# "Отставить его с честью, а чина не марать"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Отставить его с честью, а чина не марать"...Создан: 27/03/2013, изменен: 27/03/2013, 38kФрагмент: Политика============================================================

"Если мы не будем дорожить чинами,

так они упадут, а уронив раз, никогда не поднимем"...

Екатерина Великая

И:

"Почему так часто военный человек оказывается между ними, как между молотом и наковальней?!"

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

Мысли на будущее...

Аллегория на издание Екатерининского "Наказа".

С гравюры Шоффара.

В "Записках" Яков Иванович Де-Санглен (Русская Старина, 1882) привел интересный и поучительный пример на будущее:

"Однажды граф Никита Иванович Салтыков представил императрице Екатерине II рапорт об исключении со службы армейского капитана.

-- Это что? Ведь он капитан, -- сказала императрица, возвысив голос. -- Он несколько лет служил, достиг этого чина, и вдруг одна ошибка может ли затмить несколько лет хорошей службы?

Коли, в самом деле, он более к службе неспособен, так отставить его с честью, а чина не марать.

Если мы не будем дорожить чинами, так они упадут, а уронив раз, никогда не поднимем"...

Верстовой столб Екатерининского времени.

С древней гравюры.

ЗАКОННОСТЬ, АВТОРИТЕТ И ОБАЯНИЕ

ЛИЧНОСТИ ОФИЦЕРА...

Все ходом предыдущего изложения мы подошли к мысли о том, что предусмотренной законом властью, офицер не имеет права ни с кем делиться.

Это требование находит свое выражение в главенствующем принципе военной организации -- принципе единоначалия.

Единоначалие -- это единство и неделимость власти, включающая в себя умение представлять власть, пользоваться властными полномочиями и нести ответственность за правильное использование власти.

Единоначалие -- это не диктатура и не деспотизм, а право и обязанность офицера использовать предоставленные ему права в рамках Закона и служебной компетенции.

Никто, в том числе, старшие начальники, не вправе вмешиваться в пределы компетенции офицера, если тот не превысил своих полномочий или же не допустил бездействия.

ЗАКОННОСТЬ -- ОСНОВА

ЕДИНОНАЧАЛИЯ!

Основу, или опору единоначалия составляют Закон и личный авторитет офицера. Законность придает единоначалию силу, авторитет обеспечивает благоприятное восприятие этой силы.

Возможность управления войсками основывается на существовании в них широких идей законности и обязательства.

Без них невозможно никакое управление, и величайшее заблуждение предполагать, что этого можно достичь другими мерами, как-то: жесткой дисциплиной, угрозой и принуждением.

Законность -- это система взаимных обязательств, которые устанавливаются для того, чтобы в рамках дозволенного начальник осуществлял свою власть и оберегал права подчиненных, а подчиненный -- не покушался на права и полномочия начальника, но в то же время, полностью исполнял свои обязательства перед начальником.

Обратим внимание на весьма важный момент, который состоит в том, что в условиях воинской деятельности законность предполагает не только защиту полномочий начальника, но и защиту им прав и полномочий подчиненных.

Не подчиненный, а начальник должен защищать права подчиненных, -- в этом суть истинной законности.

Когда происходит обратное (подчиненному приходится защищать свои права), -- это явное свидетельство творящегося беззакония.

М. Драгомиров справедливо отмечал, что "чувство долга растет не снизу вверх, а распространяется сверху вниз".

То же самое можно сказать и о законности.

Совершенно верно и то, что "основанием законности требований является твердое знание и понимание офицером сущности присяги, уставов и инструкций".

-- Михаил Иванович Драгомиров (1830 -- 1905) -- российский военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии (30 августа 1891).

*

Сегодняшняя действительность резко поднимает значение законности в войсках.

На то есть ряд обстоятельств.

Ненормальность сегодняшней армия в том, что вряд ли найдется военный человек, жизнь которого хотя бы однажды не заставила усомниться в незыблемой категоричности формулы устава "Приказ начальника -- закон для подчиненных".

(См.: Попов С. Приказ и закон. Почему так часто военный человек оказывается между ними, как между молотом и наковальней // Красная звезда. - 1991. - 17 октября. - С.2).

О великолепном образчике начальственного беспредела в редакцию "Красной звезды" сообщали офицеры, переведенные по приказу командира на казарменное положение на срок до "полного наведения уставного порядка, установления твердой дисциплины и осуществления планирования боевой и политической подготовки".

Словом, армия настойчиво сигнализировала, что не так все просто и однозначно в диалектике понятий "приказ" и "закон", что опухоль зреет и что опухоль злокачественная.

Когда наступило 19 августа 1991 года, военным людям, от солдата до маршала, кому -- на улицах Москвы, у Белого дома, а кому на отделении, мысленно примеряя ситуацию на себя, пришлось мучительно и трагично выбирать.

Между приказом и Законом.

Этого не могло бы иметь места, если бы офицер знал главенствующую для него идею Закона, закона его офицерского долга.

Эта идея еще в 1724 году была Петром I специальным указом предписана подчиненным:

"Быть в послушании у своих командиров во всем, что не противно указу.

А ежели что противно, того отнюдь не делать...

Но... командиру своему... объявить, что то противно указам, и ежели не слушает то протестовать и доносить вышестоящим над ним командирам".

Не усматривали подкопа под устои и другие российские самодержцы высочайше утверждавшие армейские уставы.

В воинских уставах о наказаниях 1869 года оговорена ответственность подчиненного за неисполнение преступного приказа.

Прямо запрещал выполнять приказания, заставляющие нарушить присягу или верность Государю и Отечеству, устав внутренней службы 1911 года.

Поясним сказанное.

Разного рода декларации о том, что "армия вне политики" верны в том смысле, что армия не должна вмешиваться в борьбу за власть и использовать свою силу на стороне какой-либо политической партии.

Менять законы -- тоже не дело армии.

Но -- охранять Законы, стоять за них, охранять законную власть и законный порядок, -- дело армии.

Политическую роль армии А. Волгин выражает так:

-- "Армию можно сравнить с балластом, который лежит на дне корабля.

-- Пусть воет буря, пусть волны раскачивают корабль, пусть на палубе без ума мечутся пассажиры, пусть даже между капитаном и офицерами идет спор, вперед ли, назад ли направить путь корабля, -- но покуда балласт прочно лежит на своем месте, есть еще время спастись кораблю.

-- Горе, если ослабнут закрепы, которые держат балласт!

-- Каменные глыбы станут кататься по дну корабля то "вправо", то "влево"; от тяжести их размах качки станет все сильнее; два--три размаха... и корабль перевернутся".

В этом и состоит политика армии, а политичность офицера заключается в том, чтобы неуклонно следовать этой линии, не поддаваясь ни на какие политические соблазны и искушения.

Следовательно, политическая грамотность офицера должна простираться значительно дальне политической платформы любой, даже самой прогрессивной партии и исходить из идеи государственного блага.

В политическом отношении офицер должен быть подготовлен лучше чем любой другой специалист.

Офицера нужно не ограждать от политики (что делают невежественные и корыстные правители), а приобщать к ней самым лучшим образом.

Элитарное политическое образование должно составить ядро профессиональной подготовки офицерства.

Выжидательная позиция не к лицу офицеру, да и противна его натуре.

Рыцарская сущность офицерской профессии не допускает нерешительности тогда, когда требуется действие, ей противна трусливость и отстраненность тогда, когда попираются права и достоинство слабого, беззащитного, когда нарушается справедливость и т.п.

"Солон и Крёз" Г. Хонтхорст. (1624)

(См. Плутарха)

ЭТО ИНТЕРЕСНО ИЗ ЗАКОНОВ СОЛОНА И ЛИКУРГА

Анахарсис (скиф, один из семи мудрецов древнего мира), странствуя по свету в поисках лучшего государственного устройства, встретился, наконец, в Афинах с мудрым законодателем Солоном.

Ознакомившись с солоновыми творениями, путник стал смеяться над его работой: он мечтал удержать граждан от преступлений и корыстолюбия писанными законами, которые ничем не отличаются от паутины.

Как паутина, так и законы, -- когда попадаются слабые и бедные, их удерживают, а сильные и богатые вырываются, разорвав путы закона.

По свидетельству Плутарха, на это Солон возразил, говоря, что законы, если они правильно написаны, т.е. приноровлены к интересам граждан, охотно соблюдаются.

Но Анахарсис, посетив Народное собрание, выразил удивление, что у эллинов говорят мудрецы, а дела решают невежды.

*

Да, действительно, законы Солона не могли иметь жизненной силы хотя бы по двум важным основаниям.

-- Во-первых, афиняне, разделенные на классы и социальные группы, не представляли собой единого общества. Богатые были заинтересованы в том, чтобы и далее преумножать свое богатство, а бедные жаждали ограничить нещадную эксплуатацию их труда. Ростовщик был заинтересован в больших процентах, а его клиент - в обратном.

-- Не было ни одной сферы жизнедеятельности, где бы интересы людей разных сословий, звания и достатка совпадали. Потому среди элиты даже образовывались союзы, имевшие целью вредить (или противодействовать) интересам массы афинян.

--

-- Во-вторых, законы Солона были обширны, многочисленны, но бессистемны. Наряду с серьезными и важными вопросами жизни афинян, они касались и мелких, частных тем.

-- К примеру, нелепым и смешным кажется закон, позволяющий богатой сироте, в случае неспособности ее мужа, (который в силу закона выступает ее опекуном) к брачному сожительству, вступить в связь с кем-либо из ближайших родственников мужа.

Но самое главное,

-- в-третьих, состояло в том, что своими законами Солон, не устраняя главных противоречий в обществе, еще более усилил их, так как пытался быть полезным и правым и виноватым, и богатым и бедным.

-- Богатых он озлобил уничтожением долговых обязательств, а бедных -- тем, что не произвел передела земли, на который они надеялись, и, по примеру Ликурга, не установил полного равенства жизненных условий.

-- Иллюстрация к "Сравнительным жизнеописаниям" Плутарха перевода Джейкса Амьота (1565)

Примечателен один из законов Солона, о котором нам поведал Плутарх:

"Из остальных законов Солона особенно характерен и страшен закон, требующий отнятия гражданских прав у гражданина, во время междоусобия не примкнувшего ни к той, ни к другой партии.

Но Солон, по-видимому, хочет, чтобы гражданин не относился равнодушно и безучастно к общему делу, оградив от опасности свое состояние и хвастаясь тем, что он не участвовал в горе и бедствиях отечества; он, напротив, хочет, чтобы всякий гражданин сейчас же стал на сторону партии, защищающей доброе, правовое дело, делил с ней опасности, помогал ей, а не дожидался без всякого риска, кто победит".

Совсем иной характер имело законодательство Ликурга в Спарте.

-- Во-первых, это законодательство было системное, т.е. взаимосвязанное между собой и имеющее системообразующий центр, то главное, чему подчинялись все последующие законы и установления.

-- Это было, прежде всего, установление полного равноправия граждан на основе земельной собственности. Для этого пришлось провести перераспределение земли и каждого гражданина Спарты наделить равным количеством земли.

-- Второе - перед законом все граждане стали равны не только в силу равноценности земельных наделов и имущества, но в силу неотвратимости действия закона во всех случаях.

-- Третье - защита отечества была признана равной и самой почетной из всех гражданских обязанностей.

-- Во-вторых, Ликургу удалось соединить казалось бы несоединимое вместе систему государственного управления: единовластие (Ликург), аристократию (совет старейшин) и демократию (народное собрание). Причем, эти три формы государственного управления не конфликтовали между собой, а дополняли друг друга, усиливая значение государственных актов.

-- В-третьих, правильно поставленное воспитание юношества (спартанское воспитание) позволило создать солидную социальную основу для внешней и внутренней политики.

-- Юношество, воспитанное по системе Ликурга, становилось надежной опорой государственности и Спарта, пока действовали законы Ликурга, ни одного раза не бывала в положении государства, поставленного на грань гибели.

*

Из приведенных сопоставлений можно сделать следующие важные выводы:

-- Государство, заинтересованное в процветании и прогрессе, должно позаботиться о системе таких законов, которые позволили бы ей двигаться в избранном направлении. Следует подчеркнуть, что у разных государств и разных народов эти законы должны иметь свой национальный и временной (эпохальный) оттенок. Выбрав в качестве ключевого звена развития тот или иной пункт, надо вокруг него и формировать важнейшие законы.

-- Во всех случаях, укрепление вооруженных сил было и остается наиважнейшей системообразующей силой любой актуальной системы законов.

-- Мало разработать законы, надо еще сделать так, чтобы они работали без перебоев и изъятий.

-- В выработке системы законов, безусловно, надо исходить из общенациональных, а не частных интересов и приоритет давать той силе в государстве, которая является в данный момент решающей, прогрессивной и определяющей ход развития. Но, какой бы ни была эта сила, подрастающее поколение среди всех прочих должно быть предметом мудрого законодательства.

*

Если все же смута начинается, офицер должен без колебаний занять сторону правого дела.

И опять же таким правым делом является защита законной власти, законного порядка.

О такой ситуации А.Волгин пишет:

"Но как же быть, если эти "споры" дошли до драк, ножевой расправы, побоищ, стрельбы из револьверов, кидания бомб, до поджогов и взрывов?

Неужели и тогда армия не должна вмешиваться?

Конечно, да; армия должна прекратить безобразия".

(А. М. Волгин Об армии. - СП б., 1907).

Отмечая при этом, что войско борется не с убеждения и идеями, а пресекает противоправные действия, он далее делает весьма существенное дополнение:

"Вызывать войска надо в крайности, но уже тогда для того, чтобы они действовали.

Если так поступать, то народ будет знать, что войско идет не шутки шутить, а грозно карать; тогда, быть может, толпа разбежится от первого выстрела.

В общем, будет меньше жертв".

(там же)

Так, на наш взгляд, следует понимать законность.

Памятник в Рыбацкой слободе, близ Петербурга,

поставленный Екатериною II в память того, что в войну со Швецией, в 1789 г., жители этой слободы добровольно поставили по одному рекруту с четырех человек. С гравюры прошлого.

АВТОРИТЕТ

ОФИЦЕРА

"У требовательного начальника безропотно исполняется и тяжелая служба", -- указывал генерал М. Драгомиров.

Конечно, уважаемый генерал имел в виду не просто требовательного, но и авторитетного офицера.

Авторитет усиливает влияние личности начальника, позволяет привести в действие те душевные силы, которые не разбудишь никакими приказами, а тем более угрозами или окриками.

Речь идет в силе душевного расположения подчиненного, который для авторитетного начальника готов перевернуть весь мир, не думая при этом ни о награде, ни о личной выгоде.

Русский человек всегда стремился, по-хорошему, услужить тому, кто ему импонировал.

В этом -- сила авторитета.

Авторитет -- это сила личного духовного влияния человека на других, основанная на достоинствах, вызывающих уважение со стороны людей.

Авторитет дает офицеру духовное право на власть.

"Чтобы иметь право власти в боевой обстановке, неизбежно нужно быть для войсковым масс авторитетом воли и ума, а дар внушить себе доверие в войсках является не случайно: он вырабатывается продолжительной жизнью с войсками и непрестанной совместной работой, в которой превосходство воли и ума начальника для подчиненных становится очевидным"

(Махров П.

Современная война и высшее командование // Разведчик. - 1912. - N1155. - С.855)

А. Зыков изучая психологические механизмы управления людьми, выделил авторитетность начальника в число наиболее важных фактов управления.

Он считает, что "авторитет начальника есть сумма тех отрицательных ощущений, которые связаны с идеей неисполнения его приказаний и тех положительных, которые связаны с идеей их исполнения".

(А. Зыков

Как и чем управляются люди. Опыт военной психологии. - СП б., 1898. - С.144).

Авторитет, по его мнению, имеет две важнейшие составляющие: безличностную (основанную на служебных функциях и полномочиях) и личностную (которая всецело зависит от индивидуальных качеств и свойств самого человека).

Авторитет лица придает силу авторитета власти, или же, наоборот, ослабляет ее (власть).

Офицер не имеет права подрывать авторитет власти.

Личный авторитет достигается:

-- I)духовным и нравственным превосходством над другими;

-- 2)лучшим знанием дела, большей образованностью и опытностью;

-- 3)силой характера и воли;

-- 4)даром предвидения, прозорливостью, инициативностью и результативностью.

Поучителен следующий пример.

Однажды на глазах М. Скобелева один полковой командир ударил солдата.

-- "Я бы Вас просил в моем присутствии этого не делать. Теперь ограничиваюсь строгим выговором, но в другой раз приму иные меры!"

-- "Но, Ваше Превосходительство, наш солдат не может обойтись без подобных внушений... И притом он так глуп..."

-- "Дисциплина должна быть железною, -- оборвал его Скобелев, -- в этом нет сомнения, но достигается это авторитетом начальника, а не кулаком".

Войсковой опыт показывает, что только офицеры без ярко выраженных личных достоинств пытаются завоевать "авторитет" кулаком, грубостью, придирчивостью и т.п.

Этот псевдоавторитет рассыпается при малейшем изменении привычной обстановки: попадая в непривычную ситуацию, такой человек теряется, с него "слетает" вся напускная строгость, он становится жалким и беспомощным.

Продолжая характеристику авторитета, следует подчеркнуть, что он имеет следующие особенности и проявления:

-- -- во-первых, личный авторитет офицер подрывает, как правило, сам; в то же время, авторитет офицерского звания может быть подорван извне: специальными и провокационными действиями сил, заинтересованных в том, чтобы поколебать государственный строй и режим; а также недальновидными или ошибочными действиями правительства, высших военных начальников, ведущих к подрыву престижа офицерской службы;

-- -- во-вторых, если подорванным оказывается авторитет офицерского звания, то лавина недоверия, неуважения, презрения, а то и гонения увлекает в пучину и тех, кто ничем не запятнал свой чести и достоинства.

Вот почему все дальновидные правители стояли на страже офицерского звания, что можно подтвердить двумя историческими примерами:

*

Правительство, патриотическая интеллигенция, высшее военное руководство, патриотическая печать и средства массовой информации должны стоять на страже авторитета офицерского звания и все делать для поднятия престижа офицера в обществе.

Всяческие же попытки подорвать престиж офицеров следует рассматривать как антигосударственные действия, а действия лиц, организаций и учреждений, их осуществляющих, как вредные и подлежащие немедленному прекращению.

Такая позиция, естественно, не имеет ничего общего с критикой отдельных военных лиц, заслуживающих порицания.

Эта критика допустима, полезна и уместна.

В то же время, критика отдельных людей не должна приводить к необоснованным обобщениям и выводам, что зачастую наблюдалось и наблюдается в нашем обществе.

Итак, забота об авторитете офицера имеет два аспекта: внутриведомственный и общественно--государственный.

ОБАЯНИЕ ЛИЧНОСТИ

Обаяние офицера входит в разряд качеств, необходимых для управления людьми.

По мнению П. Махрова:

"Обаянию начальника способствует:

-- доверие, внушаемое знанием дела;

-- уважение, вызываемое справедливостью;

-- постоянная готовность отвечать за все и подчинять себя и других строгим требованиям дисциплины;

-- умение быть корректным;

-- умение с гордостью командовать без чванства;

-- сердечная и справедливая благосклонность без заискивающей фамильярности и самоуничижения;

-- неослабная и осмысленная твердость убеждений; наконец, искренность и прямота".

Отсюда вытекает необходимость развития умения производить благоприятное (нужное) впечатление на других.

Это же умение имеет ряд составляющих:

-- а)умение правильно выражать свои мысли;

-- б)умение владеть мимикой, эмоциями и чувствами;

-- в)умение держать себя непринужденно в присутствии разных людей, не допуская вульгарности и оплошности;

-- г)умение принимать соответствующие позы, следить за осанкой, жестикулировать; легко и пластично двигаться.

"Нужна ли выработка хороших военных манер?" -- спрашивает Н. Бутовский в своих "Отрывках из бесед с молодежью" (1909 г.).

На убедительных примерах, он доказывает не только значение внешнего впечатления, но и более глубокий смысл воспитанности, умения держать себя в обществе.

В другой работе он замечает:

"Для человека юного, легкомысленного, а особенно неразвитого, кажутся сущими пустяками, например, такие формальности:

-- приличная редакция выражений в обращении с начальником и со старшими;

-- аккуратное отдание чести;

-- умение прилично стоять при служебных объяснениях;

-- испрашивание разрешения сесть, закурить и т.д...

Но стоит только шевельнуть мозгами, чтобы сразу придти к заключению, что все это имеет глубокий смысл, ибо, не будь этих уставных формальностей, мы должны были бы сами их измышлять, т.е. думать и угадывать на каждом шагу, как и каком случае следует себя держать".

-- Николай Дмитриевич БУТОВСКИЙ (I850 -?) Генерал-лейтенант. Образование получил в Петровско-Полтавской военной гимназии и Павловском военном училище. Служил в лейб-гвардии Павловском полку. Командовал полком, бригадов. В I907 г. назначен начальником 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Автор многих трудов по военной педагогике.

Наряду с тренировкой тела, требуется и воспитание хорошего вкуса, потребности не допускать оплошностей ни в походке, ни в жестах, ни в мимике, ни в тоне разговора и даже во взгляде.

Все сказанное еще раз подчеркивает необходимость усиления психологической подготовки офицеров, введения некоторых новых практических разделов и дисциплин в учебный курс военных училищ, а также освоение новых элементов обучения в уже имеющиеся науках.

*

ДОБРОДЕТЕЛИ РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА

У нас первые движущие силы - любовь и вера

И.А. Ильин

Есть народы, которым надо, прежде всего, понять умом и на основании этого решить волею.

У нас же - первые движущие силы любовь и вера.

Без любви русский человек становится лентяем и мотом, пассивно прозябающим существом; без веры - русский человек становится безразличным резонером, пустым и вредным разговорщиком.

Чтобы действовать, русский человек должен твердо поверить во что-нибудь, пусть - в ложное или дикое, хотя бы в то, что "всякая вера нелепа и всякая любовь вредна"; тогда из него выйдет, по крайней мере, активный нигилист или воинствующий безбожник.

Ум и воля приводятся у русского в движение любовью (или соответственно, ненавистью) и верою.

Поэтому русское национальное воспитание должно непременно обращаться к иррациональной глубине инстинкта, к страсти человека, к его живому и глубокому чувству, - чтобы разбудить чувствилище человека духовным содержанием, чтобы ранить, пленить, влюбить душу в Божественное, в Бога на небесах или в божественное обнаружение его на земле, а лучше всего - в оба эти предмета.

<...>

Такой любви и такой веры требуют от русского человека три великие "предмета":

-- Бог,

-- родина и

-- национальный вождь.

<...>

Но, чтобы так беззаветно полюбить и беззаветно поверить, надо увидеть духовными очами то, что любишь и во что веришь.

Необходима духовная очевидность.

Русский национальный характер должен быть построен на очевидности и может быть построен только на ней. Это и только это соответствует душевному естеству и укладу русского человека.

Очевидность - вот простое и единое слово, к которому я свожу воспитание русского национального характера и, следовательно, все возрождение России.

На очевидности - на духовном оке, на зрении сердца, на созерцании любви - построена была Россия: и русское православие, и русская добродетель; и русское правосознание, и русское геройство; и русское искусство, и русский характер.

<...>

Очевидность есть источник убеждения, убежденности; она есть источник духовной принципиальности и духовного характера. Именно к очевидности в ее полном и глубоком значении может быть сведена творческая идея нашего будущего.

<...>

И вот, далее, есть закон духа, согласно которому человек вживает силы своей души в то содержание, которое дается ему в акте очевидности. Я имею в виду тот закон, который выражен в евангельских словах: "где сокровище ваше - там и сердце ваше будет" (Лук. 12, 34).

Человек, найдя свое духовное сокровище, вживается в него в течение всей своей жизни - иногда сам того не сознавая. Это сокровище становится его главным предметом, его иррациональной идеей, метафизическим лейтмотивом его жизни.

Такой человек приобщается моно - идеизму - т.е. он одержим той единой идеей, которую принес его сердцу Божий луч; и вследствие этого он сам уподобляется этой идее.

<...>

Именно в силу этого закона так бесконечно важно привить ребенку способность молиться, т.е. собранно, целостно, огненно возноситься к Богу и принимать в себя Его благодатное излучение и веяние. В этом процессе человек постепенно и незаметно создает в себе самом, в глубине своей души некое духовное огнилище, некий центр, как бы несгораемую купину, из которой он будет исходить в своих оценках, решениях и делах, и которою он будет определяться в жизни.

<...>

Таковы основы духовного характера со всеми последствиями и проявлениями.

Из них проистекает прежде всего - умение владеть собою: самому устанавливать для себя закон жизни и поведения, и самому свободно этот закон выдерживать и соблюдать (то, что можно передать греческим словом автономия - по-русски буквально самозаконие).

Это автономность характера - это самообладание, этот самоудерж является условием верности и свободы, ибо для того, чтобы блюсти верность - церкви, родине, правительству, жене, своему слову - нужна не только преданность сердца, но еще и живая, волевая власть над самим собою, над произволом своего ума, над кипением своих страстей, над своею корыстью и ленью.

Русский человек силен тогда, когда он целен; а цельности он достигает прежде всего и больше всего через свободу - через внутреннюю свободу любви и свободу веры.

И замечательно, что этой свободой любви и веры проникнут дух русского православия - этой главной и величайшей воспитательной силы в истории русского народа.

Ильин И. А.

Творческая идея нашего будущего. Об основах духовного характера: публичная речь, произнесенная в 1934 году в Риге, Берлине, Белграде и Праге.