# "Канны" по-японски

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий Иванович"Канны" по-японскиСоздан: 04/04/2014, изменен: 04/04/2014, 41kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

4 апреля 2014 г. "Канны" по-японски

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Погоня". Война 1904--1905.

Из дневника художника (1908)

Художник Н.С. Самокиш

"КАННЫ" ПО-ЯПОНСКИ

(фрагменты)

А.А. Свечин

Не располагая ни особенно мощной артиллерией, ни массами танков, ни численным превосходством, японцы ни в коем случае не могут соглашаться на переоценку отношений между оперативным искусством и тактикой, имевшую место в результате мировой войны.

Малейшее отклонение в сторону положения "шапками закидаем" -- будь то шапки технические или шапки ударной армии -- принципиально недопустимо для японской армии.

Под Ляояном, где на 2-ю армию возлагалась главная роль, неуспех всех атак, связанных с огромными потерями, засвидетельствовал недостаточность ее сил для захвата русских позиций.

Этот крах ударной армии еще сильнее подчеркивается решительным успехом, одержанным на противоположном крыле 1-й армией, располагавшей минимальной по числу артиллерией, притом включавшей значительное количество совсем слабых горных пушек. Зато 1-я армия маневрировала.

Маневренность японцы научились ценить выше ударности.

Идея ударности находит свое выражение в европейских армиях в различных вариациях ширины фронта дивизии: 8-12 км -- на пассивных оборонительных участках; вдвое более узкий фронт -- при наступательных задачах; втрое или вчетверо более узкий -- при атаке сильно укрепленных позиций.

Эта идея совершенно чужда японскому военному искусству.

Японский фронт сохраняет равномерную плотность повсюду, как при наступлении, так и при обороне.

Война ведется принципиально наступлением, но последнее начинается лишь после соответственной оперативной подготовки; большая часть времени на войне уходит на стоянку войск на месте в ожидании оперативной готовности.

Этот период выжидания, главным образом устройства тыла, и является для японцев обороной.

Но если противник использует такой перерыв в оперативной деятельности японцев для наступления, то японская военная мысль, принимая оборонительный бой в занимаемом расположении, отнюдь не вносит в него представления о превосходстве сил противника: это -- тот же наступательный бой, первая фаза которого вследствие неготовности тыла не связана с движением вперед, но который также преследует цель разгрома противника.

Конечно, могут иметь место случаи, когда и японские войска окажутся вынужденными вести бой на разреженном фронте. Может явиться необходимость спешно занять слабыми силами значительный участок для задержания неприятельского охвата или обхода. Может явиться необходимость оставить на участке дивизии только одну бригаду, а другую снять, чтобы использовать как резерв для развития успеха или парирования неудачи. Но между этими частными случаями и маневрированием европейских армий разграничительными линиями для создания ударных участков имеется, конечно, существенное принципиальное различие.

Замечание о равномерной плотности японского фронта, которое мы противопоставляем началу ударности, конечно, не следует понимать буквально.

Японское командование умеет мастерски давать оценку местности, и в соответствии с возможностями, предоставляемыми ею для тактической деятельности войск, участки дивизий могут сжиматься и расширяться.

Но если дивизия на всюду доступной местности получает участок в 8 км, а дивизия, действующая на местности, на 50% исключающей тактические действия, получает 16 км, то по существу тактическая плотность остается одинаковой.

История сильно избаловала японскую армию: ей всегда противостояли пассивные, мало склонные к энергичному захвату оперативной инициативы китайские генералы или недалеко ушедшие от них русские царские генералы эпохи 1904 г.

Своей оперативной активностью японцы по преимуществу обязаны своим успехом в прошлом, и на оперативной активности японцы строят эти расчеты и материальную базу в виде оперативной подготовки театра войны.

Вопрос, куда лучше израсходовать лишний миллиард йен -- на усиление артиллерии или на оперативное строительство на главном театре войны, -- японская стратегия разрешает в пользу оперативного оборудования театра войны.

В 1904-1905 гг. роль такой оперативной подготовки еще играло море, которое охватывало с трех сторон Ляодунский полуостров и обеспечивало возможность охватывающего базирования. Но чем дальше отрывались японцы от моря, углубляясь на тысячи километров в материк, тем большее значение придавалось ими тщательной подготовке будущих оперативных возможностей.

Японцы знают, что оперативное умение не падает с неба, а требует своих, очень дорогостоящих предпосылок.

Итак, основная ставка японской военной мысли -- не на голую массу, число, материальное превосходство в вооружении непосредственно, а на искусство, притом искусство, которое должно принести плоды, главным образом в оперативной, а не тактической сфере, и базируется на тщательную оперативную подготовку театра войны.

А оперативное искусство, конечно, преимущественно собирает жатву при действиях, направленных не против фронта, а на фланги и тыл противника.

На японских аванпостах.

Русско-японская война 1904-1905 гг.

"Канны" по-японски

Идея Канн, удивительно живучая, сохраняется, но стратегические эшелоны Шлиффена, ударность охватывающего крыла отпадают полностью. Возможность добиться более плотного фронта на участках, на которых удалось охватить противника, отпадает.

Японский фронт, сохраняя в общем равномерную плотность, на обходящих участках будет возможно облегчен в отношении техники, и лишь сосредоточение на содействие обходу усилий авиации может компенсировать отсутствующую там тяжелую армейскую артиллерию.

...Японские Канны отличаются от шлиффеновских тем, что, несмотря на всю погоню японского командования за подвижностью, маневр через Бельгию надо предпринимать налегке, а в Лотарингии поневоле сохранять крупные силы и тяжелую артиллерию.

Это -- чрезвычайно существенное изменение соотношений между фронтом и обходящим крылом.

Бой на фронте операции получает несравненно большее значение.

Бездействие или только сковывающие, демонстративные бои на фронте могут привести к тому, что дивизии, производящие налегке охват, выполнив свой маневр, будут раздавлены противником.

Успех маневра может быть обеспечен только особенно энергичным ведением японскими войсками боя на фронте.

Понятие сковывания фронта, по японским взглядам, должно быть доведено до высшей степени; части противника на фронте должны быть приведены в такое состояние измученности и расстройства и должны так перемешаться, чтобы не было никакой возможности перегруппировать их для отражения угрозы, которая нависает на фланге. И этот фронтальный бой должен быть начат настолько заблаговременно, чтобы все резервы противника были уже втянуты в него к моменту развития охвата.

Отсюда -- фундаментальное положение: "наступление является основой боевых действий японской армии".

Наступать надо всюду, без каких-либо ударных построений; наступление следует вести на всем фронте, равномерно занятом японскими войсками; не только отсутствие численного превосходства своих войск и техники, но и перевес противника не являются основанием для отказа от наступления.

Тактика должна уметь приносить жертвы, чтобы оперативное искусство вкусило победу. Не должно быть дивизий, которые непосредственно не участвуют в наступлении.

Лучшим, наиболее обстоятельным и объективным критиком является действительность, жизнь, история.

Идея очерченных специфических Канн вдохновляла все операции японских войск в период новой истории.

Но Канны, как известно, вообще удаются очень редко.

Японской армии они не удались в сколько-нибудь законченном виде ни одного раза. Обходный маневр каждый раз развивался лишь в угрозу пути отступления противника и никогда не переходил в уничтожающий удар.

Но представление о том, что японские Канны только лают, но не кусаются, было бы совершенно неверным.

Напротив, они слишком много кусаются и потому не берут мертвой хваткой.

При слабом командовании противника постепенно нараставшая угроза сообщениям всегда оказывалась достаточной, чтобы подорвать его волю к продолжению борьбы, и вынуждала его к более или менее благополучному отступлению.

В результате "Канны" по-японски давали лишь полупобеду.

Повторяясь, эти полупобеды при общем правильном стратегическом руководстве приводили к выигрышу войны.

Впрочем, для сколько-нибудь основательного суждения нам еще не хватает характера японской тактики, которой мы сейчас и займемся.

Кто говорит "Канны", тот скептически относится к возможности одержать и развить крупный успех на фронте, тот охотно идет и на оголение своего фронта от резервов, так как не верит, что противник сможет что-либо достичь прорывом его, тот не сворачивает на выстрелы для непосредственной помощи соседу, а продолжает свое движение, получающее теперь характер охвата, тот убежден, что урожай, собиравшийся в эпоху Наполеона при преследовании, надо пожинать теперь на самом поле боя -- тактически и в самом районе операции -- оперативно.

У японцев же к тому же мало подходящих средств -- конницы, механизированных частей. Все это отодвигает вопрос о преследовании на второй план.

В целом чрезвычайная активность японского фронта, множественность наступления как постоянного метода боя, несомненно, достигаются ценой отсутствия глубины наносимых ударов, тактическим мелководьем.

Первенство оперативного искусства ведет к разукрупнению тактики.

Но было бы глубокой ошибкой видеть в этом граде мелких, не смертельных уколов, наносимых противнику, только достижение ряда местных успехов. Это значило бы не замечать из-за деревьев леса.

Местный успех является, прежде всего, успехом, лишенным оперативного значения.

В общем стремление наказать противника за запальчивость играет более крупную роль, чем борьба за сохранение инициативы в своих руках. Во многих случаях японский авангард предпримет во встречном бою и отступательный маневр с целью подвести противника под фланговый удар главных сил.

Поскольку приемы тактики наступательного боя окажутся не в силах возместить недостаток в средствах подавления, особенно крупное значение японской военной мыслью придается ночным атакам.

Круглосуточная работа тактики прочно утвердилась в обиходе европейских армий в мировую войну, но преимущественно лишь для достижения подсобных целей -- подхода, развертывания, занятия исходных позиций, производства поисков, укрепления, подачи снабжения, перегруппировки и т.д. В отношении же решительных боевых действий ночью мировая война дает определенное отрицательное значение.

Японцы отбрасывают его и рассчитывают преодолеть трудности ночных действий настойчивой тренировкой войск к производству ночных атак. Ночь в значительной степени устраняет значение техники и переносит центр тяжести на ближний бой и рукопашную схватку. А, как известно, каждая армия считает превосходство своих солдат в штыковом бою не подлежащей сомнению истиной.

Ночной бой представляется для японской тактики столь соблазнительным, что она обнаруживает большое стремление воспроизвести и днем ночные условия видимости. Недостаток в поддержке артиллерийским огнем возмещается чрезвычайно обильным снабжением японской пехоты дымовыми шашками. Дымовые завесы находят широкое применение и при наступлении, причем распоряжения о поднятии их децентрализуются вплоть до усмотрения взводных командиров.

Известное мелководье японской тактики не должно являться основанием для поспешных отрицательных заключений, так как оно очень тесно связывается с большой оперативной целеустремленностью.

Форсируя реку, японцы далеко выходят за пределы достижения тактического результата -- преодоления крупного препятствия; они ведут эту операцию на широком фронте, ставя себе целью охват и окружение обороняющего реку противника.

Вера в оперативное искусство, которое создает положения, удваивающие боевую мощь своих войск и пытающиеся ставить противника, несмотря на его численность и технику, в худшее положение, лежит в основе японского военного мышления...

"Смерть Эмилия Павла"

Картина Джона Трамбулла

Битва при Каннах --

крупнейшее сражение Второй Пуничесой войны (2 августа 216 г. до н.э.), где Ганнибал нанес сокрушительное поражение превосходящей её по численности римской, но не смог воспользоваться преимуществом победителя и заключить мир с Римом на выгодных условиях.

Однако, его войска не были достаточны для оказания необходимого давления на Рим, например, для осады самого города, так что, скорее, он не имел возможности заключить такой мир, какой был бы выгоден Карфагену.

Риму пришлось восстанавливать свою армию очень долго, призвав на службу 17-летних юношей и выкупив 8 тысяч рабов у владельцев.

"Четыре философа", 1611--12.

Художник Питер Паул Рубенс (1577-1640)

303

ПАРТИОТИЗМ.

I. Патриотизм - любовь к Отечеству и народная гордость!... Понятие извечное; однако, приобщение народов к цивилизации, иначе - культурности, созидая немало хорошего, в то же время многое устраняет, а многое прямо разрушает в традициях жизни и взглядов современных народов; между тем, государственно-национальные традиции составляют народный духовно-нравственный капитал: живы традиции - жив дух народа, как наследие прошлого, как завет предков, как сын славы минувшего к славе грядущих дней... В общем круговороте нынешних "новейших" течений в общественных понятиях и настроениях, предопределяемых, главным образом, ложными социальными и гуманитарными учениями, распущенностью нравов и литературы, базирующихся на "последнем слове" модных "корифеев" слова (некоторые из последних чувствуют, например, такую потребность, как "трижды проклясть" свою родину... (Бунин, "Деревня") и на других новшествах, чуждых духу, душе, уму народов, - ныне переоцениваются даже вечные неизменные ценности, как религия и любовь к отечеству-родине. Печально, но это так. Везде правительства изыскивают способы воздействия на массы и, прежде всего, разумеется, на семью и школу, в направлении напоминания об обязанности граждан перед отечеством. И в этом отношении поражает ум тот факт, что мысли Императрицы Екатерины II, Самодержицы Всероссийской, высказанные ею более ста лет тому назад, можно признать как бы повторенными теперь в Бельгии, Японии и других странах; мы разумеем здесь учебники времени великой "Матери Отечества", в роде: "О должностях человека и гражданина" (СП б., 1786 г.), "Гражданское учение и т.п. В ряде статей, под общим заглавием "Внушение любви к отечеству и армии" ("Военный сборник" 1913 г. NN1-3), мы изложили наши наблюдения за 1912 год в Германии, Франции и Италии. В настоящее время дети, эти "лучшие люди будущего", например, во Франции учатся по-новому - обходятся без идеи о Боге ... В других странах проповедь гуманизма и особенно пацифизма, отрицающих милитаризм и маринизм, а с ним и любовь к своему "особому" отечеству, якобы в ущерб интернационализму - "братству народов", ведут игру к смарке тех высших патриотических чувствований, которые таят в себе нации. Игра ведется относительно робко, но, к сожалению, достаточно настойчиво, не брезгая, так сказать, передержками в выявлении средств и способов "игры"; маскировка не осуждается. В России, как известно, недавно разрешены пацифистские организации, как "общества мира", и мирные (в кавычках) их "конференции" (совещания); девиз же этих обществ "Война войне!"... "Долой оружие!" - "Die Waffen nieder!" Профессор Гильом Ферреро в своем солидном труде "Милитаризм" (пер. с итальянского А.Ф. Гретман, М., 1910), утверждает, что антимилитаризм свойственен всем учениям "против войны", имеющим конечной целью сего учения-движения социальный (?) прогресс (стр.235, 238). Всего удивительнее, что одновременно с заботами о возбуждении мужества к защите родной страны, многие государства как бы не видят, что через школу проводится совершенно противоположное движение - движение в пользу мира... <...> Какой материал представляют собою... орды без прошлого, без настоящего, без будущего? Главное, без Бога, без идеи об отечестве! К чему годны они, к чему будут годны дети этих людей? И встает крепкая дума о том, как создать выход из складывающегося "порядка" вещей. Ответ один: необходимо неотложно поднять религиозность и возродить патриотизма в народных массах и привить тем же массам консерватизм, обеспечением труда и собственности. <...> ...По существу, патриотизм понятие узконациональное; в противном случае речь будет идти об интернационализме, космополитизме и проще - о социализме, но во всяком случае не о национализме. Ставя патриотизм на подобающее ему место, необходимо заметить, что любовь к Родине и народная гордость, очевидно, неразрывны с милитаристским настроением, как национальным воодушевлением, полным сознания мощи нации; это великое сознание склонности народа к самосохранению, иначе - признание им своей боеспособности. Но, вот, повторяем, с стремлением правительства развить в массах патриотизм и милитаризм (в только что указанном значении) - развивается движение пацифизма. Дабы не возвращаться далее к этому движению, явно несообразному с идеей патриотизма, заметим, что оно чрезвычайно сложно и не без основания устанавливается мнение, что оно не чуждо влиянию масонства; мир нужен масонству "для вымирания государств". К тактике действий масонства... относят развращение наций - развитием алкоголизма и падением нравов (порнография). К общему счастью, везде народные массы, именно массы - народ - коллектив государства, пока что оплот действительного искреннего патриотизма, девственный источник народной гордости; это сознание - сила народная, сила стихийной мощности. Народы в своей толще (массах) консервативны "до упрямства", что крайне не на руку "учителям"-агитаторам антигосударственной программы; массы всегда обнаруживают настроение, которое итальянский ученый Ломброзо называет мизонеизм, то есть отвращение к новизне. Консерватизм народов признается и многими другими учеными; чрезвычайно интересны соображения П.А. Некрасова ("Философия и логика науки о массовых проявлениях человеческой деятельности", М., 1902) о прогрессе и реформах в жизни государств и, между прочим, о том, как избежать при этом народных колебаний-волнений. Автор трактует вопросы своего труда приложением математического метода, рассуждая даже о национальной свободе и космополитической идее. "Здравомыслящие народы, говорит П. Некрасов, должны относиться осторожно к космополитической идее, которая при непротивлении может создать попущение тягчайшее, нежели война" (стр.124-125). Но... "каковы веки - таковы и человеки"; положение это - наш народный синтез учений о влиянии всяких причин на человеческое "я"; рассчитывать на одну стихийную, а не рассудочную мощь народа, конечно, нельзя: любовь к отечеству должна быть выношена умом и сердцем. В рабочих массах, да и в кругах так называемого общества, необходимость "любить родину" в настоящее время далеко не аксиома... Правительства не отказывают себе в труде доказывать эту "теорему", как дело было, например, в Англии, в 1909 году, когда на "службу нации" был призван синематограф и, надо сказать, весьма удачно (инсценировалась мелодрама " An Englishman's Home", лейтенанта Мориера). В Англии, как известно, весьма распространено обучение "бойскаутов" и страна живет повышенным настроением..., в ожидании "десанта" дружественной державы; как острят немецкие журналы - еженощно англичане ведрами переливают воду Темзы, боясь как бы не проскочил ненароком германский броненосец. В прошлом году фельдмаршал Робертс указывал молодежи, что "стране необходимы люди, люди возвышенного духа, энергичные, пламенно любящие свою родину, а не преследующие свои классовые и партийные интересы". Влияние отрицательных начал, при известном застое внутренних импульсов, может подорвать в корне самое глубокое народное чувство и поэтому развитие положительных импульсов народных масс необходимо обставлять собственными средствами, будящими национальное самосознание граждан. "Государственная мощь невозможна вне осуществления национальной идеи". За границей стали верить и пропагандировать, что даже игрушка в национальном вкусе воспитывает ребенка в национальной традиции. В Америке с 1908 года образовалось громадное общество - "Национальная лига рассказывания сказок" (преимущественно исторического и мифологического содержания)... В Японии нянек нанимают не иначе, как после испытания их в знании "исторических " сказаний и умении передавать детям. Итак, основною заботою государств, каждого правительства, является воспитание и образование нации в националистическом и патриотическом направлениях. <...> В Германии даже народная "экономия" призвана служить целям национализма и патриотизма: в несчетном количестве обращаются особые "десять заповедей"; приведем первую: "производя расход, хотя бы и самый малый, надлежит считаться с интересами отечества и сограждан"; или по 3-й заповеди: "пиши всегда на немецкой бумаге, немецкой ручкой, обмакивая ее в немецкие чернила и пользуясь немецкой промокательной бумагой" и т.п. <...> И, вот, как мы указали выше, японцы и бельгийцы как бы заимствовали из учебника морали Императрицы Екатерины Алексеевны все основные положения по государственному воспитанию своих наций. Так, Императрица признала воспитание и образование всецело делом государственным. По словам учебника: все верноподданные могут считаться "истинными сынами отечества", только сохраняя и исполняя выпадающие им должности, и они должны быть "привязаны" к государству, к образу правления. к начальствам и законам. Они должны еще: 1) не говорить и не делать ничего предосудительного в рассуждении правительства; 2) оказывать повиновение; 3) уповать на прозорливость и праводушие правителей, и 4) употреблять все свои способности и свое имение ко благу государства. "Любовь к отечеству", по определению Императрицы, является оказательством: почтения и благодарности правительству; покорности законам, учреждениям (установлениям) и добрым нравам общества; уважения выгод отечества, при рвении (sic) к возможному их совершенствованию, и, наконец, ревности о благе и славе родины; особливо было указано, что Государь заслуживает любовь от своих подданных, как родитель от детей и тем паче, что являемые им благодеяния весьма важны. Затем следовало указание способов, коими каждое в отдельности "звание" (сословие) должно являть свою любовь к отечеству; подробно указывались таковые "способы" и со стороны воина, представителя "военных людей". Все это истины, проводимые и народными учебниками Бельгии и Японии. И тут интересно сопоставление этих двух государств Европы и Дальнего Востока. Глубокой мудростью запечатлено требование, дабы те, "коим воспитание препоручено" от государства, "тщились возбудить в юношестве внимание к выгодам отечества"; наставники обязывались: представлять пользу государственных установлений; приобучать юношество примечать совершенства оных, почитать и проникать все выгоды, коими каждый в отечестве своем наслаждаться может; повествовать о славных делах сынов отечества и оных (сынов) примерами возжигать в юношестве ревность к подражанию. Отсюда следовало заключение, что все необходимо должно оставлять "сильное впечатление" в юношестве, чрез что оно будет поощряться "как добрыми, полезными, так и благородными действиями" в тому, чтобы сознательно любить все полезное, почитать все благородное. <...> А вот что пишет испанский военный писатель, лейтенант Fild de lo Guerd: "Все ничто - суда, пушки, ружья, если нет женщин, которые в состоянии презирать мужчину, не умеющего умирать, обнимая знамя своего отечества, если нет женщин, готовых продать свои наряды и драгоценности на нужды отечества, чтобы купить мечи". "Ни лучшие полководцы, ни предусмотрительные правители, ни богатства государственных касс не сравняться с могуществом женщины -матери или супруги, сдерживающей рыдания и твердо указывающей воину: "Иди, исполни свой долг!". <...> Борьба за существование идет своим чередом; персонажами этой борьбы являются нации, и напряженность патриотического чувства в каждой нации является фактором, определяющим выживет ли она в этой борьбе или нет. (Э. Спурель). Много в мире трений, но не мало их и у нас; это неизбежно; но о чем мы, русские, должны молить Бога - да восстановится и укрепится наш "национальный характер"... Владимиру Мономаху приписывается изречение: "Страх Божий и любовь к отечеству есть основание добродетели". Так начинают теперь везде думать и верить и усиленно работать в данном направлении.

Л.Б. Евдокимов.

Патриотизм в понятии народов

// Военный сборник. - 1914. - N4.

На крейсере "Рюрик" во время боя.

Русско-японская война 1904-1905 гг.

II. Патриотизм в "Катехизисе русского солдата".

В. Что называется патриотизмом? О. Патриотизмом называется особое возвышенное чувство-любовь к своему Царю, отечеству, родине и народу. В. Почему важно воспитать в себе патриотизм? О. Потому, что во время войны народ, благодаря патриотизму, сплачивается в одну единодушную массу, забывает свои раздоры и идет на защиту Родины. Чем выше патриотизм войск и народа, тем страна сильнее. Истинный патриот должен повиноваться законам своего отечества. Стране необходимые люди, люди возвышенного духа, энергичные, пламенно любящие свою родину. В. Развит ли в русских патриотизм? О. Да, развит в довольно высокой степени. Это доказывается примерами из русской истории 1612 и 1812 годов. В первом случае произошло изгнание поляков, а во втором французов из Москвы. В. Если бы не высокий патриотизм, чем бы окончились кровавые событие 1612 и 1812 годов? О. Наверное в обоих случаях порабощением России. Счастлив тот народ, у которого любовь к отечеству вкладывается с детства сначала родителями, потому учителями церкви и школ. Этим путем обрабатывается нравственный облик будущего воина. В. Русский воин должен ли быть патриотом? О. Да, несомненно, должен быть патриотичен. Каждый солдат должен гордиться перед товарищами своим патриотизмом. Только такой солдат есть верный слуга Царю и Отечеству. Солдаты не патриоты должны быть осмеяны перед товарищами, им не место в армии. В. Нет ли примера в истории народов, из которых было бы, какое важное значение имеет патриотизм? О. Таким примером может послужить война Франции и Германии в1870 году. На исход этой кампании громадное влияние оказали немецкие народные учителя, которые сумели с детства внушить всем немецким крестьянам любовь к своей родине и народу. Вот почему в этой войне победителями вышли немцы. В. Кто из русских крестьян показал высокий пример патриотизма? О. Крестьянин Костромской губ. села Домнина - Иван Сусанин, который завел шайку поляков, которые искали только что избранного русского Царя Федора Никитича Романова, чтобы погубить его, в непроходимый лес. Поляки за это убили Сусанина, но и сами погибли холодной и голодной смертью. Другой пример любви к отечеству показал мясной торговец Нижнего Новгорода Козьма Минин, который стал горячо убеждать Нижегородцев жертвовать всем для спасение отечества от врагов, которые заняли Москву. Собрал народное ополчение и вместе с князем Пожарским освободил Москву. Петр I Великий, посетивший Н.Новгород, пожелал видеть гробницу в Соборе, в коем покоится, прах Минина. Он пал ниц перед гробницею и сказал: "Здесь лежит спаситель отечества". В. Как поступить истинный воин-патриот? О. Он смело станет грудью на защиту товарищей и отечества. Он понимает, что делает великое дело и что это дело не забудет та родина, за которую он идет на смерть. С того момента, как военный надевает мундир, он не принадлежит себе, - он принадлежит родине. Родина его кормить и одевает, чтит и величает. В. Нет ли примера в истории России, где бы проявился патриотизм Государя с особой силой? О. Такой пример показал Государь Петр Великий. Перед началом Полтавской битвы он отдал приказ по армии: "Ведайте, что Мне жизнь не дорога, жила бы Россия в славе и благоденствии". Действительно, в этой битве Он не щадил себя. Его треугольная шляпа была, прострелена пулей. Другой пример патриотизма проявил Император Александр Первый. После того, как Москва была взята французами, Он на предложение Наполеона заключить мир, ответил: "Лучше пойду в Сибирь копать картошку с последним из своих крестьян, чем подпишу позор своей родины". В. Не связан ли патриотизм русского народа с Его историей? О. Да, связан. Великая Россия, ее окраины представляют собой арену, на которой русские воины кровью своей орошали историческую ниву в духе верности веры, Русским Венценосцам и родине. В. До чего может простираться патриотизм народа? О. При великом патриотизме страны даже женщины и мальчики берутся за оружие. Собирается ополчение из добровольцев, жертвуются деньги и имущество. Армия станет безусловно храброй только тогда, когда она опирается на сильный народный резерв духа. Когда патриотизм народный достигает высокого уровня, тогда создается для врагов тот ужас, который решает исход борьбы. Тогда армия уподобляется Божьей грозе или той лавине, которая стремглав катится на неприятеля и паpaлизует его стойкость мистическим страхом. Она не остановится ни перед какими преградами, ибо для нее есть только два исхода - смерть или победа. Когда нация перестает заботиться, любить и гордиться своими вооруженными силами, тo в тот же день перст Провидение неумолимо обрекает эту нацию на падение и гибель. В. Что такое армия? О. Армия есть лучшая часть народа, неизменно преданная своему Царю, связанная клятвой верности и присягой. Ее обязанность быть постоянно на страже защиты чести, достоинства и неприкосновенности Государства. В армии каждый воин исполнен чувства собственного достоинства и уважение к носимому им званию. В каждом военнослужащем население видит самое лучшее, что есть в России, пышный цвет нашего народа, его силу, славу и гордость. Хвала лучшим сынам Отечества и Престола! III. Присяга. В. Что есть присяга? О. Присяга есть клятва, данная перед Св. крестом, Евангелием и знаменем в том, что солдат, поступающей на службу, будет служить верою и правдою и защищать Веру, Царя и отечество от врагов внутренних и внешних, не щадя собственной жизни. В. Кто нарушает данную клятву или присягу, какое за это несет наказание? О. Он подлежит военному суду в своей земной жизни, а в будущей загробной жизни будет осужден на вечную муку в аду, так как в законе Божием сказано: "не преступай клятвы". В. Кто такие враги внутренние? О. Внутренними врагами называются бунтовщики и все люди, которые противятся и противодействуют распоряжениям Государя, правителям и лицам от него поставленным? В. Чем опасны такие изменники или внутренние враги? О. Они опасны тем, что сбивают и совращают простой темный народ поднять восстание вооруженной силой, отчего может произойти нежелательное кровопролитие. Возбуждают смуту и неудовольствие в народе против властей. Такие люди не знают, что делают. Им кажется, что они спасают отечество, на самом деле они разлагают стройный государственный порядок, ведут к слабости и даже гибели его. При этом стараются достичь своих личных выгод. Государство, потрясенное смутами, перестает быть грозным и могущественным; наши соседи: Германия, Австрия, Турция, Китай, Япония легко могут завладеть Россией. Вот почему по присяге всякий солдат, как слуга своего отечества, должен немедленно выдать заговорщиков и изменников. Этим он пресечет начинающееся зло и заслужит награду. Бунтовщики, главным образом, действуют тем, что обещают поделить всю землю между, всеми, но этого нет ни в одной стране в мире ... <...> В. Как велика должна быть честность солдата? О.Пусть скорее солнце изменить свой путь, чем русский солдат изменит правде. Воспитайте в себе безусловную честность, не входите ни в какие сделки, не согласующиеся с честностью, не прибегайте ни к каким уловкам в ваших поступках, придерживайтесь во всех случаях строжайшей истины. Не забывайте, что хорошему везде хорошо. В. Как нужно относиться к порученному делу или приказанию? О. Чтобы ты ни делал, прилагай всю свою силу - умственную и физическую. Делай одну вещь, но делай хорошо. Одна способность, приложенная в определенном направлении, сделает бесконечно болee чем десять талантов, разбросанных в разные стороны. Шепотка пороху, насыпанная в дуло ружья позади пули, болee смертоносна чем груда поpoxy насыпанного свободно.

Н. Шалапутин.

Катехизис русского солдата.

"Вешний поезд царицы на богомолье при царе Алексее Михайловиче", (1868)

Художник Шварц Вячеслав Григорьевич (1838-1869)

.