# Карьера благородных, честных, умных, талантливых

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий ИвановичКарьера благородных, честных, умных, талантливыхСоздан: 02/03/2010, изменен: 02/03/2010, 47kФрагмент: Политика============================================================

Все вещи - в труде; не может человек пересказать всего;

не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием;

что было - то и будет, и что делалось - то и будет делаться, и нет ничего нового под Солнцем!

Книга Екклесиаста или Проповедника, Гл.1, с.8.

4

КАРЬЕРА

и жизненные планы офицера

*

Что такое карьера и карьеризм?

Карьера - продвижение по службе, как правило, связанное с результатами предыдущей деятельности, личными заслугами и т.п.

Карьера должна, по праву, обеспечивать продвижение вперед людей заслуженных: благородных, честных, умных, талантливых...

Но как порой далека действительность от мечты.

Вот и Жан Де Мен, в своем стихотворении "Истинное благородство" пишет следующие строки:

Привычно слушать от людей,

надутых важностью своей,

Что человек, чей знатен род

(Как говорит о нем народ),

По праву самого рожденья

Заслуживает предпочтенья

Пред тем, кто на земле корпит

И, не трудясь, не будет сыт.

По мне же благороден тот,

Кто добродетелью живет.

А подлым я б назвать могла

Того лишь, чьи дурны дела.

Все благородство - в поведенье,

А знатное происхожденье

Не стоит ровно ничего,

Коль сердце подло и черство!

Хотите знать, как делают карьеру?

Большая доля правды заключается в следующих словах французского философа-моралиста ХVIII Н. Шамфора:

"Поглядите на то, что творится в партере театра при большом скоплении публики: одни все время остаются на месте, других оттесняют назад, третьи проталкиваются вперед".

О трудностях военной карьеры образно писал Симплициссимус, сатирик ХУIII века.

Он изобразил военную иерархию в виде дерева, на нижних ветвях которого сидят солдаты, а несколько повыше - унтер-офицеры. Далее шел обнаженный ствол, совершенно гладкий и столь чудесный, что ни мужество, ни искусство, ни образование не позволяли пролезть по нему от нижних ветвей к верхним. Верхние ветви были заполнены обер- и штаб-офицерами и генералами; попасть на вершину можно было лишь при условии, что сидящий там родственник опустит вниз лестницу.

Стремление "сделать карьеру" рождает такое уродливое явление, как карьеризм.

Карьеристы - это люди, как правило, малых способностей, но напористые и наглые, имеющие целью всеми способами добиться очередного повышения по службе.

О вреде таких людей замечательно написал Я. Червинка в своем труде "Военная карьера у нас и за границей":

"Когда затем такие карьеристы достигнут цели и сами займут высшие посты, они, для прикрытия недостающей им подготовки, а часто и способностей, пустят в ход, по отношению к низу, всю свою самонадеянность и в особенности острастку, если не произвол, вместе с жалким подобострастием к верху.

Нередко они станут порицать распоряжения своих преемников, перевернут вверх дном все, что было сделано до них, быть может не так в силу искреннего убеждения, как оригинальности ради, или же для выслуги отличий за усердную службу.

Все это еще больше понизит энергию и привязанность к истинным интересам службы среди подчиненных, вызовет безразличие к службе, застой, неуверенность в будущем, отвращение лучших элементов к неподходящим начальникам, даже оставление службы, а прислуживание, старание примениться к обстоятельствам и выдвинуться всякими правдами и неправдами - у других.

Делают тогда карьеру не раз и громкие крикуны, импонирующие начальству той строгостью, с которой умеют они не живое дело делать, а скорее подделываться под начальнические вкусы и методы".

В традиции русских офицеров не было карьеризма, скажем больше: карьериста презирали.

Как строилась карьера офицера в русской армии

В военных училищах выпускные юнкера вносились в список в порядке старшинства баллов.

В присутствии училищного начальства и всех юнкеров каждый в порядке списка, выбирал вакансию в ту или иную часть, согласно перечня вакансий, присланного Главным Штабом.

Сперва заявляли свои желания фельдфебели, затем старшие и младшие портупей-юнкера вперемежку по старшинству баллов, потом все прочие, кончая по первому разряду и, наконец, II разряд. Выходившие по III разряду определялись унтер-офицерами в один из полков Военного Округа, где находилось военное училище, и через 6 месяцев производились там в подпоручики по представлению строевого начальства.

Юнкера, желавшие выйти в гвардию, являлись заблаговременно командиру соответствующего полка; затем в офицерском собрании полка офицеры знакомились с юнкером; если он производил на них благоприятное впечатление, то его фамилия сообщалась в Главный Штаб и тот, посылая в военное училище перечень свободных вакансий, прилагал к нему и список "именных" вакансий для юнкеров, принятых в гвардию.

6 августа оглашали в училищах Высочайший приказ о производстве, и молодые подпоручики, корнеты, гардемарины и хорунжие разъезжались по своим частям, а некоторые брали вакансии в далекую Сибирь или Туркестан, чтобы, получив поверстные "прогонные", помочь деньгами своей семье. Лучшие по баллам брали полки с хорошими стоянками (Петербург, Москва, Варшава, Киев, Одесса), другие стремились в родные края, а наименее успевающие в науках ехали в глушь и там оставались на многие годы, потому что перевод в другую часть производился в порядке обмена желающими.

См. мой пример в 1963-1966 гг.:

ТАТУ   34k  (Тамбов на карте генеральной - Жизнь провинции - Элита и простые люди - 3 военные училища - Напутствие отца - ТАТУ: обстановка, обучение - Комбат Ситников - Учения летние и зимние - Охота и ее важность - Сотвори себя - Три установки курсантов - Брак курсантов - Распределение выпускников - Выбирайте Сибирь)

Окончание военного училища по 1 разряду давало право на производство в поручики через 3 года, а окончившие по II разряду получали чин поручика через 4 года. Артиллерийские и Инженерные училища были трехлетними, а не двухлетними, как пехотные и кавалерийские, поэтому, чтобы компенсировать лишний год учения, поручики артиллерии и инженерных войск получали чин через 2 года (II разряд - 3 года).

В штабс-капитаны производили через 4 года. По прослужении дальнейших 4 лет офицер получал чин капитана, но в армейской пехоте срок этот растягивался и до 10 лет, потому что приходилось ждать открытия в полку вакансии ротного командира. Точно так и штаб-офицерские чины производились лишь на вакансию. Артиллерист мог на 17 году службы, имея от роду лет 38, получить чин подполковника и командовать батареей. В артиллерийской бригаде на 34 обер-офицеров приходилось 8 штаб-офицеров и генерал-майор, а в пехоте соотношение было иным: в полку на 58 обер-офицеров 9 штаб-офицеров.

Очевидно, что в пехоте скачок из капитанов в подполковники (батальонные командиры) был очень труден, а из полковников в генералы еще труднее. К тому же вакансию батальонного командира иногда перехватывал офицер из числа "числившихся по гвардии": прослужив несколько лет в одном из центральных военных управлений или в военном училище, такой офицер возвращался в строй, получал чин за свою гвардейскую службу и таким образом обгонял своих армейских сверстников.

Большое число капитанов, прокомандовав ротой лет 18 и достигнув предельного возраста (для обер-офицеров - 53 лет от роду), уходило в отставку подполковником. А те из них, которые на протяжении нескольких лет командования ротой были аттестуемы выдающимися, получали после 20 лет (приблизительно) службы чин подполковника и командование батальоном. Это было пределом служебной карьеры для большинства пехотных офицеров (и для большинства офицеров вообще, потому что в офицерском корпусе пехотные офицеры составляли большинство).

Подвергшиеся аттестационному отбору строевые полковники, а также те, что получили высшее военное образование, производились в чин генерал-майора с возможностью дальнейшего выдвижения в генерал-лейтенанты и затем в генералы от инфантерии, кавалерии или артиллерии. или инженер-генералы.

Вследствие медленности продвижения по службе, большинство строевых полковников, достигнув предельного возраста, уходило со службы в отставку по достижении 65-летнего возраста. Предельного возраста не было для полных генералов и для георгиевских кавалеров.

В принципе, все обер-офицеры продвигались вверх по строго соблюдаемому старшинству, на войне же были производства вне старшинства - за боевые отличия. Однако принцип старшинства противоречит требованию службы отбирать лучших, а потому производства в штаб-офицеры совершались по избранию начальства, для чего требовалось быть аттестованным "выдающимся".

Ежегодную аттестацию каждому офицеру давал его начальник и начальники вышестоящие; комиссия из штаб-офицеров войсковой части выносила свое суждение, представляя его на усмотрение командира части. Окончательные оценки были: выдающийся, хороший, удовлетворительный, а предупреждение о служебном несоответствии было признаком, что офицер будет уволен от службы, если не исправится. Если провинившийся офицер был поставлен на штрафное положение, то он не получал повышения пока оставался под штрафом.

Аттестационные заключения сообщались офицерам и служили поощрением к служебному рвению или напоминанием о необходимости большего рвения и лучшего поведения. Конечно, строгость или мягкость аттестации зависела от личности аттестующего. Случалось, что у требовательного командира выдающийся оказывался только хорошим, а у добродушного командира хорошим же оказывался удовлетворительный, но сознательной несправедливости и протекционизма при аттестовании не наблюдалось.

Неудачники в жизни всегда считают, что их обгоняют по службе "любимчики" начальства, однако при всей естественности оказания предпочтения тому из подчиненных, который кажется наиболее способным и старательным, редки были случаи составления необоснованных аттестаций и не бывало выдвижений по службе на основании недопустимой, вредной протекции.

Протекция не было.

Привилегии были.

Привилегией Пажеского Корпуса было служение пажей при Дворе и право выхода пажей в гвардию. Несколько привилегированными были юнкера Павловского и Александровского пехотных и Николаевского кавалерийского училищ: туда поступало больше гвардейских вакансий, чем в прочие училища. Гвардия имела привилегию - получение чина при переходе офицера в армию и получение чина полковника прямо из капитанов.

Офицеры, награжденные орденом св. Георгия, имели право получить следующий чин вне срока выслуги его. В прежнее время за окончание академии Генерального штаба давали чин, но это было отменено и высшее военное образование стало давать лишь преимущество более быстрого продвижения: в пехоте капитаном можно было стать на 12-18 году службы, а по Генеральному Штабу на 10-12 году; в подполковники пехотный офицер мог выйти на 20 году службы, а офицер Генерального Штаба - на 13 году; он же становился полковником на 18-20 году службы, пехотные же офицеры, в большинстве, этого чина не достигали, а если и достигали, то после долгого пребывания подполковниками.

Может быть, следовало дать офицерам более легкий доступ к высшему образованию. Ежегодно из 1000 желавших поступить в военную Академию экзаменационные комиссии при Военных округах пропускали человек 300, а из них лишь 150 выдерживало приемный экзамен при военной академии. Кончало же академию по 1 разряду 50-70 офицеров каждый год. Значит, из 100 стремившихся к высшему образованию лишь одна двадцатая часть получала его в полной мере - отсеивание было чрезмерно строгим.

Перечисленные немногие привилегии несколько замедляли продвижение строевой офицерской массы. Но главное замедление вызывалось слишком широким предельным возрастом. Из соображений экономии (чтобы на платить пенсии "молодым" отставным офицерам), командный состав не подвергался омоложению. Поэтому надо было иметь большую любовь к военной службе, чтобы "тянуть лямку" с малой возможностью надлежаще-быстрого продвижения по службе.

И любовь эта была - весьма немногие уходили из Армии до достижения предельного возраста. Причинами выхода в запас бывали: финансовые затруднения (вследствие скудности жалованья), жениться наперекор постановлению общества офицеров полка и иные семейные обстоятельства. Разочаровавшихся в военной службе и поэтому ушедших в запас почти не было. А между тем служба офицера была тяжелая.

Так строилась служебная карьера русского офицера...

*

Не о карьере боль...

(исповедь ставшего "неперспективным" офицера)

Майор И. Агадуллин рассказывает:

"Таких, как я, в войсках называют бесперспективными. И вот на тринадцатом году офицерской службы я пытаюсь разобраться, где же и когда я эту самую перспективу потерял. Речь не только о карьере, вернее, даже не о ней. Тут нечто большее: так ли я жил и служил, в то ли верил, по тому ли пути шел.

Выбор я сделал еще в детстве: только армия. Достаточно успешно окончив военное училище, получил назначение в Среднеазиатский военный округ, к самой границе. Отдаленный гарнизон, "точка", песок и горы. А служилось в радость. Сразу в один год съехалось много выпускников, старались один перед другим и успехам друга радовались, как своими. Завидовать еще не умели. Впрочем, я, наверное, в чем-то идеализирую. Просто мы были молоды, почти мальчишки, и было в той жизни что-то чистое.

Главное, "мальчишки" работали по-офицерски, без жалоб и нытья. Был простой и ясный принцип: на первом месте - служба. По отношению к подчиненным, он звучал: "Делая, как я". А к нам: хочешь добиться авторитета у своих, хочешь сплотить коллектив - поступай так, чтобы тебе было в чем подражать.

Правда, замечать нас, лейтенантов, в ту пору было некому. Начальство появлялось у нас только летом - до ближайшего населенного пункта немало километров, кто сюда поедет. Но ничего. Три года мы глотали не только пыль, но и все то новое, касающееся службы, что появлялось в военной литературе. Мы верили: наш час еще придет.

Получив "старшего лейтенанта", я был назначен на роту в другом гарнизоне.

И сразу казус.

Офицер, исполнявший эти обязанности до моего приезда, накануне учебного года рапортовал в вышестоящий штаб о том, что рота берется стать отличной: это было модно. Удивился я сильно: ох как далеко было до отличного этому подразделению! Так или иначе нужно было выводить роту на заявленные рубежи.

Ничего другого, кроме упорной работы, предложить подчиненным я не мог. Регулярные занятия в поле, индивидуальная робота, поиски контакта с активом - вот те принципы, которые я исповедовал. Труд был нелегкий - полгода бессонных ночей. Но к концу года я мог поручиться за роту головой. Она стала единственным подразделением в соединении, добившемся звания отличного. Обязательства, неизвестно как появившиеся на свет, были выполнены.

Потом было много переездов: группа войск, Белоруссия, Забайкалье ...

Какой-то злой рок преследовал меня: каждый раз приходилось начинать практически с нуля, с испытующих взглядов командиров. Но принципам лейтенантских лет я не изменял. Только в кропотливой воспитательной работе, в неустанной боевой учебе, только в том, что люди военные называют полем, видел спасение от всяких ЧП и неуставных взаимоотношений, видел источник нравственного здоровья коллектива. Со стороны я, быть может, выглядел несколько прямолинейным, но сама жизнь подтверждала мою правоту. Так случилось и тогда, когда после семи лет пота мне доверили штаб батальона.

Через два года предложили батальон.

Свое согласие я дал после трехчасовой беседы с генералом: знал, что собой представляет тот батальон, куда меня направляли.

Но, как выяснилось, знал не все.

Положение дел, если честно, было просто аховое.

Люди тридцати двух национальностей в батальоне отгородились друг от друга. Офицерский коллектив разобщен. Было все, в том числе и казарменное хулиганство. Начиналась уже привычная для меня работа по 16-18 часов в день.

На что я надеялся?

Прежде всего на понимание и поддержку непосредственных начальников... Окажись так, через 6-7 месяцев можно было многое поправить. Но... Через десять дней командования батальоном я получил первое за десять лет офицерской службы взыскание.

Батальон между тем регулярно доукомплектовывался "отличившимися", направленными сюда чуть ли не с официальной резолюцией: "На перевоспитание". Основной темой бесконечных служебных совещаний, проводимых командиром части с 19 до 22 часов, было распределение личного состава. Каждую рабочую команду надлежало возглавлять "лично комбату".

На этой почве и начались у нас разногласия, конфликты. Суть их была, в общем, в разнице взглядов на проблему создания коллектива: либо за счет усиления боевой подготовки и работы с людьми, либо... овладения лопатой. Понятно, последнее слово оставалось за старшим. И получать по несколько взысканий в день для меня вскоре стало в порядке вещей. На итоговой проверке батальон отчитался успешно, и я с уверенностью мог считать, что поставленные перед ним задачи он был способен выполнять. Но все это увидеть мне уже было не суждено. Внешне вполне естественным выглядело, что с такой кучей взысканий я был снят с должности и назначен с понижением. Мое место занял капитан Щербаков, выдвиженец человека, который решал мою судьбу.

Через три месяца этот капитан сказал мне: "Вот, Агадуллин, батальон-то лучший, и не только в части". Хотел бы посмотреть на своего преемника, если бы не было у него базы. Впрочем он уже направился в академию.

Так я стал "бывшим"..."

*

Думается, недоговаривает что-то офицер.

Такова уж природа человека - быть к себе помягче, к другим - построже.

Но вот, что интересно в этой исповеди - речь идет постоянно о службе, работе и не удается заметить хотя бы намека на развитие, постижение дальнейших высот офицерского мастерства.

Что же получается?

В первые годы у него еще сохранялась тяга к знаниям, но потом он, как видимо, утратил интерес к ним и с головой ушел в повседневную работу.

Практика, опыт - дело, безусловно, необходимое.

Но достаточное ли?

За тринадцать лет он сменил по меньшей мере пять мест службы, в том числе, послужил за границей.

Неужели за все это время он ни разу не подумал о дальнейшей учебе?

Можно ли на училищном багаже далеко уйти?

Может ли восполнить практика недостаток знаний?

На все эти вопросы можно ответить только отрицательно.

Сделав ставку на службу строевого офицера и, рассчитывая на практические успехи, офицер надеялся на успех по службе.

Нужно ли говорить о том, что ставка оказалась неверной?

Как не горько признавать, но данный офицер исчерпал свой наличный потенциал и оказался не у дел. Делая такую оценку, мы, естественно, не отрицаем того, что грубые просчеты старших начальников тут сыграли немалую роль.

Но речь сейчас не о них...

Пример офицера Агадуллина подводит нас к необходимости остановиться на следующем вопросе:

На что следует сделать ставку?

Итак, мы вправе признать, что в зависимости от первичной установки на службу зависит дальнейшая карьера офицера.

Опыт офицерской службы показывает, что наиболее типичными являются следующие установки выпускников военных училищ:

-- Установка на "закрепление" в престижном месте (определенном населенном пункте; в конкретном учреждении и т.п.).
-- Установка "не высовываться".
-- Установка на служебную, практическую активность.
-- Ставка на помощь и поддержку родных и близких.
-- Позиция "временщика".
-- Карьеризм.
-- Ставка на собственные силы, потребность постоянно совершенствоваться, не останавливаясь на достигнутом.

Не секрет, что немало молодых офицеров мечтают начать службу в хорошем месте (крупном городе, престижной воинской части и т.п.).

Желание "закрепиться" на этом месте приводит к тому, что офицер всячески сопротивляется каким бы то ни было перемещениям и соглашается оставаться на месте даже по истечении разумных сроков исполнения первичных должностных обязанностей. Если офицер и подумывает о дальнейшей учебе, то в голову приходит мысль только о заочной форме обучения. Обустройство быта, как правило, занимает его настолько, что он уже и не думает о серьезном продвижении по службе. Так он сам открывает себе дорогу в разряд "неперспективных".

Хитроватый офицер, еще с курсантских времен усвоивший народную мудрость - "не высовывайся", - долгое время прячется за спинами товарищей, ничем не выделяется и даже при наличии каких -то дарований, быстро утрачивает их: неработающие функции свертываются, - таков закон развития. Мотивов такого поведения, как правило, два: во-первых, "не надо лезть вперед, а то на голову сядут"; во-вторых, "сберегу-ка я силы для будущего". Обманывает хитрец, в конечном итоге, самого себя - лень и хитрость превращают его в существо аморфное, безвольное, мало на что способное.

Установка на служебную активность, "практику жизни", характерная для примера майора И. Агадуллина, мы уже видели к чему приводит: офицер тратит свой потенциал, но не пополняет его и, в конечном счете, остается початым.

Те, кто рассчитывает на помощь родственников, протекционизм, без собственной активности и самостоятельности ничего не значат. Как только родственник теряет влияние (что сейчас случается часто) карьера такого офицера резко замедляется, а то и прекращается вовсе. "На дядю надейся, а сам не плошай..."

"Временщик" - это человек без перспективы.

Единственно что ждет этот офицер - момента уволиться из армии. Но что поразительно: человек с такой установкой, как правило, не спешит расставаться и после увольнения в запас. Он долго "порхает" с места на место ("ищет себя"), растачивает свои силы и здоровье, ничему толком не успевает научиться и везде после себя оставляет плохую память.

Пер Гюнт, герой драмы Ибсена, после беспутно прожитой жизни, возвращается домой в глубокой старости. В эгоистической погоне за счастьем, думая лишь о своем благополучии, вечно недовольный самим собой, он в конце концов растерял все, чем располагал.

Идя через выжженный лес, он слышит странные голоса:

"Мы - мысли, а ты нас не додумал до конца..." Сухие листья, гонимые ветром, шепчут: "Мы лозунги твои, а ты нас не провозгласил..." В воздухе слышится шелест: "Мы - песни твои, тобой не спетые..." Сломанные соломинки говорят: "Мы -дела, которых ты не совершил..."

Итак, жизнь, прожита бесследно, пропала.

Пер Гюнт сам чувствует, что он ничто, что в нем убита личность.

И он сам сочиняет надпись для своей могилы:

"Здесь похоронен никто".

Карьеризм, как установка жизни, побуждает человека прибегать к любым средствам ради своего служебного продвижения.

У него нет, как правило, друзей, ибо лицемерие, которым он вынужден постоянно пользоваться, отталкивает от него порядочных людей. Его не любят подчиненные, ибо на "их костях он хочет попасть в рай".

Не уважают его и порядочные начальники: проныры и ловкачи никогда не пользовались благосклонностью в русском цивилизованном обществе.

*

Ставка на собственные силы, желание всего добиться своим умом, порядочностью, добросовестным отношением к делу - достойная линия поведения офицера.

На этом пути офицера не ждут ковровые дорожки, благосклонность начальства, - его ждут испытания, трудности, огорчения, но обязательно и победы, достижения, удовлетворение достигнутом.

Силу и вдохновение этот офицер черпает в самом себе: желании быть полезным Отчизне, непреклонной воле, огромном трудолюбии, оптимизме и бодрости духа. Он знает, что ему надо надеяться только на самого себя.

Знает он и то, что не следует пренебрегать и поддержкой других, но принимает ее он в исключительных случаях, пытаясь не обременять других своими проблемами.

Временные неудачи его не обескураживают и не приводят в уныние: они лишь дают толчок новой энергии.

Даже потерпев поражение в чем-то, он умеет перестроиться и, если это надо, начинает снова с нуля, зная, что поражение принесло ему не только огорчение, но и опыт...

Разве нельзя не восхищаться такой установкой?..

Карьера (от итал. carriera - бег, жизненный путь, поприще): продвижение в какой-либо сфере деятельности.

Гусев Г. Странствия великой мечты. - М., 1982.- с.118.

Ларошфуко. Максимы; М. Шамфор. Максимы, изречения, афоризмы и анекдоты .- Симферополь, 1998 .- с.132-133.

Свечин А. Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней. В 2-х тт. - Т.1. - М.-Л., I927-I928.-с.227.

Червинка Я.В. Военная карьера у нас и за границею (Профессиональные беседы в современном духе). - Варшава, I9I2 .- с.80.

В.К. Больные места нашей армии и желательные меры к ее оздоровлению .// Офицерская Жизнь .- I9I2 .- N27-28. -с.361.

Российские офицеры. Под ред. А.Григорьева. - М., 1995 .- Коллективный труд. Авторы: Е. Месснер, С. Вакар, В. Гранитов, С. Каширин, А. Петрашевич, М. Рожченко, В. Цишке, В. Шайдицкий и И. Эйенбаум.

Агадуллин И. Не о карьере боль... Исповедь бывшего комбата // Красная звезда .- 1988 .- 25 октября .- с.2. (т.692)

Ибсен (Ibsen) Генрик (1828-1906), норвежский драматург.

...

Безусловно, и для офицера нужно знать:

Книга Екклесиаста или Проповедника

Гл. 1.

Слова Екклесиаста, сына Давидова, Царя в Иерусалиме.

Суета сует! - сказал Екклесиаст, - Суета сует! Всё - суета!

Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под Солнцем?

Род проходит и род приходит - а Земля пребывает во веки.

Восходит Солнце и заходит Солнце - и спешит к месту своему, где оно восходит.

Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем - и возвращается ветер на круги свои.

Все реки текут в море, но море не переполняется - к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

Все вещи - в труде; не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием; что было - то и будет, и что делалось - то и будет делаться, и нет ничего нового под Солнцем!

Бывает нечто, о чем говорят: Смотри, вот, это - новое! - но это было уже в веках, бывших прежде нас!

Нет памяти о прежнем - да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после!

Я, Екклесиаст, был Царем над Израилем в Иерусалиме; и предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростию все, что делается под Небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

Видел я все дела, какие делаются под Солнцем, и вот, всё - суета и томление духа!

Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать!

Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился, и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это - томление духа.

Потому, что во многой мудрости - много печали, и кто умножает познания - умножает скорбь.

...

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

Государь и Государство

-- Сила государства - в верности Богу, силы государства - в верности и преданности своего государю.

-- Служа верно царю земному, мы служим Царю Небесному.

-- Народ, чтущий царя, благоугождает чрез сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие (Филар. М. Московский).

-- Пирамида составляется из камней, один на другой положенных, и каждый из них необходим для полноты целого: это изображение общества. Но что выше, тем меньше число камней; на самой вершине их, наконец, - один.

-- Основание гражданских обществ неизменно: можете низ поставить на верху, но будет всегда низ и верх, воля и неволя, богатство и бедность, удовольствие и страдание (Карамзин).

-- Если государство при известном образе правления созрело, укрепилось, обогатилось, распространилось и благоденствует, - не троньте этого правления, видно оно сродно, прилично государству и введение в нем другого было ему гибельно и вредно (он же).

-- Усердно благодари Бога и молись за Того, чрез Которого Он сохраняет безопасность твоей жизни, твоего дома, твоих детей, твоего имения и правой веры отцев твоих.

-- Блаженна на земле отчизна, которая доставляет отечества небесного!

-- Благо царю и народу, царству и дому, родоначальнику и роду, которые благонадежную будущность упрочивают себе Богом и благочестием (Филар. М. Московский).

-- Единение царя и народа в истинной вере есть животворенный источник их государственного единства и силы (он же).

-- Истинное благоденствие народов заключается в удалении от страстей; страсти же могут сдерживать только верей, благочестием и твердостью (Кн. Долгоруков)

-- И самые величайшие умы, увлекаемые страстями, часто бывают врагами народов, нежели благодетелями (он же).

-- Бывают у государств враги опаснее внешних неприятелей, - это разврат и пороки, ведущие глухую и медленную, но живую и всегдашнюю войну против добрых нравов, и эта война тем страшнее и губительнее, что, без соединенных усилий каждому честному человеку, ее ни избежать, не прекратить невозможно.

-- Лучшее средство к исправления общества есть исправление самого себя каждым членом общества.

-- Устраящий свою жизнь для неба - и на земле лучшие деятели и лучшие члены общества.

-- Тот лучший слуга царев и надежнейший защитник отечества, как в верном Богу сердце, в чистой совести носит верную надежду отечества небесного (Филар. М. Московский).

-- Тот воин истинно непобедим, которому венец мученичества за Веду, Царя и Отчество так же любезен, как и венец победы (Филар. М. Московский).

-- Мир, любовь, единодушие - самые твердые основы общества и самые крепкие узы, связующие между собой членов общества.

-- Там хорошо правление, где граждане повинуются судьям, а судьи законам.

-- Награда незаслужившему есть не столько милость одному, сколько несправедливость против многих (Филар. М. Московский).

-- Государство счастливо, когда злые не могут в нем властвовать (Питтак).

...

См., к примеру, и мои фрагменты:

У маршала свои сыновья?   44k   "Статья" История

О том, как система чинопроизводства может "наложить оковы на даровитые личности и дать возможность бездарности не только утвердиться в армии, но изгнать отовсюду способных людей".

Традиции русских офицеров   50k     "Очерк" История

Нормы, которые неукоснительно соблюдают.

Армия сильна полковниками   130k   "Очерк" История

"В армии полки хороши будут от полковников, а не от уставов..."

Честь имею?!   43k     "Статья" История Комментарии: 1 (26/10/2007)

Лучше честно умерети, чем с бесчестием житии

Победителей судят   22k   "Статья" История

Мужество достойно вознаграждения, а небрежность достойна кары

До национальной трагедии ровно шаг   11k   Годы событий: 1991. "Фрагмент" Мемуары

По злому умыслу "верхов" страна чуть было не вошла в фазу гражданской войны.

Менеджеры смуты   13k   "Фрагмент" Мемуары

В мутной воде "золотая рыбка" не всегда ловится. Уж очень много рыбаков...

...

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

Скифы

Сцены из жизни скифов на фризе сосуда из Куль-Обы

-- Евнух - постельничий, хранитель ложа. Хотя кастрация положительно запрещалась законом Моисеевым и кастрированным лицам не позволялось даже являться в Скинию, но цари Иудейские считали для себя позволительным пользоваться услугами евнухов, доставляемых из других стран. По свидетельству Геродота, на Востоке был обычай кастрировать пленных, - обычай очень древний, введение которого приписывается Семирамиде. Восточный деспотизм требовал, чтобы при царских и вельможных дворах служили лица, лишенные всех человеческих привязанностей. Этим объясняется высокое положение евнухов при восточных дворах. Восточные цари держали их в качестве стражей в своих гаремах, а также в качестве царедворцев, начальников войска и т.п. При Персидском и Турецком дворе главные должности как в древности, так иногда и доселе поручаются евнухам. На древних памятниках евнухов можно распознать по отсутствию бороды и опухлым лицам.

Скиф,

натягивающий тетиву па лук. Деталь вазы из Куль-Оба

-- ЕВПРАКСИЯ - жена рязанского князя Федора Юрьевича (ХШ в.), славившаяся необычайной красотой. Хан Батый при нашествии на Рязань (1237) пожелал ее видеть. Князь Федор отказался привести свою жену в Орду, за что и был убит с сыном Иваном. Узнав об участи мужа, Евпраксия с ребенком на руках бросилась из высокого терема на землю и убилась насмерть.

-- Евсей, епископ палестинского города Кесарии, написал в 10 книгах "Церковную историю". Труд Евсевия важен прежде всего для истории церкви; для политической истории Римской империи имеют значение содержащиеся в нем упоминания об императорах второй половины III в. н. э. Евсевию же принадлежит и биография императора Константина, носящая апологетический характер. Кроме того, Евсевий написал "Хронику" -- краткий обзор событий всемирной истории, изложенный синхронически.

Ассирийский передвижной жертвенник

-- ЕГЕРЯ -- название легкой пехоты и легкой кавалерии в русской и европейских армиях XVIII -- XIX вв. Егерские подразделения формировались из хороших стрелков, в т.ч. бывших охотников; конные егеря использовались для ведения разведки и рейдов. В России в 1833 г. конные егерские полки расформированы. В 1856 г. егерские полки в пехоте переименованы в пехотные.

-- Египет - одна из древнейших и замечательнейших стран на лице земли. Египет граничит к ю. с Ефиопиею, к с. Средиземным морем, к в. с Черным морем, к з. песчаною возвышенностью Сахары и Ливийскою пустынею. Что касается происхождения названия страны, то мнения об этом различны. Слово Египет переводится еврейским словом Мицраим, именем одного из сыновей Хама, который мог быть родоначальником Египтян. Иногда он называется землею Хамовою, а иногда Раавом. Арабы называют его словом Мицр. В Египте прославился Иосиф, возвысившись из рабского состояния до высшего положения первого сановника при дворе Фараона. Еще в то время, когда на долине Иорданской стояли нечестивые города Содом и Гоморра; повсюду высились блестящие города - стовратные Фивы, Луксор Карнах, величественные памятники гения, искусства, трудолюбия, промышленности, сохранившиеся на удивление до наших времен, как-то пирамиды, катакомбы, обелиски, сфинксы, искусственное Меридово море и другие, были всюду многочисленны и беспримерны. Но когда совершился над ним грозный Божественный суд и держава Фараонов пала, Египет сделался вассальным государством, подчинился туземному игу, и даже часть управлялся невольниками. Вот краткий перечень его напастий: вторжение в него гиксов, 2233 до Р.Х.; нападение на него либийцев и т'аккаро, 1200 до Р.Х.; вторжение в него эфиопян, 700 до Р.Х.; вторжение в него Ассаргаддона, 681-669 или 668 до Р.Х.; восстание его против Ассирии, 663 до Р.Х.; завоевание его Небуканезаром, 568 до Р.Х.; покорение его Камбизом, 525 до Р.Х.; восстание его против персидского царя Дария, 487 до Р.Х.; поход против него афинян, 460-454 до Р.Х.; экспедиция против него Артаксеркса III Оха, 351 до Р.Х.; покорение его Александром Великим, 332 до Р.Х.; поход против него Пердикки, 321 до Р.Х.; поход против него Антигона и Димитрия, 306 до Р.Х.; война его с Сиреею, 246-244 до Р.Х.; междоусобная война в нем, ок 215-211 до Р.Х.; завоеван царем Антиохом IV, 171 до Р.Х.; обращен в римскую провинцию, 30 до Р.Х.; восстание в нем иудеев; мятеж в нем Ахиллея.

-- ЕДИНОНАЧАЛИЕ, принцип управления, означающий предоставление руководителю к.-л. органа, учреждения, пр-тия полномочий, необходимых для выполнения его функций, а также установление его персональной ответственности за результаты работы.

Ассирия. Штандарт царя Саргона с изображением бога

-- Езекия (сила Иеговы, крепость Господня): 4Цар 16:20, 2Пар 29:1 и др. - известный благочестивый царь Иудейский, сын и преемник Ахаза. В первые годы его правления в соседнее с Иудеею царство Израильское вторглись Ассирияне и отвели в плен десять колен оного. Несмотря на трудное и угрожающее положение дел, Езекия, не желая признавать над собою власть Ассирии, отказался платить дань, наложенную на Иудеев и которую платили они в царствование Ахаза, вследствие чего Ассирийское войско с Сеннахеримом вторгнулось в его владения и стояло уже у стен Иерусалима. Но враг был разбит, Сеннахерим бежал в Ниневию и через несколько лет был умерщвлен двумя своими сыновьями в капище Нисроха. Последние годы его жизни протекли в спокойствии, он мирно скончался после двадцати девятилетнего царствования на 56-м году своего жития (97 до Р.Х.) и, при всеобщей печали, с большим великолепием был погребен над гробницами сыновей Давидовых.

Египет. Наемники войска Рамсеса II

-- ЕСАУЛ, (от тюрк. ясаул - начальник), должность (с 16 в.) и чин (с 18 в.) в казачьих войсках. В 1798 приравнен к чину ротмистра в кавалерии.

-- ЕФРЕЙТОР, (от нем. Gefreiter), воинское звание в рос. (следует за рядовым) и некоторых иностр. армиях. Появилось в Германии в начале 17 в., в России введено в 1716 г.

...

А.И.Каменев.

Практическая психология для офицеров.

М., Издательство МПУ "СигналЪ", 1999. - 231 с.

4 - Практическая книга для офицеров