# Кочкоград

Анатолий Иванович Каменев

Мой гарнизон - моя крепость?

А.И. Каменев


"КОЧКОГРАД"


Продолжение. Начало см.:


ТАТУ   34k    "Фрагмент" Мемуары

Начало пути вечного узника

Из технарей в политработники   12k   "Фрагмент" Мемуары

О неожиданном повороте судьбы и мыслях по этому поводу

В чем наша беда?   23k   "Фрагмент" Мемуары

Практические заметки из служебного опыта

В отдельном автомобильном   45k   "Фрагмент" Мемуары

Риск - благородное дело


После службы в большом городе мне предстояло испытать все прелести службы в маленьком гарнизоне, вдали от цивилизации и городского уюта. Мое перемещение в пос. Коченево, что находится в 60 км от Новосибирска было связано с повышением по службе.

*

Перемещение офицера с места на место - явление вполне нормальное. За время службы следует побывать в разных местах (близких и дальних), в местах цивилизованных и далеких от цивилизации.

Страна наша, СССР, была уникальной с точки зрения географии, природных и людских ресурсов, разнообразия климатических условий и состава населения, ее (страну) населяющего.

Воинские части были расположены на всей территории нашей необъятной Родины и везде, несмотря на местные трудности, несли службу солдаты, сержанты и офицеры.

*

Обычный офицер за время службы в строю примерно каждые два-три года менял место службы, то ли получая повышение, либо перемещаясь по горизонтали, т.е. переходя на равнозначную должность.

Подавляющее большинство перемещений было связано с переездом, а потому офицер, в среднем, переезжал с места на место примерно восемь-десять раз.

Справедливым наблюдением того времени было сравнение двух переездов с одни пожаром. "Два раза переехать, что один раз погореть", - говаривали знающие люди.

И это было справедливо.

Все нажитое и необходимое в быту имущество, надо было либо оставлять на прежнем месте, либо дарить уступать за гроши соседям.

В контейнер, который выделялся переезжающему офицеру, входило только самое необходимое и ценное.

Исходя из собственной служебной практики, могу констатировать, что за время офицерской службы мне пришлось переезжать восемь раз, в том числе, на длительные расстояния шесть раз, внутри округа - дважды, а внутри гарнизона - девять раз.

Помимо носимой одежды и обуви, самым ценным грузом в нашем семейном багаже были книги, которых год от года становилось все больше и больше, и холодильник. Диван-кровати, шкафы выдерживали 2-3 поездки, после чего их можно было выбрасывать на свалку.

Следовательно, в жизни моей семьи, фигурально выражаясь, было не менее четырех крупных "пожаров" и несколько серьезных возгораний.

Скудный бюджет офицерской семьи трещал по швам от таких катаклизмов. При денежном довольствие примерно в 130 рублей и стоимости холодильника в 260 р., диван-кровати в 110-120 р., не очень-то разбежишься по магазинам в поисках хорошей мебели и домашней утвари.

И в моей практике, и в жизни других офицерских семей нередки были случаи, когда все члены семьи годами спали на солдатских кроватях, выписанных из воинской части, а одежду вешали в шкафы с инвентарными номерами, с того же армейского склада.

Жены, как могли, своими стараниями облагораживали этот казенный интерьер, проявляя чудеса изобретательности, которые не снились сегодняшним дизайнерам из популярных передач - "Школа ремонта", "Квартирный вопрос" и т.п.

*

К слову сказать, отмечу: в народе нашем чрезвычайно много разных талантов самого разнообразного плана и характера. И не только нужда и ограниченность средств заставляет соотечественников наших творить, изобретать и усовершенствовать.

Есть в крови нашей стремление к красоте и изяществу, но не искусственному, а естественному, т.е. такому, которое сродни творению природы.

Исконно русский человек - это человек полей, лесов, рек и озер. Он - воплощение единения с родной природой. Леса, поля, реки и озера не только дают ему средства для пропитания, но и вдохновляют на творчество.

Любознательность и наблюдательность, безусловно, свойственны нашим людям.

Народ наш богат на выдумку, скор на исполнение задуманного и неутомим в поисках нового, более совершенного и прекрасного.

*

В разных уголках России творят Ломоносовы, Кулибины, Левши... Но не все из ни, подобно М.В. Ломоносову, добираются до столицы и обретают известность.

Каждый год наша огромная страна теряет безвозвратно тысячи неизвестных гениев и мастеров-самоучек, которые, уходя из жизни, оставляют свои творения невостребованными и неизвестными для других. Не всегда потомки названной личности умеют по праву оценить масштаб своего родственника. А потому только счастливая случайность открывает талан и делает его знаменитым.

Беда наша.

Неслыханное расточительство.

*

Кому следует поручить попечительство над народными талантами? Государственной структуре? Отнюдь - нет, хотя и надо было бы.

Нет, потому что чиновник все загубит, все омертвит, все оказенит...

Коммерческой организации?

Нет, и не ей. Эти деятели будут только эксплуатировать талант и выжимать из него последние живительные соки.

Частным лицам?

Может быть. Россия, ведь, всегда развивалась частной инициативой. Энтузиаст, популяризатор - это апостол и подвижник.

Таких людей в России не счесть. Но беда таких людей заключается в том, что им все время приходится биться лбом о чиновничьи преграды, опираться только на собственные силы, тратить только свои кровные деньги, отрывая порой от скудного семейного запаса те последние крохи, которые нужны либо для пропитания, либо для самых насущных потребностей.

Это своего рода одержимость, которая с трудом уживается в семье, а среди знакомых и коллег вызывает скептическую ухмылку.

Но, если бы не было таких людей, не было бы и прогресса.

*

Однако, как правило, подвижник в той или иной области, индивидуал (не индивидуалист, заметьте), который предпочитает работать в одиночку или в составе малой группы. Все его сознание захвачено предметом увлечения. И он не всегда стремится к общественному признанию.

В то же время, интересы государства требуют выявлять таланты как можно раньше, помогать им в реализации творческих идей.

Но на первом месте все же стоит обнаружение (поиск) талантливых людей (от детей до взрослых и пожилых). На мой взгляд, эту миссию должно взять на себя местное краеведение, т.е. то учреждение, которое по характеру своей работы должно интересоваться не только прошлым своей местности, но и изучать настоящее.

***

Впрочем, вернемся все же к основному предмету нашего повествования - переезду к новому месту службы.

Коченево, поселок городского типа, имел железнодорожное сообщение с Новосибирском. Примерно через час езды на электричке, я вышел на платформу маленькой станции.

По обе стороны железнодорожного полотна располагались небольшие улочки. Почти все дома в поселке были одноэтажные, с двумя-тремя небольшими комнатками, еще меньшей кухней и печным отоплением.

Центральная дорога, на которой располагались местные органы власти, была заасфальтирована, а все остальные не имели даже твердого покрытия.

Во времена осеннего ненастья и весеннего половодья улицы Коченева становились непроходимыми и грязь была столь жирна, что прилипала к обуви так прочно, что не было никакой возможности от нее избавиться даже энергичным встряхиванием.

Местные жители за уличную беспутицу прозвали Коченево "Кочкоградом". И это название, как нельзя лучше соответствовало состоянию дорог в этом населенном пункте. Машины постоянно попадали в колдобины, а жители изощрялись в прыжках с кочки на кочку, дабы не замочить ноги.

*

Осень 1969 года выдалась славной, теплой и сухой, а потому мой путь до артполка пролегал вдоль плодоносящих садов, покосившихся от времени домов "кочкоградцев", и ... по сухой дорожке.

Шагать пришлось километра три-четыре, так как общественного транспорта в поселке не было. Среди жителей, впрочем, в ходу был велосипед, который выручал, если требовалось побывать у родственников, живущих на другом конце поселка, или же проехать к одному из двух магазинов.

*

Наличие воинской части в Коченево никак не отражалось на жизни коченевцев: свободной и прибыльной работы для гражданских лиц в части не было; снабжение продуктами питания, предметами одежды и обуви в гарнизоне поставлено было из рук вон плохо; культурные и спортивные возможности воинской части были минимальные.

Просто соседствовали два обособленных мира: гражданский и военный. Оба - одинаково бедные, нуждающиеся в самом необходимом и насущном.

*

Маленький гарнизон на просторах великой и могучей Сибири, был поставлен в условия самообеспечения, не имея при том, ни средств, ни воли старших начальников, ни правовой основы для предпринимальско-хозяйственной деятельности. Отсюда не случайны были случаи, когда командиры отдаленных гарнизонов становились на путь противозаконных действий, правда, одни, с целью облегчить жизнь офицерских семей и солдат, а другие - для того, чтобы обогатиться.

*

Вообще-то политическое и военное руководство нашей страны должно понимать, что отдаленный (отдельный) гарнизон - это полпред центральной власти, это - центр общей (для многонациональной страны) культуры. Это - дополнительный центр занятости для местных жителей. Это - пункт спроса их сельскохозяйственной продукции и прочих, необходимых в обиходе вещей. Это - центр притяжений всех здоровых сил данной местности.

Но разве может выполнить столь масштабную задачу воинская часть, которая сама нуждается в необходимом? Разве притянут взоры обычных людей серые и невзрачные личности, вечно озабоченные своим бытом и текущими задами?

Конечно, нет.

*

И вот тут-то вдумчивый читатель может спросить: а зачем так масштабно ставить вопрос об отдельно взятом гарнизоне?

Жили, к примеру, своей жизнью русские гарнизоны на Кавказе, в Средней Азии и на других окраинах российской империи.

Действительно, так было: одновременно, рядом друг с другом, существовали два разных мира и даже две разные цивилизации.

И далеко не все русские офицеры были миссионерами: немало было и таких, которые с неприязнью относились к местным жителям. Но ведь эти недалекие лица проигрывали, ибо за свое равнодушие к другим получали неприязнь, а то и вражду местного населения.

*

Конечно, у воинской части есть свой главная задача - быть в состоянии боевой готовности, а в случае необходимости вступить в бой - добиться победы.

Это так.

Но почитайте Сунь-цзы, великого китайского полководца, обратитесь к трудам Геродота, Полибия, Плутарха, Диодора Сицилийского, Ксенофонта, Тацита, Монтескье, Макиавелли и наших выдающихся полководцев, А.В. Суворова, в первую очередь, и вы увидите, как умно и тонко все они, вместе с выдающимися полководцами, начиная от Александра Великого и кончая М.И. Кутузовым, относились к политике в отношении местного населения.

Они понимали, что население - это не безликая масса, инертная и малозначимая, а это - сила, могущественная и многосильная.

Местное население, как политически заряженный организм, может иметь либо положительный, либо отрицательный заряд.

Наполеон, к примеру, просчитался, думая, что своими прокламациями и обращениями к русскому народу сумеет склонить русского массу населения в свою сторону. Тем не менее, даже эта неудачная попытка свидетельствует о необходимости "заряжать" население позитивными токами и всеми силами нейтрализовывать действие токов отрицательных.

*

Может быть, в конце 70-х годов прошлого века так актуально вопрос о местном населении не стоял в повестке дня. Но и тогда была очевидна необходимость поддерживать и укреплять связь с местными органами власти, а через оные - и со всеми жителями.

Остро этот вопрос стал позже - во времена горбачевской перестройки. Но об этом сказано будет в свое время...

***


"Почему корова на плацу?"


Подходя к артполку, я с удивлением заметил, что воинская часть не имеет сплошного забора. Лишь от КПП в обе стороны расходились на двадцать метров в ту и другую сторону ограждения, а далее забора не было и в помине.

Впрочем, это было не последнее мое удивление.

Нередко поселковые коровы забредали на территорию полка и бродили везде, где приходится. В силу этого обстоятельства негласной задачей суточного наряда была задача выдворять коров со строевого плаца перед очередным построением.

Если вдруг, по недосмотру дежурного наряда, коровы забредали на плац, тот час звучал гневный голос командира полка:

- Дежурный! Почему корова на плацу?

Пристыженный дежурный тут же вызывал дневального из ответственного подразделения и тот, вооружившись хворостиной, гнал нарушителя прочь. Офицерским женам самим приходилось вступали в противоборство с коровами, которые принимались жевать одежду, вывешенную для сушки.

*

На территории полка находилось несколько офицерских двухэтажных домиков на восемь семей "сборно-щелевого" типа, служебные помещения барачного типа и клуб, имевший вполне приличный вид.

Рядом с территорией полка находились маленькие огороды офицеров и сверхсрочников, где офицерские жены выращивали картофель и разные овощи.

Магазин военторга был скуден и едва обеспечивал офицерские семьи самым необходимым. Поселковые магазины были не лучше и только, так называемый, пивной бар процветал и преуспевал. С утра и до позднего вечера пиво сомнительного качества лилось рекой и желающие принять пивную дозу постоянно толпились в крохотной избушке с громким названием "Пивной бар".

*

Вспоминая сегодня эту пору выживания в условиях дальнего гарнизона, хочется выразить недоумение по поводу того безразличия к жизни офицерских семей, которое наблюдалось со стороны командования дивизии и округа.

Казалось, все делалось для того, чтобы люди жили как можно хуже. Снабжение - скудное. Военторг, который должен был обеспечивать жизнь семей военнослужащих, работал, как правило, на себя, для себя и во благо начальствующего состава. Все самое ценное и дефицитное расходилось по рукам военных торгашей и начальства, а всем прочим доставались неходовые товары и то, что предпочитали не брать "избранные".

*

Если попытаться спроектировать деятельность военной торговли (Военторга) на сегодняшнюю действительность, то целесообразно признать следующее: во-первых, в эпоху товарного бума, т.е. того изобилия товаров и услуг, которые сегодня имеют место, функция этого органа нуждается в корректировке - нужно сосредоточиться не на наличии и ассортименте товара, а на качестве предлагаемого; во-вторых, в условиях высоких цен важное значение имеет предложение товаров и услуг по более низким ценам для военнослужащих, включая рядовой состав.

Понятно, что это всего лишь наметки, которые нужно детально проработать в интересах облегчения и удешевления жизни семей военнослужащих.

*

Жилищные условия в коченевском гарнизоне были приемлемые: в военном городке имелся служебный фонд и в наличии всегда имелись свободные квартиры для женатых офицеров. Холостяки также имели возможность арендовать одну комнату на двоих и потому не мыкались в поисках жилья.

Но такое положение было не везде.

Коченево был далек от Новосибирска и никто из оставивших службу офицеров не помышлял оставаться там для постоянного жительства.

Совсем иначе было в городах. Там служебный фонд, как правило, быстро превращался в личный и закреплялся за отставными офицерам и прапорщиками.

*

Положение такое, конечно, ненормальное.

Офицер, переезжая с места на место, не должен мыкаться по чужим углам и платить большие деньги за наем жилья.

В целях боеготовности, а сегодня, и в интересах безопасности кадровый состав вооруженных сил должен быть обеспечен служебным жильем на все сто процентов. Всякие манипуляции и отчуждения служебного фонда необходимо решительно пресекать.

Каждый вновь прибывший в воинскую часть офицер должен получать вполне приличное меблированное жилье. Зачем обременять офицера задачей каждый раз тащить за собой домашнюю утварь? Не проще ли изыскать средства в государственной казне для меблировки служебного жилья для офицеров.

*

Квартирный вопрос, который задел меня в полной мере, привел и к следующему выводу: вряд ли целесообразно передавать в полное распоряжение, т.е. делать собственником жилья, офицера, имеющего служебную перспективу.

Наличие постоянного жилья привязывает офицера к нему и ограничивает мобильность. Если ранее, в годы моей офицерской юности, офицер гарантированно получал через год-два жилье по новому месту службы, то к концу службы мне пришлось ждать получение квартиры уже пять лет.

В силу того обстоятельства, что обретение постоянного (своего, а не служебного) жилья возведено в проблему общегосударственного масштаба, кто посмеет упрекнуть офицера в том, что он либо вовсе отказывается ехать к новому месту службы, либо направляется к месту назначения один, без семьи.

Наши жены тогда не колебались и, бросив нажитое место, вместе с мужьями и детьми отправлялись на новое место, претерпевая при этом муки физические, моральные и психологические.

*

Ставя вопрос о нецелесообразности закрепления за молодым офицером постоянного жилья до тех пор, пока не обозначится предел его возможностей и не наступит пенсионный возраст, надо, одновременно, говорить и о незыблемых гарантиях получения добротного жилья офицером к моменту окончания им службы в вооруженных силах России.

Государство должно законодательно гарантировать обретение крыши над головой каждому достойному служилому человеку и его семье.

Пока таких гарантий нет...

Это - стыд и позор для власти, главной опорой которой является офицерство.

***

Мой новый, коченевский гарнизон, не стал для меня и для других надежной крепостью, которая защищает своих обитателей от напастей и бед.

Офицер, который с утра до вечера находился в воинской части, был менее подвержен разрушительному влиянию однообразия и скуки, которая царит в захолустье, и порождается во времена вынужденной безработицы и социальной неприкаянности.

Жены наши, как правило, хорошо воспитанные и образованные, но лишенные возможности работать по специальности, нередко впадают в хандру, не зная, как и чем реализовать себя.

Эта неудовлетворенность жизнью в захолустье порождает недовольство, упреки в сторону мужа, который в данной ситуации оказывается крайним и незаслуженно обвиненным.

На почве этой неудовлетворенности возникают семейные конфликты и ссоры, ведущие к разводам и разрушению офицерской семьи.

*

В то же время, при умелом учете способностей и возможностей жен и членов семей офицеров можно скуку и однообразие разрушить буйным расцветом разных начинаний и дел.

Мне нет необходимости перечислять все, что можно придумать и осуществить, опираясь на богатый опыт людей.

Но есть необходимость указать на потребность иметь в штатном составе отдельного (отдаленного) гарнизона организатора, способного активизировать жизнь людей гарнизона, заброшенного в даль от цивилизации.

Отдельный гарнизон должен стать крепостью для военнослужащих и для их семей...

В годы моей офицерской юности, "Кочкоград" таковым не был