# Легко в учении - тяжело в бою

Анатолий Иванович Каменев

Мои университеты, часть пятая.

Мои университеты, часть пятая


А.И. Каменев


ЛЕГКО В УЧЕНИИ - ТЯЖЕЛО В БОЮ


Продолжение. Начало См.:


Академия - не богодельня, а чистилище   23k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть четвертая.

Для чего люди учатся?   31k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть третья

Чему нас учили   26k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть вторая

Мои университеты. Ч.1   30k   "Фрагмент" Мемуары

Знание - сила, образованность - благо.

Полосатый рейс   25k   "Статья" История

О государственной потребе и местничестве

Луч света   26k   "Фрагмент" Мемуары

Поболее бы таких лучиков в царстве равнодушия и своеволия

Свобода - это дар...   38k   "Фрагмент" Мемуары

Истина делает человека свободным, а умение использовать этот дар - счастливым

Курс на Красноярск   25k   "Фрагмент" Мемуары

О чистой совести и чувстве исполненного долга

Самое бесправное сословие   19k   "Фрагмент" Мемуары

Проблема вторая - молодые офицеры

Проблемы полка   15k   "Фрагмент" Мемуары

Худо, когда боевая часть превращается в военно-подметальное учреждение

У алтаря права дружбы кончаются   22k   "Фрагмент" Мемуары

Дружба - это наука и искусство

Пить или не пить?   23k   "Фрагмент" Мемуары

Пора трезветь, господа!

Неудачником не рождаются   23k   "Фрагмент" Мемуары

Неудачи и просчеты: наше отношение к ним.

Двухгодюшники   16k   "Фрагмент" Мемуары

Лучше меньше, да лучше.

Эффект метро   17k   "Фрагмент" Мемуары

Интересные наблюдения и необычное умозаключение

Плох тот, кто...   13k   "Фрагмент" Мемуары

Не звание возвышает офицера над подчиненными, а умение быть искусным воином.

ЧП в артполку   21k   "Фрагмент" Мемуары

О педантизме, мелочности и палке капрала

Три недели, которые...   35k   "Фрагмент" Мемуары

А Ларчик просто открывался.

Из леса вистимо   30k   "Фрагмент" Мемуары

Голь на выдумки хитра

Кочкоград   22k   "Фрагмент" Мемуары

Мой гарнизон - моя крепость?

В отдельном автомобильном   45k   "Фрагмент" Мемуары

Риск - благородное дело

В чем наша беда?   23k     "Фрагмент" Мемуары

Практические заметки из служебного опыта

Из технарей в политработники   12k     "Фрагмент" Мемуары

О неожиданном повороте судьбы и мыслях по этому поводу

ТАТУ   34k     "Фрагмент" Мемуары

Начало пути вечного узника


Представим себе двух людей, которые отправились в путешествие: один, назовем его, Путник, отправился по известному маршруту, а другой, Альпинист, устремился к горным вершинам.

*

Путник вышел в дорогу налегке.

Подготовкой к путешествию не занимался, да и в карту даже не заглядывал.

Он знал, что трудностей никаких в пути не будет. Дорога, по которой придется идти к намеченной цели, изучена, проторена, обжита.

Тяжестей на себе он не нес, так как не надо было забиться ни о ночлеге, ни о добыче пропитания, ни о других превратностях путешествия.

По всей дороге стояли указатели и потому сбиться с пути не представлялось возможностей.

В местах привала, да и между ними можно было подкрепиться, отдохнуть в тени деревьев и вообще, воспользоваться всеми благами цивилизации.

На контрольных пунктах стояли сердобольные проверяющие, которые даже не интересовались впечатлениями Путника, а лишь беспристрастно фиксировали время прохождения дистанции.

Если Путник уставал или ленился, то к его услугам был любой транспорт - от велосипеда, до скоростного авто. Потраченное на отдых и развлечение время можно было с лихвой компенсировать, сев в кабину попутной машины.

Идя по дороге, Путник наш не утруждал себя наблюдениями, а лишь фиксировал свой взгляд на том, что привлекало его взгляд. А когда "уставший" путешественник садился в попутную машину, то и вовсе клевал носом и не замечал всей красоты и многообразия того пути, по которому следовал.

Придя в пункт назначения, он только своим появлением на финишной черте заслужил поощрения и возведения в ранг "завзятых путешественников".

Никому из тех, кто был наделен властью давать этот ранг, и в голову не приходила мысль о том, чтобы испытать нашего путешественника в умении делать то, что нужно делать в самостоятельной и долгой дороге, где нашего выпускника ждал не накатанный асфальт и богатая инфраструктура, а неизведанный край, где ровная дорога встречается редко, а тернии и колдобины идут одна за другой.

Путь в этом крае надо прокладывать самому, больше ориентируясь по данным местных предметов, не видя ни путеводной звезды, не зная верного курса к цели.

*

Альпинист, напротив, знал, что ему предстоит трудная и опасная дорога в высь.

Он тщательно изучал местность, примечал все то, что может ему помочь в пути.

Готовил снаряжение, до тонкостей вникая во все то, что может облегчить ему восхождение на верх и спасет в случае реальной опасности.

В суровой природе гор он оставался один на один со многими неизвестными: погодой, условиями подъема, характером дороги и т.п.

Но он, Альпинист, знал, что все случайности, все неизвестности надо свести к минимуму, а потому с особым усердием изучал все, что касалось гор. Его интересовали предшественники и все те, кто до него пытался покорить непокорные вершины и потому он налегал на изучение их воспоминаний, страница за страницей постигая опыт предшественников.

Он знал, как много могут дать тренировки на малых и средних высотах и потому часто выходил в путь и тренировался в преодолении малых и средних препятствий, готовя себя к главному восхождению.

Свое снаряжение он не доверял никому и потому сам проверял его исправность, держа постоянно в рабочем состоянии и надлежащем порядке.

Он изучил все, что касалось поведения и действия в экстремальной обстановке, научился предупреждать травмы, лечить ушибы и вывихи, поддерживать бодрое настроение, лечить простудные заболевания и т.д.

Не было такого вопроса, который был бы для него непонятен, и не было такого умения, которым он не овладел бы, готовясь к восхождению.

Накануне своего похода в годы, он оставил немного времени для того, чтобы помолиться и попросить у Бога поддержки в трудном начинании.

Очистив душу, он отправился в далекий путь, зная, что может надеяться только на самого себя.

Он знал, что в пути может произойти всякое и потому внутренне был готов и к опасности, и к временной неудаче, и к смене тактики восхождения.

Идя по узкой тропинке вверх, он примечал все, что могло помочь ему подняться вверх и потом спуститься благополучно вниз.

Каждый прочный камень был его союзником, каждый удобный выступ мог послужить местом отдыха, а каждая расщелина пристанищем на ночь.

С каждым метром путь ввысь становился все труднее, а дорога - опаснее.

Силы, казалось, уже давно должны были покинуть изможденного человека, но тот каждый раз, чуть отдохнув, шел и шел вверх к заветной цели.

Несколько раз, оступившись, он срывался вниз, но надежная страховка и доброе снаряжение помогали остановить падение и вновь добраться до того места, откуда наш герой падал вниз.

После каждого такого срыва вниз, наш Альпинист на время замедлял свое дальнейшее восхождение, так как хотел разобраться в причинах своей неудачи.

И только после того, как находил истинную причину своего падения, он вновь шел к цели.

И вот, добравшись до вершины, он распрямился во весь рост и, несмотря на ураганный ветер, долго наслаждался открывшейся ему панорамой гор.

*

Возблагодарив Бога за радость доставленного наслаждения, Альпинист тронулся в обратный путь, понимая, что путь вниз не менее, а более труден, чем восхождение наверх.

Гордыня за содеянное не обуяла его, не помутила разум, не притупила бдительности и осторожности.

Снаряжение и страховка его была в полной исправности.

А примеченный ранее путь и каменья, с уступами и расщелинами вновь радушно принимали к себе уставшего и ослабевшего физически нашего героя.

*

Люди, отправлявшие в опасный путь нашего героя, увидели совершенно иного человека, не только возмужавшего, но и познавшего то, что неведомо было другим.

Он, Альпинист наш, совершив самое трудное в его жизни восхождение, вернулся к друзьям, чтобы рассказать им о своем опасном пути и наставить тех, кто собирался совершить свое восхождение к далеким вершинам.

***

Наше военно-академическое образование, по своей сути, характеру и организации - это безмятежное путешествие Путника, не обремененное ни серьезными заботами, ни высокой ответственностью, ни саморазвитием личности.

Суворовский принцип "Тяжело в учении - легко в бою" попирается самым нещадным образом.

Трудности во время обучения в военной академии, конечно, создают, но это трудности быта, службы, взаимоотношений и т.п. ерунда, которая не развивает человека, а отвращает от учебы, не развивает энергию личности, а гасит ее.

Военно-учебное заведение, по-прежнему, являет собой тип воинской части со всеми ее внешними атрибутами: воинской дисциплиной, внешним порядком, строгой подчиненностью и служебной иерархией...

***

Традиция эта древняя и восходит к началу ХIХ века, когда вместо инициатора создания военной академии, либерального и "мягкого" генерала А. Жомини начальником оной был назначен генерал И. Сухозенет, отменный служака и строгий уставщик.

Директор Академии на первом плане сразу поставил "охранение дисциплины между молодыми офицерами".

Любимое его выражение, употребляемое им в приказах и в речах офицерам, было - "без науки побеждать возможно, но без дисциплины никогда!".

На науку он смотрел - как на что-то придаточное к военному делу:


"Наука в военном деле, - говорил И. Сухозанет, - не более как пуговица к мундиру: мундир без пуговицы нельзя надеть, но пуговица не составляет всего мундира".


Относительно офицеров, по понятиям Сухозанета, все академические власти должны были стоять в строго начальственных отношениях, т.е. не принимая никаких объяснений, не вдаваясь в разговоры с офицерами, употреблять лишь власть карательную при малейшем проступке.

Узнавать причину проступка офицера, вводить следовательно смягчающие обстоятельства значило бы, по словам Сухозанета, "становиться более отцом, нежели начальником", - говорил он в своем обращении к вице-директору и штаб-офицерам.


"Вы здесь не школьники над школьниками, вы здесь полные начальники. Вы всегда и во всякое время можете сами послать офицера под арест - сперва в Академию, потом на гауптвахту и только доложить об этом вице-директору. А то они думают, (относится к присутствующим при этом офицерам) что без меня никто их и арестовать не может, что о них надо доводить до сведения Самого Государя Императора!"


***

Не надо думать, что, выступая против солдафонства и воинской рутины, мы принижаем роль дисциплины воинской.

Отнюдь.

Но в военно-учебном заведении должна быть другая, нежели в полку, атмосфера.

На первом плане должна стоять дисциплина умственная.

И главной статьей ответственности должно быть отношение к постижению военного дела, реальные успехи в нем, степень и характер личного развития, а не стройность курсантских и слушательских рядов в парадном строю.

*

Военная академия готовит не слаженные в строевом отношении подразделения слушателей, а воспитывает Индивидуальности, развивая в них те задатки, которые в них заложены Природой.

*

Военно-академическая атмосфера должна раскрепощать Личности, освобождать их от гнета прежнего опыта, сложившихся предрассудков, неверных установок, а не закрепощать человека, ставя его в рамки жестких предписаний.

*

Военная академия только тогда исполняет свою миссию, когда, наряду с профессиональной составляющей, она способствует развитию Личностного и социально-политического потенциала офицера.

*

Известно, что Личностный потенциал - это базис, на котором возводится служебно-должностная и социально-политическая надстройка.

Внутри человека должен быть стержень, который придает человеку человеческий вид (достоинство), не дает гнуться перед людьми и обстоятельствами (воля); строгий судья (совесть); разумный собственный повелитель (долг, ответственность); надежный инструментарий познания (интеллект, сознание, чувства и эмоции).

Пока в военно-академическом образовании - это задача побочная, но не главная...

Мы до сих пор пытаемся построить дом без надежного фундамента.

Личность у нас более низлагается, принижается, нежели облагораживается...

*

Военная академия должна целенаправленно развивать социально-политическую составляющую Личности слушателя-офицера, не полагаясь на добрую волю самого офицера, но помогая ему в полной мере осознавать свою роль, как семьянина, члена общества, гражданина.

Эта часть военно-академического образования должна носить характер постоянного тренинга в естественных условиях той обстановки, в которой в данный момент живет государство.

В этом смысле военной академии надо бы уподобиться серьезному аналитическому центру, владеющему должной оперативной социально-политической информацией и ведущей целенаправленное просвещение и воспитание офицерского состава, постоянного и временного.

***

Другими словами, мой опыт учебы в военной академии, а также последующая деятельность в ней в качестве преподавателя, привела к мысли о том, что содержание, характер и направленность высшего военного образования надо кардинально менять ...


Продолжение следует...