# "Если завтра война, если завтра в поход"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Если завтра война, если завтра в поход"...Создан: 19/09/2013, изменен: 19/09/2013, 33kФрагмент: Политика============================================================

"Если завтра война, если завтра в поход"...

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

Мысли на будущее...

Ленин и Сталин в Горках в начале 1920-х

УРОКИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

Н.С. Хрущев

Советско-финская война

И вот началась война.

Я уехал через несколько дней на Украину.

Мы были уверены, что если финны приняли наш вызов и развязалась война, причем в ней участвуют несоизмеримые величины, то вопрос будет решен быстро и с небольшими потерями для нас.

Так мы думали и так хотели, однако история показала затем совсем другое.

Война оказалась довольно упорной.

Финны проявили большую воинственность и большие военные способности.

У них была хорошо организована оборона, и наши попытки пробиться через Карельский перешеек, самый короткий путь к ним, ни к чему не привели.

Перешеек сначала оказался нам не по зубам.

<...>

Сталин негодовал.

Военные объясняли ему, что они не знали об укреплениях на Карельском перешейке - "линии Маннергейма", и стали обвинять во всем нашу разведку.

Все это слилось в главное обвинение Ворошилову.

Ведь он был наркомом обороны. За военные неудачи обвинять, собственно, больше и некого было.

Не Сталина же.

Ворошилов, значит, виноват, не предусмотрел, не разработал и т.п.

Начальником Генерального штаба был тогда Шапошников.

Его люди занимались разработкой плана операции против Финляндии и занимали высокое положение в войсках.

На Шапошникова же смотрели как на видного специалиста, хотя сам он решающего голоса не имел.

Скорее у него был совещательный голос.

Решал тогда от имени РККА военные вопросы Ворошилов.

То были страшные месяцы и по нашим потерям, и в смысле перспективы.

Возьмем наш Военно-Морской Флот, который действовал на Балтике против финляндского. Казалось бы, соотношение должно быть отнюдь не в пользу финнов.

Но наш флот действовал плохо.

Вот один из случаев.

При мне докладывали Сталину, что плыл по морю шведский корабль.

Наши приняли его за финский, подводная лодка попыталась потопить его, но не сумела.

А немецкие моряки это наблюдали и, чтобы уколоть нас, предложили помощь.

Сталин сказал нам: "Посол Германии Шуленбург передал предложение от Гитлера: если мы встречаем затруднения в борьбе против финнов на Балтийском море, то немцы готовы оказать содействие...".

Сталин, разумеется, отказался, но буквально пришел в замешательство в результате этого случая, образно выражаясь, посерел.

Можете себе представить!

Будущий враг так нас оценивает.

Открыто предлагает: "Давайте попросту отбросим всякие правовые соображения. Раз началась война, то надо использовать все с тем, чтобы в кратчайший срок решить задачу, поставленную перед военными силами".

Гитлер демонстрировал нам наше же бессилие.

Хотел, чтобы мы сами признали это, приняв его помощь.

В советском руководстве нарастала тревога.

Пока не такая уж сильная, но нарастала.

Как бы не померк ореол непобедимости Красной Армии.

Как у нас тогда пели?

"Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов".

Политбюро ЦК ВКП(б) 1934 г.

<...>

Наконец запросили финны перемирия.

Начались переговоры.

Договорились о прекращении войны, а потом подписали мирный договор. Отодвинулись финны от Ленинграда и еще уступили нам базу на полуострове Ханко, в Финском заливе.

Тут мы стали анализировать причины того, почему мы оказались плохо подготовлены к войне и отчего она стоила нам таких больших жертв.

Не знаю точно, сколько тысяч бойцов полегло там, но думаю, что очень много.

Мне об этой войне подробно рассказывал Тимошенко.

Выявилось, что говорили неправду о нашей разведке, будто она плохая и потому не сообщила нужных данных, так что мы не знали обстановку.

Все это оказалось ложью.

Наша разведка оказалась на должной высоте.

Все доты, которые были построены финнами, вся "линия Маннергейма" - все это было хорошо известно и нанесено на карты.

Видимо, просто допустили беспечность.

<...>

Кончилась критика тем, что Ворошилов был освобожден от обязанностей наркома обороны, а вместо него был назначен Тимошенко.

Вскоре он стал Маршалом Советского Союза.

Не помню сейчас, какой новый пост был дан Ворошилову, но долгое время он находился как бы на положении мальчика для битья.

Но одной констатации дела и гнева, оправданного, я бы сказал, гнева, в связи с ходом войны 1939-1940 гг. было недостаточно.

Следовало сделать должные выводы.

Выводы же должны были заключаться не только в освобождении Ворошилова от должности и назначении другого лица на пост наркома.

Нужно было иметь в виду, что "большая война" неизбежна.

Требовалось срочно наверстать упущенное, найти в нашей экономике те бреши, в результате которых мы несли потери, выше поднять боеспособность Красной Армии и, самое главное, заиметь новые кадры.

<...>

С приходом маршала Тимошенко работа в Наркомате обороны, по моим наблюдениям, зашевелилась.

Это были довольно слабые, разрозненные наблюдения.

Я только что слышал другой раз, как докладывает Тимошенко Сталину или Сталин звонит Тимошенко по военным вопросам.

В то время все искали возможности создания лучшего стрелкового оружия.

После Финляндской войны встал вопрос о создании автоматического скорострельного оружия для вооружения пехоты.

В это же время началось внедрение в войска новой, облегченной и скорострельной винтовки с большим количеством патронов в обойме.

По этим вопросам много спорили.

Часть военных резко высказывалась против внедрения в войска автоматического оружия, аргументируя свою точку зрения тем, что уменьшится кучность стрельбы и, следовательно, эффективность огня.

Понадобилась Финляндская война, в которой финны успешно применяли немецкие автоматы, чтобы решить этот спор.

<...>

У нас сложилась такая практика: если тебе не говорят, то не спрашивай.

Считалось, что эти вопросы знать не обязательно.

Это, конечно, неправильный подход.

Это верно в отношении чиновников.

Но в отношении членов правительства и членов Политбюро - руководящего органа партии и страны - это нарушение всех правил, которые должны быть в партии, если она является действительно демократической.

А наша партия, ленинская, имела именно такой характер.

Но ограничение и отбор информации, которая давалась членам Политбюро, определялись Сталиным.

Если говорить об уставном праве, то такого уставного права не существовало и существовать не может.

Это уже результат сложившегося произвола, который приобрел какую-то "законность" при Сталине.

<...>

А слабость в кадрах всем известна, и причины ее известны.

Кадры были перебиты как "враги народа".

Теперь этим "врагам народа", которых тогда "прорабатывали" по всей стране, ставят памятники.

Если бы эти люди находились во главе армии, когда Гитлер готовился напасть на нас и еще значительно раньше, чем он напал, то их ум, их энергия были бы использованы для подготовки армии, обучения ее и накопления средств ведения войны.

Тухачевский как маршал и на суде.

Особенно успешно занимался этим Тухачевский.

Я убежден, что если бы он не был казнен, а продолжал бы свою деятельность как заместитель наркома обороны, то такого положения в начале войны с вооружением не было бы.

Он любил, понимал и ценил военные новинки.

<...>

В первую голову это упущение Наркомата обороны.

Как же мы готовились к войне, если не подготовили производство, не создали нужного резерва и необходимого вооружения?

У нас не хватало легкого оружия, нами давно освоенного, - такого, как пулеметы и винтовки. Не говорю уже, что не было противотанковых ружей и прочего.

Я объясняю это провалом воли Сталина, его деморализацией победами, которые Гитлер одержал на Западе, и нашей неудачей в войне с финнами.

Он стоял уже перед Гитлером, как кролик перед удавом, был парализован в своих действиях.

Это сказалось и на производстве вооружения и на том, что мы не подготовили границу к обороне.

Мы боялись, что наши работы будут замечены со стороны немцев и это может вызвать войну.

Так же нельзя мыслить!

Война была уже неизбежна.

Когда мы подписывали договор с Гитлером, то вопрос стоял только об очередности, мы выигрывали время.

Война начиналась не на Востоке, а на Западе.

Но мы знали, что война неизбежно придет к нам.

Думаю, что, когда Сталин подписывал договор, он это понимал, а потом вдруг утратил способность правильно оценивать события.

Думаю, что он был деморализован, был парализован в своих действиях, и вот результат: мы не использовали всех тех возможностей, которые имели.

<...>

Не знаю, как развернул свою новую работу в Наркомате Тимошенко, но думаю, что она была организована лучше, чем до него.

Я не говорю о том, насколько глубоко Ворошилов знал военную работу и военное дело. Но шла слава о нем как о человеке, который больше позировал перед фотообъективами, киноаппаратами и в мастерской художника Герасимова, чем занимался вопросами войны.

Зато он много занимался оперным театром и работниками театрального искусства, особенно оперного, завоевал славу знатока оперы и давал безапелляционные характеристики той или другой певице. Об этом говорила даже его жена. Как-то в моем присутствии зашла речь о какой-то артистке. Она так вот, не поднимая глаз, и говорит: "Климент Ефремович не особенно высокого мнения об этой певице". Это считалось уже исчерпывающим заключением.

Какие к тому имелись у него данные и почему появились такие претензии, трудно объяснить.

Правда, Климент Ефремович любил петь и до последних своих дней, когда я с ним еще встречался, всегда пел, хотя уже плохо слышал.

Пел он хорошо.

Он рассказывал мне, что прошел школу певчего: как и Сталин, в свое время пел в церковном хоре.

<...>

Против немцев воевал и стар и млад...

Великая Отечественная война.

1941-1945 гг.

Война началась.

Но каких-нибудь заявлений Советского правительства или же лично Сталина пока что не было.

Это производило нехорошее впечатление.

Потом уже, днем в то воскресенье выступил Молотов.

Он объявил, что началась война, что Гитлер напал на Советский Союз. Говорить об этом выступлении сейчас вряд ли нужно, потому что все это уже описано и все могут ознакомиться с событиями по газетам того времени.

То, что выступил Молотов, а не Сталин, - почему так получилось?

Это тоже заставляло людей задумываться. Сейчас-то я знаю, почему Сталин тогда не выступил.

Он был совершенно парализован в своих действиях и не собрался с мыслями.

Потом уже, после войны, я узнал, что, когда началась война, Сталин был в Кремле. Это говорили мне Берия и Маленков.

<...>

Назначили командовать этим участком генерала Парусинова.

Сейчас я о нем ничего не знаю. Он уже тогда был в летах.

У меня сложилось о нем хорошее впечатление. Но он занимался в тот момент тылами. Я не помню, как называлась тогда его должность. По-моему, начальник тыла фронта, но неуверен. Но у нас другого человека не было, и мы назначили его.

<...>

Для защиты Киева мы решили создать новую армию и назвали ее 37-й.

Стали искать командующего.

Нам с Кирпоносом предложили ряд генералов, которые уже потеряли свои войска и находились в нашем распоряжении.

Среди них очень хорошее впечатление производил Власов. И мы с командующим решили назначить именно Власова.

Отдел кадров КОВО тоже его рекомендовал и дал преимущественную перед другими характеристику.

Я лично не знал ни Власова, ни других "свободных" генералов, даже не помню сейчас их фамилий.

<...>

Буденный приехал к нам в ходе упорных боев за Киев.

Я спросил: "Что делается на других фронтах? Я ничего не знаю, никакой информации мы не получаем. Вы, Семен Михайлович, из Москвы. Ведь вы знаете?".

"Да, - говорит, - знаю и расскажу вам".

И он, один на один, рассказал мне, что Западный фронт буквально рухнул под первыми же выстрелами и расчленился.

Там не сумели организовать должного отпора противнику.

Противник воспользовался нашим ротозейством и уничтожил авиацию фронта на аэродромах, а также нанес сильный урон нашим наземным войскам уже 22 июня, при первом же ударе.

Фронт развалился.

<...>

Сталин спросил: "Как у нас дела?".

Я ему откровенно обрисовал обстановку, которая у нас сложилась.

Как народ переживает случившееся, какие у нас недостатки. Не хватает оружия, нет даже винтовок, а немцы бьют нас.

Собственно говоря, мне и не требовалось ему рассказывать, потому что он сам знал по докладам, которые делал Генеральный штаб: армия бежала, немцы превосходили нас и на земле, и в воздухе, у нас не хватало вооружения, а к этому времени уже не хватало и живой силы.

Все рассказал, в каком мы находимся положении.

Помню, тогда на меня очень сильное и неприятное впечатление произвело поведение Сталина.

Я стою, а он смотрит на меня и говорит: "Ну, где же русская смекалка? Вот говорили о русской смекалке. А где же она сейчас в этой войне?".

<...>

Сталин с главой НКВД, Ежовым,

который был расстрелян в 1940 году.

Вот и оказалось: винтовок нет, пулеметов нет, авиации совсем не осталось.

Мы оказались и без артиллерии.

Маленков говорит: "Дается указание самим ковать оружие, делать пики, делать ножи. Станками бороться бутылками, бензиновыми бутылками, бросать их и жечь танки".

И такая обстановка создалась буквально через несколько недель!

Мы оказались без оружия.

Если это тогда сказать народу, то не знаю, как отреагировал бы он на это.

Но народ не узнал, конечно, от нас о такой ситуации, хотя по фактическому положению вещей догадывался. Красная Армия осталась без должного пулеметного и артиллерийского прикрытия, даже без винтовок.

<...>

Я уже говорил, что меня неотвязно преследует его упрек в отношении русского народа.

Он сказал: "Ну вот, говорили: русская смекалка! Где же это сейчас русская смекалка? Где она? Почему не проявляется?".

Не помню, что ответил ему.

Наверное, ничего. Потому что ответить я ничего не мог.

Русскую смекалку из кармана не вытащишь.

Я был внутренне возмущен.

Когда уехал из Москвы, меня просто распирало.

Как же так?

Он возлагает сейчас ответственность на всю русскую нацию. Русские, дескать, не проявляют смекалки...

Так как же ты можешь так думать о людях, русских ли, украинцах, белорусах, узбеках или других народах нашей великой Родины?

Обвинять их в том, что они не проявили смекалки в то время, когда первая смекалка - вооружение, вооружение и еще раз вооружение! Вот что прежде всего, а потом уже проявление смекалки в том, как правильно и более эффективно использовать это вооружение.

<...>

В результате ложного понимания лозунга "Ни шагу назад!" войска часто оставались на невыгодных рубежах и, в конце концов, погибали, не принеся ощутимой пользы.

Если вернуться ко Львовской операции, то ведь и тогда 6-ю и 12-ю армии мы хотели отвести с тем, чтобы использовать в нужных нам направлениях. Нам запретили. В результате эти войска потом были окружены и попали в плен.

<...>

Командующим 37-й армии был Власов, который стал, потом, предателем Родины и которого заслуженно повесили после разгрома Гитлера.

Он вышел тогда из окружения (не знаю, спустя какое время).

Мы с Тимошенко, конечно, рады были встретить его. Он пришел в крестьянском одеянии и доложил, что вышел с палочкой под видом крестьянина.

И мы готовили ему тогда новый пост.

Он приобрел славу хорошего генерала, умеющего командовать войсками, строить оборону и наносить удары по противнику.

Но нам не дали его использовать. Как только узнали, что Власов вышел, немедленно позвонил лично Сталин и приказал отправить его в Москву.

Мы не знали, что тогда готовилось контрнаступление на немцев под Москвой. Потом уже мы узнали, что в этой операции Власов командовал одной из армий.

Сталин его очень хвалил.

Этот генерал был награжден и считался одним из самых боевых генералов, которые показали свое умение на фронте в наступлении против немецких войск под Москвой.

<...>

У меня нет точных количественных данных, сколько офицеров различных званий было уничтожено.

Но если посмотреть на высший командный состав, то видно, что почти весь он - от командующих войсками военных округов до командиров дивизий - был истреблен.

А ведь это были люди, которые обладали хорошими знаниями, многие из них окончили военные академии, а некоторые - и по две академии: общевойсковую и специальную.

Средний командный состав имел среднее военное образование.

Но самое ценное в этих кадрах было то, что они прошли Гражданскую и другие войны, обладали важным опытом.

Они не имели нужных знаний раньше, когда участвовали в Гражданской войне, но после окончания Гражданской войны получили теоретические и специальные военные знания и накопили большой опыт командования соединениями, а до того прошли солдатскую и офицерскую школу Первой мировой войны, в Красной Армии стали командирами разных степеней и рангов, участвовали в военных играх, военных маневрах.

Все у нас было сделано, что только можно было сделать, с этими кадрами, чтобы научить и должным образом натренировать этих людей. Они вполне соответствовали своему назначению и готовы были выполнить свой долг перед Родиной.

К сожалению, эти люди были истреблены, после чего были выдвинуты на командные должности люди, не обладавшие ни знаниями, ни опытом.

Поэтому они во время войны уже на поле брани проходили стажировку и обучались вождению войск.

А это совсем не то, что в мирных условиях.

Правда, тут созревание шло быстрее, но обходилось народу дороже.

Когда разыгрывается на карте та или другая операция, подсчитывают: столько-то тысяч людей погибло; но тут условные потери. На фронте же погибали не условно, а безусловно.

Если бы сохранились кадры, которые прошли должную школу еще до войны, то мы понесли бы значительно меньшие потери.

Это каждому понятно, и это обязательно нужно учитывать при анализе событий начального периода войны.

К сожалению, никто не приподнимал этой завесы.

Люди, которые были уничтожены в 30-е годы, считались "врагами народа".

Вот почему их гибель не ставилась в вину тем, по чьей вине эти люди были загублены; наоборот, их уничтожение даже возводилось в заслугу.

Ну, ладно, тогда все мы были обмануты, все верили, что прозорливость "отца и вождя советского народа великого Сталина" спасла нас от врагов.

Но потом-то, на XX съезде КПСС все эти вопросы были подняты и неопровержимо освещены.

Неопровержимые факты могут быть предоставлены в распоряжение всем, кто захочет произвести глубокий анализ свершившегося.

Однако еще и сейчас остались люди, которые буквально дрожат перед загаженными кальсонами Сталина, по-прежнему становятся перед ним во фронт и считают, что исторически тогда были неизбежные потери и что они говорят о величии того, кто не остановился перед потерями, а вывел нашу страну туда-то и туда-то, на такой-то рубеж, добился того-то и того-то.

Я даже не знаю, как называть людей, которые так рассуждают.

А если бы не было тех потерь и злоупотребления властью?

Разве было бы хуже?

Вспомним, что говорил Ленин о Сталине.

Что Сталин нетерпим, поэтому нужно его отстранить от партийной власти. Если бы это было сделано, то война за спасение СССР стоила бы нам во много раз меньше, чем стоила при "отце родном, величайшем и гениальном вожде".

Подготовка к ведению войны - это не только занятия на местности, проведение операций на картах, тренировка и муштровка людей, хотя без этого нельзя подготовиться к войне.

Если не создать необходимых материальных условий, не создать экономического фундамента, то никакая война не может быть выиграна.

Главное - это вопросы материального обеспечения и производства вооружения: авиация, артиллерия, танки, стрелковое оружие, инженерные средства, другое оружие - все то, что нужно для разгрома врага и отражения его нападения.

Некоторые средства нужно иметь на всякий случай: химическое и бактериологическое оружие.

К счастью.

Вторая мировая война прошла без применения таких средств, но в Первой мировой войне использовались газы. Если бы у нас не имелось заранее таких средств, а противник применил бы их, то для наших армий создалось бы бедственное положение.

Следовательно, это оружие, необходимое в прошлом, необходимо готовить, увы, и в настоящем, и даже на будущее, пока существуют противоположные общественные системы.

В какой-то степени мы просто вынуждены накапливать такие средства войны и держать их про запас.

<...>

История иной раз повторяется, особенно вот в таких делах.

Тут нельзя благодушествовать, нельзя считать, что это пройденный этап, который никогда не повторится.

Надо клеймить содеянную гнусность, надо разоблачать ее авторов, надо не замалчивать событий, не приглаживать историю, а, наоборот, поднимать и обострять чувство ответственности у народа, у партии, с тем, чтобы исключить повторение того, что было сделано Сталиным.

Ведь Сталин сделал с превышением то, о чем Ленин предупреждал, причем предупреждал очень четко. Несмотря на его предупреждение, Сталин все-таки втерся в доверие народа, а потом быстро вернулся к тем методам действий, о которых упоминал Ленин, предупреждавший, что может произойти злоупотребление властью.

Так и случилось.

Вячеслав Молотов (слева) и Иосиф Сталин в Ялте

Возвращаюсь опять к тому, что если бы кадры, которые были обучены, выращены партией и прошли школу Гражданской войны, остались бы в живых и занимали в войсках соответствующие места, то совершенно иначе пошло бы дело при нападении Гитлера на Советский Союз.

Недаром нам в войну потребовалось выдвижение новых командиров.

Наверное, имели место две, три, а где-то и четыре смены командного состава.

Я знаю людей даже пятой смены.

Многие из них заслуженно вырывались вперед.

Это были способные и честные люди, преданные Родине.

Но им нужен был опыт, а опыт этот они приобретали в ходе войны за счет солдатской крови и материального ущерба для ресурсов Родины.

Такое учение стоило огромного количества жизней и разорения страны.

В конце концов, мы выжили, победили, на собственных ошибках научились командовать по-настоящему и разбили врага.

Но чего это стоило?

Если бы не произошло того, что сделал Сталин, когда выдумал "врагов народа" и уничтожил честных людей, я убежден, что нам победа стоила бы во много раз дешевле, если, конечно, это слово морально допустимо с точки зрения оценки количества крови тех человеческих жизней, которые пришлось положить во время войны.

Все бы произошло значительно дешевле и гораздо легче для нашего народа.

Сейчас таких работ еще не написано, никто таким анализом не занимался.

Многие историки получают кандидатские и докторские ученые степени за анализ событий, которые мало интересны.

Иной раз смотришь: состоится защита диссертации на такую-то тему, а тема достаточно сомнительная для науки.

Порою бывают такие темы. А вот провести бы ту работу, о которой я мечтаю.

Она еще ждет своих исследователей и, конечно, будет осуществлена, но, видимо, не сразу.

Что касается наших прежних кадров, то полагаю, что, возможно, при их наличии противник и не решился бы навязать нам войну.

А если бы война возникла, то велась бы действительно больше на чужой территории, чем на нашей.

Итак, умение использовать человеческие ресурсы, правильно организовать войска, верно, командовать, быть на высоте положения в военной тактике и стратегии - одно из решающих условий победы.

Но только одно.

<...>

Девушка-регулировщик в поверженном Берлине. 1945 г.

Н.С. Хрущев Воспоминания.

Западногерманский предвыборный плакат ХДС, эксплуатирующий образ Хрущёва как воплощение "красной опасности"