# "Квинтэссенция" русской интеллигенции...

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий Иванович"Квинтэссенция" русской интеллигенции...Создан: 31/03/2014, изменен: 31/03/2014, 30kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

"Квинтэссенция" русской интеллигенции...

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

Вече.

Художник Худяков Василий Григорьевич

ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ МОЛОДЕЖИ

А. С. Изгоев

(фрагменты из кн. "Вехи")

Я рассказал эту историю лишь как яркое, хотя и парадоксальное свидетельство, иллюстрирующее один почти всеобщий для русской интеллигенции факт: родители не имеют влияния на своих детей.

Настоящей, истинной связи между родителями и детьми не устанавливается, и даже очень часто наблюдается более или менее скрытая враждебность: душа ребенка развивается "от противного", отталкиваясь от души своих родителей.

Русская интеллигенция бессильна создать свою семейную традицию, она не в состоянии построить свою семью.

Наши дети воспитательного влияния семьи не знают, в крепких семейных традициях не почерпают той огромной силы, которая выковывает, например, идейных вождей английского народа.

Наша семья, и не только консервативная, но и передовая, семья рационалистов, поражает не одним своим бесплодием, неумением дать нации культурных вождей. Есть за ней грех куда более крупный.

Она неспособна сохранить даже просто физические силы детей, предохранить их от раннего растления, при котором нечего и думать о каком-либо прогрессе, радикальном переустройстве общества и прочих высоких материях.

Огромное большинство наших детей вступает в университет уже растленными. Кто из нас не знает, что в старших классах гимназий уже редко найдешь мальчика, не познакомившегося либо с публичным домом, либо с горничной. Мы так привыкли к этому факту, что перестаем даже сознавать весь ужас такого положения, при котором дети не знают детства и не только истощают свои силы, но и губят в ранней молодости свою душу, отравляют воображение, искажают разум.

Второе место после семьи в жизни интеллигентного ребенка занимает школа.

Если уже в родной семье русский интеллигентный ребенок воспитывается "от противного", отвращается и от поступков и от идей своих родителей, то в школе такой метод воспитания становится преобладающим.

В школе ребенок себя чувствует, как во вражеском лагере, где против него строят ковы, подсиживают его и готовят ему гибель. В представлении ребенка школа -- это большое зло, но, к несчастью, неизбежное.

Его нужно претерпеть с возможно меньшим для себя ущербом: надо получить наилучшие отметки, но отдать школе возможно меньше труда и глубоко спрятать от нее свою душу.

Обман, хитрость, притворное унижение -- все это законные орудия самообороны.

Учитель -- нападает, ученик -- обороняется.

В довершение всего в этой борьбе ученик приобретает себе дома союзников в лице родителей, взгляд которых на школу мало чем отличается от ученического. Бесспорно, первоначальная вина за дискредитирование школы ложится на педагогическую администрацию, на министерство народного просвещения, которое с 1871 года безо всяких оговорок поставило своею целью сделать из гимназий политическое орудие. Но в настоящее время в этой области все так перепуталось, что разобрать концы и начала очень трудно, и многим серьезным наблюдателям кажется, что всякая попытка восстановить авторитет правительственной средней школы обречена на неудачу...

И все-таки свое воспитание интеллигентный русский юноша получает в средней школе, не у педагогов, конечно, а в своей новой товарищеской среде.

Это воспитание продолжается в университете.

Было бы странно отрицать его положительные стороны.

Оно дает юноше известные традиции, прочные, определенные взгляды, приучает его к общественности, заставляет считаться с мнениями и волей других, упражняет его собственную волю.

Товарищество дает юноше, выходящему из семьи и официальной школы нигилистом, исключительно отрицателем, известные положительные умственные интересы. Начинаясь с боевого союза для борьбы с учителями, обманывания их, для школьнических бесчинств, товарищество продолжается не только в виде союза для попоек, посещения публичных домов и рассказывания неприличных анекдотов, но и в виде союза для совместного чтения, кружков саморазвития, а впоследствии и кружков совместной политической деятельности.

В конце концов, это товарищество - единственное культурное влияние, которому подвергаются наши дети. Не будь его, количество детей, погрязающих в пьянстве, в разврате, нравственно и умственно отупелых было бы гораздо больше, чем теперь.

Но и это "единственное" культурное влияние, воспитательно действующее на нашу молодежь, в том виде, как оно сложилось в России, обладает многими опасными и вредными сторонами.

В гимназическом товариществе юноша уже уходит в подполье, становится отщепенцем, а в подполье личность человека сильно уродуется.

Юноша обособляется от всего окружающего мира и становится ему враждебен. Он презирает гимназическую (а впоследствии и университетскую) науку и создает свою собственную, с настоящей наукой не имеющую, конечно, ничего общего.

Юноша, вошедший в товарищеский кружок самообразования, сразу проникается чрезмерным уважением к себе и чрезмерным высокомерием по отношению к другим.

"Развитой" гимназист не только относится с презрением к своим учителям, родителям и прочим окружающим его простым смертным, но подавляет своим величием и товарищей по классу, незнакомых с нелегальной литературой.

"Дарьяльское ущелье. Лунная ночь".

Художник Куинджи Архип Иванович

Студенчество -- квинтэссенция русской интеллигенции.

Русская молодежь мало и плохо учится, и всякий, кто ее искренно любит, обязан ей постоянно говорить это в лицо, а не петь ей дифирамбы, не объяснять возвышенными мотивами социально-политического характера того, что сплошь и рядом объясняется слабой культурой ума и воли, нравственным разгильдяйством и привычкой к фразерству.

"Буржуазную" науку он презирал, знакомился с нею лишь в той мере, насколько это было необходимо для получения диплома, составлял планы обстоятельного самообразования, -- но в итоге не научился даже толково излагать свои мысли, не знает азбуки физических наук, не знает географии своей родины, основных фактов русской истории.

Наша студенческая толпа стадна и нетерпима; ее суждения упрощены и более опираются на страсть, чем на разум.

Для образной речи необходимо общение с массой разнообразного люда, уменье наблюдать жизнь, понимать чужую мысль, чужое чувство. Наши студенты-радикалы ничем этим не отличаются. Они живут в своем тесном замкнутом кружке, вечно поглощенные его мелкими интересами, мелкими интригами.

Критерием для оценки профессоров со стороны студентов ни в коем случае не являются их ученые заслуги; о них очень мало знают и думают.

Здесь главную, если не единственную роль играют политические симпатии, более или менее верно угадываемые"...

"Равнодушие к вопросам национальной чести, узко себялюбивое понимание принципа свободы и самовластно-жестокая нетерпимость к чужому мнению, -- вот, -- резюмирует В. Левченко, -- те наиболее характерные черты, которые восприняты русской учащейся молодежью из среды породившей ее интеллигенции.

Эти мертвящие начала нашли в жизни университета свое последнее полное выражение; воспринятые студенчеством из интеллигентской среды, они снова возвращаются ей, иссушая общественный интеллект, обесцвечивая общественные идеалы".

Напряженная, взвинченная студенческая жизнь, создавая видимость какого-то грандиозного общественного дела, поглощая в ущерб занятиям много времени, мешает студентам заглядывать себе в душу и давать себе точный и честный отчета своих поступках и мыслях. А без этого нет и не может быть нравственного совершенствования.

Но нравственное самосовершенствование вообще не пользуется кредитом в среде передовой молодежи, почему-то убежденной, что это -- "реакционная выдумка".

Под красивым флагом легко провезти какой угодно груз.

Обратите внимание на установившуюся у нас в общем мнении градацию "левости".

Что положено в ее основу? Почему социалисты-революционеры считаются "левее" социал-демократов, особенно меньшевиков? почему большевики "левее" меньшевиков, а анархисты и максималисты "левее" эс-эров? Ведь правы же меньшевики, доказывающие, что в учениях и большевиков, и эс-эров, и анархистов много мелкобуржуазных элементов.

Ясно, что критерий "левости" лежит в другой области.

"Левее" тот, кто ближе к смерти, чья работа "опаснее" не для общественного строя, с которым идет борьба, а для самой действующей личности.

В общем, социалист-революционер ближе к виселице, чем социал-демократ, а максималист и анархист еще ближе, чем социалисты-революционеры.

И вот это-то обстоятельство и оказывает магическое влияние на душу наиболее чутких представителей русской интеллигентной молодежи.

Оно завораживает их ум и парализует совесть: все освящается, что заканчивается смертью, все дозволено тому, кто идет на смерть, кто ежедневно рискует своей головой. Всякие возражения сразу пресекаются одной фразой: в вас говорит буржуазный страх за свою шкуру.

Принцип "иди и умирай!", пока он руководил поступками немногих, избранных людей, мог еще держать их на огромной нравственной высоте, но, когда круг "обреченных" расширился, внутренняя логика неизбежно должна была привести к тому, что в России и случилось: ко всей этой грязи, убийствам, грабежам, воровству, всяческому распутству и провокации.

Не могут люди жить одной мыслью о смерти и критерием всех своих поступков сделать свою постоянную готовность умереть.

Кто ежеминутно готов умереть, для того, конечно, никакой ценности не могут иметь ни быт, ни вопросы нравственности, ни вопросы творчества и философии сами по себе.

Но ведь это есть не что иное, как самоубийство, и бесспорно, что в течение многих лет русская интеллигенция являла собой своеобразный монашеский орден людей, обрекших себя на смерть, и притом на возможно быструю смерть.

Нравственное положение множества остальных, которые "сочувствовали" и даже подталкивали, но сами на смерть не шли, было, без сомнения, трагическим и ужасным. Не мудрено, что "раскаяние", "самообличение" и проч., и проч. составляют постоянную принадлежность русского интеллигента, особенно в периоды специфического возбуждения.

Само собою понятно, что человек, сознающий, что он "не имеет права жить", чувствующий постоянный разлад между своими словами, идеями и поступками, не мог создать достойных форм человеческой жизни, не мог явиться истинным вождем своего народа.

Глубокое идейное брожение охватило теперь русское образованное общество. Оно будет плодотворным и творческим только в том случае, если родит новый идеал, способный пробудить в русском юношестве любовь к жизни.

В этом -- основная задача нашего времени.

Огромное большинство нашей средней интеллигенции все-таки живет и хочет жить, но в душе своей исповедует, что свято только стремление принести себя в жертву.

В этом -- трагедия русской интеллигенции.

Я позволил себе это отступление потому, что оно уясняет мою мысль, почему русская интеллигенция не могла создать серьезной культуры.

На пороге новой русской истории ...нельзя не отдать себе отчета и в том, какой вред приносит России исторически сложившийся характер ее интеллигенции...

А. С. Изгоев.

ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ МОЛОДЕЖИ

(Заметки об ее быте и настроениях)

Ланде Арон Соломонович (литературный псевдоним -- Александр Самойлович Изгоев; 11 апреля 1872 -- 11 июля 1935) -- российский юрист, политик и публицист.

Охотничьи трофеи.

Художник Михаил Александрович Зичи (1827-1906)

296

Охота как военное упражнение.

I. Что же касается военных упражнений, то тех, для которых он эти занятия признавал необходимыми, Кир брал с собой на охоту, так как считал ее вообще лучшим упражнением в военных делах и наиболее пригодной для совершенствования в искусстве верховой езды. Ведь охота особенно развивает умение держаться в седле при скачке по любой местности, когда приходится догонять убегающую дичь, и отлично приучает действовать с коня, потому что внушает стремление во что бы то ни стало свалить зверя. Она также позволяла Киру приучать своих сотоварищей к воздержанию, к умению переносить всякие трудности, холод и жару, голод и жажду. И поныне персидский царь и его окружение сохраняют привязанность к этому занятию. Мнение Кира, что человеку не пристало властвовать, если он не превосходит доблестью своих подвластных, достаточно подтверждается как всеми вышеприведенными примерами, так и тем, что, упражняя, таким образом, своих людей, он с еще большим тщанием закаливал самого себя, приучаясь к воздержанию и осваивая военные приемы и упражнения. Ведь остальных он выводил на охоту лишь тогда, когда не требовалось оставаться дома, но сам занимался этим и тогда, когда приходилось оставаться, охотясь в таких случаях на зверей, содержавшихся в его парках. При этом и сам он никогда не принимался за обед, не потрудившись до пота, и лошадям не задавал корма, не томив их упражнениями. На эту охоту он также приглашал своих скипетродержцев. Вследствие этого, благодаря постоянным упражнениям, и сам он, и люди, его окружавшие, сильно отличались во всех благородных занятиях. Вот какой пример подавал он своим поведением. Но, кроме того, и всех остальных, в ком он видел особенное стремление к благородным делам, он награждал подарками, должностями, почетными местами и всякими отличиями. Благодаря этому Кир во всех умел возбудить великое честолюбие, так что каждый старался оказаться в его глазах лучше других.

Ксенофонт.

Киропедия.

II. Значение охоты в Древнем Китае. Тактические приемы ведения боя были поэтому очень близки к тем методам, которые вырабатывались у населения на протяжении ряда веков в борьбе с хищными животными. Предки китайского народа широко использовали разнообразные приемы охотничьей хитрости. Это были, прежде всего, внезапные нападения и засады. В целях достижения скрытности и использования внезапности применялись, как и на охоте, средства маскировки. Именно, будучи на охоте, как и в условиях военных действий, охотникам и воинам приходится все время "познавать пространство", то есть вести наблюдение и разведку, находиться в постоянной готовности помочь друг другу. В то далекое время каждый мужчина должен был быть хорошим охотником, искусно владеть оружием, знать необходимые приемы и методы борьбы с хищным зверем. Умение сноровисто владеть копьем, топором, луком и стрелами требовалось и для того, чтобы защищать свои поселения при вооруженных столкновениях с другими родами или племенными объединениями. Тесная связь между периодическими массовыми охотами и военным делом сохранялась в древнем Китае на протяжении очень длительного времени. Тогдашние правители - старейшины и ваны, устраивая большие звериные охоты, привлекали к участию в них все местное мужское население. Позднее, по мере укрепления возникших на территории Китая государственных образований, в охотах участвовали лишь те мужчины, которые обязаны были вступать в ряды войска в случае войны. Так постепенно большие звериные охоты, кроме своего первоначального хозяйственного значения, приобрели характер своеобразных военных сборов, во время которых их участники тренировались в походных движениях, упражнялись в употреблении оружия. Один раз в год, чаще всего по окончании полевых работ, ван и правители областей собирали население и отправлялись на звериные ловли. Этот старинный обычай сохранял свою силу и во времена Чжоуской династии. Звериные ловли в этот период носили скорее характер военных сборов, на которых воины тренировались в походных движениях и в применении оружия. Во время охоты ван и владетельные князья производили, если надо, переформирования своих войск и смену военного руководства. Так, например, в летописи "Тунцзянь ганму" под 621 годом до н. э. записано, что "цзиньский владетель производил звериную ловлю в И и "отменил" два соединения. Он назначил Хушегу командующим главными силами, а Чжаодуня помощником его. По прибытии из Выхи перевел облаву в Дун и "произвел перемену": Чжаодунь определен был командующим, а Хушегу его помощником". В другом месте, в записи за 560 год до н. э., указывается, что "владетель цзиньский" поехал на весеннюю охоту, чтобы учинить распоряжения "по войску", и далее излагаются сделанные им назначения.

Г.Н. Караев.

Военное искусство древнего Китая. - М., 1959.

III. Охота вообще тесно сближалась китайцами эпохи Чжоу с войной, потому что (если отвлечься от ритуальной цели добывания жертвенных животных) являлась твердо установлен ной и неукоснительно осуществлявшейся в положенные сроки по сезонам четыре раза в год формой военной тренировки, или, говоря современным языком - крупных, общегосударственных военных учений. М. Льюис считает, что в этот период китайской истории война еще четко не отделилась от охоты. (Конфуций). Не прошло мимо его внимания проведение регулярных военных учений составом всей армии. Он говорил: "В охоте (тянь ле) имеется ритуал, поэтому военные дела ведутся по правилам". В период Чуньцю так называемая охота "тянь ле" была главной формой отработки тактики, боевых порядков. В дни таких учений надо было действовать "по ритуалу", полностью осуществлять политическое содержание, "делать ясным ценное и неценное, различать ранги знатности, следовать малому и большому, прививать достоинство и дисциплину". Способность выработать "соответствие ритуалу" на учениях - это и есть проявление военного мастерства.

Чуев Н.И.

Военная мысль в древнем Китае.

История формирования военных теорий. - М., 1999.

IV. Древние историки говорят, что герои, которые управляли в их время миром, проводили свою жизнь в лесу и нa охоте, потому что такое упражнение кроме особенного знания местности дает бесконечное множество знаний, необходимых в войне.

Макиавелли Н.

Рассуждения о первой декаде Тита Ливия

А.И. Каменев - составитель.

"Отчет об императорской охоте за 1896 г"

Художник Рудольф Федорович Френц (1831--1918)

297

Оценка заслуг.

Суть оценки заслуг состоит в том, чтобы выдвигать добрых мужей и отвергать плохих. Мудрый государь сердцем своим освещает Небесное, тщательно вникает в добро и зло, взор свой распространяет на все земли в пределах Четырех морей и не оставляет без внимания даже ничтожнейших из служащих и презреннейших из простолюдинов. Он приближает к себе достойных и добрых и изгоняет корыстных и глупых. Когда и государь, и его служилые люди умны и талантливы, в государстве царит порядок, а достойные мужи собираются при дворе, как тучи в грозу. Вот так поощряют добрых и наказывает злых, определяют должное и недолжное. Посему нельзя оценивать заслуги чиновников, не зная, что причиняет вред людям. Вред же людям причиняют пять вещей: Во-первых, на местах есть служилые люди, которые используют власть государства для личной выгоды, именем государя творят бесчинства, в левой руке держат оружие, а правой притесняют людей. Так они причиняют неприятности государству, и страдания людям. Во-вторых, бывает, что опасным преступникам сходят с рук их злодеяния, а невиновных подвергают суровым наказаниям и даже лишают жизни. Так не соблюдается равенство людей перед законом: сильные благоденствуют, а слабые терпят унижения. В-третьих, бывают, что служилые люди творят беззаконие и наказывают тех, кто доносит об их злодействах, не позволяя правде достичь ушей правителя. Они разбойничают и губят жизни, как им вздумается. В-четвертых, бывает, что чиновники, близкие государю, часто меняют его советников, оказывая милость друзьям и родственникам, а к остальным относится несправедливо и враждебно, всячески их притесняя. Кроме того, они пользуются казенными средствами ради личной выгоды, обманом делая богатыми себя и своих родичей. В-пятых, бывает, что местные служащие самовольно учреждают пошлины и сборы, устанавливают цены и меры, а в результате люди приходят к разорению. Таковы пять вещей, причиняющих вред людям, и всякий, кто подвержен им, должен быть немедленно изгнан со службы.

Чжугэ Лян.

Шестнадцать правил разумного правления.

"Охотники (Сборы на охоту)" 1887

Художник Френц Рудольф Федорович (1831--1918)

298

Оценка мастерства.

Те, кто в древности были искусны в применении войск, умели оценить мастерство людей и определить вероятность победы или поражения. Чей правитель мудрее? У кого искуснее полководцы? У кого способнее подчиненные? У кого обильнее припасы? Чьи воины обучены лучше? У кого лучше построение войск? Чьи кони резвее? Чьи позиции и укрепления уязвимее? Чьи советники и помощники умнее? Чьи соседи более испуганы? У кого больше товаров и средств? Где людям живется спокойнее? Если рассмотреть положение в соответствии с этими вопросами, можно определить все сильные и слабые стороны войск.

Чжугэ Лян.

Книга сердца, или искусство полководца.

МУДРЫЕ МЫСЛИ

Антисфен из Афин (ок. 450 -- ок. 360 гг. до н. э.) --

философ, основатель школы киников, ученик Горгия и

Сократа, противник учения Платона

-- Государства погибают тогда, когда перестают отличать дурных от хороших.

-- Блаженнее всего для человека -- умереть счастливым.

-- Безвестность есть благо, равно как и труд.

-- Братская близость единомыслящих крепче всяких стен.

-- Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным.

-- Добродетель -- орудие, которого никто не сможет отнять.

-- Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии слов, ни в обилии знаний.

-- Справедливого человека цени больше, чем родного.

-- Не пренебрегай врагами: они первыми замечают твои погрешности.

-- Сдержанность нужнее тем, кто слышит о себе дурное, нежели тем, в кого бросают камнями.

-- Как ржавчина съедает железо, так завистников -- их собственный нрав.

-- Лучше достаться стервятникам, чем попасть к льстецам. Те пожирают мертвых, а эти -- живых.

-- Сходиться нужно с теми женщинами, которые сами за это будут благодарны.

-- Красивая жена -- общее достояние, некрасивая -- наказание мужа.

-- Мудрец женится, чтобы иметь детей, притом от самых красивых женщин; он не будет избегать и любовных связей -- ибо только мудрец знает, кого стоит любить.

-- Делать хорошее и слышать дурное -- удел царей.

-- Самая необходимая наука -- это наука забывать ненужное.