# Формула самооправдания предателя

Анатолий Иванович Каменев

Ильи Эренбург писал 4 ноября 1941 года: "Это война - не гражданская война. Это отечественная война. Это война за Россию. Нет ни одного русского против нас. Нет ни одного русского, который стоял бы за немцев".

Каменев Анатолий ИвановичФормула самооправдания предателяСоздан: 13/07/2014, изменен: 13/07/2014, 66kФрагмент: ПолитикаИльи Эренбург писал 4 ноября 1941 года: "Это война - не гражданская война. Это отечественная война. Это война за Россию. Нет ни одного русского против нас. Нет ни одного русского, который стоял бы за немцев".============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

Формула самооправдания предателя

Hoffmann Joachim

(фрагменты из кн. "Istorija vlasovskoj armii")

С осени 1941 года до советского руководства стали доходить известия о том, что бывшие красноармейцы в немецком плену создают военную организацию для борьбы против сталинского режима. Разумеется, эти сообщения вызывали определенный интерес, но непосредственной опасности они не предвещали: вербовка в немецкую армию производилась децентрализованно, под жестким контролем и относительно медленно.

**

Однако уже в 1942 году на передовых участках фронта и в тылу группы армий "А", продвигавшейся на Кавказ, появились 25 полевых батальонов Восточных легионов, состоявших из представителей национальных меньшинств СССР. К этому же времени относится первая попытка образования национальных русских вооруженных сил под собственным командованием -- "экспериментальных армий", по определению историка Басса.

**

В 1942 году в тылах немецкой армии на востоке действовали следующие армии такого типа:

1. Русская народная национальная армия (РННА), сформированная в Осиновке под командованием полковника К. Г. Кромиади (Санина), численностью в 10 тысяч человек, в русской форме и с национальными знаками различия, состоявшая из шести пехотных батальонов, саперного батальона и артиллерийского дивизиона. Политическим руководителем армии был С. Н. Иванов. В августе 1942 года Кромиади и Иванова сменили на этих постах полковник В. И. Боярский и генерал Г. Н. Жиленков.

2. 120-й полк донских казаков (с конца 1942 года -- 600-й полк донских казаков), численностью около 3 тысяч человек, под командованием подполковника И. Н. Кононова, сформированный в Могилеве.

3. Восточный запасный полк " Центр", сформированный в Бобруйске и состоявший из пехотных батальонов "Березина", "Десна", "Днепр", "Припять", "Волга" и нескольких артиллерийских батарей. Командир -- подполковник Н. Г. Яненко.

4. Русская освободительная народная армия (РОНА), сформированная в самоуправляющемся районе Локоть, численностью в 20 тысяч человек, состоявшая из пяти пехотных полков, саперного батальона, танкового батальона, зенитного дивизиона. Командир -- бригадный генерал Б. Каминский.

5. Бригада " Дружина" под командованием подполковника В. В. Гиль-Родионова представляла собой особый случай. Она была сформирована в 1943 году под эгидой СД, но обладала полной самостоятельностью. Численность ее достигала 8 тысяч человек, она [264] состояла из нескольких полков и специальных частей. Впоследствии из бригады выделился "гвардейский батальон РОА" (в Пскове), первое формирование, находившееся в непосредственном контакте с кругом Власова (командир -- Иванов, заместитель -- полковник И. К. Сахаров, начальник штаба -- полковник Кромиади).

**

Все эти формирования, каждое по-своему, принимали участие в борьбе против советских партизан в тылу немецкой армии. И все они, несомненно, обладали большой притягательной силой для населения оккупированных районов и в какой-то мере -- для советских войск. РННА, например, самым крупным своим достижением считала моральную победу над окруженным ею у Дорогобужа 1-м гвардейским кавалерийским корпусом под командованием генерал-майора П. А. Белова: разведотдел корпуса под командованием Героя Советского Союза старшего лейтенанта Князева целиком перешел на сторону РННА и влился в ее ряды.

**

Однако "экспериментальные армии" существовали каждая сама по себе, никакого центрального органа руководства не было, и советская пропаганда справлялась с ними местными средствами. Лишь в начале 1943 года, когда разнеслось известие о создании Русского комитета -- политического центра на немецкой стороне, стала очевидна недостаточность этих средств.

**

Советское руководство наверняка было крайне обеспокоено тем, что во главе русского движения на стороне противника встал заместитель командующего Волховским фронтом, командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант А. А. Власов, известный широким кругам населения со времен боев под Москвой. В сентябре 1942-го над частями Красной армии сбрасывалось его первое воззвание к "товарищам командирам" и советской интеллигенции. В январе 1943 года последовало " Обращение Русского комитета к бойцам и командирам Красной армии, ко всему русскому народу и другим народам Советского Союза", политическая программа из 13 пунктов, подписанная председателем Комитета А. А. Власовым и секретарем генерал-майором В. Ф. Малышкиным. В марте 1943 года появилось открытое письмо генерал-лейтенанта Власова под названием " Почему я стал на путь борьбы с большевизмом".

**

В апреле 1943 года "антибольшевистская конференция бывших командиров и бойцов Красной армии" публично признала генерала Власова вождем Русского освободительного движения. В президиум конференции входили генерал-майор Малышкин, Жиленков, майор Федоров, подполковник Поздняков, майор Пшеничный, [265] лейтенант Крылов, рядовой Коломацкий и другие. За всеми этими явлениями должно было скрываться что-то более существенное и конкретное, чем просто пропагандистские мероприятия. Это подтверждалось также появлением Власова в тылу групп армий "Центр" и "Север" в марте -- мае 1943 г..

**

В это же время была проведена операция, которая получила название "серебряная полоса" и была оплачена немцами. Над фронтом в больших количествах сбрасывался "Общий приказ N 13 Верховного главнокомандования германской армии", призывавший военнослужащих Красной армии переходить на немецкую сторону. Перебежчикам предоставлялся срок, в течение которого они могли решить, будут ли они заниматься каким-нибудь мирным делом в "освобожденных районах" или вступят в "Русскую освободительную армию". Этот приказ в сочетании с появившимися затем листовками " Командования Русской освободительной армии", а также введение во всех немецких дивизиях восточного фронта "русских организационных рот" РОА как будто свидетельствовали о существовании национальной армии.

**

В действительности дело обстояло несколько иначе. " Русский комитет" был чистейшей пропагандистской фикцией, а Русская освободительная армия в 1943 году представляла собой не что иное, как сборное обозначение всех в какой-либо форме организованных на немецкой стороне солдат русской национальности, куда входили и члены боевых и охранных формирований, и хиви, теперь называемые добровольцами, находившиеся в немецких формированиях. Положение дел в то время довольно точно определил генерал-майор Малышкин. В своей речи в Париже 24 июля 1943 года во время "Русских дней" он выразил сожаление по поводу того, что РОА пока не существует, добавив, однако, что ускоренная организация настоящей русской освободительной армии -- дело безотлагательное.

**

Итак, самой РОА еще не существовало, но связанная с именем Власова пропаганда имела, как утверждает фельдмаршал Г. фон Клюге в письме начальнику генштаба ОКХ, "сильнейшее влияние по обе стороны фронта", хотя поток перебежчиков возрос не так сильно, как ожидалось -- вероятно, из-за принятых советским руководством контрмер. Тот же эффект отмечался в донесениях из других групп армий: например, командующий 18-й армией генерал-полковник Г. Линдеман писал, что только благодаря выступлениям генерала Власова в занятом им районе больше нет партизан и прекратились случаи саботажа. На советской стороне, естественно, возникло опасение, что немцы взяли новый курс и перешли, наконец, к ведению политической войны. После того, как в восточный район действий немецких войск проникли сообщения о Власове, Стали сбрасываться его листовки и воззвания, советской стороне Пришлось отказаться от своего первоначального метода -- замалчивания этого неприятного явления.

**

В советской мемуарной литературе послевоенных лет можно легко обнаружить Отголоски тогдашнего восприятия феномена Власова. Генерал-лейтенант Н. К. Попель, бывший член военного совета 1-й гвардейской танковой армии, пишет о том, что листовки Власова были опаснее немецких. Ему вторит маршал Советского Союза С. А. Чуйков, говоря, что один власовский агент был опаснее целой танковой роты противника.

**

Вообще, судя по испуганно-суровому тону всех сообщений о власовцах, моральное состояние советских солдат даже после победы под Сталинградом оставалась крайне неустойчивым. Так, даже тот, кто просто подбирал или хранил листовки Власова, подлежал суровому наказанию. В январе 1943 года военный трибунал приговорил к расстрелу нескольких красноармейцев 48-й гвардейской стрелковой дивизии за распространение таких листовок.

**

В это же время советское руководство, строжайшим образом пресекавшее всякое проявление интереса к власовскому вопросу, поняло, что необходимо предоставить частям Красной армии, подверженным массированному воздействию этой пропаганды, какое-то объяснение, официальную версию событий. Это была трудная задача, так как следовало тщательно избегать всего, что могло бы невольно способствовать популяризации Власова и его дела.

**

5 апреля 1943 года в газете "Ленинградский партизан" появилась статья Е. Александрова "Торговцы Родиной", 29 апреля -- статья Л. Кокотова "Лжерусский комитет" в газете "За советскую Родину", 15 мая эта же газета опубликовала статью А. Павлова "Иудушка Власов". Наконец, 4 июля 1943 года в ряде фронтовых газет ("За правое дело", "За честь Родины", "На разгром врага" и др.) появилась статья "Смерть презренному предателю Власову, подлому шпиону и агенту людоеда Гитлера", в которой отразилась официальная позиция Главного политического управления Красной армии.

**

Уже по этим первым публикациям видно, что советской контрпропаганде не хватает настоящих аргументов. Растерянность совет русского руководства выражается даже не столько в нагромождении крепких выражений и оскорблений (это в какой-то мере понятно), сколько в том, что почти во всех пунктах советским авторам пришлось прибегнуть к передергиваниям или попросту ко лжи. Основной целью советской пропаганды было морально уничтожить Власова, в расчете, очевидно, на то, что тогда провозглашенная им политическая идея провалится сама собой.

**

Тщетно стали бы мы искать в статьях о Власове объяснение тому, как же этот военачальник, находившийся на службе иностранной разведки, "вновь" получил высокий командный пост и в критический момент битвы за Москву был брошен на решающий участок советской обороны. При такой логике уже не удивляешься выводу, что ответственность за гибель 2-й ударной армии несет не Сталин и не Ставка, а один лишь Власов. Вопреки всем фактам в статье утверждается, что Власов намеренно загнал доверенную ему армию в окружение, довел ее до гибели, а затем перебежал к своим немецким хозяевам и начальникам, "окончательно разоблачив себя" перед советскими людьми как "гитлеровский ставленник, предатель и убийца".

**

Советская пропаганда в лучших своих традициях изображает Власова " немецким лакеем", ползающим перед хозяевами на четвереньках и помогающим "врагам нашей родины мучить русский народ, жечь наши села, насиловать наших женщин, убивать наших детей и позорить наше национальное достоинство"*. Неудачное высказывание в "Открытом письме" Власова -- что он разовьет свои представления о новой России "в свое время" -- становится доказательством отсутствия у него каких бы то ни было конструктивных целей. Павлов, автор статьи "Иудушка Власов", иронизирует:

"В свое время, господин генерал, но почему бы не сейчас? С каких это пор честные политики скрывают от народа свои воззрения? Но в том-то и дело, что Власов не политик, он шулер, который боится раскрыть свои меченые карты*.

**

Между тем достаточно лишь взглянуть на 13 пунктов Смоленского обращения, чтобы понять политические цели Русского освободительного движения. Здесь в числе оснований для перестройки жизни в России названы:

-- неприкосновенность личности и жилища,

-- свобода совести, убеждений, религии, собраний и печати,

-- свободная экономика и

-- социальная справедливость,

-- национальная свобода народов России.

В свете обвинения Власова в прислужничестве немецким захватчикам странно звучит прямо противоречащее германской политике требование почетного мира с Германией и признания русского народа равноправным членом в семье новой Европы.

**

Гитлер 8 июня 1943 года выразил свое недовольство политической деятельностью Власова и категорически отказался менять Свою политику в свете тезисов Русского комитета, а также высказался против создания русской армии, потому что, по его словам, это означало бы отказ от первоначальных целей войны. Решительность, с которой Гитлер парализовывал деятельность русского генерала, убедительно опровергает версию советской пропаганды о Власове как "фашистском наемнике и презренном лизоблюде".

**

Вообще само отношение Гитлера к Власову свидетельствует о том, что русский генерал никак не мог служить интересам фюрера -- его усилия были направлены на создание самостоятельной национальной русской "третьей силы" -- между Гитлером и Сталиным.

**

Из статьи в центральном органе Главного политуправления армии красноармейцы не могли вынести ни малейшего представления об истинных намерениях Власова. Неудивительно, что в этой публикации искажен также и облик солдат РОА. Власов, говорится в статье, с помощью немцев старается "сколотить несколько частей из таких же подонков, как он сам... и силой и обманом-заманить туда немногочисленных пленных"*.

**

Это сомнительное утверждение было тут же опровергнуто в " Открытом письме добровольцев Русской освободительной армии", распространявшемся в виде листовки, где подчеркивалось, что невозможно силой всучить мощное оружие многотысячной армии. К тому времени речь шла уже не о тысячах, а о сотнях тысяч вооруженных борцов против сталинского режима. На 5 мая 1943 года кроме "экспериментальных армий" и нескольких крупных полностью русских формирований под немецким командованием (таких, как

-- 1-я казачья дивизия,

-- три отдельных казачьих полка -- "Платов", "Юнгшульц" и "5-й Кубанский")

-- имелось 90 русских "восточных батальонов", а также

-- 140 более мелких русских формирований,

-- 90 полевых батальонов и многочисленные отдельные части Восточных легионов и Калмыкский кавалерийский корпус.

-- К тому же по меньшей мере 400 тысяч добровольцев служили на штатных должностях в немецких частях, а 60-70 тысяч работали в службе обеспечения общественного порядка местной вспомогательной полиции военного управления.

Все эти русские солдаты стремились к изменению политической ситуации у себя на родине, а это в существовавших условиях было возможно лишь насильственным путем -- путем гражданской войны. И не странно ли, что именно большевики, объявившие гражданскую войну единственно справедливой (пока дело шло об установлении их власти), сейчас особенно возмущались тем, что Власов хочет, по их словам, натравить одну часть русского народа на другую и развязать братоубийство? Тут следует вспомнить, что Русский комитет призывал к борьбе "против ненавистного большевизма" всех русских, приглашал записываться в ряды Освободительного движения всех соотечественников, независимо от их политической позиции в советском государстве. Исключение делалось лишь для тех, кто добровольно пошел на службу в карательные органы НКВД.

**

В советской антивласовской пропаганде бросается в глаза один примечательный момент: она ограничивалась призывами к защите родины, России, "святого правого русского дела", не решаясь пускать в ход аргументы о защите дела большевиков, "завоеваний Октября" и пр. Новой была и трактовка образа большевиков, которые представлялись, в первую очередь, вернейшими и преданными друзьями и самой России, и русского народа. В этом тоже можно усмотреть симптомы растерянности, в которую повергло советских руководителей появление Власова. В ход были пущены традиционные ценности русского прошлого, получила слово и православная церковь: в годы войны многолетнее наступление против нее было по тактическим причинам приостановлено.

**

12 (25) апреля 1943 года митрополит Ленинградский Алексей направил пасхальное послание священнослужителям и верующим городов и деревень, еще занятых вражеской армией, где

-- сравнивал войну с извечной борьбой добра и зла, в которой, как во времена святого князя Александра Невского,

-- на одной стороне стояли в образе немцев темные дьявольские силы, вознамерившиеся поработить русский народ и его духовную жизнь, а на другой -- силы родины и ее геройские защитники -- воины Красной армии.

Митрополит Алексей звал всех на "священную войну", призывал мужчин и женщин вступать в ряды партизан, воевать "за веру, за свободу, за честь родины". Эта попытка представить картину "мирной и радостной жизни в свете истинной святой веры" -- в Советском Союзе, где христианство подвергалось жестоким гонениям! -- не могло не вызвать возражений в православных кругах.

**

За пределами советского господства духовенство -- именно вследствие своей оппозиции к оккупационной политике Германии -- проявило нескрываемую симпатию к Власову, показав тем самым несостоятельность аргументов митрополита Алексея.

Митрополит Анастасий, глава Русской православной церкви за рубежом, отколовшейся от русской патриархии после съезда епископов в Карловаце, и митрополит Германии Серафим были близки к Освободительному движению. Анастасий по собственному почину обратился к Власову, обещая ему поддержку Архиерейского Синода.

**

В послании о "религиозном обслуживании власовской армии" митрополит Сергий подчеркивал: то, что русской освободительной армией командует генерал-эмигрант, а во главе духовенства этой армии поставлен епископ-эмигрант, не должно отражаться на влиянии армии по обе стороны фронта.

Предложив создать церковный центр для оккупированных районов, Сергий призвал, кроме того, к назначению протопресвитера также и от патриаршей церкви, объясняя, что только так можно опровергнуть советские слухи, будто немцы хотят из Берлина руководить русской православной церковью, чтобы "сломить этот бастион русского национального самосознания".

**

Тот факт, что Власова и РОА поддерживала не только зарубежная церковь, но и известные священнослужители патриаршей церкви, находившиеся в оккупированных районах, очень беспокоил советское правительство. Не исключено, кстати, что именно это и послужило причиной смерти митрополита Сергия: 23 апреля 1944 года во время поездки из Вильнюса в Ригу он был убит партизанами при странных обстоятельствах.

**

С мая 1943 года в районах, оккупированных немцами, началась целенаправленная пропагандистская кампания против Власова. Здесь распространялись советские антивласовские листовки, адресованные всему населению, но в особенности -- крестьянам (в связи с объявленным немцами "введением крестьянской собственности на землю"). Приведем несколько названий листовок:

1. "Открытое письмо рабочих и крестьян районов Псков и Остров предателю-генералу Власову. Отвечай, изменник Власов!"

2. "Власов -- агент немецких фашистов".

3. "Как Власов продал крестьян немцам?"

4. "Русский не будет братоубийцей".

5. "Смерть фашистскому наймиту Власову!".

6. "Убей предателя Власова" (по-немецки)

7. Листовка политуправления Северо-Западного фронта "Кто такой Власов", адресованная "населению временно оккупированных районов Ленинградской области".

Эти листовки преследовали ту же цель, что и газетные статьи: доказать, что Власов не имеет никакого отношения к русскому народу, представить его выродком, прокаженным, бессловесным инструментом в руках немецких поработителей.

**

С июня 1943 года начали во множестве появляться обращения непосредственно к "солдатам и офицерам" РОА, "добровольческой армии" или "власовской армии". Как тут же было отмечено немецкой контрпропагандой, Сталину пришлось сбрасывать над немецкими окопами листовки на русском языке, тем самым признав существование РОА. Эта агитация сыграла свою роль в событиях последующих месяцев. Из пропагандистских материалов того периода у нас имеются следующие:

1. Листовка штаба партизанского движения "Кого обманывает изменник генерал Власов".

2. Листовка районного комитета ВКП(б) гор. Навли "К солдатам так называемой "Русской освободительной армии" и полицаям".

3. Листовка "К вам наше слово, солдаты Власова!"

4. Листовка "Что такое РОА?"

5. Воззвание политуправления Северо-Западного фронта: "Русские, украинцы, все бывшие красноармейцы, находящиеся в фашистском плену и завербованные на службу в немецкую армию".

6. Листовка "Решающий час близок! На чьей вы стороне? Всем советским гражданам, завербованным на службу в немецких войсках и бандах предателя Власова".

7. Приказ военного совета Северо-Западного фронта от 15 августа 1943 года "Ко всем бывшим военнопленным, русским, украинцам, белоруссам и другим гражданам, завербованным на службу в германскую армию".

(Листовки 1, 2, 4 и б имеются только в немецком переводе.)

Главным аргументом в этих листовках было быстрое ухудшение военного положения Германии, изменение в расстановке сил в пользу СССР и его союзников. В них подчеркивалось, что "гитлеровская военная машина" под ударами Красной армии закачалась и трещит по всем швам, Германия несет неслыханные потери и создание "армии из русских" сейчас, в 1943 -- а не в 1941 году -- объясняется настоятельной потребностью в пушечном мясе.

**

О том, как опасен был Власов для советской власти, свидетельствуют и попытки "любыми средствами, любой ценой" обезвредить некогда прославленного полководца, доставить его "живым или мертвым на советскую землю". В марте 1943 года на него охотились партизанские группы Григорьева и Новожилова. В мае начальник ленинградского штаба партизанского движения М. Н. Никитин передал по радио через оперативную группу при штабе Северо-Западного фронта срочный приказ убить Власова в Дедовичах, Порхове или Пашеревичах: очевидно, примерное местонахождение генерала было известно.

**

В Берлине покушение на Власова должен был совершить лейтенант Августин, сотрудник созданного в СССР комитета "Свободная Германия". Его сбросили с парашютом в германский тыл, но он был арестован. 24 мая 1943 года у немецких передовых постов в районе Ярцево появился майор Красной армии С. Н. Капустин, выдавший себя за перебежчика. Ему удалось завоевать доверие военных властей и пробраться в Берлин, где он безуспешно пытался проникнуть к Власову. Генерал-майор Ма-лышкин после беседы с "перебежчиком" счел его версию подозрительной, и действительно, позже Капустин был разоблачен как советский агент и дал показания. Выяснилось, что он должен был не только собрать материалы о РОА, но еще и подготовить к октябрю 1943 года ликвидацию Власова, Малышкина и других руководителей армии.

**

Летом 1943 года к делу подключилась советская военная разведка. Шпионская организация " Красная капелла", которую в Москве считали еще действующей, хотя на самом деле она к тому времени была уже разгромлена, получила по радио задание собрать данные об армии Власова, числе подразделений и личном составе, местонахождении, фамилиях офицеров, вооружении и методах пропаганды. Как пишет резидент советской разведки и руководитель " Красной капеллы" Леопольд Треппер, Центр требовал точнейшей информации, чтобы для выяснения максимального количества деталей проверить уже имеющиеся у него данные.

**

Обостренная реакция советских властей на появление Власова, на мнимое создание Русского комитета и возникновение Русской освободительной армии позволяет нам сделать несколько замечаний общего плана. Впервые за все время войны Советский Союз был вынужден перейти в оборону в сфере политической пропаганды. Можно представить себе, каков был бы эффект, если бы Освободительному движению действительно дали возможность организоваться и поставили бы на службу этому делу все технические средства! Например, если бы приняли предложение начальника Отдела иностранных армий Востока в генеральном штабе ОКХ полковника Гелена от 13 июня 1943 года о продолжении "власовской пропаганды... с усиленной интенсивностью", "путем массированного сбрасывания около миллиона листовок Власова и РОА" над крупными населенными центрами Москва, Ленинград, Горький, Куйбышев, Саратов-Энгельс, Пенза, Воронеж, Ростов, Астрахань, Калинин, Калуга, Тула, Рязань и т.д.. По мнению Гелена, такие действия постепенно вынудили бы советское правительство вступить в открытую полемику с Власовым и тем самым способствовать пропаганде его идей.

**

Мы уже говорили о том, как оптимистически оценивал сам Власов перспективы возглавляемого им движения. 17 февраля 1943 года на совещании в берлинской гостинице "Эксельсиор" с участием генералов Жиленкова, Малышкина, Благовещенского, а также полковника Риля и подполковника Бочарова из РННА он заметил, что не стал бы вкладывать душу в идею Русской освободительной армии, если бы хоть на минуту сомневался в ее успехе. А немного спустя полковник Боярский даже взял на себя смелость заявить, что Освободительное движение может в три месяца успешно завершить войну в России. Он сказал: "У нас мощные связи с ведущими военачальниками Красной армии и политическими деятелями. Целые дивизии перейдут к нам или же будут нам подыгрывать"*. Однако непременной предпосылкой всякого политического или военного успеха Боярский считал создание Русского национального правительства и Русской освободительной армии с исключительно русским командованием и их признание.

**

Эти намерения русских офицеров совпадали с пожеланиями их покровителей в вермахте и учреждениях рейха, которые также начинали ощущать позитивное воздействие "власовской акции". Известие о том, что советский военачальник открыто призвал к борьбе против Сталина, вызвало в апреле-мае 1943 года "большой интерес" не только на Восточном фронте, но и за границей, в союзных, нейтральных и враждебных странах. Как сообщал бывший посол в Москве граф Шуленбург, распространилось мнение, что эта акция "при умелом руководстве немецкой стороны может обусловить решительный поворот в войне в пользу Германии".

**

В мае-июне 1943 года "власовскую проблему" живо комментировала шведская пресса. 8 мая "Афтонбладет" в международном обзоре сообщила, что генерал Власов встречался по различным поводам с Гитлером. 25-26 мая главной политической сенсацией некоторых стокгольмских газет стало "сообщение о создании власовской армии". "Дагпостен" и "Нюа Даглигт Аллеханда" писали 25 мая, что Советскому Союзу, возможно, предстоит гражданская война. "Афтонбладет" 30 мая опубликовала интервью своего берлинского корреспондента "с адъютантом генерала Власова о программе национального возрождения русского народа". 1 июня "Социал Демократен" перепечатала изложение статьи из газеты военнопленных "Заря" "о жизненном пути и политических целях Власова". И наконец, "Стокгольме Тиднинген" в тот же день привела оценку численности власовской армии -- 560 тысяч человек!

**

8 июня 1943 года в разговоре с начальником штаба ОКВ генерал-фельдмаршалом Кейтелем и начальником генерального штаба ОКХ генералом Цейтцлером Гитлер категорически и "окончательно" высказался против активизации Русского освободительного движения и создания русской армии до конца года. 1 июля 1943 года он подтвердил это решение на созванном им совещании командующих армиями на Востоке, обосновав его тем, что, как учит опыт истории, "такие национальные движения в моменты кризиса всегда обращаются против державы-захватчика". В качестве примера он привел неудачу 1916 года, когда польскую армию попытались поставить на службу немецко-австрийскому военному руководству. При этом, однако, Гитлер не учел одного важного момента: осуществления своих политических чаяний поляки могли ожидать только от союза с державами Антанты, а никак не с державами Четверного союза. Во второй мировой войне дело обстояло как раз наоборот: если крушение сталинского режима вообще было возможно, то национально настроенные русские могли надеяться достичь его лишь в союзе с Германией. Для Власова не было пути назад. Гитлер же под различными предлогами отказывался помочь ему. Отныне имя Власова разрешалось использовать лишь в пропагандистских целях для обмана противника.

**

Сам же Власов из-за своих "резких и некомпетентных высказываний" был, по приказу фельдмаршала Кейтеля, посажен под домашний арест, и Кейтель пригрозил ему, что, если такое повторится, за генерала возьмется гестапо. Искусственное "прекращение власовской акции" и "затишье вокруг власовской армии" положило конец всем надеждам и вызвало глубочайшее разочарование русской и немецкой стороны.

**

Даже верные сторонники Власова пали духом. Показательна в этом плане история генерал-майора А. Е. Будыхо, бывшего командира дивизии Красной армии, сменившего полковника Боярского на посту "штабного офицера по обучению и подготовке восточных войск" в немецкой 16-й армии. Будыхо поддался на посулы советской пропаганды и в ночь на 13 октября 1943 года перешел с ординарцем к партизанам. После его внезапного исчезновения было устроено расследование, а командующий группой армий "Север" генерал-фельдмаршал Г. фон Кюхлер и командующий 16-й армией генерал-фельдмаршал Э. Буш обменялись весьма раздраженными посланиями. Однако Будыхо не удалось обмануть судьбу: вскоре немцы взяли в плен советского офицера, сброшенного с парашютом, и тот рассказал, что перебежчик, имевший знаки различия генерал-майора РОА, был расстрелян по решению партизанского суда, "который приговаривает к смерти всех солдат РОА" .

**

Подводя итоги, можно сказать, что власовская акция 1943 года не удалась лишь по вине Гитлера. Дело не в том, что, как торжествующе утверждала советская пропаганда летом 1943 года, Власову, несмотря на все его усилия, "не удалось" создать армию, но в том, что, к величайшему огорчению самого генерала, его русских соратников и немецких покровителей, за это столь перспективное начинание, по существу, даже и не смогли толком взяться.

Вердикт Гитлера создал политический вакуум, подготовил ту почву, на которую смогла опереться советская пропаганда. Наряду с ухудшением военного положения это явилось одной из причин явлений разложения в добровольческих формированиях во второй половине года, после чего значительную часть их перевели на западный и южный европейские театры военных действий.

**

Во время войны советскому руководству так и не привелось всерьез столкнуться с Русским освободительным движением. Пропагандистские мероприятия ограничивались тактическими рамками, а в конце осени 1943 года, после спада первой фазы власовского движения, и вовсе прекратились. К тому времени, когда в ноябре 1944 года возник КОНР, а затем -- сама РОА, в Красной армии бытовало мнение, что "власовская армия взята в плен, а сам Власов застрелился".

Впрочем, советская сторона пренебрегла феноменом Власова вовсе не вследствие собственного морально-политического превосходства и не из-за недостаточного влияния идей движения, но единственно потому, что Гитлер воспрепятствовал распространению этих идей.

**

А широкомасштабная кампания по пропаганде положений Пражского манифеста, планируемая после создания КОНР и формирования армии, то есть всего за несколько месяцев до окончания войны, развернуться не успела, так что советскому руководству не пришлось еще раз заниматься публичным обсуждением власовского вопроса. Однако в кулуарах к нему по-прежнему относились очень серьезно. Не случайно начальник советской контрольной комиссии при Верховном командовании генерал-майор Трусков настоятельно требовал во Фленсбурге 20 мая 1945 г. незамедлительно предоставить ему подробные сведения о советских военнослужащих, взятых в плен (причем генералов и высших штабных офицеров надо было перечислить поименно), а также подробную сводку о РОА и добровольческих формированиях, воевавших под немецким командованием.

**

Казалось бы, последнюю черту под историей власовского движения подвело сообщение в "Правде" от 1 августа 1946 года:

На днях Военная Коллегия Верховного суда СССР рассмотрела дело по обвинению Власова А. А., Малышкина В. Ф.., Жилен-кова Г. Н., Трухина Ф. И., Закутного Д. Е., Благовещенского И. А., Меандрова М. А., Мальцева В. И., Буняченко С. К., Зверева Г. А., Корбукова В. Д. и Шатова Н. С. в измене Родине и в том, что они, будучи агентами германской разведки, проводили активную шпионско-диверсионную и террористическую деятельность против Советского Союза.

Далее сообщалось, что обвиняемые признали себя виновными, все приговорены к смертной казни через повешение и приговор приведен в исполнение.

**

Из всех перечисленных лишь имя Власова было более или менее известно широкой общественности. Но кто были остальные? Почему о Власове и осужденных вместе с ним больше ничего не сообщалось, хотя бы намеками, хотя бы как, например, в аналогичном сообщении в "Правде" от 17 января 1947 года о смертном приговоре казачьим генералам, которые по заданию германской разведки... в период Отечественной войны вели посредством сформированных ими белогвардейских отрядов вооруженную борьбу против Советского Союза и проводили активную шпионско-диверсионную и террористическую деятельность против СССР.

**

Нетрудно понять, почему казачьи генералы, названные в сообщении "главарями вооруженных белогвардейских частей в период гражданской войны", были представлены советской общественности иначе, чем руководители РОА. С точки зрения политической, старые казаки и казненный вместе с ними немецкий генерал-лейтенант фон Паннвиц были безопасны для советской стороны. Поэтому можно было не обинуясь признать, что они во время второй мировой войны вели "вооруженную борьбу" против Советского Союза, можно было не скрывать их воинских званий и даже напечатать статью о них в советской энциклопедии. С группой бывших высших советских офицеров, объединившихся вокруг Власова, дело обстояло совсем по-другому. Достаточно вспомнить, какие посты занимали они в Красной Армии:

-- Малышкин, например, был генерал-майором и начальником штаба 19-й армии;

-- Жиленков -- функционер московского партийного аппарата, будучи комиссаром армии, являлся членом (военного совета 32-й армии;

-- Трухин, тоже генерал-майор, был профессором Академии Генштаба, затем -- начальником оперативного отдела штаба Прибалтийского особого военного округа

-- генерал-майор Закутный был профессором Академии Генштаба, его последняя должность -- командующий 21-м стрелковым корпусом;

-- генерал-майор Благовещенский командовал бригадой;

-- полковник Меандров был начальником оперативного отдела б-й армии; полковник Мальцев командовал ВВС Сибирского военного округа;

-- полковник Буняченко командовал 389-й стрелковой дивизией;

-- полковник Зверев командовал дивизией и был военным Комендантом Харькова;

-- Корбуков и Шатов были штабными офицерами Красной армии.

Все вместе они представляли собой весьма Репрезентативный сколок советского офицерского корпуса.

**

Но и в самом Советском Союзе слухи о Власове и власовцах получили такое распространение, что власти, опасаясь нежелательных последствий, были вынуждены отказаться от политики умолчания. Поводом послужил рассказ Сергея Воронина "В родных местах", напечатанный в 1959 году в ленинградском журнале "Нева"!. Содержание рассказа таково: в родной деревне встречаются два бывших фронтовика. Один из них, прежде чем перейти к партизанам, некоторое время отслужил в РОА, вернее -- в Восточных войсках под немецким командованием. Герой рассказа знает о прошлом бывшего друга, осуждает его, но заявить о нем властям не хочет -- друга и без того мучают угрызения совести. Вывод -- "великодушный советский народ" простил этих людей, подверг их лишь моральному осуждению -- вызвал буквально бурю возмущения. Специальное заседание партийной организации Ленинградского отделения Союза писателей приняло резолюцию, в которой назвало рассказ "вредным", а в редакции "Невы" было устроено расследование.

**

Чтобы довести до сведения писателей указания партии, была, как всегда, использована "Литературная газета". Главный редактор этого центрального органа Сергей Смирнов изложил партийную программу в статье "Именем солдат" (27 октября 1959 г.). Его определение вполне соответствовало общепринятому клише: "власовцы" -- это солдаты так называемой Русской освободительной армии (РОА), банд изменников Родины под командованием генерала-предателя Власова, подонки, без чести и совести"*. И вдруг -- невольно вырвавшееся признание: Смирнов пишет, что в подавляющем большинстве "власовцы" были непримиримыми врагами "нашего строя, нашего государства"", то есть, другими словами, политическими противниками. Это было нечто совершенно новое -- впервые признавалось, что Власов представлял прежде всего политическую проблему.

**

В довольно умеренном тоне высказывается о Власове и других деятелях Освободительного движения профессор В. П. Василакий, в 1955 году добровольно вернувшийся в СССР, бывший член националистической украинской организации "Просвите", впоследствии ставший членом КОНР: его статья "Путь к правде" появилась в газете "Известия" 2 сентября 1965 г.. Но эта статья не послужила началом объективного обсуждения власовского движения: 7 октября "Известия" напечатали статью генерал-лейтенанта Е. И. Фоминых "Как был пойман предатель Власов" -- об обстоятельствах ареста Власова, где факты вновь искажаются, а арестованный генерал рисуется исключительно черной краской.

**

В 1967 году журнал "Москва" опубликовал исторический роман Аркадия Васильева "В час дня. Ваше Превосходительство". Роман этот заслуживает особого внимания, так как в нем впервые сделана попытка показать "власовщину" на документальной основе. Книга основана на воспоминаниях некоего А. Мартынова, якобы советского агента в штабе Власова. В 1965 году в газете "Голос Родины" появилась статья Мартынова "Правда о власовцах", автор отрекомендовался как "уполномоченный КОНР в Курляндии". Эта статья интересна с психологической стороны: хотя Мартынов всячески поносит Власова, сравнивая его с "немецкой шарманкой", называет "фашистским манекеном" и даже обвиняет в том, что Власов якобы содействовал Гитлеру при выполнении плана "истребления населения" России, в ней все же проступают очертания Освободительного движения.

**

Документальный роман Васильева получил высокую оценку: на его исторической достоверности настаивает Александр Кривицкий в статье "Отголоски прошлого", цитируя в этой связи слова Ленина о том, что смешно не знать военную историю. Однако достоверность повествования Васильева весьма сомнительна: достаточно, например, сказать, что никакого "подполковника Павла Никандрова" -- псевдоним Мартынова -- в штабе Власова не было, а обращение "Ваше Превосходительство" в РОА не употреблялось. Полковник Поздняков, подвергнув роман Васильева тщательному анализу, выявив грубые, непростительные ошибки мнимого авторитетного свидетеля, приходит к выводу, что автор черпал сведения в закрытых архивах КГБ.

**

Теперь власовское движение преподносилось как остаточное явление гражданской войны, классовой борьбы и контрреволюции. Но тут возникала новая дилемма: как объяснить, что эти самые контрреволюционеры и классовые враги зародились в собственных рядах? Более или менее просто решался вопрос с генералами Трухиным, Благовещенским и Боярским -- они были из дворян; генералы Малышкин, Севастьянов, Богданов и Меандров служили когда-то в царской армии, и этим можно было объяснить их классовую вражду (разумеется, умолчав о высоких постах, занимаемых ими впоследствии в Красной армии).

Хуже обстояло дело с такими офицерами пролетарского происхождения, как генерал-майоры Буняченко, Зверев, Шаповалов и Мальцев, начавшими свой путь в Красной армии с рядовых. И уж совсем не годилась версия классовой борьбы для бывших политработников Красной армии, полковых комиссаров Шатова и Спиридонова, комиссара корпуса Зыкова и многих других представителей "рабоче-крестьянского" государства, занимавших определенное место в партийном аппарате, как, например, бывший секретарь московского райкома партии и комиссар армии Жиленков. Напрасно будем мы искать их биографические данные у Васильева либо в других советских публикациях: эти сведения, нарушающие фикцию монолитного единства советского общества, остаются за семью печатями.

**

Особый интерес представляет портрет самого генерала Власова, сына крестьянина и воспитанника духовной семинарии, который у Васильева трансформируется в отпрыска помещика и фабриканта. Реконструировать истинное положение Власова в Красной армии по советским источникам, особенно по мемуарной литературе, можно лишь с большим трудом. Генерал А. Я. Калягин, правда, в своих воспоминаниях "По незнакомым дорогам" упоминает о работе Власова в Китае в 1938 году, но умалчивает о том, что Власов занимал ответственный пост начальника штаба советского военного советника, комдива А. И. Черепанова. В 1940 году газета Красной армии "Красная звезда" в чрезвычайно похвальном тоне писала о вкладе Власова в формирование 99-й дивизии. "Командиру передовой дивизии" была посвящена статья П. Огина в "Правде". В декабре 1940 г. в статье "Новые методы боевой учебы" ("Красная звезда") Власова ставили в пример всей Красной армии, газета опубликовала его портрет.

**

С конца 60-х годов в СССР с растущим беспокойством наблюдают за небезуспешными попытками зарубежной публицистики сделать из Власова "национального героя", борца "за идею освобождения русского народа". В этой связи в советской печати появились упоминания об изданных на нескольких языках книгах В. Штрик-Штрикфельдта и С. Стеенберга о Власове, публикациях материалов "Архива Освободительного движения России" в Нью-Йорке. Между тем в СССР власовским движением занимались явно недостаточно. И вот, в довершение всего, в этой и без того уже критической ситуации появился "Архипелаг ГУЛаг" А. Солженицына, этот "циничный антисоветский пасквиль", который моментально привлек внимание мировой общественности и был прочитан даже в социалистических странах. Одной из тем этой книги стало власовское движение. И хотя в тот момент Солженицын еще не знал подробно политической программы движения и относился к нему довольно скептически, он рассказал о нем ярко и проникновенно.

...Я хотел страницами этими напомнить, что для мировой истории это явление довольно небывалое: чтобы несколько сот тысяч молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати подняли оружие на свое Отечество в союзе со злейшим его врагом.

**

В появившихся в 1973 году мемуарах маршала Василевского содержатся резкие нападки на Солженицына, обвинение его в "лживых и безответственных" заявлениях, в клевете на Советский Союз. Развернул полемику против Солженицына и генерал-лейтенант П. А. Жилин, директор Института военной истории Министерства обороны СССР, член-корреспондент Академии Наук СССР, автор многочисленных работ по военной истории, в основном связанных с Отечественной войной 1812 года. 21 января 1974 года Жилин напечатал в "Известиях" большую -- на полосу -- статью "Как А. Солженицын воспел предательство власовцев", в которой попытался уничтожить писателя с позиций военной истории. Здесь речь идет уже не только о Власове -- задача Жилина шире: на ошибках и неточностях в описании Власова и власовцев доказать недостоверность всей книги Солженицына.

**

После провала попыток одолеть власовскую проблему литературными средствами в СССР снова вернулись к методам 1946 года. Слово вновь взяли представители юриспруденции. Через 27 лет после казни Власова и его товарищей советские юристы сочли необходимым впервые открыть общественности подлинные детали тайного процесса 1946 года, дабы показать "истинное лицо предателя". Кое-какой материал об этом процессе имелся в книге генерал-лейтенанта юстиции Н. Ф. Чистякова "На страже социалистической законности" (1968), выпущенной к 50-летию советской военной юриспруденции, которая почему-то не выдается иностранцам и с которой запрещено делать микрофильмы. Подробный отчет о процессе 30 июля 1946 года содержится в статье юриста А. В. Тишкова "Предатель перед советским судом" в журнале "Советское государство и право", органе Института государства и права Академии Наук СССР (1973, N 2). В том же году появился предназначенный для "командиров и политработников, пропагандистов и агитаторов" Советской армии сборник статей "Неотвратимое возмездие". В статье полковника юстиции Е. Самойлова "От белой гвардии к фашизму" рассказывается о процессе генерала Краснова и казачьих генералов, а генерал-майор юстиции Ф. Титов, бывший начальник юридического отдела советской военной администрации и контрольной комиссии в Германии, в статье "Клятвопреступники" описывает процесс против генерала Власова и его офицеров.

**

...Власовцы -- военные преступники, "которые совершили предательство или активно сотрудничали с врагом во время войны".

**

К нему присоединились также национальные комитеты отдельных народов России, признавшие Власова:

-- Русский национальный совет;

-- Украинская национальная рада;

-- Белорусская национальная рада;

-- Национальный совет народов Кавказа;

-- Национальный совет народов Туркестана,

-- Главное управление казачьих войск и Калмыкский национальный комитет.

Из этих национальных органов в КОНР на правах членов вошли, в числе других, Майковский, В. М. Гречко, Комар, А. Ю. Демченко, Ф. Жук, Хахутов, Зижажев, генерал В. В. Крейтер и Ш. Балинов, позже прибавились кандидаты -- И. Медведюк и Пугачев.

**

Для практической работы были созданы управления, составившие нечто вроде совета министров, и другие центральные органы, такие как:

-- Штаб вооруженных сил КОНР под началом генерал-майора Трухина, который, как уже говорилось, решал все вопросы, связанные с формированием, оснащением и обучением РОА. Штабу подчинялось Главное управление казачьих войск во главе с генерал-лейтенантом Татаркиным.

-- Главное организационное управление под началом генерал-майора Малышкина. В его компетенцию входили не только организационные проблемы Освободительного движения, но и вопросы создания новой России -- политические, национальные, правовые, социальные, экономические и культурные. Центральный секретариат возглавлялся Д. А. Левицким. В рамках главного организационного управления имелись специальные отделы: юридический отдел во главе с профессором Ивановым, финансовое управление во главе с профессором Андреевым и научный совет, возглавляемый профессором М. И. Москвитиновым.

-- Главное гражданское управление, начальник -- генерал-майор Закутный. В его компетенцию входили все вопросы, связанные с условиями жизни и труда, правовым положением и социальным статусом миллионов русских, оказавшихся по эту сторону фронта, восточных рабочих, беженцев и военнопленных. Главному гражданскому управлению подчинялись школьный отдел и-по крайней мере, в финансовом отношении -- Союз молодежи народов России (СМНР) под руководством Дьячкова и капитана Лазарева. В него также входили медицинское управление и два родственных учреждения: Общество Красного Креста, во главе с профессором Богатыр-чуком, и организация "Народная помощь", во главе с инженером Г. А. Алексеевым.

-- Главное управление пропаганды, начальник -- генерал-лейтенант Жиленков. В его задачу входило распространение политических идей Освободительного движения, а в более широком смысле - забота о духовном благосостоянии соотечественников. Непосредственным рупором управления было Информационное бюро КОНР под руководством Н. Ковальчука.

Внутри главного управления пропаганды имелось несколько специальных отделов:

-- а) организационно-методический отдел;

-- б) отдел прессы (начальник Буркин), обеспечивавший издание газет Освободительного движения общим тиражом в 250 тысяч экземпляров: служебный орган КОНР "Воля народа", редакторы Жиленков и А. С. Казанцев, военный орган КОНР "3а Родину!"

-- - редактор полковник Н. В. Пятницкий, газета ВВС "Наши крылья";

-- в) радиоотдел -- начальники С. Н. Дубровский и Л. В. Дудин. При нем имелась радиостанция, ежедневно проводившая шесть передач КОНР на русском языке;

-- г) отдел пропаганды среди военнопленных, начальник -- полковник А. И. Спиридонов;

-- д) отдел культуры и искусства, начальник -- И. Новосильцев.

Кроме того, при КОНР был создан Совет по делам вероисповеданий под началом профессора Будзиловича, в задачу которого входило заниматься делами всех церквей и приходов и осуществлять религиозное воспитание, создавать возможности для религиозного обслуживания в частях РОА, а также в лагерях военнопленных и восточных рабочих. С этой целью 18 января 1945 года было опубликовано воззвание к священнослужителям не только православной, но и других церквей поставить свою работу на службу "великому делу освобождения народов России от большевистского ига".

-- Управление безопасности под руководством подполковника Тензорова.

Достаточно взглянуть на структуру КОНР, чтобы понять, что его деятельность развивалась совсем не по тем направлениям "шпионажа, диверсии и террора", о которых твердят советские историки.

**

В сборнике статей Ильи Эренбурга "Война" есть статья "Нет тыла", датированная 4 ноября 1941 года. Автор пишет:

"Это война -- не гражданская война. Это отечественная война. Это война за Россию. Нет ни одного русского против нас. Нет ни одного русского, который стоял бы за немцев".

**

Документ

Почему я стал на путь борьбы с большевизмом?

(Открытое письмо генерал-лейтенанта А. А. Власова)

Призывая всех русских людей подняться на борьбу против Сталина и его клики, за построение Новой России без большевиков и капиталистов, я считаю своим долгом объяснить свои действия.

Меня ничем не обидела советская власть. Я -- сын крестьянина, родился в Нижегородской губернии, учился на гроши, добился высшего образования. Я принял народную революцию, вступил в ряды Красной армии для борьбы за землю для крестьян, за лучшую жизнь для рабочего, за светлое будущее Русского народа. С тех пор моя жизнь была неразрывно связана с жизнью Красной армии, 24 года непрерывно я прослужил в ее рядах. Я прошел путь от рядового бойца до командующего армией и заместителя командующего фронтом. Я командовал ротой, батальоном, полком, дивизией, корпусом. Я был награжден орденом Ленина, Красного Знамени, 20 лет РККА. С 1930 года я был членом ВКП (б).

И вот теперь я выступаю на борьбу против большевизма и зову за собой весь народ, сыном которого я являюсь.

Почему? Этот вопрос возникает у каждого, кто прочитает мое обращение, и на него я должен дать честный ответ. В годы гражданской войны я сражался в рядах Красной армии потому, что верил, что революция даст Русскому народу землю, свободу и счастье.

Будучи командиром Красной армии, я жил среди бойцов и командиров -- русских рабочих, крестьян, интеллигенции, одетых в серую шинель. Я знал их мысли, их думы, их заботы и тяготы. Я не порывал связи с семьей, с моей деревней и знал, чем и как живет крестьянин.

И вот я увидел, что ничего из того, за что боролся Русский народ в годы гражданской войны, он в результате победы большевиков не получил. Я видел, как тяжело жилось русскому рабочему, как крестьянин был загнан насильно в колхоз, как миллионы русских людей исчезали, арестованные, без суда и следствия. Я видел, что растаптывалось все русское, что на руководящие посты в Красной армии выдвигались подхалимы, люди, которым не были дороги интересы Русского народа.

Система комиссаров разлагала Красную армию. Безответственность, слежка, шпионаж делали командира игрушкой в руках партийных чиновников в гражданском костюме или военной форме.

С 1938 по 1939 г. я находился в Китае в качестве военного советника Чан-Кай-Ши. Когда я вернулся в СССР, оказалось, что за это время высший командный состав Красной армии был без всякого к тому повода уничтожен по приказу Сталина. Многие и многие тысячи лучших командиров, включая маршалов, были арестованы и расстреляны, либо заключены в концентрационные лагеря и навеки исчезли. Террор распространился не только на армию, но и на весь народ. Не было семьи, которая так или иначе избежала этой участи. Армия была ослаблена, запуганный народ с ужасом смотрел на будущее, ожидая подготовльния Сталиным войны.

Предвидя огромные жертвы, которые в этой войне неизбежно придется нести Русскому народу, я стремился сделать все от меня зависящее для усиления Красной армии. 99-я дивизия, которой я командовал, была признана лучшей в Красной армии. Работой и постоянной заботой о порученной мне воинской части я старался заглушить чувство возмущения поступками Сталина и его клики.

И вот разразилась война. Она застала меня на посту командира 4-го мех. корпуса. Как солдат, как сын своей Родины, я считал себя обязанным честно выполнять свой долг. Мой корпус в Перемышле и Львове принял на себя удар, выдержал его и был готов перейти в наступление, но мои предложения были отвергнуты. Нерешительное, развращенное комиссарским контролем и растерявшееся Управление фронтом привело Красную армию к ряду тяжелых поражений.

Я отводил войска к Киеву. Там я принял командование 37-й армией и трудный пост начальника гарнизона города Киева. Я видел, что война проигрывается по двум причинам: из-за нежелания Русского народа защищать большевистскую власть и созданную систему насилия и из-за безответственного руководства армией, вмешательства в ее действия больших и малых комиссаров.

В трудных условиях моя армия справилась с обороной Киева и два месяца успешно защищала столицу Украины. Однако, неизлечимые болезни Красной армии сделали свое дело. Фронт был прорван на участке соседних армий. Киев был окружен. По приказу верховного командования я был вынужден оставить укрепленный район.

После выхода из окружения я был назначен заместителем командующего Юго-западным направлением, а затем командующим 20-й армией. Формировать 20-ю армию приходилось в трудных условиях, когда решалась судьба Москвы. Я делал все от меня зависящее для обороны столицы страны. 20-я армия остановила наступление на Москву и затем сама перешла в наступление. Она прорвала фронт Германской армии, взяла Солнечногорск, Волоколамск, Шаховскую, Середу и др., обеспечила переход в наступление по всему Московскому участку фронта, подошла к Гжатску.

Во время решающих боев за Москву, я видел, как тыл помогает фронту, но, как и боец на фронте, каждый рабочий, каждый житель в тылу делал это лишь потому, что считал, что он защищает Родину. Ради Родины терпел неисчислимые страдания, жертвуя всем. И не раз я отгонял от себя постоянно встававший вопрос: Не за большевизм ли, маскирующийся святым именем Родины, проливает кровь Русский народ?...

Я был назначен заместителем командующего Волховским фронтом и командующим 2-й ударной армией. Управление этой армии было централизовано и сосредоточено в руках Главного Штаба. О ее действительном положении никто не знал и им не интересовался. Один приказ командования противоречил другому. Армия была обречена на верную гибель.

Бойцы и командиры неделями получали по 100 и даже 50 граммов сухарей в день. Они опухали от голода, и многие уже не могли двигаться по болотам, куда завело армию непосредственное руководство Главного Командования. Но все продолжали самоотверженно биться. Русские люди умирали героями. Но за что? За что они жертвовали жизнью? За что они должны были умирать?

Я до последней минуты остался с бойцами и командирами армии. Нас осталась горсточка, и мы до конца выполнили свой долг солдата. Я пробился сквозь окружение в лес и около месяца скрывался в лесу и в болотах. Но теперь во всем объеме встал вопрос:

Следует ли дальше проливать кровь Русского народа? В интересах ли Русского народа продолжать войну? За что воюет Русский народ?

Я ясно осознал, что Русский народ втянут большевизмом в войну за чуждые ему интересы англо-американских капиталистов. Англия всегда была врагом Русского народа. Она всегда стремилась ослабить нашу Родину, нанести ей вред. Но Сталин в соблюдении англо-американских интересов видел возможность реализовать свои планы мирового господства, и ради осуществления этих планов он связал судьбу Русского народа с судьбой Англии, он вверг Русский народ в войну, навлек на его голову неисчислимые бедствия, и эти бедствия войны являются венцом всех тех несчастий, которые народы нашей страны терпели под властью большевизма 25 лет.

Так не будет ли преступлением и дальше проливать кровь? Не является ли большевизм и в частности Сталин главным врагом Русского народа? Не есть ли первая и святая обязанность каждого честного русского человека стать на борьбу против Сталина и его клики?

Там, в лесу и болотах я окончательно пришел к выводу, что мой долг заключается в том, чтобы призывать Русский народ к борьбе за свержение власти большевиков, к борьбе за мир для Русского народа, за прекращение кровопролитной, ненужной Русскому народу войны за чужие интересы, к борьбе за создание Новой России, в которой мог бы быть счастливым каждый русский человек.

Я пришел к твердому убеждению, что задачи, стоящие перед Русским народом, могут быть разрешены в союзе и сотрудничестве с Германским народом. Интересы Русского народа всегда сочетались с интересами Германского народа, с интересами всех народов Европы. Высшие достижения Русского народа неразрывно связаны с теми периодами его истории, когда он связывал свою судьбу с судьбой Европы, когда он строил свою культуру, свое хозяйство, свой быт в тесном единении с народами Европы. Большевизм отгородил Русский народ непроницаемой стеной от Европы. Он стремился изолировать нашу Родину от передовых европейских стран. Во имя утопических и чуждых Русскому народу идей он готовился к войне, противопоставляя себя народам Европы.

В союзе с Германским народом Русский народ должен уничтожить эту стену ненависти и недоверия. В союзе и сотрудничестве с Германией он должен построить новую счастливую Родину, -- в рамках семьи равноправных и свободных народов Европы.

С этими мыслями, с этим решением, в последнем бою, вместе с горсткой верных друзей, я был взят в плен.

Свыше полугода я пробыл в плену. В условиях лагеря военнопленных, за его решеткой, я не только не изменил своего решения, но укрепился в своих убеждениях.

На честных началах, на началах искреннего убеждения, с полным сознанием ответственности перед Родиной, народом и историей за совершаемые действия, я призываю свой народ на борьбу, ставя перед собой задачу построения Новой России.

Как я себе представляю Новую Россию? Об этом я скажу в свое время.

История не поворачивает вспять. Не к возврату к прошлому зову я народ. Нет! Я зову его к светлому будущему, к борьбе за завершение национальной революции, к борьбе за создание Новой России -- Родины нашего великого народа. Я зову его на путь братства и единения с народами Европы и в первую очередь на путь сотрудничества с великим Германским народом.

Мой призыв встретил глубокое сочувствие не только в широчайших слоях военнопленных, но и в широких массах Русского народа, в областях, где еще господствует большевизм. Этот сочувственный отклик русских людей, выразивших готовность грудью встать под знамя Русской Освободительной Армии, дает мне право сказать, что я нахожусь на правильном пути, что дело, за которое я борюсь -правое дело, дело Русского народа.

В этой борьбе за наше будущее, я открыто и честно становлюсь на путь союза с Германией. Этот союз, одинаково выгоден для обоих великих народов, приведет нас к победе над темными силами большевизма, избавит нас от кабалы англо-американского капитала.

В последние месяцы Сталин, видя, что Русский народ не желает бороться за чуждые ему интернациональные задачи большевизма, внешне изменил политику в отношении русских. Он уничтожил институт комиссаров, он попытался заключить союз с продажными руководителями преследовавшейся прежде церкви, он пытается восстановить традиции старой армии. Чтобы заставить Русский народ проливать кровь за чужие интересы, Сталин вспоминает великие имена Александра Невского, Кутузова, Суворова, Минина и Пожарского. Он хочет уверить, что борется за Родину, за Отечество, за Россию. Этот жалкий и гнусный обман нужен ему лишь для того, чтобы удержаться у власти. Только слепцы могут поверить, что Сталин отказался от принципов большевизма. Жалкая надежда! Большевизм ничего не забыл, ни на шаг не отступил и не отступит от своей программы. Сегодня он говорит о Руси и русском только для того, чтобы с помощью Русского народа добиться победы, а завтра, с еще большей силой, закабалить Русский народ и заставить его и дальше служить чуждым ему интересам.

Ни Сталин, ни большевизм не борются за Россию. Только в рядах антибольшевистского движения создается действительно наша Родина. Дело русских, их долг -- борьба против Сталина, за мир, за Новую Россию. Россия -- наша! Прошлое Русского народа -- наше! Будущее Русского народа -- наше!

Многомиллионный Русский народ всеща на протяжении своей истории находил в себе силы для борьбы за свое будущее, за свою национальную независимость. Так и сейчас не погибнет Русский народ, так и сейчас он найдет в себе силы, чтобы в годину тяжких бедствий объединиться и свергнуть ненавистное иго, объединиться и построить новое государство, в котором он найдет свое счастье.

Генерал-лейтенант А. А. Власов

Печатается по тексту, опубликованному в " Добровольце", N 8, 7 марта 1943 г. [356]

Hoffmann, Joachim,

Istorija vlasovskoj armii. Paris.1990