# Явись сейчас Скобелев

Анатолий Иванович Каменев

М.О. Меньшиков:...Нужно поставить во главе армии, на посту министра - героя, военного генерала, а не штатского. Тут решительно необходимо знаменитое имя, уважаемое, если не обожаемое всей армией.

А. И. КАМЕНЕВ


ЯВИСЬ СЕЙЧАС СКОБЕЛЕВ...


...Нужно поставить во главе армии, на посту министра - героя, военного генерала, а не штатского. Тут решительно необходимо знаменитое имя, уважаемое, если не обожаемое всей армией. Явись сейчас Скобелев (допустим чудо), с ним взошло бы закатившееся солнце веры в себя. (М.О. Меньшиков)

*

Увы, этой идее М.О. Меньшикова, блестящего военного публициста конца ХIХ - начала ХХ веков, не суждено было сбыться. Власть слабая боится сильных личностей, особенно в военной среде. Таким, как М.Д. Скобелев путь в военные министры заказан... Почему так?

Давайте разберемся.

*

Ни одна война XIX столетия не дала столь обильной пищи для размышлений многим военным деятелям различных государств, как война России с Турцией 1877-1878 гг. По существу, она стала первой серьезной проверкой изменений, произошедших в техническом оснащении вооруженных сил многих государств. Присущая русской армии наступательная стратегия и тактика проявились во всех своих преимуществах над оборонительной турецкой. Стали классическими оригинальные по замыслам и осуществлению операции по форсированию мощной водной преграды -- Дуная, перехода зимой труднопроходимых Балканских гор и энергичному параллельному преследованию разбитого противника. Впервые в практике наступательных действий применялись перебежки и россыпной строй[1].

*

Война стала испытанием полководческой зрелости командного состава русской армии во всех его звеньях. Наиболее яркими представителями новой военной школы России школы были генералы Н.Н. Об-ручев, М.И. Драгомиров, П.П. Карцов, М.Д. Скобелев.

*

Еще 22 ноября 1861 г. 18-летний Скобелев в строю кавалергардов принес присягу на верность государю и Отечеству и с рвением начал постигать азы военного дела. В марте 1863 г. он стал офицером, в следующем году перевелся в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, носивший имя героя Отечественной войны 1812 г. Я. Кульнева, произведен в поручики. В воспоминаниях офицеров Гродненского полка он остался "истым джентльменом и лихим кавалерийским офицером". [2]

*

В развитии военного таланта Скобелева, как и в самой его личности, война сыграла важную роль.

Михаил Дмитриевич в качестве представителя генерального штаба побывал на границе с Бухарским ханством, выезжал на Кавказ, под руководством Н. Столетова участвовал в экспедиции на юго-восточные берега Каспийского моря. В 1872 г. Скобелев стал подполковником. В 1873 г. он участвовал в Хивинском походе русских войск под командованием генерала К. Кауфмана, имевшем целью принудить хивинского хана к мирным отношениям с Россией. В 1873 году, командуя авангардом войск, действовавших против Хивы, М.Д. Скобелев участвовал в делах под Итабаем, Ходжейли, Мангитом, Ильялами, Хош-Купыром, Джананыком, Авли и Хивой, а также и в иомудской экспедиции. В августе того же года он произвел скрытую и опасную экспедицию к Ортакую. Уже тогда его встретил на боевом поле Мак-Гахан и посвятил ему не одну из самых задушевных и блестящих страниц своего описания Хивинского похода. Через год после того мы уже видели Скобелева в южной Франции. Поехал он в Париж, но, наскучив бездействием и заинтересовавшись партизанскими действиями карлистов, пробрался к Дон Карлосу, оборонительные действия которого считал более достойными изучения, чем действия регулярной испанской армии. Тут он был свидетелем битв при Эстеле и Пепо-ди-Мурра. В данном случае Скобелев вовсе не являлся традиционным бонапартистом, для которого все равно, где бы ни драться, лишь бы драться. Он как военный специалист смотрел на это дело и брал свое, где его находил, всматривался во все, что ему казалось полезным и заслуживающим более пристального наблюдения. [3].

*

Из сражений он вышел сформировавшимся полководцем, добившимся признания своей деятельности не путем интриг или чьего-либо содействия, а лишь благодаря собственным заслугам. Скобелев стал видным военачальником потому, что он точно оценивал изменения, совершавшиеся не только в армии, но и внутри государства, и стремился совершенствовать способы руководства войсками с учетом новых условий войны.

*

Заслуга Скобелева состояла в том, что все свои планы он строил на осмысленном выполнении воинского долга, на доскональном знании изумительных боевых качеств русского солдата

*

Горячи и пламенны его "наставления молодым новобранцам о том, как служить должно и о том, что такое служба", в них ярко светится русская душа, чуткое военное сердце, любовь к воен-ной службе, тонкое знание военного быта и вообще человеческой психологии. Военная служба - тяжелая служба, и Скобелев прав, выражаясь: "кто вступает в военную службу по расчету, чтоб дослу-житься знатного чина, разбогатеть и сделаться со временем вельможею, тот, торжественно говорю, никогда не будет у цели; и невозможно, по этому расчету в первом же боевом деле придется или спрятаться, или попятиться; трус! гаркнут товарищи; трус! шепотом повторят солдаты, и довольно! заслуживший такой постыдный титул дело свое кончил; смело, приятель, отпра-вляйся на подножный корм". [4]


Требовать в бою от подчиненных возможного, а порой и невозможного, сообразовывать свои требования с моральным и физическим состоянием людей, мысленно охватывать динамику сражения, быстро реагировать на любое изменение обстановки, внушать войскам уверенность в победе, не колебаться ни минуты самому и не останавливаться ни перед какими преградами для достижения поставленной цели -- вот те качества, которые в полной мере раскрылись в Скобелеве. В сложившейся обстановке поражает высочайшая требовательность Скобелева к самому себе, стремление доказать правоту своих взглядов настойчивым трудом. Современники оставили нам рассказы о его удивительной работоспособности: в дни сражений он не ложился спать сутками, его богатырское здоровье выдерживало, казалось, самые невероятные нагрузки.

*

Неординарность Скобелева, заслуги в войне создали ему заслуженный авторитет не только в русской армии, но и у военных всей Европы. Как отмеча-ли тогда многие газеты, в русской армии появился полководец, заявивший о себе как достойный продолжатель русских национальных традиций в военном искусстве.

*

Прошедшему хорошую школу в Туркестане, заслуженному генералу пришлось испытать чувства искренней дружбы людей, непосредственных участников его боевых дел и терпеливо выносить интриги и ненависть тех, кто видел в нем угрозу бездеятельной, спокойной и безынициативной жизни.

**

Русско-турецкая война закончилась убедительной победой России. Около двухсот тысяч русских солдат отдали свои жизни за свободу Болгарии. Скобелев же, как всегда, не мог сидеть без дела. "Казалось, он собирается быть турецким министром, -- писал Вас. И. Немирович-Данченко, -- до того точны и обстоятельны были его сведения". До начала войны болгары были не только бесправны, но и платили подушную дань, военную подать за овец, свиней, с виноградника, за виноград, вино, табак, за соль, за билет или паспорт, отчисляли гроши священнику, школьному учителю, старшине, должны были кормить турецких чиновников, бравших с них налоги за дороги и даже за сено. "От забитости и бесправия -- к самостоятельности и самозащите" -- такой девиз выдвинул Скобелев, сформировавший идею создания военизи-рованных гимнастических обществ.

*

В кругу близких Скобелев не раз говорил: "Мой символ краток: любовь к Отечеству, наука и славянство. На этих китах мы построим такую политическую силу, что нам не будут страшны ни враги, ни друзья! И нечего думать о брюхе, ради этих великих целей принесем все жертвы". Внешне его деятельность была не такой яркой, как в жестоких боях, однако во многом выиграло дело, которому отныне решил посвятить жизнь, считая его родным русским делом.

*

В подготовку болгар к самозащите Скобелев, без преувеличения можно сказать, вложил всю свою душу

Был создан "Устав гимнастического дружества", цель которого определялась так: "Развитие и усовершенствование физических и нравственных сил человека и подготовка учителей гимнастики и стрельбы для дружеств и школ". Суть положений Устава показалась абсолютно безопасной официаль-ному Стамбулу (к слову сказать, в тот период Турция не в состоянии была двинуть к Балканам ни одного табора). Ободранные и голодные остатки некогда многочисленных армий бродили по долине, нападая на жилища и грабя мирных жителей. Румелийское войско, которым предводительство-вал ненавистный болгарам Виталис, ставленник Турции, не в состоянии было обеспечить в крае порядок. А вот как отзывался о гимнастических обществах, словно по электрической цепочке создававшихся в селах одно за другим, Скобелев: "Несомненная настоящая сила страны - гимнастические дружества, от сближения с которыми правительства и будет зависеть установление порядка".

*

Как истинный патриот, Скобелев сознавал в себе способность и мощь вдохновить целый народ и вдохновил его. Он предполагал, что в результате этой деятельности появится восемьдесят тысяч вооруженных людей. По донесению турецкого агента "в один прекрасный день" все населе-ние Южной Болгарии обзавелось ружьями с патронами. Пошли разговоры, что они куплены у русского правительства. Дипломаты, наезжавшие в болгарские села, пытались доказать, что ружья эти не заслужили хорошей репутации. На это они получали ответ: "Но ведь русские с ними дошли до Константинополя". [5]

*

Когда истек срок пребывания русских войск на территории Болгарии, установленный Берлинским договором, вместе со всеми русскими войсками возвратился в Россию и корпус, которым командовал Скобелев. Дивизии его расположились в нескольких белорусских городах, а штаб -- в Минске. Скобелев не собирался жить на проценты от своей славы и поэтому с первых послевоенных дней приступил к обобщению опыта войны и совершенствованию выучки войск.

*

Скобелев разделял мнение русской общественности причислявшей к одному из главных виновников сложившегося положения (речь идет о положении Болгарии, роли и месте России после решений на Берлинском конгрессе[6]) Германию. Антинемецкие настроения Скобелева не мог не учитывать Александр II. В его правление немцы занимали видные места в государственном аппарате, и особенно в армии. И потому совсем неожиданными для Александра II оказались сведения о подготовке Германией войны на два фронта, одним из которых была, без сомнения, Россия. Так родственные царствующие дома уже в то время стал точить червь разногласий. Зная о настоятельных требованиях Скобелева изучать противника не тогда, когда загремят пушки и польется кровь, а сейчас, царь предложил ему поездку в Германию, чтобы ознакомиться с состоянием ее вооруженных сил.

*

С первых шагов по немецкой земле Скобелев ощутил не только неприязнь к себе, но и пренебрежительное отношение к России. Без сомнения, кайзеру Вильгельму было известно мнение Скобелева о послевоенном разделе Балкан. Без особой щепетильности кайзер сказал ему: "Вы проэкзаменовали меня до моих внутренностей. Вы видели два корпуса, но скажите Его Величест-ву, что все пятнадцать сумеют в случае надобности исполнить свой долг так же хорошо, как и эти два". Еще более фамильярно держался со Скобе-левым принц Фридрих Карл: "Любезный друг, делайте, что хотите, Австрия должна занять Солоники". В Германии Скобелев наглядно убедился, насколько быстро немцы пе-реняли новое в тактике, появившееся на полях русско-турецкой войны, его поразила оснащенность немецкой армии самым современным вооружением, он стал свидетелем быстрых темпов роста военного производства в стране. На основании всего увиденного он сделал вывод об агрессивных помыслах Германии и уезжал в мрачном настроении и с горьким сознанием того, что быть России битой, если не принять неотложных мер, в числе которых он предлагал совершенствование, улучшение качества стрелкового и артиллерийского вооружения, равно как и развитие кавалерии. В своем подробном отчете, представленном в военное министерство, он дал реальную оценку сильным и слабым сторонам немецкой армии, высказал данные предложения, однако все они оказались преданными забвению. Николай Николаевич, снискавший славу победителя турок и опекавший военное министерство, называл Скобелева выскочкой и использовал всю полноту своей власти для того, чтобы его предложения остались без внимания.

*

Скобелев вернулся на родину в угнетенном настроении. Все увиденное на маневрах в Германии утвердило его в мысли, что война с немцами неизбежна. До поздней осени он трудился над составлением отчета, предупреждая правительство, что никакое "шапкозакидательство" недопустимо. "Сознаюсь, я поражен разум-ной связью между командными кадрами всех родов оружия. Войска приучены быстро решать и быстро приводить решения в исполнение. Едва ли возникнет случай, где бы германские войска потеряли голову... Позволю себе назвать германскую дисциплину вполне народной, - подчеркнул Скобелев, - а потому к ее проявлениям следует относиться с крайней осмотрительностью - как в смысле порицания, так и в смысле похвалы". Именно железная дисциплина германской армии привела Скобелева к мысли, что в русском народе требуется не только низшее или среднее, но и высшее образование, как залог осмысленного патриотизма: - Где будет патриотизм, там будет и дисциплина. [7]

*

Без Скобелева, однако, официальный Петербург обойтись не мог. Никто не знал Среднюю Азию лучше него и никто иной не мог разрубить гордиев узел неудач русских войск, прочно завязанный на берегах Каспия[8].

*

Ознакомившись подробно с материалами, Скобелев пришел к выводу, что неудача экспедиции кроется в слабом материальном оснащении и в отсутствии должного снабжения. Представленный Скобелевым расчет был всеобъемлющ, а подбор помощников говорил о том, что он умеет ориентироваться в массе военных и знает истинную цену каждому. Так, на должность начальника штаба он выбрал полковника Н.И. Гродекова, обладавшего замечательным трудолюбием, высокой штабной культу-рой и обширными знаниями по географии, этнографии, истории Туркестана, жизни и быта ее народов, участника многих экспедиций и автора целого ряда научных трудов. ... И вот теперь, когда решался вопрос о том, кому поручить такой сложный участок, как осуществление морских перевозок, Скобелев решил предложить С.О. Макарову пост начальника морской части экспедиции. Будущий выдающийся флотоводец, не колеблясь, дал согласие.

*

От Красноводска отряду Скобелева предстояло преодолеть около пятисот верст по сыпучим пустынным пескам до Ашхабада. Дорог не существовало. И тогда Скобелев выдвинул идею строительства железной дороги, за которую с жадностью ухватились подрядчики, но узнав о том, что контроль за отпущенными средствами будет осуществлять сам Скобелев, с поразительной быстротой отказались. Скобелев из прошлого опыта знал, что при влечение дельцов не ускорит пуск дороги, а наоборот, жажда наживы создаст дополнительные трудности в ее строительстве, и потому решил действовать самостоятельно. [9]

*

Тщательная подготовка и обеспечение регулярного подвоза продовольствия и боеприпасов позволили отряду Скобелева к январю 1881 года приблизиться к Геок-Тепе.

*

В самом начале экспедиции Скобелев выдвинул формулу: "Верблюды, верблюды и еще раз верблюды". Да, без этих "кораблей пустыни" невозможно было рассчитывать на успех в походе. Посланные во все концы отряды добыли необходимое количество животных. В семитысячном отряде к начала похода насчитывалось около шести тысяч верблюдов. По распоряжению Скобелева на пути до крепости Геок-Тепе создавались промежуточные укрепления и склады. Солдаты железнодорожного батальона и вольнонаемные рабочие строили полотно невиданными для того времени темпами одна с четвертью верста в день, прокладывались телеграфные линии. Вмеси с русскими войсками в пустыню шла цивилизации.

*

Крепость Геок-Тепе представляла собой неправильный четырехугольник, - стены имели в длину 300- 500 метров с множеством выходов. Толщина стен достигала 10 метров в основании, а ширина коридо-ра на гребне между стенами- 6 метров. Внутри крепости, по разным данным, бы-ло сосредоточено от 25 до 40 тысяч защитников, в том число от 7 до 10 тысяч конных. [10]

*

На все его предложения о прекращении воины текинцы отвечали отказом. Неприятель нападал на караваны, нарушал связь, совершал вылазки. 11 января Скобелев отдал распоряжение на штурм и утром 12-го возглавил его. Текинцы сражались с фанатичным упорством. Несмотря на их огромное количественное преимущество (за стенами крепости укрылось около двадцати шести тысяч человек, по другим сведениям -- сорок пять тысяч человек), регулярные войска, обладавшие значительным военно-техническим превосходством, овладели крепостью.

К весне 1881 года текинцы прекратили всякое сопротивление. Сле-дом за Геок-Тепе пали Денгиль-Тепе и Ашхабад, последний представлял собой бедный аул с двумя тысячами жителей. Скобелев выполнил задачу, мо-жет быть, не столь блестяще внешне, но зато с огромной пользой не только для России, но и для всего Туркестана. На экспедицию понадобилось девять месяцев, тринадцать миллионов рублей, и обошлась она сравнительно небольшими потерями - четыреста человек. По рельсам Закаспийской железной дороги мчались доставленные флотилией С. О. Макарова железные кони, вызывая любопытство у туркмен и злобу у англичан. Присоединением Ахал-Текииского оазиса Россия прочно утвердилась в Туркестане и окончательно лишила Англию надежд на выход к водам Каспия. [11]

*

В конце мая 1881 года Скобелев прибыл в Петербург. Для него были далеко небезразличны события, которые произошли в столице империи в его отсутствие. Официальные сообщения о покушении и смерти Александра II во многом дополнили подробные рассказы родственников. Но слушая их, Скобе-лев невольно ловил себя на мысли, что вместе с уходом из жизни Александра II внезапно оборвалось взаимопонимание, которое, он, можно сказать, за-воевал. Новый самодержец Алек-сандр III встретил прославленного генерала крайне сухо, даже не поинтересовался действиями экспедиционного корпуса. Вместо этого он высказал неудовольствие тем, что Скобелев не сберег жизнь молодого графа Орлова, убитого во время штурма Геок-Тепе, и презрительно спросил: "А какова была у вас, генерал, дисциплина в отряде?" [12]

*

Популярности Скобелева в то время мог позавидовать любой из европейских правителей. Вокруг Скобелева складывалась обстановка ненависти, зависти к че-ловеческом личности, к блестящему, ясному и дальновидному уму, к уникальным военным дарованиям, к трудолюбию и терпению. В нем придворная камарилья видела опасного конкурента, и потому полный генерал пребывал все еще на должности командира корпуса. Слухи, муссировавшиеся в обеих столицах, пророчили военный переворот во главе со Скобелевым и даже определяли его дату -- день коронации Александра III, и даже то, что Скобелеву суждено взойти на россий-ский престол под именем Михаила III.

*

Сознавая в себе возможного лидера, Скобелев пытался найти поддержку в военных кругах, где Александр III не имел авторитета. У многих на памяти жили тревожные вести из Рущукского отряда, едва не погубленного цесаревичем. Барон Н. Врангель оставил свидетельство, подтверждающее сказанное. В Петербурге у генерала Дохтурова, в большой компании Воронцова-Даш-кова, Черевина, Драгомирова, Щербатова и других "отзывались о хозяине не особенно лестно". Между многими мыслями, высказываемыми видными военными деятелями, главной преобладала мысль о том, что самодержавие роет себе могилу. Определенную цель преследовало выступление Скобелева на банкете по случаю первой годовщины взятия Геок-Тепе. 12(24) января 1882 года на банкете в ресторане Бореля в Петербурге, устроенном в честь первой годовщины со дня штурма Геок-Тепе, М.Д. Скобелев взял слово. В частности он сказал:


"Великие патриотические обязанности наше железное время налагает на нынешнее поколение. Скажу кстати, господа: тем больнее видеть в среде нашей молодежи так много болезненных утопистов, забыва-ющих, что в такое время, как наше, первенствующий долг каждого -- жертвовать всем, в том числе и своим духовным я, на развитие сил отечества...

Опыт последних лет убедил нас, что если русский человек случайно вспомнит, что он благодаря своей истории все-таки принадлежит к народу великому и силь-ному, если, Боже сохрани, тот же русский человек случайно вспомнит, что русский народ составляет одну семью с племенем славянским, ныне терзаемым и попирае-мым, тогда в среде известных доморощенных и заграничных иноплеменников подни-маются вопли негодования, и этот русский человек, по мнению этих господ, находится лишь под влиянием причин ненормальных, под влиянием каких-нибудь вакханалий. Вот почему прошу позволения опустить бокал с вином и поднять стакан с водою.

И в самом деле, господа, престранное это дело, почему нашим обществом и от-дельными людьми овладевает какая-то странная робость, когда мы коснемся вопроса, для русского сердца вполне закон-ного, являющегося естественным резуль-татом всей нашей 1000-летней истории. Причин к этому очень много, и здесь не время и не место их подробно касаться; но одна из главных -- та прискорбная рознь, которая существует между извест-ною частью общества, так называемой на-шей интеллигенцией, и русским народом. Гг., всякий раз, когда Державный Хозяин русской земли обращался к своему наро-ду, народ оказывался на высоте своего призвания и исторических потребностей минуты; с интеллигенцией же не всегда бывало то же... Силы не может быть вне народа и сама интеллигенция есть сила только в неразрывной связи с народом.

Господа, в то самое время, когда мы здесь радостно собрались, там, на берегах Адриатического моря, наших единоплеменников, отстаивающих свою веру и народность -- именуют разбойниками и поступают с ними, как с таковыми!.. Там, в родной нам славянской земле, немецко-мадьярские винтовки направлены в единоверные нам груди..." [13]

*

В Париж Скобелев приехал во второй половине января 1882 го-да, в дни падения министерства Гамбетты.

В столице Франции он оказался далеко не по собственной воле. Реак-ция императора на петербургское выступление была однозначной - генерал от инфантерии, очевидно, запамятовал, что он носит погоны, о политике должны судить политики. Генералу непростительны вольные высказывания. В Зим-нем дворце сочли, что генерал нуждается в отдыхе, и обязали его взять от-пуск с непременным условием провести его вне России. Но, как показали последующие события, расчет верхов на благоразумие и молчание Скобелева за границей не оправдался. [14]

А в начале февраля произошла его восторженная встреча, с жившими в Париже сербскими студентами, которые преподнесли ему благодарственный адрес. Обращаясь к ним с ответной речью, "белый генерал", в частности заявил:


"...Я вам скажу, я открою вам, почему Россия не всегда на высоте своих патрио-тических обязанностей вообще и своей славянской миссии в частности. Это происходит потому, что как во внутренних, так и во внешних своих делах она в зависимости от иностранного влияния. У себя мы не у себя. Да! Чужестранец проник всюду! Во всем его рука! Он одурачивает нас своей политикой, мы жертва его интриг, рабы его могущества. Мы настолько подчинены и парализованы его бесконечным, гибельным влиянием, что, если когда-нибудь, рано или поздно, мы освободимся от него, -- на что я надеюсь, -- мы сможем это сделать не иначе, как с оружием в руках! Если вы хотите, чтобы я назвал вам это-го чужака, этого самозванца, этого интригана, этого врага, столь опасного для России и для славян... я назову вам его. Это автор "натиска на Восток" -- он всем вам знаком -- это Германия. Повторяю вам и прошу не забыть этого: враг -- это Германия. Борьба между славянством и тевтонами неизбежна".


Речь к сербским студентам вызвала отклик во всей Европе, быстро докатившийся до берегов Невы[15]. Оттуда последовала незамедлительная реакция.

*

Императорский посланник в Париже граф Орлов, когда в его руках оказался номер французской газеты с речью Скобелева, переслал газету в Петербург с препроводительной: "Генерал не может безнаказанно произносить подобные речи". Из русской столицы в Париж полетела официальная телеграмма: "Отозвать!" Скобелеву даже предписывался маршрут, который шел мимо Берлина. Но он не смог отказаться от возможности увидеть В. В. Верещагина, который в то время находился в столице Германии и, конечно, знал о парижском выступлении Скобелева. По приезде 7 марта 1882 года в Петербург следует объяснение в резиденции императора. Еще до этого Скобелев побывал у военного министра, который объявил ему выговор. Но, к удивлению Скобелева, выговор не обрел реальной силы, то есть не был зафиксирован на бумаге.

Существует свидетельство современника, что "этот выговор был напечатан только в англий-ских газетах". Пресса других стран, в том числе и России, осталась в неведении. Свидетелем аудиенции Скобелева у императора оказался лишь один из дежурных флигель-адъютантов. Слухи, которые поползли по Петербургу сразу же после разговора, были достаточно противоречивы, поскольку участ-ники этой беседы не оставили письменных воспоминаний. Скобелев в кабинет царя вошел якобы со словами: "Несу повинную голову, русское сердце заговорило". Начало разговора не предвещало Скобелеву ничего хорошего, поскольку тот посмел вторгнуться в область недозволен-ного и выступал с заявлениями от имени России, народа, то есть делал то, чего ему никто не поручал. Императору и хотелось бы рубануть с плеча и об-рушить весь гнев на непокорного генерала, но Скобелев был нужен России (так ответил Александр III Александру Баттенбергу на просьбу дать разрешение Скобелеву на выезд в Болгарию и занять пост военного министра), поэтому вторая часть беседы проходила в отечески-назидательном тоне. [16]

*

22 апреля 1882 года Скобелев, после короткой беседы с императором накануне, отбыл в штаб корпуса в Минск. Закрепить уроки войны, создать в русской армии атмосферу подлинной боевой учебы, искоренить крепостнические пережитки, клещом впившиеся в вооруженные силы России, -- вот тот минимум задач, который ставил перед собой Скобелев. Маневры, походы, учения, стрельбы, ежедневные за-нятия и на каждом -- личное присутствие, личный пример, граничащий по-рой с напрасным риском. "Я почитаю за величайший талант того, кто возможно меньше жертвует людьми. К самому же себе отношусь так, как и к тем, кто проливает кровь". Корпусные маневры в Могилевской губернии вылились во всенародную демонстрацию любви к Скобелеву. В Могилеве, где стояла 16-я дивизия, ему была устроена восторженная встреча. Скобелев въехал в город поздно вечером, на улицах, освещенных факелами, находились толпы людей, войска были построены шпалерами. Выйдя из экипажа, генерал пошел с непокрытой головой по улицам, запруженным людьми. В Бобруйске католический каноник Сенчиковский пригласил Скобелева в костел. Генерал вошел в него под песнопение. Вся служба прошла на русском языке. Православное духовен-ство устроило в честь Скобелева не менее торжественный молебен. Такое могло кому угодно вскружить голову...

*

Трудно и, по существу, невозможно судить о дальнейших планах Ско-белева, в которые он посвящал только близких. Известно, что 22 июня 1882 г. он выехал в Моск-ву. О цели своей поездки он сообщил начальнику штаба Духонину, что намеревается-де осмотреть выставку, заехать в Спасское на могилу родителей и проверить ход строительства школы и больницы. 25-го ужинал в гостинице "Англия" (на углу Столешникова переулка и Петровки), затем спустился в гости к некоей девице Альтенроэ, а ночью она прибежала к дворнику и сказала, что в ее номере умер офицер. Прибывший медик констатировал смерть Скобелева от паралича сердца и легких. Подозрения в том, что он пал жертвой политического убийства, так и остались подозрениями.

*

Историкам известна фраза фельдмаршала Мольтке: "Не скрою, что смерть Скобелева доставила мне радость"... В этом случае немка Ванда [девица, в номере которой был найден Скобелев] могла быть агентом германского генштаба, который с ее помощью убрал Скобелева, как опасного противника в будущей войне. Но стишком подозрителен неизвестный господин из отдельного кабинета, просивший Скобелева осушить бокал шампанского, и в этом случае он мог являться тайным агентом "Священной дружины", которая расправилась с популярным генералом совсем по иным причинам. В первом случае Ванда действительно являлась агентом бисмарковской Германии, ибо сразу же после гибели Скобелева немецкая пресса издала вопль дикой радости; в кайзеровской армии началось всеобщее ликование, будто она уже выиграла войну с Россией[17].

*

Александр III направил Надежде Дмитриевне письмо: "Страшно поражен и огорчен внезапной смертью вашего брата. Потеря для Русской армии трудно заменимая и, конечно, всеми истинно военными сильно оплакиваемая. Грустно, очень грустно терять столь полезных и преданных своему делу деятелей". В искренности этих слов трудно усомниться.


*

Историческая оценка первых гражданских военных министров России


А.А. Керсновский, автор замечательной книги "История Русской Армии" 9в 4-х т.) пишет о последствиях первом назначении военным министром А.И. Гучкова:


"Военным Министром стал честолюбивый заговорщик - вдохновитель "младотурков" Гучков, который, наконец-то, удовлетворивший свою давнишнюю мечту руководить российской вооруженной силой сообразно своим личным симпатиям и антипатиям. Гучков - при содействии услужливой Ставки - произвел настоящее избиение высшего командного состава. Армия, пережившая самый опасный час своего существования, была обезглавлена. Была отрешена половина корпусных командиров (35 из 68) и около трети начальников дивизий (75 из 240) Реформы Гучкова следовали одна за другой. Вслед за введением комитетом и разгромом командования он распорядился уволить в чистую всех нижних чинов старше 43 лет. Но худшее было еще впереди. Одним из первых мероприятий Гучкова было учреждение так называемой "комиссии по устройству армии на новых началах" под председательством Поливанова - и эта комиссия из нестроевых петербургских генералов, раболепствующих перед революционной демократией, принялось за разработку "Декларации прав солдата" - полное уничтожение дисциплины в Армии. Гучков и Алексеев создали Совету рабочих депутатов такую обстановку, о которой его вожаки в своем революционном подполье не смели и мечтать".


И далее: "Растерявшегося дилетанта (Гучкова) сменил самоуверенный профан. По своему происхождению, воспитанию и взглядам Керенский был бесконечно далек от Армии и не имел - да и не мог иметь - никакого понятия в военном деле. Безмерно себялюбивый, самоуверенный и самовлюбленный, он считал себя героем Русской Революции, не имея к тому решительно никаких данных. Это был человек фразы - но не слова, человека позы - но не дела".

*

См. подробнее в статье "Ящик Пандоры 1917-го"


Краткое резюме


Генерал Скобелев, безусловно, прекраснейший патриот России, выдающийся полководец и не менее знаменательный военный политик. Военачальник - стратег, т.е. не только военный руководитель высокого ранга, но и самодостаточный военный политик. Подчиняясь общенациональной задаче, он помогает руководителям государства осознавать грядущие военные опасности и предлагает разумные пути укрепления обороноспособности государства и повышения мощи вооруженных сил. Но только волевой и мужественный человек в состоянии влиять на умы и чувства высших руководителей государства, не боясь ни их гнева, ни раздражения, ни санкций.

Военачальники, подобные М.Д. Скобелеву, очень отличаются от плацпарадных и услужливых генералов, которые способны лишь исполнять высочайшее соизволение, но не смеют высказать ни одного собственного суждения.

Удобные для высших руководителей, такие военачальники совершенно негодны для вооруженных сил, так как не могут и не хотят отстаивать насущные интересы армии и флота.

Только боевой, авторитетный генерал способен понять и отстаивать насущные потребности войск. Гражданский человек, каких бы способностей он ни был, никогда не сможет вывести вооруженные силы на путь развития и процветания.

*

Явись такой, как Скобелев, и все в вооруженных силах современной России пойдет совсем по-другому...

*

А пока балом правит другой...


ПРИМЕЧАНИЯ


1.См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.136 - 137.

2.См.: Ковалевский Н.Ф. История государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей ХVIII - начало ХХ в. - М., 1997. - С.265.

3.См.: Ковалевский Н.Ф. История государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей ХVIII - начало ХХ в. - М., 1997. - С.265 - 266; Немирович-Данченко В. Скобелев. - М., 1993. - С.13 - 14.

4.См.: Соколовский М. Кадетский журнал пол века назад. Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, как повременное издание. 1836 - 1863. - СП б. , 1904. - С.36.

5.См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.147 - 149.

6.Берлинский конгресс 1878, созван для пересмотра условий Сан-Стефанского мира 1878 по инициативе Великобритании и Австро-Венгрии, выступавших против усиления позиций России на Балканах. Другие участники: Германия, Франция, Италия и Турция. Оказавшееся в дипломатической изоляции русское правительство пошло на уступки. Подписан Берлинский трактат.

7.См.: Пикуль В. Соб. соч. - т.20. Исторические миниатюры. - М., 1996. - С.183.

8.Предыстория событий на восточном берегу Каспия та-кова. В ноябре 1878 года Англия начала военные действия против Афгани-стана. Россия, хотя и сохраняла нейтралитет в этой войне, воспользовалась ею для организации из Красноводска военной экспедиции в Ахал-Текинский оазис. Еще задолго до этой экспедиции большинство туркмен добровольно приняли русское подданство. Однако самое большое из туркменских племен - текинцы, руководимые верхушкой, получавшей военную помощь от Англии, оказало вооруженное сопротивление России. Феодалам удалось повести за со-бой подвластное им население. Стоит сказать, что даже хорошо оснащенные персидские войска никогда не осмеливались вступить в серьезную войну с текинцами, и можно понять радость пограничных правителей, когда в столкновении с какой-нибудь шай-кой удавалось захватить несколько пленных и доставить их в Тегеран. В 1879 году трехтысячный отряд генерала Ломакина подошел к стенам крепости Геок-Тепе и начал ее штурм, но, понеся большие потери, был вынуж-ден отступить. Известие о неудаче русских войск было встречено в Лондоне с восторгом. Английские власти в Индии и Афганистане получили депеши об усилении антирусской деятельности в Туркестане. Поражение русских войск под Геок-Тепе могло иметь серьезные послед-ствия, и поэтому, выступая на государственном совете, Д.А. Милютин сказал, что без занятия этой позиции Кавказ и Туркестан будут разъединены, ибо остающийся между ними промежуток уже и теперь является театром анг-лийских военных происков, в будущем же может дать доступ английскому влиянию непосредственно к берегам Каспийского моря. Организацию новой экспедиции поручили Скобелеву.

9.См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.155.

10.См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.155; Шолохов А. Честь и слава генерала Скобелева // Коммунист Вооруженных Сил, 1991, N5, С.67.

11.См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.156.

12.Шолохов А. Честь и слава генерала Скобелева // Коммунист Вооруженных Сил, 1991, N5, С.69.

13.Шолохов А. Честь и слава генерала Скобелева // Коммунист Вооруженных Сил, 1991, N5, С.71.

14. См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. - С.166.

15.Шолохов А. Честь и слава генерала Скобелева // Коммунист Вооруженных Сил, 1991, N5, С.70 - 71.

16. См.: Костин Б. Скобелев. - М., 1990. -С.166.

17.См.: Пикуль В. Соб. соч. - т.20. Исторические миниатюры. - М., 1996. - С.195 - 196.