора Павла I Ермолов-старший попал в опалу и был выслан из столицы в свое сельцо Лукьянчиково (ныне Морачево) близ города Орла. При Императоре Алексан-дре I он вернулся на гражданскую службу и в том же чине стат-ского советника стал директором Орловского тюремного коми-тета.

Во время Отечественной войны 1812 года принимал деятельное участие в оказании помощи раненым русским вои-нам.

Умер в 1823 году в Орле.

Женой Петра Алексеевича была Мария Денисовна из дворян-ского рода Давыдовых (по первому браку Каховская).

Она была родной сестрой отца будущего гусарского поэта-партизана генерал-лейтенанта Дениса Давыдова.

Мария Денисовна родила троих де-тей: сына Александра от первого брака с ротмистром М.И. Кахов-ским и сына Алексея и дочь Анну от П.А. Ермолова.

Россия.

Лесной уголок. 1886.

Художник Андрей Николаевич Шильдер (1861-1919)

-- А. П. Ермолов родился в Москве 24 мая (4 июня) 1777 г. в семье офицера.

-- Образование получил в благородном пансионе при Москов-ском университете.

-- Будучи артиллерийским офи-цером, участвовал в войне с Польшей (1794) и в походе в Иран (1796).

-- В конце 1798 г., как один из активных участников Смоленского офицерско-го политического кружка, был арестован и со-слав "на вечное житье" в Кострому; в 1801 г. возвращен из ссылки.

-- В кампаниях 1805 и 1806-- 1807 гг. проявил себя выдающимся артиллерий-ским начальником.

-- В 1808 г. -- генерал-майор, командир артиллерийской бригады.

-- Во время Отечественной войны 1812 г. занимал должность начальника главного штаба 1-й Западной армии, а после Бородинского сражения исполнял обязанности начальника главного штаба соеди-ненных западных армий.

-- В 1813 г. -- начальник артиллерии союзных армий, начальник гвар-дейской дивизии и командир гренадерского кор-пуса.

-- В 1816 г. занял пост главнокомандующего в Грузии, командира Грузинского (впоследствии Кавказского) корпуса и управляющего по граж-данской части на Кавказе и в Астраханской гу-бернии.

-- В 1817 г. в ранге чрезвычайного и пол-номочного посла в Иране успешно выполнил трудное дипломатическое поручение.

-- Оппозици-онное отношение к аракчеевскому режиму в стране и армии, независимый характер создали Ермолову репутацию прогрессивного деятеля, и декабристы даже намечали его в состав Временного революционного правительства.

-- За связь с декабристами удален Николаем I с Кав-каза (28 марта 1827 г.), а 25 ноября того же го-да отставлен от службы.

-- С 1831 г. жил в Моск-ве.

-- В 1853 г., во время Крымской войны, был избран начальником ополчения в семи губерниях, но принял эту должность по Московской гу-бернии.

-- Умер в Москве 11 апреля 1861 г. Похо-ронен в Орле (рядом с отцом).

Читать и писать Алексея Ермолова научил дворовый служи-тель, то есть он получил, как тогда говорили, домашнее образо-вание.

В возрасте семи лет отец отдал сына в Московский уни-верситетский благородный пансион, где тот проучился почти семь лет, приобретя познания во многих науках.

От отца Алек-сей Петрович унаследовал "серьезный, деловой склад ума", а от матери -- "живое остроумие, колкость языка, качества, которые доставили ему громкую известность и вместе с тем наделали ему много вреда".

Как тогда было принято, Ермолов-младший еще в младенчес-ком возрасте был записан на военную службу.

В 1778 году он уже числился каптенармусом (унтер-офицером) лейб-гвардии Преоб-раженского полка, а в следующем 1779-м (в два года!) произво-дится в сержанты. В 1791 году он уже офицер -- поручик гвар-дии.

В этом чине Алексей Ермолов начинает армейскую службу.

Однако пятнадцатилетний офицер отказывается от службы в столичном гарнизоне и в 1792 году, получив чин капитана, пере-водится в 44-й Нижегородский драгунский полк, стоявший тогда в Молдавии. Однако к его прибытию в полк война с Турцией уже закончилась.

В конце года его отзывают в Санкт-Петербург, и там он назначается старшим адъютантом генерал-прокурора графа А.Н. Самойлова, правителем канцелярии которого в то время был его отец, Ермолов-старший.

Справка:

17-й драгунский Нижегородский Его Величества полк.

Полк сформирован 8 сентября 1701 г. новгородским воеводой Апраксиным.

17 февраля 1807 г., во время похода в Чечню, Нижегородский полк геройски атаковал засеки в Ханкальском ущелье и заслужил своему шефу, полковнику Сталю, орден св. Георгия 4-й степени. Последующие три года Нижегородцы провели в Екатеринограде, охраняя Кавказскую линию против горцев.

См. об этом полку...

Штурм Праги, 1797,

Худ. А. Орловский

Боевая служба Ермолова начинается в 1794 году.

С началом Польского восстания он переводится в действующую армию.

Кре-щение боем он получает в деле у переправы через реку Западный Буг. При штурме варшавского укрепленного предместья Праги его "отличает" А. В. Суворов.

По его личному распоряжению семнад-цатилетний капитан артиллерии за проявленную доблесть награж-дается сразу орденом Святого Георгия 4-й степени.

Эту награду он получил из рук великого русского полководца, чем гордился всю свою жизнь.

Справка:

-- Штурм Праги -- штурм русскими войсками под командованием А. В. Суворова 4 ноября 1794 года Праги, предместья Варшавы на правом берегу Вислы.

-- Стремительный, почти с ходу, штурм Праги с последующим истреблением или пленением её защитников сломил волю польских повстанцев к сопротивлению и привёл к капитуляции Варшаву. Польское восстание 1794 года оказалось подавлено. Генерал-аншеф А. В. Суворов получил за эту победу высший воинский чин фельдмаршала.

-- После успешного завершения штурма Праги русские солдаты, разбив аптеку, вынесли на улицу бутыль, попробовали, что в ней находится, и стали распивать, похваливая: славное, славное винцо! В это время проходил мимо коновал (ветеринар) из артиллерии родом из немцев. Думая, что солдаты пьют обыкновенную водку, коновал выпил залпом чарку -- и тут же свалился, а через несколько времени и умер. Это оказался спирт! Когда Суворову донесли об этом происшествии, он сказал: "Вольно же немцу тягаться с русскими! Русскому здорово, а немцу смерть!"

-- Офицерский крест и солдатская медаль за взятие Праги в 1794.

После окончания военных действий в Польше молодой геор-гиевский кавалер возвращается в Санкт-Петербург, где зачисляется во 2-й бомбардирский батальон.

Но в столице он долго не задер-жался.

В том же 1794 году Алексей Ермолов по протекции все того же графа А.Н. Самойлова отправляется в Италию, где состоит при главнокомандующем австрийскими войсками генерале Девисе, действовавшем против армии революционной Франции.

Официально он числился в составе рабочей группы, имевшей поручение ликвидировать денежные счета российского государ-ственного казначейства в Генуэзском банке. По собственной инициативе капитан артиллерии участвовал в нескольких боях на стороне австрийцев против французских войск в Северной Ита-лии.

В 1796 году артиллерийского офицера отзывают в Санкт-Петербург.

Справка:

-- Самойлов Николай Александрович (1800 -- 23 июля 1842) -- русский офицер из рода Самойловых, капитан лейб-гвардии Преображенского полка, который за красоту и беспутство носил в обществе прозвище "русский Алкивиад".

-- В 1815 г. переведён из 4-й конно-артиллерийской роты в лейб-гвардии Преображенский полк. В 1817 г. участвовал в посольстве генерала Ермолова в Персию. С 1821 г. флигель-адъютант императора.

-- Его имя фигурировало в деле декабристов (упоминался в показаниях Н. М. Муравьева), но по высочайшему повелению оно было оттуда вычеркнуто.

-- Николай Александрович Самойлов упоминается в энциклопедии "Пушкин и его окружение". Поэт, согласно сохранившемуся письму, поздравлял Самойлова со слухами о примирении с женой, а также упоминает о нём во 2-й главе "Путешествия в Арзрум":

"Оружие тифлисское дорого ценится на всём Востоке. Граф Самойлов и В., прослывшие здесь богатырями, обыкновенно пробовали свои новые шашки, с одного маху перерубая надвое барана или отсекая голову быку".

Зубов Валериан Александрович (1771 -- 1804) --

русский военачальник, главнокомандующий в Русско-персидской войне 1796, прославившийся взятием Дербента и тем что в 25 лет был произведен в генерал-аншефы Портрет Зубова кисти Жана-Луи Вуаля, 1791 год.

Вторжение войск персидского владыки Ага-Магомед-хана Каджара в Грузию стало поводом для отправки в апреле 1796 года в подвластные Персии закавказские земли экспедиционного каспий-ского корпуса под командованием графа В.А. Зубова, родного бра-та последнего фаворита Императрицы Екатерины Великой, графа, затем князя Платона Зубова.

Капитан Ермолов назначается командиром артиллерийской батареи из шести орудий и с ней участвует в штурме крепости Дербент.

За успешную ее бомбардировку он награждается ор-деном Святого Владимира 4-й степени с бантом. Со смертью Императрицы и восшествием на российский престол Павла I зу-бовский Персидский поход прекращается, и русским войскам, уже стоявшим на иранских границах по реке Араке, приказы-вается возвратиться назад.

Справка:

-- Штурм Дербента -- крепости во время Русско-персидской войны 1796 года.

-- Весной 1795 года персы, во главе с новым правителем и основателем династии Каджаров Ага Мохаммедом, вторглись в Кахетию и в азербайджанские ханства, а 12 сентября 1795 захватили и разграбили Тифлис.

-- Выполняя свои обязательства по Георгиевскому трактату 1783 года, русское правительство направило Каспийский корпус (около 13 тыс. человек) из Кизляра через Дагестан в азербайджанские провинции Ирана.

-- После взятия Дербента на некоторое время в руках Российской империи оказался важнейший проход Кавказа. Взятие в плен Шейх Али-хана, правителя Кубинского ханства и Дербента, сломило дух сопротивления обитателей тех мест, что позволило российской армии за короткое время захватить Баку, Кубу, Шемахау.

-- Но несмотря на этот успех, с вступлением на престол Павла I и изменением курса внешней политики русские войска из Закавказья были отозваны (в декабре 1796), а все завоеванные области были возвращены.

По возвращении из Персидского похода Алексей Ермолов за-числяется в артиллерийский батальон Иванова, в котором, по выражению генерала графа А.А. Аракчеева, "у семи офицеров был один мундир".

На первых порах военная карьера А.П. Ермолова складыва-лась удачно.

В 1797 году он производится в майоры и назнача-ется командиром артиллерийской роты, расквартированной в городе Несвиже Минской губернии. Уже в следующем году он производится в подполковники.

Портрет Алексея Андреевича Аракчеева

работы Джорджа Доу.

Ссылка за "вольнодумство".

Вскоре на долю Ермолова выпадают тяжелые испытания. В то время французские просветительские идеи получают распростра-нение и в России.

В Смоленской губернии создается тайный по-литический офицерский кружок "Вольнодумцы" (руководитель -- бывший суворовский адъютант, полковник в отставке А.М. Кахов-ский, брат Ермолова по матери). В деятельности этого кружка подполковник артиллерии А.П. Ермолов, естественно, принимает самое активное участие. В ноябре 1798 года власти раскрывают нелегальный кружок вольнодумцев.

В бумагах А.М. Каховского обнаружили письмо Ермолова, в ко-тором тот резко "аттестовал" своих начальников. Ермолов аресто-вывается по подозрению в заговоре против Императора Павла I, доставляется в столицу и заточается в каземат Алексеевского раве-лина ("секретный дом") Петропавловской крепости.

Впоследствии Ермолов писал в своих "Записках", что "в раве-лине ничего не происходит подобно описываемым ужасам инк-визиции, но, конечно, многое заимствовано из сего благодетель-ного и человеколюбивого установления".

КОСТРОМА -- древний русский го-род на Волге.

Впервые упоминается в ле-тописи под 1213 г.

В 1567-1572 гг. входила в оп-ричнину.

В окрестностях Костромы в 1-й пол. 14 в. основан Ипатьевский мо-настырь, в котором в 1613 г. укры-вался будущий царь Михаил Федо-рович Романов

Через два месяца он освобождается оттуда и отправляется "на поселение" в город Кострому (первоначально в город Макарьев на реке Унже).

"Матвей Иванович Платов",

конец XVIII в. -- 1-я четверть XIX в.

Гравюра С. Карделли

Там он близко знакомится с опальным генерал-май-ором М.И. Платовым, таким же, как и он, ссыльным (с 1801 года атаманом Донского казачьего войска).

В Костроме Ермолов зани-мался самообразованием, читая в подлиннике на латыни римских классиков -- Юлия Цезаря, Тита Ливия, Тацита, учится играть на кларнете. Многим тогда казалось, что на этом его военная карье-ра закончилась.

Жители Костромы оказывали ссыльному, по словам самого Ер-молова, "великодушное расположение, не находя в свойствах моих, ни в образе поведения ничего, обнаруживающего преступника".

Сам А.П. Ермолов в своих мемуарных "Записках", рассказы-вая о ссылке, почти не касается ее причин.

Он пишет об этом так:

"По прибытии в Кострому мне объявлено назначение вечного пребывания в губернии по известному собственно государю им-ператору преступлению".

"Вид на Гатчинский дворец с Серебряного озера" 1798.

Художник Щедрин Семен Федорович (1745-1804)

Впрочем, существует версия, что Ермолов был арестован по ошибке, а сослан за дерзкие ответы на вопросы следователей. Во всяком случае, мягкость приговора свидетельствует о том, что Император Павел I не увидел особой опасности в деяниях ар-тиллерийского подполковника, не говоря уже о какой-то заго-ворщицкой деятельности.

Воцарение Александра I дало "прощение людям, содержащимся по делам, производившимся в Тайной экспедиции". Ермолову не без труда удалось добиться назначения на должность командира конно-артиллерийской роты, расквартированной в Виленской гу-бернии. Это было достаточно высокое назначение, поскольку в ту пору в русской армии имелся всего лишь один батальон конной артиллерии, состоявший из пяти рот.

Так он оказался в прямом подчинении всесильного инспектора артиллерии графа А. А. Арак-чеева (к слову сказать, его старого знакомого), с которым вскоре начались серьезные конфликты.

Война не заставила себя долго ждать перспективного артил-лерийского офицера, имевшего репутацию способного военачаль-ника.

В 1805 году началась русско-австро-французская война.

Конно-артиллерийская рота подполковника Ермолова оказывает-ся в составе русской действующей армии под командованием М.И. Голенищева-Кутузова. Ермолов отличается в сражениях с французами при Амштеттене и Кремсе, показав при этом лич-ную храбрость и распорядительность.

Генерал от инфантерии граф М. А. Милорадович

(с рисунка Джорджа Доу)

В сражении при Амштеттене удачная стрельба ермоловской конно-артиллерийской роты позволила гренадерским батальонам Апшеронского и Смоленского полков выстроиться на поле боя для штыковой атаки и отбросить французов в лес. Генерал Михаил Андреевич Милорадович, командир бригады, лично водил пехотин-цев в рукопашный бой и очень высоко отозвался о мастерстве конно-артиллеристов.

Ермолов с удовольствием отмечает похвалу Милорадовича в своих записках.

Битва под Аустерлицем.

Художник Луи-Франсуа Лежён.

Отличается он и в Аустерлицком сражении: его артиллеристы до последнего прикрывали отход русских войск и были захвачены в плен, но гренадеры контратакой отбили их у французов.

Это был пример мужества, когда орудийные расчеты конно-артиллерий-ской роты даже под угрозой верной гибели не оставили занимае-мой позиции.

Произведенный в полковники, георгиевский кавалер Ермолов принимает участие в русско-прусско-французской войне 1806-- 1807 годов. За отличие в бою под Годымином он награждается Золотой шпагой с надписью "За храбрость".

Наполеон на поле битвы при Прейсиш-Эйлау. 1808.

Художник Антуан-Жан Гро.

Участие в сражении 27 января 1807 года при Прейсиш-Эйлау дало Алексею Петрови-чу, по словам князя С. Г. Волконского, "знаменитость в военном деле".

Здесь ермоловские пушкари успешно действовали против войск корпуса маршала Франции Даву. В том сражении Ермолов отослал лошадей и передки орудий в тыл, заявив подчиненным, что "об отступлении и помышлять не должно".

За сражение при Гуттштатте Ермолов по представлению князя П.И. Багратиона получает очень высокую награду -- орден Свя-того Георгия 3-й степени.

В боях под Гейльсбергом и под Фридландом он успешно командует артиллерией левого фланга позиции русских войск. Его способности в организации ведения огня оце-нило не только свое командование, но и неприятельское.

В ходе сражения под Гейльсбергом на замечание о том, что французская колонна слишком близко подошла к его батарее, полковник А.П. Ермолов ответил:

-- Я буду стрелять, когда различу белокурых от черноволо-сых...

Багратион дважды представлял артиллерийского полковника к генеральскому званию, будучи при этом поддержан братом Им-ператора Великим Князем Константином Павловичем.

Но каждый раз на пути прохождения представления на Ермолова вставал все-сильный граф А.А. Аракчеев.

В 1808 году командир 7-й артиллерийской бригады А.П. Ер-молов все же производится в генерал-майоры. На сей раз Арак-чеев оказался бессилен.

Примерно к этому времени относится и откровенное объяс-нение Ермолова с Аракчеевым, после чего их отношения вырав-ниваются.

Ермолов назначается инспектором всех конно-артиллерийских рот с задачей "распространить и закрепить за всей конной артиллерией" свои тактические успехи в последней военной кампании против французов.

Вскоре Ермолов получает назначение командовать 14-тысячным отрядом резервных войск на Волыни и в Подолии с задачей "на-блюдать за галицийской границей и радзивилловской таможней, а также за польскими уроженцами западных губерний". Через короткое время его штаб-квартира из города Аубно переносится в Киев. Там генерал-майор становится комендантом города, фор-мирует два татарских конных полка и руководит строительством крепости на Звериной Горе.

В это время на берегах Дуная и на его болгарском правобе-режье шла русско-турецкая война 1806--1812 годов. Молодой горячий генерал не раз просился на театр войны с Турцией, но такого высочайшего разрешения при всей своей настойчивости не получил.

В мае 1811 года А.П. Ермолов назначается сначала коман-диром Гвардейской артиллерийской бригады, а затем Гвардей-ской пехотной бригады, в состав которой входили лейб-гвар-дии Измайловский и Литовский полки. Командование войсками русской гвардии вводило его в круг императорского окру-жения.

В марте 1812 года он становится командующим Гвардейской пехотной дивизии, состоявшей из полков: Преображенского, Семеновского, Измайловского, Егерского, Финляндского, Литов-ского, а также Гвардейского флотского экипажа.

Военная карьера Алексея Петровича вновь стала складываться успешно.

Дивизия была поставлена на прикрытие государственной гра-ницы России, будучи расквартирована в городе Свенцяны и его окрестностях. Она входила в состав 1-й русской Западной армии, которой командовал военный министр генерал от инфантерии М.Б. Барклай де Толли.

Отечественная война 1812 г.

Переход армии Наполеона через Неман

В ночь на 12 июня 1812 года Великая армия императора фран-цузов Наполеона без объявления война перешла пограничную реку Неман у Ковно (современный город Каунас в Литве) и начала свой знаменитый Русский поход.

1 июля тридцатипятилетний генерал-майор А.П. Ермолов назна-чается Императором Александром I начальником штаба 1-й рус-ской Западной армии. С этого времени он становится непосред-ственным участником всех главных событий Отечественной войны 1812 года.

В своих "Записках" Алексей Петрович Ермолов так отзывается о том большом в его биографии событии:

" Июля 1-го дня возложена на меня должность Начальника Глав-ного Штаба армии. От назначения сего употребил я все средства уклониться, представляя самому государю, что я не приуготовил себя к многотрудной сей должности, что достаточных для того све-дений не имею и что обстоятельства, в которых находится армия, требуют более опытного офицера и более известного в армии".

Однако Государь, который хотя и "не любил" Ермолова, но "поневоле" уважал и ценил "за личные достоинства", оставил в силе свое решение, обещая Ермолову впоследствии вернуть его к прежней должности командующего гвардейской пехотной диви-зией, от которой он числился "в командировке".

Считавший себя строевым командиром, энергичный и твердый в решениях Ермолов и в новой должности проявил себя с самой лучшей стороны.

Он был сторонником активных действий в на-чавшейся войне, но у Барклая де Толли были собственные планы.

Не случайно генерал-адъютант граф П.А. Шувалов писал Импе-ратору Александру I следующее:

"Начальник Главного Штаба генерал Ермолов, несмотря на его рвение к службе, известное Вашему Величеству, несмотря на вы-дающиеся таланты, не может противостоять злу при таком на-чальнике".

Ермолову вместе с 1-й русской Западной армией пришлось про-делать весь путь отступления от государственной границы к Моск-ве. Среди прочего это отступление позволило ему познать всю глубину души русского солдата, его стремление сражаться за Оте-чество.

В своих "Записках" А.П. Ермолов описывает такой эпизод:

"Желая узнать, что думают солдаты об отступлении нашем, а паче как рассуждают они о грабежах, которые начинали размно-жатnbsp;ься от вкравшегося неповиновения, вначале или совсем не взыс-канного, или наказанного слишком слабо, я вмешался в ряды их и, не будучи в темноте узнаваем, расспрашивал. Солдат роптал на бес-прерывное отступление и в сражении надеялся найти конец оно-му, главнокомандующим (Барклаев де Толли. -- А. Ш.) был недоволен и в главную вину ставил ему то, что он был не русский. Из-мена -- первое средство, которое приписывает русский солдат на-чальнику-иноземцу. Одно средство примирения -- победы; ради их -- средство снискать доверие, иногда и самую любовь. Главно-командующий в то время был совсем в другом положении: по об-стоятельствам судьба отказывала нам не только в победах, но и в ма-лейших успехах".

Отечественная война 1812 года прославила Алексея Петровича как большого военачальника. Он участвует в сражениях при Ви-тебске, Смоленске, Бородине, Малоярославце, Красном, на бере-гах реки Березины.

Сражение при Смоленске 5 (17) августа 1812 года.

Художник Петер фон Гесс (1846 год)

За Смоленское сражение (за дело у Валутиной Горы) 7 авгу-ста он получает чин генерал-лейтенанта.

Участник той войны С.М. Ушаков в своем историческом труде "Деяния российских полководцев и генералов", увидевшем свет в 1822 году, писал:

"Сам неприятель удивился неподражаемому порядку, с како-вым отступали войска 1-й армии: расплох и замешательство были им неизвестны, и если войска 1-й армии мало имели покоя, то неприятель, видя столь бодрствующие силы, не смел и сам преда-ваться оному. В сем случае отдана полная признательность гене-ралу Ермолову, коего отличнейшие способности обнимали все, что только могло быть полезно и выгодно для армии и общего хода дел военных".

В ходе отступления 1-й и 2-й русских армий именно Ермо-лов оказался тем человеком, который смог примирить их глав-нокомандующих -- П.И. Багратиона и М.Б. Барклая де Толли.

Он писал первому из них:

"Когда гибнет все, когда Отечеству грозит не только срам, но и величайшая опасность, там нет ни жизни частной, ни выгод личных...

Принесите Ваше самолюбие в жертву погибающему Отечеству нашему, уступите другому (Барклаю де Толли. -- А. Ш.) и ожи-дайте, пока не назначат человека, какого требуют обстоятельства". Император Александр I был из тех монархов, который почти никому не доверял. Поэтому он имел привычку возлагать на не-которых должностных лиц обязанность откровенно извещать его "обо всех чрезвычайных случаях".

Такая обязанность, не из про-стых, была возложена и на генерал-лейтенанта А.П. Ермолова.

Известны его четыре письма лично монарху.

В первом из них он со всем откровением писал:

"Необходим начальник обеих армий. Соединение их будет поспешнее и действия согласнее".

Во втором письме Государю Ермолов вновь со всей настойчи-востью пишет: "Нужно единоначалие!"

В последнем, четвертом письме А.П. Ермолова всероссийско-му самодержцу, датированному 10 августа, говорится о вредном влиянии отступления на дух русского воинства:

"Отступление, долгое время продолжающееся, тяжелые марши возбуждают ропот в людях, теряется доверие к начальству. Сол-дат, сражаясь как лев, всегда уверен, что употребляет напрасные усилия и что ему надобно будет отступать. Соединение армий (у Смоленска. -- А. Ш.) ободрило войска, отступление и худое про-довольствие уменьшает силы, необходимо уменьшает дух их...

Москва не далека, драться надобно! Россиянин каждый умереть умеет!.. если никто уже, в случае поражения армии, не приспеет к защите Москвы, с падением столицы не разрушаются все государ-ственные способы. Не все Москва в себе заключает! есть средства неисчерпаемые, есть способы все обратить на гибель врагов Отече-ства нашего, завиствующих могуществу и славе нашего народа...

Я люблю отечество мое... люблю правду, и поэтому обязан ска-зать, что дарованиям главнокомандующего здешней армией (речь идет о М.Б. Барклае де Толли. -- А. Ш.) мало есть удивляющих-ся, еще менее имеющих к нему доверенность, -- войска же и совсем не имеют".

Считается, что именно ермоловские письма подтолкнули Им-ператора назначить главнокомандующим всеми русскими действу-ющими армиями -- 1-й, 2-й и 3-й Западными -- прославленного полководца Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова. С при-бытием его 17 августа к войскам генерал-лейтенант А.П. Ермо-лов становится фактическим начальником кутузовского походного штаба, вплоть до самого изгнания французов из пределов России.

Во время Бородинского сражения Ермолов находился при глав-нокомандующем, перед битвой участвовал в рекогносцировке, ко-торую тот проводил. Когда французы ценой огромных потерь ов-ладели Курганной высотой -- "ключом Бородинской позиции" -- Алексей Петрович, посланный туда, организовал контратаку 3-го батальона Уфимского пехотного полка на батарею Раевского и выбил оттуда неприятеля.

Вместе с уфимцами высоту атаковали пехотинцы, которых вели в бой генерал Кутайсов (погибший в том бою) и генерал Паскевич.

Один из участников той кровавой схватки за Курганную высо-ту вспоминал: "...это была бойня, нежели бой; дрались только холодным оружием".

Подвиг солдат Раевского под Салтановкой.

Художник Н. С. Самокиш, 1912 г.

Борьбой за батарею Раевского начальник кутузовского штаба руководил три часа.

Во время контратаки на Курганную высоту генерал-лейтенант А.П. Ермолов был сильно контужен вражеским пушечным ядром (по другим сведениям, картечью) в шею и уне-сен с поля боя. За Бородинское сражение он был награжден ор-деном Святой Анны 1-й степени. Позднее в своих "Записках" герой генеральной баталии Отечественной войны 1812 года писал, что в тот славный день "французская армия расшиблась о рус-скую" .

Брат одного из руководителей тайного общества декабристов Н.Н. Муравьев (будущий Карский) писал о тех событиях Боро-динского сражения, которые развернулись вокруг Курганной вы-соты:

"Алексей Петрович Ермолов был тогда начальником Главного штаба у Барклая. Он собрал разбитую пехоту нашу в беспорядоч-ную толпу, состоявшую из людей разных полков; случившемуся тут барабанщику приказал бить на штыки, а сам с обнаженною саб-лею в руках повел сию сборную команду на батарею.

Усилившиеся на ней французы хотели уже увезти наши ос-тавшиеся орудия, когда отчаянная толпа, взбежав на высоту, под предводительством храброго Ермолова, переколола всех францу-зов на батарее (Ермолов запретил брать в плен), и орудия наши были возвращены.

Сим подвигом Ермолов спас всю армию. Сам он был ранен пулею в шею; рана его была не тяжелая, но он не мог долее в сражении оставаться и уехал".

Перед Москвою.

Ожидание депутации бояр. Наполеон на Поклонной горе.

Художник Верещагин (1891-92)

Писатель Олег Михайлов в рассказе "Герой Бородина" художе-ственно образно описывает ту знаменитую контратаку русской пехоты на Курганную высоту:

"Ермолов спешился и вынул саблю.

-- Ребята! -- закричал он, вращая клинком. -- Воротите честь, которую вы уронили! Пусть штык ваш не знает пощады! Сметем врага! По-русски!..

Веселое лохматое слово прозвучало, перекрывая выстрелы и вызвав дружные улыбки на измученных лицах. Кутайсов подъ-ехал к Ермолову:

-- Я возьму часть людей и поведу их вправо от кургана... Они с чувством пожали друг другу руки.

-- Барабанщик! -- скомандовал Ермолов. -- Сигнал "На штыки!".

Загремела тревожная дробь: генерал с поднятой саблей первым побежал на крутизну.

Как начальник Главного штаба, Ермолов имел с собой не-сколько Георгиевских крестов для нижних чинов. Выдернув ле-вой рукой из кармана пук черно-оранжевых лент со знаками отличия боевого ордена, он швырнул их далеко, на бруствер, из-за которого высовывались французские ружья. Множество еге-рей, обгоняя Ермолова, бросились вверх, навстречу выстрелам. Закипел бой, яростный и ужасный; сопротивление было встре-чено отчаянное..."

"Военный совет в Филях"

(Ермолов стоит за столом в правой части картины).

Художник А. Кившенко

На военном совете в Филях Ермолов высказал мнение, что не-ожиданные наступательные действия русской армии могут внести замешательство в ряды неприятельской армии.

То есть он высказал-ся за новое генеральное сражение, на сей раз под стенами Москвы.

Начальник кутузовского штаба был в числе тех армейских командиров, кото-рые последними покидали обезлюдевшую Москву.

На что главнокомандующий заметил, что так может говорить лишь только тот, на ком не лежит никакой ответственности.

Сражение при Тарутино 6 (18) октября 1812 года.

Художник Гесс (1847 год)

В Тарутинском армейском лагере Ермолов был начальником штаба у генерал-фельдмаршала М.И. Голенищева-Кутузова. Его военные дарования продолжали блистать. Не случайно исследователь Ахшарумов в своей "Истории похода 1812 года" называет Ермолова "щитом России".

Великая армия императора французов была вынуждена оста-вить Москву, превращенную в огромное пожарище. Алексей Пет-рович Ермолов вновь отличился в сражении при Малоярославце.

Здесь на его долю выпал "завидный жребий оказать своему Оте-честву величайшую услугу". Дело обстояло так.

Прозорливый Ермолов, узнав, что французские войска, оставив Москву, двинулись по Боровской дороге, по собственной инициа-тиве, на свой страх и риск от имени главнокомандующего изме-нил маршрут движения корпуса Д.С. Дохтурова, направив его к Малоярославцу.

Таким образом, Наполеону был перекрыт, путь к Калуге и дальше на Юг России. Сам Алексей Петрович также по-спешил к месту скорых событий.

Когда войска 6-го пехотного корпуса генерала Д.С. Дохтурова к утру 12 октября подошли к Малоярославцу, авангард фран-цузской армии уже вступал в город с севера. Посланный в город корпусным командиром 33-й егерский полк завязал бой на го-родских улицах: французы стремились захватить мост через реку Лужу. Бой в городе возглавил генерал-лейтенант А.П. Ермолов, которому были подчинены еще два егерских полка -- 6-й и 19-й с ротой легкой артиллерии. Затем Дохтуров отправил в его распоряжение еще три полка -- Софийский, Либавский и Вильманстрандский пехотные, добавив к ним 11-й егерский полк и артиллерию корпуса.

Сражение за Малоярославец носило самый ожесточенный ха-рактер. В своих "Записках" Алексей Петрович отмечал, что "...че-тыре раза выгнан я был из города и не раз терял совсем надежду возвратиться в оный".

Натиск наполеоновской армии остановила русская артиллерия. Установленные на городской окраине 40 полевых орудий повели столь убийственный огонь, что французы прекратили атаки и ос-тавили Малоярославец. Теперь отступать им приходилось по ра-зоренной Старой Смоленской дороге.

Следует заметить, что все современники отдавали должное рас-порядительности, твердости и большому мужеству Алексея Пет-ровича в сражении за Малоярославец. Упоминавшийся генерал Н.Н. Муравьев, его участник, писал, что "в Малоярославце про-изошло сильное сражение, в котором отличился Ермолов своею храбростью и распоряжениями".

Командир 6-го пехотного корпуса генерал от инфантерии Д.С. Дохтуров в донесении главнокомандующему по результатам выигранного сражения сообщал следующее:

"...Обязанность себе поставляю сим засвидетельствовать, что генерал-майор Ермолов (ошибка, так как он был произведен в генерал-лейтенанты за дело у Валутиной Горы под Смоленском. -- А. Ш.) много способствовал к успешному действию наших войск в сем сражении своей деятельностью и рвением" и оказал ему "величайшее пособие".

Затем Ермолов по приказанию генерал-фельдмаршала М.И. Го-ленищева-Кутузова находится при авангарде перешедшей в контр-наступление русской армии, став одним из деятельных организаторов преследования наполеоновской Великой армии. Он участву-ет в окружении остатков корпуса маршала Даву под Вязьмой, в сражении у города Красный и в нанесении полного поражения вражеской армии на берегах Березины.

"Итак, -- писал герой Отечественной войны 1812 года, -- в течение семи месяцев, потерявши не менее восьми губерний, впавших во власть неприятеля, лишившись древней столицы, об-ращенной в пепел, имея в сердце своем более пятисот тысяч враждебных полчищ, грозивших истреблением, Россия восторже-ствовала!"

Портрет А. П. Ермолова

кисти П. Захарова-Чеченца, примерно 1843 год.

С началом Заграничных походов русской армии в 1813-- 1814 годах Главный штаб 1-й Западной армии был упразднен и генерал-лейтенанту, признанному артиллерийскому военачальни-ку А.П. Ермолову Высочайшим повелением Императора Алек-сандра I вручается "командование артиллериею, во всех армиях".

В кампании 1813 года он участвует в сражениях при Дрезде-не, Люцене, Бауцене, Лейпциге, Кульме. Однако ему вскоре при-шлось расстаться с должностью главного начальника артиллерии.

Портрет фельдмаршала графа П.Х.Витгенштейна.

Художник Зичи Михаил Александрович (1827-1906)

Новый главнокомандующий русской армии граф П.Х. Витгенштейн заявил, что неудача союзников в Люценском сражении была вызвана недостатком артиллерийских зарядов.

Ермолов лишается своей должности и получает назначение на должность начальника 2-й пехотной гвардейской дивизии.

Ермоловская дивизия особенно отличается в Бауценском сра-жении, в течение нескольких часов стойко удерживая занимае-мые позиции, а затем составляя арьергард отступающих союзных войск. За Бауцен генерал-лейтенант Ермолов удостоился ордена Святого Александра Невского.

Кульм 18 августа 1813 года, гравюра (литография),

рисовал В. Тимм, рисунок на камне В. Ульрих.

В сражении при Кульме в Богемии (по-чешски -- Хдумец) Алексей Петрович в самый разгар баталии принял командова-ние русскими войсками у графа А. И. Остерман-Толстого, кото-рому ядром оторвало левую руку. Натиск французских войск все усиливался, и скоро в ермоловском резерве осталось всего две роты лейб-гвардии Преображенского полка. В сражавшихся поля-ках были огромные потери в людях, особенно в офицерах.

Когда французы, развивая успех, стали переходить овраг, кото-рый разделял противников, они захватили одну из русских бата-рей. Тогда Ермолов приказал батальону лейб-гвардии Семеновско-го полка отбить во что бы то ни стало батарею. Участник сражения при Кульме все тот же Н.Н. Муравьев вспоминал о тех минутах ожесточенной битвы:

"Никогда не видел я что-либо подобного тому, как батальон этот пошел на неприятеля. Небольшая колонна эта хладнокровно двинулась скорым шагом и в ногу... Они отбили орудия, переко-лоли французов, но лишились всех своих офицеров, кроме одного прапорщика Якушкина (будущего декабриста. -- А. Ш.), кото-рый остался батальонным командиром".

После Кульмской победы, когда так отличилась русская гвар-дия, Император Александр I спросил генерал-лейтенанта Ермоло-ва, какой награды он желает. Острый на язык Алексей Петрович, помня, что российский монарх излишне благосклонен на войне к иностранцам на русской, особенно военной, службе, ответил:

-- Произведите меня в немцы, Государь!..

Битва под Лейпцигом.

Раскрашенная гравюра XIX века

В Лейпцигской "Битве народов" 2-я гвардейская пехотная диви-зия Ермолова оказалась в самом пекле. Решительной атакой она захватила деревню Гессе, которая находилась в самом центре фран-цузских позиций. Ее каменные дома и заборы больше напоминали полевую крепость, чем селение. Французы сражались здесь отчаян-но и стойко, но им в рукопашных схватках пришлось уступить Гессе ермоловским полкам.

В декабре 1813 года наполеоновские войска отступили за реку Рейн, и кампания 1814 года началась уже на территории самой Франции. Последнее сражение русских войск с французскими с участием Ермолова разыгралось под стенами Парижа на Монмар-тре, продолжившись на Бельвильских высотах. В том деле генерал-лейтенант командовал русской и прусской гвардией.

Русская армия входит в Париж 1814.

19 марта 1814 года союзные войска вступили в поверженный Париж. Ермолов был уже в должности командира Гренадерского корпуса. "За отличие при взятии Парижа" он удостоился полковод-ческой награды -- императорского Военного ордена Святого Геор-гия 2-й степени. По поручению Александра I Алексей Петрович лично написал Манифест о взятии союзными армиями французской столицы. В его проекте Ермолов впервые при обращении к войскам употребил слово "товарищи", которое Император заменил словом "воины".

Прославленный военачальник по-своему относился к импера-торским почестям. Он гордился своими боевыми орденскими на-градами, особенно Георгием, полученным из рук самого Суворова. Но когда Император Александр I вознамерился воз-вести его в графское достоинство Российской империи, Алексей Петрович отказался от графского титула. Сохранились легенды, что так же поступил и Раевский, и некоторые другие военачаль-ники. Да, таковы были русские полководцы в то время.

Наполеон на о. Св. Елены.

(С карт. Ле)

Во время Венского конгресса 1815 года генерал-лейтенант А.П. Ермолов командовал 80-тысячной обсервационной (наблю-дательной) армией, имея свой штаб в городе Кракове на авст-рийской границе. Во время "Ста дней" Наполеона Бонапарта русские войска не успели к Ватерлоо, но во второй раз приняли участие в занятии Парижа. Ермоловский Гренадерский корпус был расквартирован в его пригородах.

По возвращении русской армии в Россию он сдает Гренадер-ский корпус под командование генералу И.Ф. Паскевичу, получа-ет отпуск и уезжает к родителям в Орел. Там его вскоре ждало новое назначение.

Пока Ермолов отдыхал в отцовском имении под Орлом -- сель-це Лукьянчикове Мценского уезда со ста душами крепостных, в Санкт-Петербурге решалась его дальнейшая судьба.

Граф А.А. Арак-чеев рекомендовал Государю назначить его на пост военного мини-стра России.

Однако эта рекомендация сопровождалась весьма дву-смысленной характеристикой прославленного генерала:

"Назначение Ермолова было бы для многих неприятно, пото-му что он начнет с того, что перегрызется со всеми, но его деятельность, ум, твердость характера, бескорыстие и бережливость его бы вполне впоследствии оправдали".

Но у Императора Александра I были совсем иные планы относительно будущего талантливого, но "вольнодумного" три-дцативосьмилетнего генерала.

Высочайшим указом от 29 июня 1816 года А.П. Ермолов назначается командиром Отдельного Грузинского (с августа 1820 года -- Кавказского) корпуса -- то есть главнокомандующим русскими войсками в Грузии и на Се-верном Кавказе.

Одновременно он становится управляющим (главноуправляющим) гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях, а также чрезвычайным и полномочным послом России в Персии (Иране). Ему подчинялись Каспийская военная флоти-лия, Черноморское казачье войско и Терское казачество.

Пользуясь полной поддержкой и доверием Императора Алек-сандра I, Ермолов получил на Кавказе полную свободу военных и административных действий. Не случайно его уже в самом ско-ром времени стали называть "кавказским проконсулом".

Портрет А. П. Ермолова

кисти П. Захарова-Чеченца, примерно 1843 год.

"КАВКАЗСКИЙ ПРОКОНСУЛ"

В 1816 г. Ермолов, привыкший иметь дело с европейской политикой и военной наукой, получил должность наместника Кавказа и вместе с ней малознакомое по-прище для своей дальнейшей деятельности. Там ему предстояло решить задачу, ка-завшуюся для русской армии (особенно после победы над Наполеоном) несложной и даже как бы не вполне достойной ее мировой славы -- укрепить позиции России на Кавказе и усмирить расшалившиеся горские племена, приведя их под имперский скипетр.

Энергичная, вдумчивая, творческая натура Ермолова не позволяла ему оставать-ся в рамках предписаний Петербурга, зачастую путаных и некомпетентных. Убедив-шись, едва ли не первым, в невозможности эффективного управления Кавказом по приказам из далекой столицы, он не ограничивался ролью послушного инструмента правительственной политики, а сам был ее "архитектором", избравшим главным "строительным" принципом прагматизм.

Это касалось и военных вопросов, где Ер-молов также проявлял большую самостоятельность. Повторим: высшей целью и вы-сшей справедливостью для Ермолова были национальные интересы России, в данном случае -- на Кавказе. Те, кто силой противодействовал этим интересам, стано-вились его личными врагами, с которыми он обращался беспощадно.

Прибыв на Кавказ, можно сказать, прямо с европейских полей сражений, где действовали правила классической стратегии, Ермолов не стал спешить с их приме-нением.

Он интуитивно почувствовал, что в горной стране, населенной "дикими" племенами, эйфория от блестящих побед над Наполеоном может сыграть с русски-ми злую шутку, потому что здесь не было единой, хорошо организованной враже-ской армии, не было простора для маневра, не было подчас даже ясного представле-ния о том, кто враг, где он скрывается и как его достать.

В этом "варварском" мире рассыпались, как карточные домики, испытанные каноны военного искусства, ока-зывалось совершенно бесполезным многократное численное превосходство над вра-гом и было мало проку от самых грозных средств уничтожения людей.

Здесь Ермолов и русская армия столкнулись с уникальным противником -- бес-страшным, хитрым, виртуозным.

В горах, действуя в родной стихии и диктуя свои правила игры, он имел очевидное преимущество.

Как ни странно, сила горцев за-ключалась именно в их разобщенности, которая помогала стать неуловимыми и не-победимыми. Ведь едва ли не самая трудная проблема для русских состояла в технической невозможности навязать горцам генеральное сражение и, обеспечив победу, завершить войну, как это принято у цивилизованных народов, мирным договором.

"В горах Кавказа", 1879.

Художник Лагорио Лев Феликсович

Воевать с Наполеоном было в известном смысле проще.

Тот мыслил хотя и гениаль-но, но все же в рамках классических категорий стратегии и тактики, и поэтому представлялся куда более понятным и предсказуемым.

Горцы же были совершенно непохожи на всех тех противников, с которыми России приходилось когда-либо иметь дело. Своей приверженностью к "неправильным" методам ведения войны они озадачивали самых опытных русских генералов.

Но только не Ермолова.

Глубоко изучив состояние дел на Северном Кавказе, он пришел к выводу, что покорение этого пространства требовало коренного пересмот-ра общих подходов к проблеме.

Генерал считал необходимым отказаться от бессис-темных и в конечном итоге никчемных экспедиций, предпринимавшихся в ответ на те или иные обстоятельства.

В ходе этих операций русские наносили горцам поражения (чаще всего просто рассеивали скопления вооруженных людей), занимали аулы, принимали от населения присяги на верность России, которые давались так же легко, как и нарушались, стоило войскам вернуться на свои опорные базы.

Картина, с незначительными вариациями, повторялась из года в год без существенных измене-ний в соотношении противоборствующих сил и в общей военно-политической обста-новке. Однако для России сохранение такого рода статус-кво означало постепенное, но неизбежное ослабление ее позиций на Северном Кавказе: в неустойчивых ситуа-циях отсутствие движения вперед есть не что иное, как движение вспять.

Ермолов решил положить этому конец и перейти к совершенно новой системе.

Она не исключала прежние военные экспедиции, но главное внимание теперь уделялось другому. Сосредоточившись на Северо-Восточном Кавказе, вызывавшем наи-большее беспокойство главнокомандующего, он приступил к грандиозной работе, содержание которой составляло то, что Ермолов называл осадой "кавказской крепо-сти".

Прежде всего, он стремился прочно обосноваться в предгорьях, выдвинуть рус-ские базы поближе к Кавказскому хребту и тем самым ограничить для горцев свобо-ду действий.

Были построены укрепления: Грозная, Внезапная, Преградный Стан, Бурная, Герзель-аул и др.

Соединенные дорогами, проложенными в девственных ле-сах, они образовали протяженную фортификационную линию с запада на восток -- от Назрани до Каспийского побережья.

Одновременно прорубались просеки с севе-ра на юг, открывавшие доступ к прежде неуязвимым местам базирования чеченских и дагестанских войск. Таким образом Ермолов закладывал обширный плацдарм для продвижения в глубь гор.

Постепенно вырисовывалась крайне опасная для горцев стратегическая схема, в которой по месторасположению крепостей и конфигурации дорог угадывался весь-ма хитроумный план: не только блокировать горные районы Чечни и Дагестана с се-вера, но и разделить эту территорию на несколько изолированных зон, где оборони-тельные возможности горцев будут сведены до минимума.

Иными словами, наряду с основной блокадной линией Назрань -- Бурная намечались участки, где предполага-лось применять, так сказать, местную блокаду.

"Осадную" работу Ермолов сочетал с ударами по важным стратегическим пунк-там в Дагестане и Чечне.

К числу наиболее значительных операций западные авто-ры относили сокрушительные поражения, нанесенные аварскому хану Ахмету у аула Параул (1818), воинственному и могущественному союзу акушинских обществ (1819) и Сурхай-хану Казикумухскому (1820).

Немецкий автор Л. Мозер отмечал эти победы как весьма знаменательные, с точки зрения последствий: в Дагестане воца-рилось относительное спокойствие.

Это развязало Ермолову руки в Чечне, где он подавил движение под предводительством Бей-Булата, в котором уже явственно дали о себе знать религиозные мотивы.

Наместник видел военную задачу еще и в том, чтобы оградить мирные, лояль-ные к России аулы Дагестана и Чечни от нападений их беспокойных соседей, заста-вить уважать избранные народом органы местного самоуправления.

На Центральном Кавказе Ермолов проводил свои идеи в жизнь не менее настой-чиво и последовательно.

В Кабарде, построив ряд крепостей у выходов из главных ущелий Кавказского хребта, он обеспечил себе возможность установить более бди-тельное наблюдение за тем, что происходило в горах, и в случае необходимости воспрепятствовать появлению горских отрядов на плоскости.

Пожалуй, лишь в Черкесии не успел Ермолов приступить к внедрению своей "осадной" системы.

Линия укреплений по реке Кубани осталась в том виде, в каком она была и раньше.

Вероятно, высокая военная активность черкесских племен дик-товала соответствующую реакцию и русским войскам, не оставляя времени и сил для возведения новых крепостей, прокладки дорог и прорубки просек.

Кавказ.

Переправа. 1899..

Художник Ковалевский Павел Осипович (1843-1903)

Не исключе-но и другое объяснение: возможно, ситуацию на Северо-восточном Кавказе Ермо-лов считал существенно отличной от положения в Чечне и Дагестане и поэтому тре-бовавшей других методов.

Так или иначе, в Черкесии происходили беспрерывные, едва ли не ежедневные столкновения с горцами, хотя крупных сражений было немного. Черноморские казаки воевали против черкесов их же оружием -- прибегая, по выражению Л. Мозера, к "жестокой партизанской войне".

Отмечая бесспорные военные таланты и личное мужество Ермолова, западные авторы в то же время критиковали его за чрезмерное усердие в осуществлении ам-бициозно-имперских планов России и проявленную при этом жестокость.

По свиде-тельству Фр. Вагнера, Ермолова горцы называли "русским шайтаном". Его грозный вид внушал трепет даже самым неустрашимым кавказским вождям.

Тем не менее, отдельные иностранные наблюдатели признавали эффективность его силовой поли-тики.

П. Камерон писал: "Хотя меры, к которым он иногда прибегал для умиротворе-ния края, заставляли содрогнуться, не следует игнорировать достигнутый ими резуль-тат -- в период его правления широко бытовало утверждение о том, что любой ребе-нок, даже с суммой денег, мог пройти через подвластные ему (Ермолову. -- В. Д.) провинции, не подвергаясь никакой опасности".

По мнению других авторов, жестокие методы Ермолова привели к последствиям, прямо противоположным тем, на которые тот рассчитывал.

Невольно проложенная им борозда приняла и дала прорасти семенам мюридизма -- учения, объединившего горцев в борьбе против России. Так была вымощена дорога для Кази-муллы, Гамзат-бека и Шамиля (имамов Дагестана и Чечни).

Предметом особой заботы Ермолова было внутреннее состояние русской армии на Кавказе.

Эту сферу он знал до тонкостей.

Его дотошный, поистине отеческий ин-терес к повседневной жизни рядовых солдат и младшего офицерского состава пред-ставлял собой нечто весьма нехарактерное для армейских обычаев и нравов того времени.

Он вникал буквально во все -- бытовые условия, вопросы здоровья и гиги-ены, питания и интендантского снабжения, боеготовности войск и т.д.

Ермолов резко ужесточил ответственность командиров за количество убитых и раненых среди их подопечных в боевых операциях.

Он ввел в практику строгие рас-следования обстоятельств, при которых произошли эти потери. Если выяснялось, что причиной была чья-то нерадивость, виновных наказывали.

Будучи сторонником дисциплины и порядка, Ермолов вместе с тем ненавидел муштру и плац-парадную показуху, издавна укоренившиеся в европейских армиях.

Его интересовало то, что реально поднимало уровень боеспособности и моральный дух войск, а не покрой солдатских панталон. Он стремился воспитывать воинов, умеющих четко выполнять поставленные перед ними задачи, а не дрессированных марионеток, красиво застывающих в стойке "смирно", подобно изваяниям.

Педан-тичное преклонение перед формой в ущерб здравому смыслу вызывало у Ермолова лишь презрение и насмешку, что, по мнению западных наблюдателей, роднило его с другим выдающимся полководцем, герцогом А. Веллингтоном.

А.П. Ермолов, похоже, предчувствовал, что избранная им стратегия рассчитана не на один год и, быть может, не на одно десятилетие.

И, скорее всего, не ему при-дется вкусить плоды победы и славы. Однако он сознательно шел по этому трудному и во многом неблагодарному пути, поскольку считал его единственно верным.

Во имя интересов России знаменитый генерал принялся за трудную, "черную" рабо-ту -- без особой надежды на скорые результаты, но с верой, что он создает надеж-ный фундамент для успехов своих преемников, в наследство которым достанется су-щественный задел в обширной программе полного и окончательного утверждения русского владычества на Кавказе.

Из-за острого недостатка войск в условиях постоянных военных действий на Се-верном Кавказе и назревавшего столкновения с Ираном и Турцией в Закавказье Ер-молов вел планомерную "осадную" работу медленнее, чем хотел бы.

Заверши он ее к исходу своего десятилетнего наместничества, как знать -- удалось ли бы Шамилю то, что удалось, и появился ли бы он вообще на свет как политический и военный вождь.

Интуиция и мудрость были характерными качествами Ермолова-стратега.

Они помогли ему преодолеть одно из самых искусительных и опасных заблуждений, вполне естественных в его положении.

Не было бы ничего удивительного, если бы генерал армии великой державы, сокрушившей империю Наполеона, решил приме-нить на Кавказе богатый профессиональный опыт, накопленный им за годы участия в войнах начала XIX в.

Удивительно скорее то, что Ермолов сразу же отказался от этого неотразимого соблазна, осознав всю пагубность попыток механически перене-сти европейские модели военной стратегии на Кавказ.

Продавец оружия на Кавказе

Глубокий ум и природное чу-тье удержали его от тех стандартных решений, которые приведут преемников Ермо-лова к крупным поражениям и обусловят затяжной характер Кавказской войны.

Он раньше других понял, что победы над горцами -- какими бы впечатляющими они ни выглядели -- мало чего стоили в ситуации, когда значительная часть Северного Кав-каза оставалась, по условиям местности, недоступной для русской армии.

На эти победы тратились огромные усилия, приносившие минимальный результат, посколь-ку в горах было достаточно ущелий и аулов, способных служить надежными насту-пательными и оборонительными плацдармами для чеченских и дагестанских войск. И покуда сохранялось такое положение, главная задача, в понимании генерала, со-стояла не в погоне за частными успехами, а в методичной подготовке предпосылок для лишения врага всякой возможности оказывать сопротивление.

Пришедший в 1825 г. к власти в России Николай I был в вопросах стратегии че-ловеком сведущим, но отнюдь не столь проницательным, как Ермолов.

Молодой им-ператор, считавший классические каноны военной науки непоколебимыми и уни-версальными, представлял типичный пример стандартного мышления: если приме-нение этих канонов в Европе принесло русскому оружию всемирную славу, то почему на Кавказе нужно искать какие-то иные подходы?

Он не видел тех скрытых опасностей, которые были уже очевидны для Ермолова. Возможность военных пора-жений от горцев он не допускал вообще.

Полагая, что кавказский наместник дейст-вовал медленно и нерешительно, Николай I сместил его.

Нетерпение царя, как изве-стно, обошлось России и ее армии очень дорого.

Значение деятельности Ермолова на Кавказе выходит за рамки найденной им стратего-тактической системы.

Точнее говоря, в самой этой системе содержались за-чатки идей, которые в 50-е гг. XIX в. лягут в основу смелых преобразовательных экс-периментов А.И. Барятинского и Д.А. Милютина.

Проведенные поначалу внутри Кавказской армии, они во многом послужили прообразом военных реформ в Рос-сии. Когда Ермолов линиями крепостей, дорог и просек как бы расчерчивал терри-торию Северного Кавказа на блокадные зоны, вверяя их своим подчиненным с целью достижения более оперативного управления армией, он по сути создавал не-кое миниатюрное подобие будущих военных округов, обладавших определенной внутренней самостоятельностью и самодостаточностью. (Это делало огромный ар-мейский организм России гибче и мобильнее.)

Всем своим образом действий Ермолов фактически впервые поставил вопрос о необходимости предоставления кавказскому наместнику особых полномочий, кото-рые избавили бы его от подробных инструкций, составленных в тиши петербург-ских кабинетов, часто далеких от понимания местных реальностей.

Как личность крупная и своенравная, он в значительной мере добился для себя этих полномочий, что открыло определенные возможности проведения ермоловских "реформ".

Ближайшим преемникам А.П. Ермолова его видение проблемы было недоступ-но.

Всем им, исключая И.Ф. Паскевича, не хватало дарования, проницательности, воли, преданности интересам России.

Они не решались, да и не хотели перечить указаниям Петербурга, которые освобождали от лишней ответственности и поэтому были для этих людей в известном смысле спасением.

Впрочем, общественный авто-ритет ермоловских "наследников" и их официальный статус на Кавказе не позволя-ли им принимать самостоятельные решения или подражать своему предшественни-ку в строптивости. Кроме того, видимая легкость, с какой русские войска одолели иранцев и турок в Закавказье и первых двух имамов на Северном Кавказе (конец 20-х -- начало 30-х гг. XIX в.), вероятно, возбудила сомнения в правильности ермоловской "осадной" стратегии, предполагавшей долгую и кропотливую работу.

Воз-никла иллюзия, будто вместо этого "окольного" пути к цели есть путь прямой и бы-стрый -- нанести, не мудрствуя, серию "решающих" ударов по основным местам базирования военных сил горцев.

И дело с концом.

Вскоре за эту иллюзию при-шлось сурово расплачиваться.

Как всегда -- не тем, кто ей поддался, а простым рус-ским солдатам.

*

Шамиль среди своих мюридов

Бытует мнение, будто А.П. Ермолов не особенно верил в эффективность приме-нения несиловых методов на Северном Кавказе.

В подтверждение обычно указыва-ют не только на его дела, но и на его характерные высказывания о горцах, суть ко-торых сводится к тезису, что пушки -- лучшее средство общения с ними. Однако этот вывод можно оспорить, обратившись к трудам западным авторов.

По их наблю-дениям, применение оружия не было самоцелью для Ермолова.

Сначала он пробовал другие средства, разнообразные и изощренные.

И не без успеха.

Его политические интриги опережали его войска, проникая в неприступные горные аулы, разжигая усобицы между владетелями и между племенами, углубляя религиозный раскол сре-ди мусульман, соблазняя одними приманками правителей, другими -- народ.

Так Ер-молов подготавливал почву для вмешательства России и постепенного утверждения ее власти. Возможно, что такой политикой наместник достиг большего, чем военны-ми экспедициями.

Ермолов хорошо чувствовал ситуации, где сила была не нужна.

По отношению к горцам он умел проявлять доброту и великодушие, внушить доверие к себе и дове-рием ответить. В личной охране Ермолова были представители горских народов.

Человек прагматичный и быстро уяснявший самую суть сложных проблем, он осознавал, что такая тонкая материя, как Кавказ, требовала соответствующего обра-щения.

Весь характер действий Ермолова указывал на понимание им принципиаль-ной невозможности покорить и удержать этот обширный регион за Россией только с помощью оружия.

Чтобы сделать Кавказ органической частью Российской импе-рии, источником ее силы, а не слабости, нужно было завоевать его политически, экономически, духовно.

Занимаясь гражданским обустройством северокавказских обществ, Ермолов стремился создать предпосылки для включения их в общеимперскую административно-судебную систему.

Вместе с тем он не собирался форсировать этот процесс, зная, что нельзя в одночасье изменить веками складывавшиеся привычки и созна-ние народа.

Наместник скорее сам приспосабливался к ним.

Он, к примеру, не вмешивался в вопросы, связанные с избранием и деятельностью местных властей в аулах. Правда, при этом А.П. Ермолов не забывал о конечной цели -- превратить население Кавказа в законопослушных подданных российского государя.

В качестве средства упрочения позиций России среди горских народов Ермолов использовал торговлю.

В русских крепостях устраивались ярмарки, где продавались изделия российской промышленности и товары местного происхождения. Здесь гор-цы находили выгодный сбыт для собственной продукции. Здесь же у них зарожда-лись новые потребности и привычки, а также ориентированные на Россию интере-сы.

Через торговое дело исподволь происходило распространение русского полити-ческого и культурного влияния. Элементы цивилизации стали проникать в самые отдаленные горные уголки, хотя это, строго говоря, был еще не процесс, а лишь его симптомы -- зачастую случайные, разрозненные, но весьма показательные. Горцы, имевшие опыт частого общения с русскими, уже заметно отличались по вкусам, взглядам, устремлениям от тех своих соотечественников, которые были лишены та-кой возможности или не искали ее.

Перед Ермоловым встала дилемма -- либо проявить по отношению к местным "обычаям" мягкость и снисходительность и тем самым поощрить анархию; либо су-рово пресечь ее, рискуя возбудить против себя всеобщую ненависть.

Наместник сделал твердый выбор в пользу порядка, но наводил он его путем филигранного со-четания жестокости с уважением к национальным особенностям ...

Ермолов хорошо изучил характерные черты закавказских народов и умело ис-пользовал их для общего блага.

Так, зная коммерческий талант армян, он устранил существовавшие препятствия для их деятельности, что принесло ощутимую пользу экономике края.

Тщеславие грузинской знати наместник утолял, предоставляя ее представителям офицерские должности в русской армии и почетные места в составе своей свиты.

Воинственности мусульманских народов он также нашел полезное применение -- создал иррегулярные ополчения, служившие существенным под-спорьем в Кавказском корпусе.

Ермолов поощрял хозяйственное развитие Грузии и Закавказья.

Уничтожив внутренние феодально-таможенные барьеры, он стимулировал рост торговли. Не до-жидаясь учреждения суда по коммерческим делам, наместник нашел эффективный способ разрешать тяжбы -- назначать посредников по взаимному соглашению конфликтующих сторон.

При этом он никогда не забывал о фискальных интересах Рос-сии. По свидетельству шевалье Гамбы, с 1820 г. по 1823 г. приход в казну наместни-ка, только за счет одного из найденных им источников дохода, увеличился более чем в четыре раза. Правда, не все хозяйственные начинания Ермолова были удачны.

К заслугам Ермолова иностранные авторы относили его стремление превратить Закавказье в рынок для европейских товаров и торговую дорогу между Западом и Востоком.

В этой связи наместник поручил специальным агентам исследовать воз-можности устройства сухопутного и речного сообщения между Черным и Каспий-ским морями.

Большую заботу проявлял Ермолов о Тифлисе.

Он начал строительство целых комплексов зданий в европейском стиле, отличавшихся добротностью и хорошим вкусом. Наместник замыслил широкую реконструкцию столицы закавказского края. Тифлис заметно разрастался и приобретал современный вид. Намного шире стали улицы. С особым пристрастием следил Ермолов за архитектурным оформлением. Ему принялись подражать военные администраторы в других районах Закавказья. Каждому хотелось сделать вверенный ему город красивым и уютным, превратить его пусть в маленькую, но столицу. Возник даже дух состязательности на этом по-прище.

Подытоживая деятельность Ермолова в Закавказье, один знавший его иностра-нец писал, что просвещенная политика наместника, его "честность, твердость и об-щеизвестное здравомыслие" помогли победить оппозиционные настроения и объе-динить христиан с мусульманами под одной властью.

Шевалье Гамба, констатируя явные признаки проникновения цивилизации из Европы в Закавказье, отводил Ер-молову видное место в этом процессе. И выражал надежду, что при сохранении та-кой тенденции недалек тот день, когда "благотворное влияние" западного прогресса принесет народам Азии настоящее процветание.

Как уже говорилось выше, не все деяния Ермолова в Закавказье удостоились одобрения западных наблюдателей. В частности, он подвергался упрекам за попытки упрочить положение России в Грузии путем создания там подобия русских военных поселений.

С понятной настороженностью говорили иностранные, особенно английские, ав-торы о внешнеполитических последствиях ермоловской политики на Кавказе. Они опасались, что утверждение России в этом регионе угрожает самому существованию Ирана, Турции и других государств. Поэтому в данном контексте Ермолов восприни-мался как инструмент русского экспансионизма.

Однако в целом мнения о Ермолове, высказанные в западных работах, своди-лись к признанию того факта, что он безусловно являлся личностью выдающейся.

В этом плане весьма характерно суждение Р. Кер-Портера.

По его словам, Ермолов был "во всех отношениях таким, каким и должен быть представитель великой импе-рии".

Мысль об уникальном соответствии Ермолова своей должности звучит и в других источниках.

Такой же оценки придерживался и скептичный Р. Лайелл.

Он писал, что наместник, конечно, делал ошибки, но это были "ошибки великого чело-века".

Известно, что когда в Москву в 1860 году был привезен имам Шамиль, сдавшийся со своими последними мюридами русским войскам в дагестанском ауле Гуниб, то свой первый визит знат-ный пленник нанес А.П. Ермолову.

Об уважении имама Чечни и Горного Дагестана Шамиля к личности Ермолова (хотя они ни разу не сталкивались на поле брани) свидетельствует такой факт.

Известен эпизод Кавказской войны, когда Шамиль "приказал не брать мирные аулы, в кото-рых жили родные его (Ермолова) кебинных жен". Что такое "кебинные жены", читатель узнает чуть позже.

Известно для истории и другое.

Пий-Магомет -- "родоначаль-ник" газавата в ходе Кавказской войны и предшественник Шами-ля -- не переставал проклинать Ермолова, и называть его сыном шайтана.

Однако он же соглашался с мнением, что "Ярмол один был, с кем можно было и воевать и говорить честно".

О личной жизни Ермолова известно по различным воспомина-ниям многое.

Отечественный военный историк Александр Геор-гиевич Кавтарадзе среди прочего писал:

"Ермолов всю жизнь оставался холостяком, но, будучи на Кав-казе, трижды заключал так называемый кебинный брак с мест-ными жительницами, который допускался мусульманскими обы-чаями.

Женщине, вступавшей в кебинный брак, назначалась от мужа денежная сумма, а часто вещи и недвижимое имущество; в случае смерти мужа, если у них не было детей, она получала чет-вертую часть наследства, а при наличии детей -- восьмую.

Дети от кебинных жен на Кавказе считались законными.

От этих бра-ков Ермолов имел пять сыновей и дочь.

Сыновей Ермолов привез в Россию, добился признания их за-конными детьми.

Все они, окончив артиллерийское училище, по-лучили офицерский чин, дворянство и служили в армии. Ермолов был заботливым отцом, много помогал сыновьям и завещал им все свое имущество.

После отъезда Ермолова в Россию его жены Сюйда, Тотай и Султанум-Бамат-Казы остались на Кавказе и вышли замуж. Тотай и ее дочь Сатиат, которая согласно договору при заключении кебина осталась у матери, получали от Ермолова ежегодное содер-жание".

Интересно, что у сыновей Ермолова были двойные имена: одно христианское, другое мусульманское, кавказское. Так, Виктора зва-ли одновременно как Бахтиар, Севера -- Алляхар и Клавдия -- Омар.

...Скончался Алексей Петрович Ермолов 11 апреля 1861 года в Москве.

Он завещал похоронить себя в Орле рядом с могилой отца "как можно проще".

Но жители древнего русского города устроили грандиозную панихиду. В 1864 году прах полководца и его отца был перенесен в специально выстроенный придел (пристройку) к церкви орловского Тройского кладь ища. Там были установлена мраморная черная плита.

Перед могилой на медном четырехугольном пьедестале была установлена чашка чугунной артиллерийской гранаты со оставлен-ной под круглым стеклянным шаром лампадой.

На гранате брон-зой славянскими буквами было высечено:

"Служащие на Гунибе кавказские солдаты".

Кавказ.

"Вид Крестовой горы из ущелья близ Коби" 1837 г

Художник Михаил Юрьевич Лермонтов

nbsp;&&&