# Линия "Зигфрида"

Анатолий Иванович Каменев

Солдаты охотно читали фронтовые газеты. Теперь газеты слишком похожи на пропаганду, которая ведется в Германии. Солдат после боя меньше всего хочет слышать о войне... Фронтовые газеты часто используются там, где не хватает бумаги для других целей!...

Каменев Анатолий ИвановичЛиния "Зигфрида"Создан: 11/07/2014, изменен: 11/07/2014, 86kФрагмент: ПолитикаСолдаты охотно читали фронтовые газеты. Теперь газеты слишком похожи на пропаганду, которая ведется в Германии. Солдат после боя меньше всего хочет слышать о войне... Фронтовые газеты часто используются там, где не хватает бумаги для других целей!...============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

М.Ю.Мягков

Линия "Зигфрида":

германский солдат в битве под Москвой

(фрагменты из кн. "Вермахт у ворот Москвы, 1941-1942")

Известно, что победа в войне достигается той армией, чье превосходство в силах становится в конце концов неоспоримым, чьи полководцы оказываются талантливей и решительней, а солдаты, вооруженные первоклассным оружием, не сомневаются в своем превосходстве над врагом. Морально-психологическое состояние войск, как показывает история войн, занимает особое место среди слагаемых победы. Скажем больше, в ключевые моменты сражений, на этапах перелома в ходе войны-- именно моральный фактор определяет успех.

**

...Поражение Германии во второй мировой войне было, прежде всего, поражением нацизма, крахом расистской и геополитических теорий завоевания "жизненного пространства".

**

Тем более ошибочно представлять германского солдата бездумным винтиком в гигантской машине зла. Нацизм был опасен еще и тем, что в немецком народе он нашел благодатную почву. В германской армии он развился, не в последнюю очередь, из убеждений ее военнослужащих в необходимости расширить границы рейха, из традиций прусского милитаризма оставшихся со времен Фридриха Великого, Бисмарка, Мольтке и Вильгельма II.

**

Укоренившаяся вера в свое превосходство объединяла многих немцев в борьбе за передел мира по гитлеровскому сценарию,-- именно она заставляла их сражаться. С другой стороны, германские солдаты в окопах воспринимали официальные и неофициальные правила поведения в бою. Их морально-психологическое состояние зависело от качества боевой подготовки в тылу, питания и снабжения на передовой, благополучия их семей в Германии, взаимоотношения с сослуживцами и, конечно, от положения на фронте. Естественно, что в ходе боевых действий против Красной Армии происходили определенные сдвиги в восприятии немцами своего противника, трансформировалось их отношение к населению, армии, культуре советского государства. Рассмотрим эти и другие вопросы морального состояния германских военнослужащих на основе их писем, дневников, документов командования вермахта о состоянии дисциплины в отдельных частях, а также выдержек из протоколов допросов немецких солдат в советском плену.

**

Известно, что в годы войны в советскую армейскую разведку попадали не только документы, но и письма военнослужащих вермахта. Часто они собирались на поле боя,-- с уже погибших солдат. Первоначально, эти письма обрабатывались в разведотделах частей и соединений советских фронтов. Из них извлекалась необходимая информация оперативного характера. Затем некоторая их часть поступала в Главное Политическое Управление РККА (7-е Управление), где и делалась окончательная выборка материала, относящегося к состоянию немецких войск. Выдержки из этих писем сегодня представляют для нас большую историческую ценность. В них нередко отражены настроения, мысли, суждения солдат и офицеров вермахта.

Несомненный интерес представляют письма от родственников немецких военнослужащих на фронт. Читая их на передовой, германские солдаты не только узнавали о положении своих семей, но и получали хороший повод, чтобы задуматься о будущем Германии, о своем месте и роли на этой войне.

**

Что представлял из себя немецкий солдат к началу войны против Советского Союза? Не вызовет особых возражений следующая характеристика: в массе своей это был волевой, грамотный в военном отношении, хорошо вооруженный боец, имеющий опыт боевых действий и убежденный в своем превосходстве над противником.

Воспитание военнослужащих вермахта, укрепление их боевого духа было неразрывно связано с внедрением в их сознание нацистской идеологии. Ключевое значение в этом процессе имели несколько документов германского командования, разработанные еще до подписания плана "Барбаросса". Среди них "Приложения" к докладу оберквартирмейстера генштаба ОКХ от 7 октября 1940 г. о принципах обучения войск. Они содержат основные указания о воспитании военнослужащих непосредственно в местах расквартирования частей.

**

Рассмотрим эти документы более подробно:

Дополнительное приложение N1. "Основные указания по воспитанию политического мировоззрения" .

Офицер (как правило командир подразделения) был обязан проводить с солдатами занятия по следующим темам:

Тема N1 "Немецкий народ": Упор делался на сохранении чистоты арийской расы, создании многодетной семьи и ее здоровье. Особо указывалось на недопустимость наследственных болезней. Образ жизни и воспитание в семье должны были исключать появление в немецкой армии дезертиров

Тема N2 "Немецкое государство": Подчеркивалось, что опорой государства служат нацистская партия и вооруженные силы. Обороноспособность здорового народа является главным условием военной мощи страны.

Тема N3 "Жизненное пространство": Солдаты должны были осознать необходимость приобретения новых территорий как основу укрепления государства и его независимости от импорта товаров. Все оккупированные страны объявлялись "находящимися под защитой Рейха".

Тема N4 "Фронтовое товарищество": Офицеру нужно было разъяснить своим подчиненным из каких критериев состоит это понятие. Фундаментом взаимоотношений немецких военнослужащих объявлялся национал-социализм, идеи вождей партии, содержащиеся в нацистских учениях ("Майн кампф" и др.). Военная служба была почетной во всех отношениях.

**

В Дополнительном приложении N2 содержались "Указания по идеологическому воспитанию и организации свободного времени". Офицерам необходимо было внушить солдатам веру в непобедимость германского оружия и презрение к врагам. Соответственно подбирались и темы для занятий: "Почему мы победили на Западе?"; "Немецкий солдат в оккупированных областях (солдат и население)"; "Италия наш союзник"; "Германия как арбитр на Балканах (только сильный обеспечивает мир)"; "Почему запрещено слушать заграничные радиопередачи?"; "Германия и колонии"; "Хозяйственные вопросы солдат на войне" и др.

В целом, немецкий солдат получал вполне определенный багаж знаний, который должен был стимулировать его действия как в тылу, так и на фронте.

**

До начала боевых действий против СССР германское командование не могло открыто вести пропаганду против советского народа и Красной Армии. В частях поднимался боевой настрой солдат, их уверенность в превосходстве над любым противником. Однако сразу после 22 июня 1941 г. встал вопрос о более целенаправленном воздействии на морально-психологическое состояние германских войск.

Германская пропаганда заработала в полную силу. Среди личного состава немецких ударных частей широко распространялось большое количество листовок, брошюр, другой печатной продукции. Через две-три недели после начала боевых действий в войсках ГА "Центр" появилась брошюра под названием "Почему мы начали войну со Сталиным". Она была богато снабжена цитатами из речей фюрера, объяснявшими нападение на Советский Союз, как превентивную меру, сорвавшую планы Красной Армии по уничтожению Германии. Советская Россия обвинялась в сговоре с плутократами в Англии, в намерении захватить Балканы и т.п. Страницы брошюры буквально пестрели антисемитскими лозунгами и призывами к германским солдатам бороться со "злыми происками проеврейского сталинского правительства". Жизнь в СССР представлялась в виде череды одних бедствий. Констатировалась нищета населения, бесправное положение женщин, отсутствие культуры и образования в городе и деревне. Отдельно описывались зверства ОГПУ и НКВД по отношению к собственному народу.

**

Немецкий солдат должен был уяснить следующие вещи:

-- финскую войну Красная Армия вела из рук вон плохо-- потеряла массу убитых и пленных (публиковались фотографии с вмерзшими в снег трупами красноармейцев);

-- первые же удары вермахта на Востоке привели к краху советской обороны и деморализации военнослужащих РККА (публиковались фотографии первых советских пленных, захваченных в приграничных сражениях);

-- советские солдаты плохо обучены и экипированы, в расовом отношении стоят на низшей ступени.

-- В подтверждении того, что войска вермахта осуществляют на Востоке "освободительную миссию" публиковались фотографии и описания радостных встреч германских солдат на территории Литвы, Западной Украины и Западной Белоруссии.

**

Еще до нападения на Советский Союз, в марте 1941 г., Гитлер подписал директиву (более известную как "Указ о комиссарах"), согласно которой все попавшие в плен комиссары Красной Армии должны были расстреливаться на месте. Более того, приказом "Об особой подсудности в районе "Барбаросса"" от 13 мая 1941 г. предписывалось, чтобы преступления враждебно настроенных гражданских лиц не рассматривались, как обычно, военными судами. Все "подозрительные элементы" должны были расстреливаться без суда, по приказу офицера. Однако и этих приказов оказалось мало.

Уже после начала войны, в директиве N 33 от 23 июля 1941 г. ОКВ требовало от личного состава частей, предназначавшихся для охраны оккупированной территории "подавлять сопротивление гражданского населения не методами юридического наказания преступников, а путем запугивания, чтобы отбить у него всякую охоту продолжать борьбу...". Подчеркивалось, что "командование должно применять самые драконовские меры..."

**

Известны также приказы двух командующих немецкими армиями-- фон Рейхенау и фон Манштейна-- о репрессиях против мирного советского населения, которые в октябре и ноябре 1941 г. были одобрены высшим германским командованием. Гитлер нашел их превосходными, а фон Браухич распорядился, чтобы приказ Манштейна, в котором тот кроме всего прочего, призывал к уничтожению евреев, разослали по всем соединениям на Восточном фронте в качестве образца для составления аналогичных документов.

**

Нижестоящие офицеры действовали в том же духе. Так, командир 2-го батальона, 11-го пехотного полка, 9-й танковой дивизии некий Гутман подписал 23 июля 1941 г. письменный приказ, в котором говорилось: "...Я еще раз объявляю, что каждый офицер вправе-- по собственному усмотрению-- приказать расстреливать советских военных, действующих против нас позади нашего фронта и занимающихся саботажем или шпионажем, равно как и гражданских лиц, подозреваемых в саботаже или шпионаже... Я не раз устанавливал, что офицеры батальона пытаются переложить ответственное решение на меня. Категорически запрещаю это."

Такие приказы, безусловно, способствовали эскалации бесчеловечного насилия военнослужащих вермахта по отношению к советским людям, попранию всех известных норм и правил ведения войны. В немецких солдатах культивировались поистине звериные инстинкты.

**

Моральный облик немецких солдат после того, как они почувствовали на себе силу контрударов Красной Армии, во многом определялся яростью к противнику, жаждой уничтожения всех "антигерманских элементов".

Более высокие потери германской армии в России по сравнению с кампанией на Западе воспринимались ее солдатами нередко в извращенной форме-- как подтверждение дикости и коварности большевиков. Такое отношение к советским солдатам и гражданскому населению нашло отражение в письмах немецких военнослужащих с Восточного фронта. Вот лишь некоторые выдержки из писем простых солдат:

-- 10 июля 1941 г.: "Немецкий народ в неоплатном долгу перед фюрером, ибо если эти бестии, с которыми мы сейчас ведем борьбу, ворвались в Германию, то начались бы такие убийства, которых еще не видел мир. ..";

-- 16 июля 1941 г.: "Все взятые нами в плен или арестованные комиссары и прочие лица расстреливаются на месте...";

-- 23 октября 1941 г.: "У тебя чересчур упрощенное представление об этой войне. Ты думаешь, мы пришли сюда только для несения оккупационной службы... Здесь идет речь о борьбе с бандитами и эксцессами малой войны. Так, вчера русский в штатском застрелил в соседнем местечке немецкого офицера. За это была сожжена целая деревня. В этом восточном походе дела обстоят совсем иначе, чем в западном".

**

Немецкое командование сознательно обрекало тысячи советских пленных на неминуемую гибель. В лагерях проводились "селекции" по расовому признаку, людей морили голодом, заставляли выполнять непосильные работы. Многие военнопленные погибли на этапе, так и не дойдя до лагеря.

О судьбе захваченных красноармейцев представители германского офицерского корпуса начинали волноваться лишь тогда, когда обеспечение лагерей создавало определенные трудности снабжению собственных войск. Об этом красноречиво говорит выдержка из донесения штаба 9-й немецкой армии командованию ГА "Центр" от 22 ноября 1941 г.: "...Срочно предлагается обеспечить отправку приблизительно 8000 пленных по железной дороге из Ржева в Вязьму... Положение с продовольствием в лагере военнопленных катастрофическое... Все находящиеся в армейском районе военнопленные, не используемые на трудовом фронте, значительно усложняют положение со снабжением армии..."

**

Кровопролитные бои под Смоленском, замедление немецкого наступления на московском направлении в августе-сентябре 1941 г. заставляло германское командование искать причины своих неудач. Пожалуй, впервые оно стало задумываться о способности солдат вермахта выдержать противоборство с бойцами Красной Армии, когда последние не деморализованы ошеломляющим натиском немецкого оружия. Отдел боевой подготовки генштаба ОКХ, получивший в августе задание изучить эффективность боевого применения германских частей, 22 сентября 1941 г. представил командованию сухопутных войск документ, озаглавленный как "Опыт похода на Восток". В нем, в частности, содержался анализ участия подразделений вермахта в ночных боях, которые в большинстве случаев оканчивались для них неудачно. Отмечалось, что "в это время суток, боевые действия распадаются... на отдельные схватки, в которых русские солдаты (примитивный продукт природы) превосходят немецких солдат. Немецкие солдаты лишь в незначительной мере могут в этих схватках использовать свое превосходство в численности и автоматическом оружии...".

**

Тем не менее, в первые два-три месяца войны моральное состояние германских военнослужащих оставалось, в целом, на довольно высоком уровне. В соединениях ГА "Центр" дискомфорт и падение боевого духа появлялись в периоды вынужденных задержек наступления, после тяжелых, не приносящих крупных побед боев. В Отчете о боевых действиях 3-й танковой группы с 12 июля по 10 августа 1941 г. в районе Смоленска говорилось: "...Большие потери, которые, однако, не превышали потерь на Западе, большая физическая нагрузка на войска из-за жары и пыли, душевное напряжение из-за пустынности и обширности страны, ожесточенное сопротивление противника, сознание того, что танковые войска должны вести бой почти одни, без поддержки остальных сухопутных сил, способствовали появлению у войск желания пополниться и получить отдых на несколько дней..." Но у военнослужащих группы не возникало пока сомнений в том, что война будет завершена еще в 1941 г.

**

Начиная с конца августа 1941 г., судя по письмам с фронта, настроения германских солдат стали меняться. Свое разочарование реальным положением дел на московском направлении высказал в письме на родину ефрейтор Макс Х. из 268-й пехотной дивизии 4-й армии ГА "Центр". 2 сентября 1941 г. он сообщил: "У нас наступили скверные времена и большие потери. Уже в течение пяти недель мы лежим на одном и том же месте и по нас все интенсивнее стреляет русская артиллерия. До Москвы еще 150 км... Полагаю, что мы уже понесли достаточно потерь. Нам также постоянно обещают, что возвратят домой, но все время впустую..."

**

К началу октября 1941 г. командование ГА "Центр" сумело дать отдых некоторым своим частям. Личному составу группы фон Бока перед операцией "Тайфун" внушали уверенность в том, что предстоит последний штурм советской столицы, завершающий войну. Пополнение поредевших подразделений, передача войскам фон Бока дополнительных танковых и пехотных дивизий возвращала германским военнослужащим чувство своего полного превосходства над противником. Действительно, такое огромное количество сил и средств, которыми теперь обладала ГА "Центр" не могло не вызывать надежду на быстрый успех. У многих солдат и офицеров поднималось настроение при одном известии, что скоро возобновиться стремительное наступление. Является фактом-- германские военнослужащие пошли в бой 2 октября 1941 г. с большим воодушевлением. В Отчете о боевых действиях 8-го армейского корпуса в сражении под Вязьмой отмечалось: "...2 октября в 6 час. 00 мин. 8-й корпус приступил к атаке. После длительного периода оборонительных боев войска испытывали несравненный подъем. После недолговременной артиллерийской подготовки, дивизии прорвали вражеские позиции в результате короткого ожесточенного боя..."

**

Наступление ГА "Центр" на Москву во второй половине октября 1941 г. не принесло ей решающего успеха. В войсках начали распространяться настроения неуверенности за [187] исход кампании. К началу нового наступления на столицу командующие немецкими объединениями были вынуждены заботиться о сохранении, хоть в незначительной степени, того морально-психологического настроя, который был у солдат в начале операции "Тайфун".

**

9 ноября 1941 г. командование 9-й армии отдало следующий приказ: "...Даже если армия вынуждена будет всю зиму пробыть в обороне, то, учитывая ожидаемое весной возобновление наступления, нужно сделать все, чтобы поддержать в войсках прежний наступательный дух. Частые разведпоиски, высылка дозоров и проведение незначительных наступательных операций с ограниченной целью по этой причине крайне необходимы. При всех обстоятельствах нужно не допустить того, чтобы войска впали в тупую зимнюю спячку..."

**

Насчет "спячки" германские генералы беспокоились зря. Моральный потенциал военнослужащих вермахта подвергся вскоре несравненно большим испытаниям. В "особом донесении" командира 2-го батальона в штаб 481-го пехотного полка от 10 ноября 1941 г. говорилось: "...Настроение в подразделении весьма неважное, главным образом из-за того, что конца войны сейчас еще не предвидится. Настроение, по моему мнению, приближается к настроению немецких солдат в первую мировую войну, конкретно в 1917-1918 гг. Они рассматривают потери и временами затруднительное положение вполне нормальным явлением и выполняют свои обязанности не прилагая особых усилий. Наступательный подъем появляется только в момент последнего прорыва, когда их охватывает бешенство; выжидание в обороне они считают в порядке вещей, так как опасаются изменения обстановки к худшему...". Командир 2-го батальона считал необходимым для восстановления боевого духа предоставить личному составу подразделения необходимый отдых.

**

В приказе командующего 3-й танковой группой от 12 ноября 1941 г. констатировалось увеличение числа "окопавшихся" солдат, отлынивающих от боевой службы. "...С наступлением третьей военной зимы,-- говорилось в документе,-- дисциплина и настроение войск требуют усиленного внимания. В связи с затягиванием войны и, в особенности, зимовкой в России, войска подвергаются большим испытаниям. При тяжелых внешних обстоятельствах воодушевление и восторженность быстро проходят. Неудачи и поражения могут отрицательно сказаться на боеспособности войск. Вторая половина первой мировой войны должна быть для нас предостерегающим примером..."

**

К середине ноября 1941 г. немецкая цензура, проверяющая солдатские письма на родину, обнаружила, что военнослужащие стали прикладывать к своим посланиям советские листовки,-- явление экстраординарное для вермахта. "...Необходимо повторно разъяснить во всех воинских частях,-- отмечалось в приказе командира 9-й танковой дивизии от 6 ноября 1941 г.,-- что солдаты, распространяющие или передающие явные материалы вражеской пропаганды во внеслужебном порядке подлежат наказанию."

**

Однако такие случаи продолжались. Так, в дневнике погибшего унтер-офицера штабного взвода, 162-го пехотного полка, 61-й пехотной дивизии Гейнца Пушмана в ноябре 1941 г. была сделана следующая запись: "Сегодня русские самолеты засыпали нас листовками. Это уже не первый раз. Читали почти все, даже офицеры. Советские листовки помогают понять, что именно происходит. Меня всегда поражала способность комиссаров просто и ясно изложить самый сложный вопрос..." Необходимо отметить, что грамотное и творческое (но не шаблонное) ведение пропаганды на войска противника давало повод многим немецким солдатам задуматься о своей роли на этой войне.

**

Боевые действия во второй половине ноября, в первых числах декабря 1941 г. привели германское командование к осознанию того факта, что моральное состояние военнослужащих вермахта подвергается жестким испытаниям и приближается к своему кризису. Этому в немалой степени способствовало как положение на фронте, так и недостаточное снабжение немецких частей. Более того, войска ГА "Центр", ее личный состав и техника оказались неподготовленными к наступившим холодам. Возможные последствия всех этих явлений беспокоили не только командование группы, но и руководство сухопутных войск. В период со 2 по 6 декабря 1941 г. представитель генштаба ОКХ выяснял положение со снабжением и настроением личного состава 20-го и 57-го армейских корпусов. Его доклад о поездке в войска во многом отражает реальную картину морального состояния военнослужащих ГА "Центр" непосредственно перед началом советского контрнаступления.

**

Первое, что произвело впечатление на офицера генштаба это боязнь военнослужащих выразить свое мнение по поводу настроения войск: "Нет желания называть вещи своими именами... настроение нельзя назвать ни плохим, ни хорошим..."

Офицер указывал, что "пропаганда [немецкая] повсеместно подвергается острой критике... она противоречит усилиям командиров, направленным на необходимую подготовку войск к ведению войны в трудных зимних условиях. Войска болезненно реагируют на вопросы о сроках завершения восточной кампании и возвращения домой... Пропагандистская работа среди солдат раньше велась лучше. Солдаты охотно читали фронтовые газеты. Теперь газеты слишком похожи на пропаганду, которая ведется в Германии. Солдат после боя меньше всего хочет слышать о войне... Фронтовые газеты часто используются там, где не хватает бумаги для других целей!... В конце ноября они [фронтовые газеты] опубликовали большую передовую статью, в которой говорилось о полной деморализации русских, возрастающем числе их дезертиров и т.д. Эти газеты поступили в войска в тот момент, когда неудачно завершилось наше наступление..." (имелась в виду последняя попытка наступления ГА "Центр" в полосе 4-й армии 1-3 декабря 1941 г.)

**

В докладе представителя генштаба ОКХ далее говорилось, что войскам не хватает самых необходимых продуктов питания. Мародерство и грабеж стали обычным явлением: "...Там, где теперь дислоцируются войска, больше не может быть речи о том, чтобы у крестьянина в хлеву была корова..." Указывалось на большое различие между боевыми качествами прежнего состава частей и пополнением. Молодые солдаты не выдерживали схваток и отступали, даже не израсходовав всех патронов.

Отступление Наполеона из Москвы.

Художник Адольф Нортен

Начало советского контрнаступления под Москвой вызвало у большого числа военнослужащих ГА "Центр" панические настроения. Хорошо сведущие в истории немцы стали вспоминать о судьбе армии Наполеона. Многие солдаты и офицеры вермахта осознали, что рассчитывать на скорое завершение кампании теперь не приходится, а счастливое возвращение домой-- под большим вопросом. В декабре 1941 г. они почувствовали, что противник способен не просто сопротивляется, но и с успехом уничтожать немецкие войска. Подобные мысли прозвучали в письме унтер-офицера Рихарда Ригера своим родителям в Вюртемберг: "...Теперь война приняла другие формы, и борьба с каждым днем делается все ожесточеннее. Сложились такие условия, на которые никто не рассчитывал и которые нельзя сравнить с прежними..."

**

"Судьба Наполеона и замерзших в 1812 году французских солдат", как утверждали в декабре 1941 г. германские пленные, угнетающе действовала на личный состав группы армий "Центр". Моральные силы немцев были до предела перенапряжены. Какое-то время осознать тот факт, что Германия не застрахована от поражения в войне с Советским Союзам им (как ни парадоксально), пока препятствовали непрекращающиеся атаки советских дивизий, смертельная опасность, нависшая над каждым военнослужащим. Шок от неожиданного русского наступления не давал возможности размышлять здраво. Однако есть все основания полагать, что паника, которая охватила тогда войска ГА "Центр" затронула самые основы морального духа немецких солдат, подорвала их веру в непобедимость германской армии. В декабре 1941 г. рядовой А. Фольтгеймер в письме своей жене жаловался: "Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести... Умоляю тебя, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми-- я погибаю, я умру, я это чувствую..."

**

Стойкость, дисциплинированность, умение наступать и держаться в обороне отличали немецкого солдата в 1939-1941 гг. Германские генералы верили в своих подчиненных. Но условия, при которых проходило отступление от Москвы в декабре 1941 г., заставило их пересмотреть свои прежние оценки морального потенциала вермахта. Гитлеровское руководство понимало, что обычными мерами восстановить положение невозможно. По мнению фюрера, судьба всей войны зависела теперь от того-- удастся или нет выдержать натиск Красной Армии. В войска поступила известная директива "держаться", запрещавшая дальнейший отход. Принимались самые строгие меры к трусам и паникерам.

**

Зимой 1941/42 г. частям вермахта приказывалось уничтожать все населенные пункты, оставляемые русским.

Создание "мертвой зоны" на пути отхода немецких войск было ответной реакцией на неспособность добиться военной победы на фронте под Москвой. По мнению германского командования, жестокость по отношению к гражданскому населению должна была способствовать восстановлению боевого духа военнослужащих. Подобные бесчеловечные распоряжения находили одобрение не только у личного состава эсэсовских команд, но и у солдат сухопутных войск. Немцы выполняли их с присущей им педантичностью, не задумываясь о том, на что они обрекают русских людей своими действиями. Своеобразная гордость за свой "профессионализм" сквозит в письме сапера Карла К. своим родителям от 23 декабря 1941 г.: "...Мы отошли уже на несколько километров назад. Но все время в нас нуждаются то здесь, то там. Все оставляемые нами деревни сжигаются, все в них уничтожается, чтобы вторгающиеся русские не имели возможности разместиться. Не оставляем после себя ни гвоздика. Эта разрушительная работа-- дело наше, саперов...".

**

Но педантичности в исполнении самых жестоких приказов германскому командованию было мало. Моральное состояние военнослужащих ГА "Центр" продолжало катастрофически падать. Генералам вермахта необходимо было усилить в сознании своих солдат образ "кровожадного и безжалостного" противника, который не "оставляет в живых раненых" и "расстреливает пленных" немцев. В конце декабря в войска ГА "Центр" поступил документ, который следовало довести до каждой части. Это был приказ фельдмаршала В. Рейхенау (с декабря 1941 г. командующий ГА "Юг"), который Гитлер одобрил и распорядился распространить на всем Восточном фронте.

**

Фюрер увидел в нем нужные слова, воздействующие, прежде всего, на психологию военнослужащих:

"В годовщину большевистской революции Сталин отдал приказ убивать на русской земле каждого немца. Таким образом была объявлена война на полное уничтожение... В официальных русских документах проступает кровожадность озверелого русского командования.

Немецкие солдаты!

Вы уже достаточно хорошо поняли, что русские солдаты являются безвольным инструментом в руках их комиссаров. Они готовы на любую подлость. Я обязан сообщить вам эти факты, чтобы вы точно знали, что можно ожидать от красных бестий..."

**

Оставим в стороне качество и количество "эпитетов" германского фельдмаршала, которыми он "наградил" советских бойцов.

Неудачи на фронте явно поколебали выдержку представителей элиты немецкого офицерского корпуса.

Важно другое-- подобные приказы призваны были уничтожить в головах военнослужащих всякую мысль о возможности компромисса в войне. Германский солдат должен был руководствоваться в бою ненавистью к врагу и страхом пленения. Мораль в этой борьбе одна-- сражаться до конца и если придется умереть, то продать свою жизнь как можно дороже.

Зимой 1941/42 г., по мнению известного американского историка Омера Бартова, Гитлер выдвинул концепцию войны, которую принято называть "или все или ничего". Солдат мог теперь либо умереть, либо победить в войне с Советским Союзом, третьего ему было не дано.

Надо сказать, что подобные приказы возымели свое действие.

**

Многие германские солдаты сопротивлялись под Москвой (да и в последующих сражениях) с таким упорством именно из-за страха быть расстрелянными в советском плену. Так, согласно показаниям на допросе рядового 1-й роты, 553-го пехотного полка, 329-й пехотной дивизии Вальтера Г., захваченного в плен на Калининском фронте уже летом 1942 г. следовало, что немецкие солдаты "в плен не сдаются, так как боятся расстрела". Далее он рассказал следующее: "...В то, что русские расстреливают пленных, верят очень многие. Об этом часто говорят офицеры и пишут все газеты. При сдаче в плен теряется всякая надежда на возвращение обратно к себе на родину. А это для каждого очень дорого. Я и теперь уверен, что меня расстреляют. Германии мне больше не видать..."

**

В начале января 1942 г. наступление советских фронтов под Москвой продолжало успешно развиваться. Командирам немецких частей все труднее удавалось удерживать своих солдат на позициях и поднимать их в контратаку. Боевые неудачи, высокие потери, суровая погода-- все это пагубно воздействовало на настроения военнослужащих. Штаб 9-й армии 17 января 1942 г. передал в штаб ГА "Центр" донесение командующего 3-й танковой группой о боевом и численном составе 6-й танковой дивизии, в котором специальным разделом были представлены сведения о моральном состоянии войск. Там, в частности, отмечалось: "...В результате непрерывных тяжелых боев, холодов и неслыханного напряжения солдаты настолько измотаны, что все чаще офицеры оружием заставляют их подняться в атаку. Необходимость сразу по прибытии подвергать необученное пополнение всем трудностям, вызванным боевой обстановкой и погодными условиями, неизбежно вызывает паническое настроение. Офицеры напрягают все свои силы, но большая их часть уже выбыла из строя. Становятся все более частыми физические и нервные срывы..."

**

В это время служба безопасности СС, по свидетельству отечественного историка А.Якушевского, констатировала широкое распространение в самой Германии, среди жителей городов и деревень, сведений из писем солдат Восточного фронта, в которых рассказывалось об их тяжелом положении.

Цитировались следующие строчки из разных посланий:

-- "Я являюсь последним из старого состава нашей воинской части, все остальные убиты или ранены";

-- "Из моей роты в живых осталось только 15 человек";

-- "У меня только одно желание-- возвратиться живым из этого пекла".

Во многих письмах содержались жалобы на недостаток зимнего обмундирования. Некоторые просили прислать на фронт что-нибудь из продовольствия.

Показательно, что зимой 1941/42 г. многие немецкие солдаты при описании боевых действий использовали в своих посланиях термины: "пекло", "адский котел" и т.п.

**

Вполне вероятно, что советское контрнаступление отождествлялось в их сознании с "божьей карой" за уже совершенные вермахтом преступления на советской земле. Солдат Алоис Пфушер (п/п 11706 в) писал с Восточного фронта 25 февраля 1942 г. своим родителям в Баден: "...Мы находимся в адском котле, и кто выберется отсюда с целыми костями, будет благодарить бога. Многие из наших товарищей убиты или ранены. Борьба идет до последней капли крови. Мы встречали женщин, стреляющих из пулемета, они не сдавались, и мы их расстреливали... Ни за что на свете не хотел бы я провести еще одну зиму в России..."

**

Не менее выразительно написал о ситуации на фронте обер-фельдфебель Р. Мелиг (п/п 07056с) своей знакомой Элизе Грюгнер в Карлсбад 22 февраля 1942 г.: "...Можешь мне поверить, что здесь нет ничего хорошего. Ужасно! Я не могу тебе писать обо всем подробно. То, что нам за последние 14 дней пришлось пережить-- неописуемо. Если бы нам удалось выдержать еще недель восемь! Ну будь что будет-- с божьей помощью..."

**

В сознании одних немцев боевые действия вызывали религиозно-мистические чувства, у других-- банальную картину бойни; многое, естественно, зависело от образования и воспитания военнослужащего как в школе, так и в семье. Ефрейтор Якоб Штадлер (п/п 19226) описал 28 февраля 1942 г. некой Мине Лен из Цигельгаузена свои впечатления от Восточного фронта: "...Здесь, в России, страшная война, не знаешь, где находится фронт: стреляют со всех четырех сторон. "Старики" уже сыты по горло этой проклятой Россией. Убитых и раненых больше чем достаточно... В дороге я чуть не заболел и должен был отправиться в лазарет... лазарет напоминает бойню..."

**

Во многих письмах немецких военнослужащих с фронта в начале 1942 г. прослеживается чувство усталости от войны. Солдаты жаждали избавления от выпавших на их долю лишений.

Основным вопросом для них стал-- когда же все это кончится?

**

До февраля 1942 г. перспектив скорого прекращения творящегося кошмара, казалось, не было видно. Однако, ближе к концу последнего месяца зимы 1942 г. появилась надежда. Напор советских частей теперь уже не представлялся столь сокрушающим. Силы Красной Армии были на исходе. Начался постепенный переход к позиционным формам боевых действий. Соответственно, в письмах немецких военнослужащих на родину стали проглядывать более оптимистические нотки. В них уже не чувствовалось паники и обреченности.

**

Обер-лейтенант Коте (п/п 20224) написал своей жене Бетти Коте в Бестдорф 28 февраля 1942 г. следующие строчки: "...Только что пробудился от давно заслуженного сна. Пора было, наконец, дать глазам хоть немного отдохнуть... К сожалению, город Белев [находился в полосе обороны 2-й танковой армии] не имеет уже почти ни одной крыши. Но и из развалин мы ухитряемся строить себе укрытия... Вот придет весна, и тогда поля сражений будут за нами. Сейчас у нас беспрерывные переходы от атак к обороне, но постепенно противник слабеет, а мы делаемся сильнее, т.к. постепенно прибывают наши тяжелые орудия..."

**

К началу марта 1942 г. гитлеровское руководство уже вовсю развернуло пропаганду нового "весеннего решительного наступления" против Красной Армии, стараясь внушить немцам уверенность в конечном благоприятном исходе войны. 6 марта 1942 г. ефрейтор Вагнер (п/п 33041) сообщил своей жене Доротее Вагнер в Берлин: "...Мы страстно ждем весеннего наступления, которое должно принести нам избавление..." Из неоконченного письма другого солдата жене Гильде от 13 марта 1942 г. можно понять, что в полосе обороны его соединения к тому времени активные боевые действия закончились: "...Сейчас наступила маленькая передышка и, может быть, наступит поворот в общем ходе войны..."

**

Первой реакцией немецких военнослужащих на прекращение отступления вермахта было желание быстро исправить (уже весной-летом 1942 г.) последствия своих неудач под Москвой. Сами того не представляя, германские солдаты были гораздо более подавлены фактом поражения у стен советской столицы. Отступление и связанная с ним паника в войсках имели куда более серьезные последствия. Весной 1942 г. в сознании многих военнослужащих вермахта возникает и укрепляется мысль, что на Восточном фронте каждый должен выживать самостоятельно. В ходе битвы под Москвой немецким солдатам часто приходилось спасаться бегством и думать только о спасении своей собственной жизни. Типичным тому примером является письмо ефрейтора Иоганнеса Михеля своей сестре от 22 февраля 1942 г.: "... Отступление не прошло для нас бесследно-- кто отморозил ноги, кто нос, всякое было. Питание стало безобразно скудным. Нужно самому себе помогать, иначе плохо кончишь. Но вы обо мне не беспокойтесь, уж как-нибудь мы пробьемся... Может быть, это скоро кончится, и мы вернемся здоровыми домой... Нам это все так надоело..."

**

В ходе отступления менялся в худшую сторону внутренний климат и взаимоотношения между солдатами непосредственно в боевых частях. Возрос процент казавшихся ранее недостойных военнослужащих вермахта проступков. Подтверждением этому служат выдержки из записной книжки погибшего немецкого офицера (фамилия неизвестна), где приводятся темы бесед с личным составом его подразделения относительно искоренения имеющихся правонарушений. Часть в которой служил офицер, располагалась до осени 1941 г. во Франции а затем была переброшена в Россию. И если до ноября 1941 г. беседы велись, в основном, о количестве отправляемых на родину посылок, то уже в январе 1942 г., на Восточном фронте, темы резко изменились.

**

Появились такие разделы как "Кражи у товарищей", "Грабежи", "Драки"-- явлениях, ранее несвойственные германской армии. Однако на Восточном фронте они стали проявляться во все возрастающих масштабах. Ухудшение внутреннего климата во многих подразделениях стало одной из составляющих снижения морального потенциала германской армии зимой 1941/42 г.

* * *

Весной 1942 г., вместе с прекращением отступления, повысилось и настроение германских военнослужащих. Однако переход к позиционным формам ведения боевых действий добавил новые элементы к характеристике морального потенциала немецких солдат. Теперь на их состояние стали оказывать влияние не только кошмар боевых действий и связанные с этим явления, но и сами итоги сражений у стен советской столицы.

В ходе битвы под Москвой стала иной не только обстановка на советско-германском фронте. Произошли также значительные изменения на международной арене и в военной экономике рейха. Солдаты и офицеры в боевых частях стали все чаще задумываться над вопросом-- что же на самом деле случилось с германской армией, в чем причина ее поражений, способен ли Гитлер с его политикой привести Германию к победе.

**

Разгром немецких войск зимой 1941/42 г. и его последствия положили начало необратимым изменениям в ходе Великой Отечественной войны. Это в первую очередь объясняется военными, экономическими и политическими итогами битвы под Москвой, а также теми изменениями, которые произошли в ее ходе на международной арене. Все эти факторы, каждый в отдельности и взятые вместе, отрицательно воздействовали на моральный потенциал вермахта. Рассмотрим эти факторы подробнее.

Военные последствия поражения вермахта под Москвой-- главные.

**

В битве под Москвой сильнейшая группировка противника, ГА "Центр", была настолько обескровлена, что уже не смогла в полной мере восстановить свою мощь. Выше уже говорилось о потерях группы убитыми ранеными и пропавшими без вести. Значительным было количество больных и обмороженных военнослужащих и тех, которых пришлось госпитализировать в результате нервного срыва. Так, в течение первых трех месяцев 1942 г. только в одной 18-й пехотной дивизии вермахта 5.000 солдат (или почти одна треть этого соединения), были направлены в тыл в результате различных заболеваний.

**

При стабилизации линии фронта потери германской армии сократились. Если в марте 1942 г. сухопутные войска потеряли 45.123 чел. (только убитыми и пропавшими без вести), то в апреле 27.021 чел. Сыграла свою роль и распутица, влиявшая на интенсивность боевых действий. Однако предотвратить последствия тяжелых поражений зимы 1941/42 г. командование вермахта уже не могло: германские войска продолжали испытывать нехватку личного состава (пополнение не покрывало всех потерь). Процент выбывших из строя немецких военнослужащих в апреле 1942 г. был соразмерен потерям вермахта в решающий период западной кампании (например, в июне 1940 г. немцы потеряли 26.871 чел. погибшими и пропавшими без вести). Но теперь, весной 1942 г., германская армия уже не продвигалась вперед. Немецкие войска стремились удерживать занимаемые рубежи и лишь при благоприятной возможности улучшали свои позиции.

**

По мнению некоторых полевых командиров вермахта, условия борьбы на Восточном фронте после завершения зимы 1941/42 г., некомплект личного состава германских соединений на московском и других направлениях могли вообще привести к потере способности сухопутных войск вести широкое наступление. Особую тревогу командования вызывал факт гибели в ходе позиционных боев весной 1942 г. значительного числа опытных солдат и офицеров, которые являлись костяком германской армии и получили хорошую закалку в предыдущих боях.

Командир 7-й пехотной дивизии 4-й армии в частном послании своему другу офицеру Геррелейну сообщал следующее:

"... В условиях нынешней позиционной войны все сражения стоят пехоте несоизмеримо много крови. Даже при хорошо подготовленных операциях потери редко бывают меньше 25 %. Не являются также редкостью потери в 50 и более процентов в личном составе...

С течением времени при таком положении дух пехоты твердо переносившей все испытания, может быть поколеблен... В указанных боевых потерях я вижу решительную опасность для продолжения войны и, главным образом, для нации. Наш народ не обладает жизнеспособностью русского..."

**

Большое влияние на моральное состояние немецких солдат оказывали тяжелые потери в боевой технике и вооружении. Так, за период с июня 1941 г. по март 1942 г. сухопутные войска вермахта потеряли 3.785 танков (кроме штурмовых орудий и бронемашин), тогда, как произведено было, за то же время, всего 3.649 танков. Отсутствие надлежащей поддержки со стороны подвижных соединений отрицательно сказывалось на поведении военнослужащих в бою, зачастую вызывало у них панику. Командующий ГА "Центр" фон Клюге зимой 1941 г. отмечал, что "как только появляются русские танки, наши войска сразу обращаются в бегство". В дальнейшем, положение мало изменилось, поскольку ГА "Центр" получала минимальное количество новых танков и, кроме того, они по своим техническим характеристикам оставались пока хуже советских аналогов. Например, 18-я танковая дивизия после окончания зимних сражений 1941/42 г. насчитывала в своем составе всего 20 танков (в основном Т-II и T-III); она испытывала недостаток орудий и автомашин. Дивизия надолго потеряла свою былую мобильность.

**

Следствием тяжелых потерь вермахта в битве под Москвой явилась недостаточная подготовленность нового пополнения к боевым действиям. В войска прибывали солдаты, которые прошли лишь ускоренный курс обучения. Их морально-психологическое состояние не отвечало требованиям обстановки на Восточном фронте. 18 марта 1942 г. командир 10-й моторизованной дивизии сообщил в штаб 20-го корпуса свои наблюдения на этот счет: "...При первом огневом налете новое пополнение бросилось в снег, зарылось в него с головой и было не способно к ведению боя. Когда же офицеры старались воодушевить их, то солдаты притворялись убитыми. Когда началась русская танковая атака, то солдаты повскакивали и обратились в бегство. Во время другого боя новое пополнение при первом налете принялось из-за укрытия бессмысленно стрелять в воздух..."

**

Отметим еще один момент, повлиявший на состояние германских военнослужащих весной 1942 г. Отпуска на родину теперь стали редкими, в то время как дополнительные обязанности, в том числе по несению караульной службы, заметно возросли. У молодого пополнения это вызывало гнетущее впечатление, а у опытных солдат, воевавших не первый год-- раздражение.

**

Довольно подробно свои переживания на этот счет передал ефрейтор саперного взвода, 365-го пехотного полка, 211-й пехотной дивизии (инициалы ефрейтора-- Э. З.), захваченный в советский плен летом 1942 г. На допросе он показал: "...Подавляющее большинство солдат хочет конца войны и возвращения домой к семьям... Отпуска, смена, возвращение на родину-- остались лишь добрыми пожеланиями и мечтами... Обещали свежее пополнение-- оно до сих пор не пришло. В качестве пополнения прибывают солдаты, перенесшие уже одно, а то и два ранения на Восточном фронте. Большинство из них еще не оправились и прибыли с полузалеченными ранами... Многие солдаты ходят с повязками на голове, шее, руках, ногах и т.п. В госпиталях их досрочно признали "вылечившимися" и снова послали на фронт. Так выглядит наш "эрзац". Взводом командует обер-фельдфебель Росс. Солдаты его недолюбливают за то, что он вечно кричит на них и хочет их заставить на передовой линии ходить в струнку, как на плацу в мирное время. Я и мои товарищи, особенно те, которые уже третий и четвертый год служат в армии, прямо отвечают Россу, когда он хочет заставить нас бегать как мальчиков: "у нас много времени до конца войны, поэтому спешить некуда". Росс за мои ответы постоянно отправлял меня в те подразделения, которые расположены в самых передних блиндажах..."

**

Еще один военнослужащий вермахта, ефрейтор Д. из 524-го пехотного полка, 197-й пехотной дивизии, по происхождению австриец, был захвачен в плен в начале лета 1942 г. Во время допроса он рассказал о настроениях в его части: "...Настроение солдат нельзя считать плохим, но его нельзя назвать и хорошим, особенно у старых солдат, которые на Восточном фронте воюют уже второй год, да и, кроме того, их осталось очень мало. Я потерял всех своих старых товарищей. Новое пополнение-- это совершенно не то, что кадровые части. Они плохо обучены, в боях боязливы... Дисциплина уже не та, которая была с начала войны. У нас имеются много случаев дезертирства. Не так давно один солдат нашего полка бежал с поля боя во второй эшелон, он осужден к трем годам тюремного заключения. Имелись также случаи, когда солдаты исчезали из части, после их находили дома у своих родных или переодевшимися в глубоком тылу. Этих людей расстреливают даже без суда..."

**

Дезертирство приобретало значительные масштабы. Имели место и случаи перехода на сторону противника. Весной 1942 г. дезертирство стало едва ли не обычным явлением для вермахта-- в том числе и для ГА "Центр".

В документах ГА "Центр" все чаще встречаются приказы о расстрелах и других наказаниях германских солдат, призванные поддержать дисциплину личного состава. Приведем выдержку из приказа командования 2-й танковой армии от 28 мая 1942 г. N 31: "... Вначале апреля один солдат ушел из части, чтобы уклониться от службы в армии и перебежать на сторону противника. Для этого он воспользовался помощью 17-летнего русского парня, который должен был показать ему безопасный путь к противнику. За дезертирство солдат был приговорен к расстрелу...".

**

С целью преодоления кризиса на фронте и повышения дисциплины войск германское командование предприняло чрезвычайные меры. Были созданы штрафные роты и батальоны (на первое время формировалось 100 таких подразделений, в том числе офицерских); а также "заградительные отряды", которые стали практиковать "показательные" расстрелы за самовольное оставление позиций. В ходе зимней кампании 1941/42 г. гитлеровские трибуналы осудили 62 тыс. солдат и офицеров за дезертирство, самовольное отступление, неповиновение и т.п.

**

Представители Главпура Красной Армии, разбирая весной 1942 г. немецкие солдатские письма, попавшие к ним в качестве трофеев, отмечали, что если осенью 1941 г. недовольство войной выражали авторы 43 % изученных писем, то зимой уже 77 %. У многих военнослужащих ГА "Центр" стали возникать сомнения относительно реальности нового "весеннего наступления". Успехи в обороне под Ржевом, Сычевкой и Вязьмой не изменили общую картину. Солдат и офицеров вермахта стало все больше беспокоить затягивание восточной кампании. Так, ефрейтор Ф. Из 10-й роты, 232-го пехотного полка, 102-й пехотной дивизии, взятый в плен и допрошенный в разведотделе штаба Западного фронта, был подавлен неясностью сроков окончания войны. Это наводило его на мысль, что Россию победить невозможно.

**

Тот факт, что территория СССР огромна, казалось, только весной 1942 г. начал доходить до сознания немецких военнослужащих. Солдат М. из 3-й роты, 522-го пехотного полка показал на допросе в советском плену в июне 1942 г.: "...Настроения среди солдат не одинаковое. Одни радуются большим победам Германии, другие больше молчат. Но каждый знает, что Россию очень трудно победить, а полностью никогда этого не сделать, она очень велика. В нашей армии много таких, которые воюют из-за страха..."

**

В результате битвы под Москвой изменился сам характер вооруженной борьбы, что повлияло на ее восприятие военнослужащими вермахта. План блицкрига против СССР был сорван, и война приобрела затяжной характер. Крах концепции молниеносной войны не только ухудшил стратегическое положение Германии, но и способствовал моральному надлому в настроениях немецких солдат. Война на Востоке приобрела для них новое видение. В ходе западной кампании у многих немцев сложилось представление, что современная война-- это война машин, управляемых профессионалами. Использование массы техники на участке решающего прорыва, быстрое продвижение вперед-- означало победу с минимальными потерями.

Однако уже на начальном этапе развития операции "Барбаросса" стало ясно, что потери вермахта будут намного выше, чем на Западе. В полную силу проявился дисбаланс между размерами советской территории, климатом в России и наличием в немецких соединениях достаточного количества военной техники, способной действовать при любой погоде в условиях бездорожья. Незавершенность операций ГА "Центр" у стен советской столицы, контрнаступление советских войск зимой 1941/42 г. потрясли германскую армию. Дальнейшие боевые действия весной 1942 г. сравнивались многими немецкими солдатами с кровавыми сражениями 1914-1918 гг. Память о поражении Германии в первой мировой войне, которая была забита фанфарами побед 1939-1940 гг., вновь и вновь напоминала о себе.

**

Немецкие войска перешли под Москвой к стратегической обороне. Впервые солдаты стали глубоко зарываться в землю и думать о том, как удержать фронт. Является фактом, что после провала наступления на Москву большинство соединений, входивших в состав ГА "Центр" (равно как и в ГА "Север") провели оставшиеся три года войны в обороне, не имея возможности осуществлять широкие наступательные операции. Большим ударом по моральному состоянию военнослужащих ГА "Центр" стало использование советскими войсками в наступлении той же тактики, которая ранее применялась вермахтом для разгрома противника. Немецкие солдаты, офицеры и генералы испытывали возрастающую мощь ударов Красной Армии, нейтрализовать которые становилось все труднее-- не хватало ни сил, ни средств. Бои на Востоке, писал домой летом 1942 г. солдат из ГА "Центр", это не просто повторение событий 1914-1918 гг. Сейчас он чувствует себя точно так же, как, наверное, чувствовали себя поляки или французы в 1939-1940 годах. Далее он сообщал: "...Я никогда не видел таких жестоких собак как русские, невозможно рассказать об их тактике в наступлении, а более всего описать их бесконечное превосходство в военных материалах, танках и т.п."

**

Война все более представала для военнослужащих германских частей на Восточном фронте в своем самом отвратительном виде. Особенно это касалось ГА "Центр", солдаты которой более других были изнурены предыдущими тяжелыми боями. Более того, перед ними не было теперь видимых перспектив добиться решающего военного успеха на своем фронте. Офицер элитной эсэсовской части писал на родину весной 1942 г.: "Человек превратился здесь [на Восточном фронте] в животное. Он должен разрушать для того, чтобы выжить. Нет ничего героического в такой войне... Боевые действия возвратились здесь к своим самым примитивным, животным формам... Солдаты стараются отчаянно оборонять то, что они уже заняли, страшно боятся попасть в руки противника и лишь инстинкт самосохранения является причиной, по которой они продолжают воевать..."

**

Немецкое командование было вынуждено издавать специальные директивы, с указаниями по подъему боевого духа в войсках. Одна из них была разработана в штабе 2-й танковой армии 14 апреля 1942 г. В документе довольно точно отражены причины влиявшие на настроение военнослужащих ГА "Центр" весной 1942 г.: "Продолжительное пребывание в обстановке выжидания, изнуряющей партизанской войны, малой войны с ежедневными жизненными неудобствами без явно выраженных успехов...". Чтобы поднять настроение солдат, указывалось на необходимость "взаимопонимания и тесной совместной работы командира подразделения и его врача..."

**

Меры, предпринятые германским командованием по подъему настроения в войсках, ужесточению наказаний за самовольное оставление части оказали определенное влияние на повышение боеспособности личного состава ГА "Центр". Не случилось, в прямом смысле этого слова, и одичания немецких военнослужащих. Ряд успешных операций весной-летом 1942 г. (фактическое уничтожение 33-й армии генерала Ефремова, разгром 39-й армии генерала Масленникова и др.) благоприятно отразились на настроении солдат. Фронт западнее Москвы стабилизировался. Но большинство военнослужащих начинало свыкаться с мыслью, что впереди их уже не ждет ничего хорошего.

**

В письме обер-ефрейтора Людвига Цебеля (п/п 46409) на родину в мае 1942 г. были такие строчки: "...Я живу только настоящим, о будущем не думаю. Главное-- было бы что поесть и выпить. Вот чем интересуется большинство нашего народа на Восточном фронте. Часто я не могу спать и все задумываюсь о будущем. У меня волосы становятся дыбом, когда я присматриваюсь ко всему происходящему здесь..."

**

Едва ли не нормой поведения становилась расхлябанность, наплевательское отношение к уставам и инструкциям. Германское командование отмечало, что "несколько раз разведка задерживала солдат, одетых в поношенное русское обмундирование. Их вид позорит армию. Никто не будет возражать, учитывая положение с обмундированием, если русский материал и куртки будут перешиты и будут нашиты знаки отличия германской армии. Надлежащим начальникам наблюдать за тем, чтобы это не нарушало общего вида армии..."

**

Внешний вид немецких солдат на Восточном фронте не только отражал, но и влиял на настроение в войсках. Здесь необходимо отметить, что неспособность германской промышленности обеспечить сухопутную армию всем необходимым, включая обмундирование, стала, во многом, результатом нерешенности экономических проблем в ходе кампании против Советского Союза. Рассмотрим далее кратко вопрос о том, как экономические аспекты поражения германской армии под Москвой повлияли на моральный потенциал вермахта.

**

Провал блицкрига предопределил крушение расчетов немецкого командования на быстрый захват сырьевых районов Советского Союза. К концу 1941 г. германская промышленность стала испытывать все возрастающий недостаток рабочей силы; многие опытные специалисты призывались на фронт. К весне 1942 г. на заводах не хватало уже почти 800 тыс. рабочих. Контрнаступление советских войск под Москвой зимой 1941/42 г., тяжелые потери вермахта вынуждали перестраивать промышленность Германии, переориентировать ее мощности на ведение длительной войны. Однако потребности Германии в качественной стали, алюминии, каучуке, горючем, электроэнергии не покрывалось ни запасами, ни новым производством. Потребовалось перераспределение рабочей силы и стратегического сырья, резкое увеличение использования иностранных рабочих и военнопленных, усиление грабежа оккупированных и союзных стран. Зимой 1941/42 г. экономическое положение Германии значительно осложнилось. Все эти процессы сопровождались неизбежным ухудшением материального положения немецкого населения.

**

Зимой 1941/42 г. в Германии начался процесс мобилизации всех ресурсов страны для ведения затяжной войны. Однако возможности военной промышленности рейха были более ограниченными чем у коалиции основных союзных государств: СССР, Великобритании и США. После того как борьба на Востоке вступила в новую стадию, стали очевидны многие изъяны германской экономики, ее слабая готовность выдержать напряжение длительной войны. Необходимо отметить, что Германия довольно поздно начала процесс тотальной перестройки всего хозяйства на военный лад. Это было одним из просчетов гитлеровского руководства, ранее надеявшегося на победу исключительно в молниеносной войне.

**

Известно, что индустрия третьего рейха смогла увеличить выпуск танков всех образцов с 2.808 шт. в 1940 г. до 6.008 шт. в 1941 г. Сухопутные войска вермахта увеличили число танковых дивизий до 21 (правда, предварительно сократив на треть количество танков в каждом соединении). Но такое увеличение выпуска танков оказалось совершенно недостаточным в связи с громадными потерями на фронте. Кроме того, танков последней модели T-IV было изготовлено за 1941 г. всего 480 шт. Советский Союз, несмотря на тяжелейшие потери в начале войны, эвакуацию промышленных предприятий сумел выпустить во второй половине 1941 г. 4.740 танков Т-34 и КВ, которые заметно превосходили германские образцы бронированной техники. Возможности советской экономики позволили СССР уже к 1943 г. выпускать ежегодно около 30.000 танков (не считая поставок по ленд-лизу), тогда как Германия только в 1944 г. смогла достигнуть пика своих возможностей-- 22.110 танков за этот год.

**

Иными словами, после окончания зимних боев 1941/42 г., промышленность третьего рейха предприняла отчаянные усилия в увеличении производства военной продукции и сумела достигнуть больших успехов в разработке новейшей техники и вооружения. Однако солдаты и офицеры ГА "Центр" чувствовали все возрастающее давление противника, чья боевая техника, в основном, была не хуже немецкой, а некоторые образцы советского вооружения превосходили германские аналоги. Командованию сухопутных войск Германии пришлось смириться с ослаблением боевой мощи соединений, растянутых на огромном фронте. Лишь некоторые элитные дивизии ГА "Центр" теперь укомплектовывались полностью и снабжались достаточным количеством вооружения.

**

Уверенность личного состава вермахта в превосходстве германского оружия постепенно утратила свое значение. Материальное оснащение Восточной армии и моральное состояние ее военнослужащих в начале 1942 г. были тесно связаны между собой. После завершения советского наступления под Москвой и образования относительно стабильной линии фронта, настроение немецких солдат в немалой степени определялось изменением "привычных" условий фронтового быта и ведения боевых действий. Сокращение транспортных средств стало причиной перебоев в снабжении войск боеприпасами, продуктами и амуницией. Условия жизни в окопах многими старослужащими сравнивались с позиционным противостоянием в первой мировой войне, другие называли их просто "примитивными".

**

Так, главный врач 12-й пехотной дивизии отмечал весной 1942 г.:

-- солдаты утепляют себя газетами;

-- сапог, перчаток, шапок, свитеров и шинелей поступает крайне недостаточно;

-- пища доходит до позиций замерзшей;

-- солдаты живут в темных, сырых бункерах, плохо проветриваемых и слишком тесных, в них невозможен нормальный отдых;

-- грязный воздух и отсутствие средств гигиены стали причиной многих инфекционных заболеваний и вшивости;

-- нехватка личного состава означает дополнительные часы караульной службы для оставшихся солдат, а это сказывается на боеспособности частей;

-- военнослужащие с апатией относятся к своим обязанностям.

Врач указывал на большую опасность нервного перенапряжения солдат: "...Каждый день становиться все очевидней, что потеря сил, веса и увеличивающаяся нервозность военнослужащих оказывают негативный эффект на ход боевых действий ..."

**

В начале 1942 г. многие немецкие части на Восточном фронте не имели достаточно огневых средств, чтобы сдерживать советские танковые атаки. Зачастую они располагали лишь противотанковыми орудиями малого калибра, которые не пробивали броню танков Т-34 и КВ. Этот факт также влиял на моральное состояние германских солдат, которые привыкли наблюдать превосходство своего оружия.

Командир одной из немецких частей отмечал в то время в своем приказе: "Тот факт, что наши снаряды отскакивают от брони не должен служить основанием тому, что наши орудия не могут поражать советские танки... Смелое применение легких противотанковых орудий в бою уже приносило хорошие результаты...". Однако такие заверения были малоубедительны для солдат в окопах.

**

Так, 22 февраля 1942 г. солдат Алоис Зейтнер (п/п 070561) написал своему брату обер-ефрейтору Гансу Швейнгхоферу в Вену о том, что несколько дней назад немецкое командование планировало окружить далеко зашедшую советскую часть, однако это не удалось: "...Запланировано было хорошо. Три раза мы пытались это сделать, и три раза были отброшены назад. Наши потери были большими... Что произошло при этом наступлении, ты конечно можешь себе представить! Русские действовали с танками, а мы имели только два штурмовых орудия, но и они вскоре были уничтожены танками. У русских, к тому же еще артиллерия и авиация... Если я снова выберусь из России здоровым, то я смогу считать себя счастливым..."

**

Выше уже говорилось об огромных потерях вермахта в танках и автомашинах в период битвы под Москвой. Германская промышленность оказалась не готова быстро восполнить большие потери в боевой технике пехотных и моторизованных соединений ГА "Центр", а, следовательно, обеспечить их высокую боеспособность. Западнее Москвы немецкие войска вынуждены были все чаще использовать такой вид транспорта как конные сани и повозки, чтобы поддерживать снабжение частей. Необходимо отметить, что в германской армии и на 22 июня 1941 г. гужевой транспорт составлял довольно большой процент (в ней имелось около 600 тыс. лошадей). Теперь в ГА "Центр" этот процент еще более возрос.

**

Все эти факторы негативно влияли на состояние немецких солдат в ходе и после окончания зимней кампании 1941/42 г. В феврале 1942 г. командир 18-й танковой дивизии вермахта отмечал в своем донесении: "Из-за высоких требований, которые сейчас предъявляются солдатам и критических условий существования на фронте, значительно ухудшилась физическая и психическая сопротивляемость военнослужащих... Уменьшение рациона питания нетерпимо в виду настоящего тяжелого положения. Необходим длительный отдых для пополнения частей, исправления здоровья и морального состояния солдат".

**

Существовавший в представлении многих солдат романтический образ войны был навсегда похоронен в битве под Москвой. Этому способствовали как действия Красной Армии в ходе наступления, так и условия в которых оказались германские соединения после поражений зимой 1941/42 г.

**

Нельзя отрицать того факта, что настроение солдат во многом зависит от той ситуации, в которой находятся их семьи на родине. Если с семьей все в порядке, то и солдат воюет хорошо. Но если нет, то его моральный дух значительно падает. В этой связи следует отметить, что после краха блицкрига материальное положение немцев в самой Германии ухудшилось,-- стало не хватать тепла, продовольствия, электричества. Военнослужащие ГА "Центр" получали с родины немало тревожных писем.

Немецкие солдаты в окопах переживали, что их дети на родине не получают всего необходимого,-- особенно это ощущалось в городах. Рядовому Вилли свояченица из Нешвица написала 15 января 1942 г.: "...Детей никак не накормишь, никаких жиров больше нет..." А ефрейтору Отто Грайф (п/п 25460 д) мать жаловалась в письме от 15 апреля 1942 г.: "...С нашим хлебом дело обстоит также неважно. Отец говорит-- будь что будет, пусть пропадет... Всем нам придется голодать в этом году. Как мы здесь живем, вы даже представить себе не можете..."

**

В Германии свертывались многие социальные программы. Солдаты на Восточном фронте, начиная с зимы 1942 г., стали все больше задумываться о том за что они воюют, когда получали письма содержащие горькие строки о неуважении государства к старикам и больным людям. Некая Эдит из Берлина писала рядовому Вернеру 14 января 1942 г., что ей делается страшно от того, что в переполненную больницу больше не принимали пожилых людей, что старый человек ничего больше не стоит: "...На днях одной семидесятилетней старухе вообще отказали в приеме... Получается, что люди не способные к продолжению рода, не имеют больше никакой цены..."

**

До солдат на Восточном фронте все чаще доходили теперь сведения не только о бедственном положении их родственников, но и об изменениях отношения гражданского населения Германии к существующему режиму, ввергнувшего страну в кровавую бойню. Военнослужащий Э., перебежавший из одной части в полосе ГА "Центр" на советскую сторону на допросе в разведотделе штаба Западного фронта показал, что летом 1942 г. он был проездом в Кельне, где лично видел ужасные последствия бомбардировок союзной авиации. После них на улицах города появились надписи, адресованные Гитлеру: "убирайся с престола, так как ефрейтору дальше некуда идти". Полиция арестовала за это около 200 человек. Он также слышал как одна женщина сказала продавцу в магазине: "если у вас нет мяса, дайте мне на три марки сводок верховного командования" Несомненно, весной 1942 г. ко многим немцам пришло отрезвление, им стала понятна сущность гитлеровского режима. Но большинство из них пока боялось что-либо говорить и тем более писать.

**

Наиболее существенным политическим последствием поражения вермахта под Москвой явилось возникновение конфликтных взглядов в военно-политическом руководстве Германии на перспективы войны, о чем уже говорилось в предыдущей главе, и отставка многих опытных военачальников (речь идет о снятии со своих постов фон Браухича, фон Бока, Гудериана, Штрауса, других генералов и самоназначении Гитлера главнокомандующим сухопутными войсками), которая явилась неожиданной для войск, поставила под вопрос компетенцию высшего военного руководства.

**

Генерал пехоты Фелькерс, командир 27-го армейского корпуса, взятый в советский плен уже в 1944 г. на одном из допросов заявил: "...Поражения последних лет-- следствие плохого военного руководства. По моему мнению, было ошибкой, что группы армий и армии не могли действовать самостоятельно, исходя из обстановки на месте..." Генерал Фелькерс говорил, в основном о тех вещах, которые стали фактом после поражения вермахта под Москвой: "...Талантливые полководцы в германской армии еще имеются, но верховное командование вооруженных сил их уволило... в том числе фон Бока... Поэтому мы офицеры и генералы на фронте недовольны. Фюрер, по моему мнению, слишком мало слушает мнение своих советников..."

**

Гитлер, в свою очередь, обвинял во всем своих генералов. Существует стенограмма его беседы с В. Кейтелем от 18 сентября 1942 г., на которой был затронут, в частности, вопрос о позиции генералитета германской армии в свете событий зимы 1941/42 г. Речь об этом зашла после того, как фюрер выразил свое недовольство действиями Йодля на южном крыле советско-германского фронта и, как бы случайно, припомнил ему старые грехи в период битвы под Москвой. Гитлер сказал Кейтелю: "...Именно он [Йодль] прошлой зимой выдвинул предложение о способе разрешения главной задачи... [Йодль предложил] немедленно отойти назад. Послушавшись его, мы потеряли бы все. И тогда он представлял не мое мнение, которое ему было хорошо известно, а наоборот мнение слабых личностей-- фронтовиков. Он взял на себя роль представителя этих течений, что совершенно недопустимо..."

**

Понятно, что Гитлер имел в виду, скорее всего, тех "личностей", которых он снял тогда с руководства войсками; среди них были Бок, Гудериан, Штраус. Однако, эти "фронтовики" имели довольно твердый характер, несмотря на то, что предлагали отступать. Заметим другое, начиная с зимы 1941/42 г. мнения о путях достижения Германий своих целей в войне, имеющиеся, с одной стороны, у высшего руководства рейха, а с другой-- у генералов на фронте становятся все более различными. Война теперь шла как бы в двух измерениях. Генералы, непосредственно руководившие войсками, стремились действовать, исходя из конкретной обстановки, в то время, как верховное командование упорно проводило свою линию-- все более отдаленную от реальной ситуации и возможностей своих войск. Наметившееся в ходе битвы под Москвой существенное ограничение инициативы полевых командиров в руководстве боевыми операциями, несомненно, отразилось на их моральном состоянии. Требование безусловного подчинения всем приказам сверху вызывало порой непонимание и недоверие к высшему начальству. Это недоверие распространялось не только среди генералов и офицеров, но и среди рядового состава-- чему способствовали продолжающиеся кровопролитные бои в обороне и отход войск на значительную глубину.

**

Военачальник, который, по мнению многих специалистов, произвел революцию в применении танков на поле боя, генерал Гейнц Гудериан, так оценивал зимой 1941/42 г. свою некогда непобедимую танковую армию: "вооруженный сброд, который медленно тащится назад". Критическое состояние германских войск, по его мнению, вызывало "серьезный кризис доверия как среди рядовых солдат, так и младших командиров".

**

Наиболее здравомыслящие немецкие политические деятели, генералы и офицеры уже весной 1942 г. осознали, что после поражения вермахта под Москвой Германия не может рассчитывать на победу в войне. Именно в это время у них начинают зреть планы физического устранения Гитлера и прекращения бесполезной для рейха вооруженной борьбы. В июне 1942 г. тогда еще майор генштаба ОКХ граф фон Штауффенберг, позже совершивший покушение на Гитлера, писал генералу Паулюсу после посещения Восточного фронта:

"Господин генерал, Вы лучше всех поймете, как отраден визит... там, где, не раздумывая, отдают делу все силы, где без ропота жертвуют жизнью, в то время, как вожди и образцовые руководители бранятся меж собой, защищая только свой престиж, или не могут собраться духом, чтобы дать ответ, который спасет тысячи жизней, придаст людям уверенность".

**

Необходимо отметить, что моральное состояние многих немецких военнослужащих в конце 1941-- начале 1942 г. было поколеблено еще и тем фактом, что теперь германской армии предстояло, рано или поздно, столкнуться с объединенными вооруженными силами Великобритании и США на Западе. 7 декабря 1941 г. Япония развязала войну против Соединенных Штатов Америки, а 11 декабря Германия и Италия объявили войну США. Перед вермахтом и армиями остальных стран "оси" встала невыполнимая задача-- одержать победу над силами союзников, которые значительно превосходили Германию в людских и материальных ресурсах, на суше, в воздухе и на море.

**

Негативное влияние на настроения солдат Восточного фронта оказывало расширение в начале 1942 г. масштабов воздушного наступления союзных ВВС на Германию. Немецким летчикам становилось все труднее отражать массированные налеты на города и населенные пункты рейха, крупные промышленные предприятия.

Объектами бомбовых ударов все чаще становились жилые кварталы, густонаселенные районы страны. Жители городов бежали в сельскую местность, скрываясь от угрозы быть погребенным под развалинами. Сам факт воздушных налетов, проводимых союзниками в рамках операций по уничтожению германской экономики не мог не вызывать гнетущего впечатления у военнослужащих-- противник разрушал их дома на родине, но они ничего не могли с этим поделать. Число жертв воздушного наступления, среди которых было много гражданских лиц, заставляло задуматься о неотвратимости возмездия, в той или иной форме, за совершенные германской армией преступные деяния. Так, ефрейтор Август Гербеке, получил 15 марта 1942 г. письмо от жены Кэтти из Ваттеншейда, в котором говорилось: "...В пятницу у нас было 12 убитых, в Эссене-- 60. Самое ужасное было в Зендигегаузене. Когда вечером начинается тревога, я теряю голову, хватаю из кроваток детей, заворачиваю их в одеяла и бегу в убежище. Меня охватывает страх, как только наступает вечер. .. Еще много нам придется пережить за это лето...".

**

Захваченный в советский плен ефрейтор Д. из 524-го пехотного полка, 197-й пехотной дивизии на допросе показал: "...Частые налеты на города Германии, особенно последний большой налет на Кельн, расстроили многих солдат, они повесили головы..."

После поражения вермахта под Москвой внешнеполитическое положение Германии заметно ухудшилось.

**

Япония отказалась двинуть свои войска против СССР.

**

Политический престиж гитлеровской Германии был подорван в глазах профашистских правителей Венгрии, Румынии, Финляндии и других ее союзников{576}. Военнослужащие на Восточном фронте были слабо информированы о положении на других театрах военных действий, еще силен был миф о невозможности прорвать так называемый "Западный вал" на севере Франции. Рядовой В. из 1-й роты, 553-го пехотного полка, 329-й пехотной дивизии летом 1942 г. сообщил на допросе в советском плену: "...Англичане не сумеют открыть в Европе второй фронт, так как всюду сильная оборона, прорвать которую не удастся... но все солдаты ждут с нетерпением окончания войны, и не знают кто победит... Надо кончать войну, но как это сделать я не знаю..."

**

Уже упоминавшийся нами пленный ефрейтор Д. из 524-го пехотного полка сообщал советским офицерам, что немцам теперь неизвестно как долго будет идти война. Гитлер говорил, что необходимо уничтожить большевизм, но "мы прекрасно знаем, что этого невозможно достигнуть, ибо территория России составляет 22,5 млн. кв. км... Если Англия и Америка скоро откроют второй фронт тогда, безусловно, Германия не в состоянии будет победить эти мощные державы..."

**

Весной 1942 г. немецкая пропаганда старалась изо всех сил принизить значение союза народов трех великих держав СССР, Англии и США в борьбе против Германии. Ею замалчивались данные о военном потенциале этих государств, широко рекламировалось новое "весеннее наступление" на Востоке, которое должно было окончательно поставить Советский Союз на колени еще до того как союзники смогли бы предпринять какую-либо крупную операцию в Западной Европе. Разоблачить эти утверждения нацистской пропаганды были призваны листовки, подготовленные Главпуром РККА. Многие из них были сделаны удачно и оказывали определенное воздействие на моральное состояние немецких военнослужащих. Необходимо выделить листовку с обращением к солдатам рейха нескольких видных депутатов рейхстага и ландтага в апреле 1942 г.-- "Отказывайтесь идти в весеннее наступление". Другие материалы советских органов спецпропаганды вызывали у немцев на Восточном фронте сомнения. Пленный ефрейтор О. из 6-й роты, 73-го моторизованного полка, 19-й танковой дивизии, допрошенный в разведотделе штаба Западного фронта, так выразил свое отношение к советским листовкам: "...многие из них написаны без расчета на немецкую контрпропаганду... Солдаты не верят, что Россия, Англия и США имеют 50 млн. солдат, в то время, как цифра 25 или 30 млн. была бы более действенной и внушительной..."

**

В ходе боевых действий на Восточном фронте была поколеблена уверенность немецких военнослужащих в своем расовом и культурном превосходстве над противником. Для многих немцев, в сознание которых был внедрен образ славян как "недочеловеков", оказался неожиданным культурный уровень жизни в СССР. Стало ясно, что свести советский народ до положения рабов так просто не удастся. После битвы под Москвой немцы начали понимать, что им противостоит противник, отнюдь, не слабее, а быть может и сильнее по своему духу. Именно тогда многие военнослужащие стали осознавать ложность тех идеологических штампов, которые вбивались им в голову.

Так, ефрейтор В. из 6-й роты, 534-го пехотного полка, захваченный в плен в 1942 г., сообщил представителям советской разведки, что "в Германии Россию представляли отсталой, феодальной страной, без культуры и техники. Теперь я сам вижу, что это делалось с пропагандистской целью. Солдаты надеются на победу Германии, хотя вся эта война идет совсем по-другому, чем с Францией. В походе на Францию у солдат была охота и желание воевать, но здесь, на Восточном фронте заметно, что все делается принудительно, без всякого желания и интереса..."

**

Даже наиболее ярые сторонники нацизма признавали ошибочность своих прежних представлений об СССР. Командир 5-й роты, 2-го пехотного полка одной из дивизий СС, капитан Гофман, писал в своем дневнике летом 1942 г.: "...В настоящее время на высоком уровне находится в СССР школьное дело. Свободный выбор по способностям, без платы. Я думаю, что внутреннее строительство России было закончено: интеллигентская прослойка была создана и воспитана в чисто коммунистическом духе. Далее: фабрики были хорошие и удовлетворяли даже требованиям американских инженеров,-- например, ткацкая фабрика в Орле..." Единственно, что не нравилось капитану Гофману в России-- это ее дороги, которые, по его мнению, являлись своеобразной линией "Зигфрида", но только теперь для войск вермахта.

**

В настоящем разделе представляется необходимым затронуть довольно необычную версию, связанную с морально-психологическим состоянием немецких солдат на Восточном фронте, которая лишь сравнительно недавно появилась в западной историографии. Суть этой версии заключается в том, что зверства немецкой армии по отношению к советскому населению и военнопленным являются прямым следствием поражений вермахта зимой 1941/42 г. и с этими поражениями непосредственно взаимосвязаны.

**

Американский историк Омер Бартов в своей книге "Армия Гитлера" (N.Y., 1992) считает, что зверства немецких солдат на Востоке-- результат преднамеренных действий германского командования, которое всячески поощряло насилие после поражений вермахта зимой 1941/42 г. Немецкое политическое руководство и командование армии рассматривали репрессии против советских людей как "компенсацию" за необходимое ужесточение дисциплины, карательные меры по "наведению порядка" и усиление нацистского диктата в войсках.

**

Повальные грабежи, насилия, убийства явились в то же время, по мнению американского историка, своего рода "предохранительным клапаном", который ослаблял "сверхдавление" экстремальных условий войны на Восточном фронте. Немецкие войска, заключает О. Бартов, превратились в орудие бесчеловечной политики.

**

Многие наблюдения американского историка на наш взгляд правильны, но с одним исключением. Зверства нацистской армии по отношению к бойцам и командирам Красной Армии, к советскому населению на временно оккупированной территории нарастали с первых дней войны и явились результатом политики "войны на уничтожение", которая внедрялась расистским воспитанием военнослужащих вермахта, инструкциями и приказами задолго до вторжения агрессивных гитлеровских армий на территорию СССР. Начиная с 1942 г. важнейшей целью в этом беспределе, как свидетельствуют документы, относящиеся к плану "Ост", было уничтожение русского народа.

* * *

Весной 1942 г. Германия и ее союзники еще обладали огромной военной мощью и, как показали последующие события, сумели нанести тяжелые поражения советским войскам летом 1942 г. Но после битвы под Москвой им уже не удалось достичь стратегических успехов таких масштабов, как в первые месяцы Великой Отечественной войны, когда они захватили огромную территорию СССР от Балтики до Черного моря, достигли окраин Ленинграда и Москвы.

**

Поражение под Москвой и его последствия обрели характер постоянно действующего фактора, который порождал, в зависимости от обстановки на фронтах, [209] внутриполитического и международного положения Германии, и постепенно углублял неуверенность за исход войны на всех уровнях немецких военных и гражданских властей, рядовых солдат и генералов, простых граждан и высших чиновников. Необходимо еще раз подчеркнуть, что после зимы 1941/42 г. сильнейшая германская группировка на Восточном фронте, ГА "Центр", оставалась в обороне и вела бесперспективную в стратегическом плане позиционную борьбу на главном-- московском направлении.

-- Многие дивизии, в связи с огромными потерями, обновились на 70-80 процентов за счет мобилизованных контингентов старших возрастов,

-- наспех подготовленной молодежи и возвращения в строй солдат, находившихся на излечении.

Это пополнение принесло на фронт негативные настроения, которые начали распространяться в германском тылу. Многие солдаты возвращались в строй неохотно, ибо на себе испытали силу ударов советских войск.

**

Гитлеровская молодежь шла на фронт с надеждами на быструю победу, но лишения и тяготы, связанные с войной, охлаждали ее пыл и самоуверенность. Неуменьшающиеся потери германской армии на Восточном фронте способствовали дальнейшему ослаблению политико-морального состояния немецких солдат.

**

В заключение хотелось бы привести слова пленного немецкого летчика, командира сбитого в начале лета 1942 г. в полосе Западного фронта бомбардировщика Ю-88. Они наиболее точно отражают состояние многих солдат и офицеров вермахта в то время:

"Немецкой пропаганде удалось внушить германскому народу... что зима застала наши армии на Восточном фронте врасплох, в самый разгар успешного окружения Москвы, что весна принесет окончательную победу. Но прошла весна, настало лето. Именно весеннее наступление германской армии явилось тем решающим моментом, когда стало ясно, что война с Советским Союзом стала затяжной, что о победоносном окончании войны в 1942 г. не может быть и речи и что противники обладают исключительным упорством и одинаковой силой..

**

М.Ю. Мягков

Вермахт у ворот Москвы, 1941-1942 / РАН. Ин-т всеобщ. истории; Отв. ред. О.А. Ржешевский.-- М., 1999