# Мораторий на женитьбу молодых офицеров

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий ИвановичМораторий на женитьбу молодых офицеровСоздан: 14/04/2014, изменен: 14/04/2014, 62kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

Дамоклов меч

Художник Ричард Уэстолл

Дамоклов меч -- по греческому преданию, сиракузский тиран Дионисий Старший (конец V в. до н. э.) предложил своему фавориту Дамоклу, считавшему Дионисия счастливейшим из смертных, занять его престол на один день.

По приказу тирана его роскошно одели, умастили душистым маслом, посадили на место правителя; все вокруг суетились, исполняя каждое его слово.

В разгар веселья на пиру Дамокл внезапно увидел над головой меч без ножен, висевший на конском волосе, и понял призрачность благополучия.

Так Дионисий, ставший под конец жизни болезненно подозрительным, показал ему, что тиран всегда живёт на волосок от гибели...

"ИМЕЮ ЧЕСТЬ ПРЕДСТАВИТЬСЯ..."

Анатолий Каменев

(фрагменты из кн. "Практическая психология для офицеров.

М., Издательство МПУ "СигналЪ", 1999")

Генерал Н.Бутовский, человек, мнением которого дорожили в русской армии, в 1909 г. в своих "Отрывках из бесед с молодежью", посвященных выпускникам юнкерских училищ, писал:

"Перед вами, господа, новый, почти неведомый для вас, строй отношений к начальству, товарищам, служебным занятиям и обязанностям.

Вы знаете только регламентацию этого строя, и едва ли вашему воображению ясно представляются те бытовые неожиданности, которые ставят некоторых новичков в тупик, бьют по молодому восприимчивому самолюбию, а иногда ведут к роковой развязке - к мрачному эпилогу повести, героем которой нередко выступает прекрасный, полный розовых надежд, офицер, делающий ошибку за ошибкой и, наконец, завершающий свою карьеру резким проступком, оставляющим два исхода: отставку в семидневный срок или горькое слово товарищей: "уходи от нас: ты не подходишь к нашей среде".

Идеалом Бутовского является уравновешенный офицер, над которым "не висит Дамоклов меч, всеминутно грозящий его самолюбию и праву на уважение и постоянно держащий его в беспокойстве за завтрашний день, -- только такой офицер может широко раскрыть клапаны своего ума и сердца для восприятия науки, искусства и долга".

Вот почему, наблюдая ваше радостное перед выпуском настроение, нетерпеливое ожидание самостоятельной жизни, розовые мечты, исполненные поэзии и счастья, мне хочется сказать вам: будьте не только мечтателями, но и наблюдателями; не сразу бросайтесь во все прелести самостоятельной жизни; осторожно вступайте в новый для вас мир; познавайте истинное счастье не только сердцем, но и разумом и тщательно исследуйте пути к нему".

*

Нужно ли говорить о том, что данное предостережение, сказанное опытным генералом, не утратило своего значения и сегодня?

Для подтверждения изложенного, приведем исповедь современного офицера, которая поучительна во многих отношениях.

В этом рассказе верно подмечены типичные особенности начала лейтенантской службы, душевное состояние начинающего службу офицера.

Но есть и то, что не смог рассмотреть и оценить сам герой рассказа...

Но об этом чуть позже.

Лев и единорог на знамени Ермака,

бывшем с ним при покорении Сибири (1581--1582 гг.)

ИСПОВЕДЬ ОФИЦЕРА

Это было более 10 лет назад.

После училища я попал служить в один из центральных округов. Был полон оптимистических планов и надежд: передо мною вся жизнь! Верилось в беспредельные возможности профессионального, духовного и физического совершенствования. А главное - было огромное желание работать, работать и работать.

Какие многообещающие мечты!

Увы, не так-то легко им было осуществиться...

Как-то сразу насторожило равнодушие, с которым меня встретили в части.

Музыки и цветов я, конечно, не ожидал, но думал: полку представят, а своему-то взводу - уж в любом случае.

Ничего подобного.

На первом же утреннем разводе в части я сам пробрался к взводу, которым мне предстояло командовать. Как подойти к нему, что говорить - не знаю. Хорошо, сержант И.Давыденко выручил: подал команду. Я поздоровался с личным составом и занял свое место в строю.

Почему так подробно на этом останавливаюсь?

Наверное, потому, что это были мои самые первые шаги на офицерском поприще, а впечатление от них, как известно, остаются в памяти надолго.

Прошел первый месяц службы, в конце которого в моем взводе случилось происшествие: вышла из строя радиостанция. Включаем резервную - она тоже оказалась неисправной. В течение часа не было связи.

За это время я получил свое первое взыскание - трое суток ареста.

На гауптвахту меня сопровождал командир роты капитан В.Кужлев: ни упрека, ни утешений - полное безразличие и равнодушие.

Трое суток в камере - это время тяжких раздумий, переживаний и выводов.

Вышел с гауптвахты.

Мучительно больно и стыдно было идти в часть, к взводу. Но не могу сказать, что опустил руки. Внушал себе, что ЧП достаточно серьезное и взыскание заслуженное, а винить нужно только себя.

Но психологический надлом все-таки произошел: после ареста я стал бояться и всячески избегал техники, появилась неуверенность в своих знаниях. Стараясь пересилить себя, по-прежнему с оптимизмом и верой в лучшее взялся за службу. Засел за наставления, учебники, технические описания.

Добился, на мой взгляд, и взаимопонимания с подчиненными.

Пригодился и педагогический багаж - в училище я был командиром отделения. Все вроде бы пошло хорошо. Служба стала интересной. В часть я приходил рано, уходил уже после отбоя. Свободного времени совсем не оставалось. Но к тяготам и лишениям службы был готов. А вот переносить равнодушие, с которым некоторые старшие командиры относились к моей работе, было очень и очень нелегко.

После ареста на меня стали смотреть с недоверием.

Возможно, мне это только казалось, но получалось как-то так, что начальники видели больше мои промахи, а все хорошее и полезное, что мне удавалось сделать, вроде бы и не замечали.

Как-то раз на политзанятиях политработник подполковник В.Кораблев обнаружил в моем конспекте недостатки и тут же начал распекать. Правда, взыскание он объявил мне у себя в кабинете. Кстати, за год службы в его кабинет я попал лишь дважды: первый - когда представлялся, а второй - за взысканием. А их у меня уже и без того достаточно, поощрений же - ни одного.

Вечером я впервые решился, как говорится, "залить горе".

Сейчас, естественно, понимаю, что глупо поступил, поддавшись минутной слабости. Но это сейчас, с высоты опыта и возраста легко судить. А тогда я искал таким образом утешение, кратковременное, но, как думалось, верное. И не мог предположить, что "кратковременное утешение" затянется так долго. Собственно, с этого все и началось.

Я все чаще и чаще стал "общаться" с рюмкой в кругу веселых и беспечных приятелей. А тем временем неприятности посыпались на мою голову, как камни с горы. И самое страшное - мне начали отказывать в том, что, казалось, больше всего ценил в себе, - упрекали в формальном, бездушном отношении к своим обязанностям.

А знали бы, что в моей душе творилось...

С болезненным наслаждением внушал я себе, что как офицер не состоялся и уже нет на перемены к лучшему надежды.

В это время, помню, моим любимым литературным героем был подпоручик Ромашов из "Поединка" А.Куприна.

В повести есть такая фраза, которую я часто повторял: "Жизнь моя стала серой, как солдатское сукно, и однообразной, как забор". И мои дни, похожие друг на друга, мелькали, сливались в сплошную бесцветную полосу.

Если бы меня спросили тогда, как живу, что читаю, нуждаюсь ли в чем, как устроен мой быт, с кем общаюсь, - просто спросили, даже не пытаясь что-либо изменить, и то я бы воспринял это за величайшую заботу обо мне.

К сожалению, ничего подобного не случилось.

Забота, конечно, была, но довольно странная: главное, чтоб лейтенант без взысканий не остался. Вроде бы в них был заложен ключ к моему "выздоровлению". Но чем больше я их получал, тем меньше на них реагировал.

Теперь до меня было трудно "достучаться" даже тому, кто бы этого захотел.

Я был в таком состоянии, когда на самого себя, не говоря об окружающих, машут рукой. И какими же наивными виделись мне сцены в кино или эпизоды в книгах, где внимательный и заботливый командир приглашал к себе домой, на чай, "трудного" лейтенанта, поведением которого он обеспокоен.

Впрочем, все-таки верилось, что где-то есть такие командиры. Как потом убедился, верил не напрасно. Позднее я служил в батальоне, которым командовал майор В.Фролов. Вот это был командир! О таких говорят: отец солдатам.

Твердо убежден: совсем иначе сложились бы первые годы моей офицерской службы, начни я ее в подчинении Владимира Сергеевича. Теперь он уже подполковник, и мы с ним крепко дружим, переписываемся.

Но все это было позднее, а пока я искал выхода из представлявшегося безвыходным положения. И спустя три года после училища появилось у меня желание уволиться из армии.

Я написал рапорт.

Вызвали на беседу.

Говорили то, что всегда говорят в таких случаях: мол, на вас государство затратило средства, надо быть мужчиной и т.д. Правильно, конечно, но в то время для меня подобные сентенции звучали малоубедительно.

Я продолжал настаивать.

А мне вручили предписание - убыть в Дальневосточный военный округ для дальнейшего прохождения службы.

Понимал, разумеется, что место службы не выбирают, но такой перевод нельзя было расценить иначе, как способ избавиться от меня, отправить подальше с глаз долой.

По дороге на Дальний Восток много думал об этом.

Благо путь неблизкий. и времени для раздумий предостаточно. Мысль о моей полной непригодности для армии превратилась в какое-то наваждение. И увольнение из Вооруженных Сил стало видеться единственным способом избавиться от всех бед, которые на меня навалились.

По прибытии в новую часть, во время представления командиру, вновь подал рапорт об увольнении с полной решимостью добиться своего.

Но...

Дальнейшие события в моей жизни сложились настолько неожиданно, что сама мысль об увольнении показалась потом нелепой.

Спустя две недели я встретил девушку (приехала в те края на студенческую практику).

Вот она-то и стала для меня тем человеком, который сумел выслушать и понять мои боли. Ее чуткость и внимание, воля и оптимизм, с которым она смотрела на жизнь, перевернули мое сознание, заставив поверить, что не все еще потеряно.

"Жизнь прекрасна для тех, кто умеет бороться, - говорила она. - Глупо сдаваться, когда и борьбы-то настоящей не было".

Эти простые вроде бы, спокойно сказанные слова девушки несли в себе гораздо больше мудрости, чем крутые заверения иных начальников устроить мне "веселую" перспективу, если не возьмусь за ум.

Через месяц та девушка стала моей женой...

Новыми, яркими гранями засверкала для меня жизнь.

Появилась поддержка, которой прежде никогда не было.

Рядом всегда находился человек, способный дать добрый совет. Вскоре я получил на службе свои первые благодарности.

... Вновь стал интересоваться литературой, музыкой, занялся фотографией...

Жизнь заново обрела смысл и хорошую перспективу...

Собственно, вот и вся моя история.

Мечты.

Картина из серии "Из жизни Христа". 1894г.

Художник Василий Дмитриевич Поленов (1844-1927)

Жизнь прекрасна для тех, кто умеет бороться...

Не будем сейчас осуждать равнодушие и невнимательность командования (вред такой практики очевиден, но в нашу задачу не входит давать советы начальствующим лицам). Попытаемся выяснить: что в своем рассказе не смог в должной степени оценить сам офицер, в чем состоял его личный просчет.

Обратим внимание на то, что:

-- Офицер сдался без сопротивления, без боя, отступил перед обстоятельствами и людьми, не выдержав их напора.

-- Саможаление возбудило в нем дух уныния.

-- Спиртные напитки избрал он в качестве защитного "лекарства".

-- Разрешение возникшей проблемы офицер увидел в увольнении из Вооруженных Сил.

-- И только посторонний человек помог ему обрести силу, разбудил в нем желание справиться с ситуацией.

Теперь давайте подробнее рассмотрим изложенное.

Кто сдается без боя?

Во-первых, тот, кто боится борьбы и предпочитает не вступать в противоборство, заранее отдав себя на милость победителю.

Во-вторых, тот, кто слаб для борьбы.

В-третьих, кто по своим физическим данным не способен вести бой.

В нашем случае можно предположить, что выпускник военного училища просто не был настроен на борьбу.

И речь в данном случае идет не о противоборстве с другими людьми, речь о другом - о противоборстве с собственными слабостями - прежде всего, соблазном саможаления.

Саможаление - это чувство жалости к самому себе, возникающее в результате ложно понятого отношения к нам в виде притеснения, недооценки наших способностей, принижения нашей роли и значения.

Когда наши права нарушаются грубым насилием, когда наши заслуги обращаются ни во что, собственное несчастье рождает в нас саможаление.

Это чувство, по Спенсеру, побуждает страдальца желать остаться одному со своим горем и заставляет его отвлечься от всего того, что мешает ему созерцать свое горе.

Но это чувство далеко не безобидно.

Не даром император древнего Рима Марк Аврелий называл его самым "презренным видом малодушия".

Саможаление как бы снимает запрет на то, что ранее считалось недопустимым: "страдалец", чтобы облегчить свою душу, спешит прибегнуть к так называемому "народному" средству снятия стресса - вину и водке.

Затуманив им сознание, он на время забывает о происшедшей с ним несправедливости, но, когда сознание проясняется, вновь требуется его погасить очередной порцией алкоголя.

Начало положено - зависимость от алкоголя постепенно упрочается и становится хронической.

Когда состояние "обиженного" начинает обращать на себя внимание со стороны, вызывать нарекания товарищей и старших, вновь возникает чувство саможаления, которое подсказывает выход из создавшегося положения - увольнение из армии.

Безволие и саможаление сделали свое дело - они вывели человека из борьбы, сделали обиженным на весь мир и бросили в объятия уныния и скорби.

Вот и возникает вопрос: кто же в большей степени виноват - люди, с их черствостью и равнодушием, или сам офицер, не умеющий бороться с обстоятельствами и своими слабостями?

Жизнь - это борьба, где победу одерживает сильный и волевой человек.

Но жизнь - это не красивая сказка, где все благополучно...

Россия. "Сцена из солдатской жизни" 1849

Художник Шульц Карл Карлович (1823-1876)

ЕСЛИ ПОСМОТРЕТЬ

правде в глаза...

Все было бы просто, если соответствовало бы тому образцу, который рисуется заботливой рукой законодателя, прописывается ученым в его трактате и доводится до сведения курсанта военного училища. Но, увы, если посмотреть правде в глаза, то мы увидим не столь радужную картину.

Итак, что ждет молодого офицера в части.

-- Может случиться, что никто не будет устраивать торжественной встречи, хотя и надо бы по-особому отметить вступление офицера в новый коллектив...

-- Вполне вероятно, что занятый своими проблемами командир, не уделит повышенного внимания к особе вновь прибывшего...

-- Бывает и так, что первоначально недостатки по службе спишут на молодость и неопытность, но если они превысят "критическую" норму или же будут "выдающимися", то начальственный гнев немедленно обрушится на голову офицера...

-- Можно, раз оступившись, попасть в разряд "неперспективных", "трудных", "ершистых" и т.п. От такого ярлыка избавиться впоследствии можно, но сил на это придется положить немало...

-- А вот "нянчиться" с офицером, видимо, никто не будет, но требовать станут сразу всерьез и жестко...

Говорим об этом не для того, чтобы поерничать и позлословить.

Не будем говорить и о том, почему такое имеет место...

Одно мы знаем: это застарелая болезнь нашего офицерского корпуса.

Еще Я.Червинка, офицер с 40-летним стажем, начавший службу за границей и закончивший ее в русской армии, с горечью писал следующие строки:

"...Молодой офицер за границею сразу, после вступления в ряды армии и затем в течение всей службы, подвергается более благотворному воздействию на него начальников и сослуживцев, что далеко не всегда можно встретить у нас.

Недостаточною сплоченностью нашей армии, как последствием отсутствия в ее частях корпоративного духа, объясняется также и недостаточное воздействие у нас на молодых офицеров со стороны их старших товарищей по службе и начальников.

В нашем уставе, разъяснениях к нему и многих высших распоряжениях прекрасно выражена мысль об единстве корпуса офицеров и о взаимных отношениях сих последних друг к другу.

Однако, сила обстоятельств не допускает положительного осуществления этой мысли на практике.

"Пока ошибки молодого офицера не выступают наружу, никто их будто не замечает и редко кто касается их. А когда обнаруживаются воочию - немедленно принимаются строгие, карательные меры. Поэтому неудивительно, если молодежь исполняется недоверием к начальника и старшим, обыкновенно замкнутым в чуждые молодежи сферы личных своих интересов. Но в этой-то розни состоит одно из самых отрицательных явлений офицерской жизни, которая, будучи лишена товарищеской опоры, перестает стремиться к главной своей цели - единству", - заключает Я.Червинка.

Как поступить в такой ситуации?

Есть две характерные позиции: одна состоит в том, что молодой офицер пытается исправить сложившуюся систему отношений; другая состоит в том, что офицер, не пытаясь выправить общую ситуацию, старается сделать для себя верные заключения.

Какая из линий поведения наиболее правильная?

Об этом наши последующие рассуждения.

Жизнь.

Художник Джованни Сегантини,

Что делать?

"Что делать?" - ставит вопрос себе и окружающим людям человек, делая акцент, как правило, на поиске путей и средств выхода из материально-бытовых теснин жизни и не затрагивая ее духовных основ.

В подлинном же духовном значении вопрос звучит так: какую из жизненных целей или ценностей признать для себя определяющей и главной?

Многие при этом полагают, что значимая жизненная цель должна обязательно касаться глобальных целей (к примеру, спасти человечество, сделать гениальное открытие, принести благо огромному количеству людей и т.п.).

В нашем случае это тоже имеет место: молодой офицер, увидев несовершенство офицерских отношений, непорядки в части и подразделении, загорается желанием все изменить к лучшему.

Не будем подробно объяснять, что это занятие не по плечу начинающему офицеру: это, на самом деле, так. Но дело и не в том даже: сам не став офицером в полном значении этого слова, будучи далеким от совершенства, он пытается изменить других, не изменяя и не совершенствуя самого себя.

Но суть жизни заключается не в поиске ответа на вопрос "Как мне переделать мир, чтобы его спасти?", а в другом: "Как мне самому жить, чтобы не утонуть и не погибнуть в хаосе жизни?"

Вот тот главный вопрос, который требует ответа и без правильного разрешения которого можно, действительно, "погибнуть в хаосе жизни".

Постараемся теперь понять, что это означает - "найти смысл жизни".

Под "смыслом" мы (вслед за С.Франком) подразумеваем примерно то же, что "разумность".

"Разумным" же в относительном смысле мы называем все целесообразное, все правильно ведущее к цели или помогающее ее осуществить. Разумно то поведение, которое согласовано с поставленной целью и ведет к ее осуществлению, разумно или осмысленно пользование средством, которое помогает нам достигнуть цели.

Благоразумно - все то, что ведет к благу и согласуется с Законом.

Надо полагать, что цель офицера - исполнить свой долг: служить честно, жить достойно и ничего не жалеть для защиты своей Родины, а, если придется встретить смерть - умереть достойно.

Чины, звания, карьера - все только ради этой цели, а не для тщеславия или же корысти. Разве не достойная цель?

Следовательно, благоразумным следует считать такое поведение, такой стиль жизни, который в максимальной степени будет способствовать реализации этой цели.

"Благоразумие" - это сочетание двух слов: "благо" и "разумение".

Другими словами, благоразумие - это разумение (понимание) того, что ведет (или способствует) достижению блага (полезного, нужного, необходимого, достойного и т.п.). Иначе говоря, исходная точка благоразумия - понимание того, что есть добро, а что - зло.

Мы обращаем на это внимание только потому, что, говоря словами И.Ильина,

"в этом наша беда и наша опасность: мы живем в эпоху воинствующего зла, а верного чутья для распознания и определения его не имеем. Отсюда бесчисленные ошибки и заблуждения.

...Необходима зоркость к человеческой фальши; восприимчивость к чужой неискренности; слух ко лжи; чутье зла; совестная впечатлительность" .

Постараемся и мы разобраться в наиболее важных вопросах, связанных с кардинальными изменениями в жизни человека в связи с окончанием им военного училища и обретения звания и статуса офицера...

"Храм Истины"

Художник Причетников Василий Петрович (1767-1809)

Факты "Из моей жизни"

СЛУЖБА В СибВО

Анатолий Каменев

Начало моей службы в СибВО совпало с развертыванием местной дивизии до штатов мирного времени. До сего дня она имела минимум офицеров и в период с августа по сентябрь 1966 г. получила в свое распоряжение большое число выпускников военных училищ.

Дивизия дислоцировалась в ряде населенных пунктов, но штаб дивизии и ряд частей находились в самом Новосибирске.

Командир дивизии генерал Рубинчик, высокий, статный офицер, сын высокопоставленного советского чиновника, для нас молодых офицеров был величиной недосягаемой.

Он, по заведенной традиции собрал молодых лейтенантов и довольно долго внушал нам свое представление о службе.

Помнится, одна оплошность молодого офицера оживила это совещание.

Тот, видимо, по недоразумению, а может быть намеренно, назвал дивизионную газету боевым листком. Это принижение статуса дивизионной газеты так возмутило генерала, что он в течение нескольких долгих минут отчитывал провинившегося.

Этот эпизод, может быть, и не всплыл в памяти, если бы не одно обстоятельство. Газета входила в ведомство политического отдела, который в то время был всемогущ. Вот почему генерал вынужден был так активно среагировать на оплошность молодого офицера.

*

Мне уготовано было служить в отдельном автомобильном батальоне в силу того обстоятельства, что перед самым выпуском из артиллерийского училища пятнадцати выпускникам этого заведения было предложено перейти на партийно-политическую работу.

Для изъявивших желание изменить профиль своей деятельности были организованы месячные курсы, на которых преподавали те же педагоги, "разбавленные" местными комсомольскими работниками.

*

Видение жителями Иерусалима армии на небе

(2Мак.5:1-4).

Перед множеством неизвестных

Трудно представить себе положение лейтенанта, которому пришлось решать уравнение сразу с несколькими неизвестными.

-- Первое - что делать по новому профилю работы.

-- Второе - как себя поставить в отношении равных и старших.

-- И, наконец, третье, - как вести себя с солдатами и сержантами, которые были моими одногодками, а некоторые и превосходили меня по возрасту и жизненному опыту.

*

Конечно, не обошлось без ошибок.

И одна из них мне запомнилась надолго.

По характеру служебной деятельности я как бы стал помощником командира батальона по работе с комсомольцами. Официально эта должность называлась - "секретарь комитета ВЛКСМ батальона".

Моим непосредственным начальником был бывших технарь майор И.Владимиров. На закате службы этот офицер получил предложение стать политработником. До этого он управлялся в парке с ГСМ и был неплохим специалистом.

Это был прекрасный, добрый и отзывчивый человек, но в политической работе он ничего не смыслил. И потому с его стороны не следовало ожидать помощи и подсказки.

Пришлось вариться в собственном соку, методом проб и ошибок находить главное, не мешая, а, помогая командирам подразделений поддерживать дисциплину и товарищеские взаимоотношения среди воинов.

*

Командирами рот в ходе развертывания дивизии стали поднаторевшие в своем деле командиры взводов.

Среди этих людей, давно переросших уровень взводного, ходила грустная поговорка:

"Не горюй, - говорит бывалый офицер новичку. - Только первые семь лет будет трудно, а потом все пойдет, как по маслу".

*

В этой грустной шутке правдой было то, что командиры взводов задерживались в этой должности от 5-ти до 7-ми лет. И лишь по истечении этого срока для отдельных из них открывалась возможность получить должность ротного командира.

Но этот длительный срок позволял молодому офицеру полностью вжиться в армейскую обстановку, стать ее частью.

Но самое главное было в другом - такой офицер на практике учился работать с солдатом.

Он досконально узнавал его психологию, потребности, мотивы поведения, предугадывал малейшие изменения в его поведении, упреждал проявление типичных негативных явлений в солдатской среде.

*

Сегодня мы постоянно слышим о происшествиях в воинских частях.

Большинство правонарушений совершают не старослужащие, а молодые, начинающие воины. Одни, по беспечности, нарушают порядок службы. Другие, придя в воинскую часть с грузом вредных привычек, совершают преступления в силу устоявшегося пристрастия к обретенному злу. Третьи, слабые в физическом или психическом отношении, трудно переносят новый порядок жизни, тоскуют по родным и близким.

Опытные командиры всегда знают, когда следует ожидать всплеска активности беспечных, озабоченных и психически неуравновешенных и заранее упреждают негативное развитие событий.

"Сусанна и старцы": старцы пристают к женщине

Художник Алессандро Аллори.

"Если невеста уходит к другому"...

Не нужно быть хорошим психологом, чтобы понять какой урон психике человека наносит измена любимого человека.

Посмотрите на перрон, где провожают призывников на службу.

Слезы, заверения в вечной любви, тоскливые прощальные взгляды.

Но, вот проходит всего два-три месяца и из дома в казарму начинают поступать тревожные вести: родные, близкие или друзья отмечают какие-то встречи возлюбленной солдата с другими парнями.

Да и сам молодой человек чувствует: письма приходят все реже и реже, да и тон писем становится все суше и лаконичнее: "писать не о чем", "новостей нет", "все по-прежнему" и т.д.

Спустя еще некоторое время приходит роковое письмо: "Прощай! У меня другой. Обо мне забудь!".

*

Что делать бедному солдату?

Поговорить с кем-то?

Поймут ли?

Не осмеют?

Но в себе держать боль оказывается еще труднее.

Так что же делать?

Выход всегда простой: либо в петлю, либо с автоматом (для убедительности) - на родину.

*

Видим тупиковую ситуацию с негативным исходом.

*

Но умный командир знает, что эта ситуаций не трагическая и не тупиковая, а вполне объяснимая и разрешимая.

Суть в том, что расстояние и время - это жесткие испытатели.

И выдерживают испытание временем и расстоянием только сильные и цельные натуры. В юности все еще не устоялось: ни характер, ни вкусы, ни пристрастия...

Здесь все быстро меняется и нередко колебания во вкусах и пристрастиях достигают диаметрально противоположных величин. Любовь, которая вспыхнула совсем недавно, может так же быстро пройти. Да и женщины менее склонны пребывать в одиночестве, чем мужчины.

Этот же умный командир всегда найдет время и место сказать призывникам, что нередко девушки не дожидаются прихода своих возлюбленных из армии и предпочитают заводить новый роман.

"Если невеста уходит к другому, то неизвестно кому повезло", - эти строки из песни, как нельзя кстати подходят к завершению упреждающего разговора с новым пополнением.

И когда очередной призывник получит злосчастное письмо от бывшей возлюбленной, он не полезет в петлю и не возьмется за оружие, а, может быть станет рассуждать: кому на сей раз повезло - ему, преданному бывшей возлюбленной, или его сопернику - которого неверный человек может еще предать...

Моя первая оплошность

Мне посчастливилось начать офицерскую службу с такими думающими офицерами, для которых автомобили не застилали солдат.

Есть те, которые за деревьями не видят леса.

Есть и другие - они видят лес, но и не игнорируют его (леса) состава.

*

Так вот, моя оплошность состояла в том, что, желая помочь одному из ротных командиров, я обратился к нему с вопросом:

- Товарищ капитан, позвольте мне помочь вам... в том-то

- Товарищ лейтенант, - удивленно спросил меня командир, - разве я не справляюсь со своей должностью?

- Да, нет, что вы, - пытался сгладит неуклюжесть моей просьбы я. - Я хотел только вот это сделать...

- Ну, что ж, делайте свое дело, но помните, что я тут командир, - несколько смягчился командир роты.

Признаюсь, что мне было стыдно предлагать роль помощника тому, кто сам все видел, сам все знал, на все имел свою точку зрения и больше всего дорожил званием командира, который за все в ответе.

*

Этот краткий диалог с настоящим командиром надолго врезался мне в память и стал образцом того, как следует беречься от какой бы то ни было попытки подменить командира, устранить его от исполнения служебных обязанностей.

*

Понемногу наладились отношения со сверстниками, а с семьей лейтенанта Ивана Сливки я даже подружился.

Загоскин М Н. "Урок холостым, или Наследники".

Обложка пьесы в стихах Впервые поставлена 4 мая 1822 года.

В холостяках не должно сидеть долго

Офицерская холостятская жизнь скудна и однообразна.

Для службы офицер-холостяк находка и какое-то время даже целесообразно вводить своеобразный мораторий на женитьбу молодых офицеров.

Может быть даже следует подумать о денежном поощрении офицеров-холостяков. Кстати сказать, гусарам вообще запрещалось жениться, дабы те не теряли своей мобильности и не растрачивали свой молодой пыл на что-то, кроме воинской службы.

*

Но есть некая закономерность, от которой никуда не уйти.

Речь идет о критических возрастах в семейной жизни: для женщины этот возраст 24 года, для мужчины - 28 лет.

Если к этому сроку (Ж-24, М-28) мужчина или женщина не вступают в брак, то возможны три типичных ситуации:

-- первая - человек начинает комплексовать и терять уверенность в себе;

-- вторая - познав жизнь, человек становится столь требователен в выборе супруги (или супруга), что непомерно высоко завышает планку требований к партнеру (требуется принц или принцесса, и не менее):

-- третья - человек начинает входить во вкус холостятской жизни и не желает и далее обременять себя семейными узами.

Мой возраст был не критический - мне шел 22-й год.

Год, проведенный в холостятском общежитии, дал мне возможность осмотреться по сторонам и определиться в выборе будущей супруги.

Решение о женитьбе было столь неожиданным для моих родителей, что они не успели приехать в Новосибирск к моменту регистрации брака.

Светлана, тоже не вошедшая в критический возраст (ей было всего 18 лет), быстро завоевала мое сердце и согласилась вступить в брачные отношения.

Почему-то, не желая ждать очереди в дворец бракосочетания, мы расписались в скромном районном бюро регистрации брака. По случаю бракосочетания командир выделил мне свой "уазик", на котором мы приехали к тете Светы и там скромно отметили вступление в брак.

*

Сейчас, по истечении сорока лет со дня бракосочетания, я нисколько не корю себя в том, что не сумел устроить пышную свадьбу, а ограничился скромным обедом.

Когда люди вступаю в брак не по расчету, а весь их брачный багаж умещается в два небольших чемодана, когда ни один, ни другой не имеют какого-то социального или имущественного перевеса друг перед другом, - это нормально.

Плохо, когда вместе с богатством невесты в дом приходит госпожа, которая день за днем попрекает своего мужа своим достоянием и корит последнего за нищенство.

Прав был Владимир Мономах в своем поучении, говоря: "Жену свою любите, но власти над собой не давайте".

Трудно исполнить это поучение тому, кто польстился на богатство невесты или статус ее родных и близких. Много бед подстерегает такого любителя чужого богатства и чужой славы.

Как видно и герой "Грозовых ворот" не избежал подобной участи.

Предательство молодой жены, не пожелавшей мириться с временными неудачами молодого офицера, привели к разрыву семейных уз.

Так что, мой совет молодому офицеру - ищи себе жену в однородной среде и не мечтай о принцессе из "высшего общества".

Многие эти принцессы - сущие дьяволицы, амбициозные и жестокие.

Офицеру нужна жена добрая, верная, хозяйственная и умная.

Только такая в любом месте службы создаст дома оазис спокойствия и благополучия. Она не станет корить мужа за бытовые неудобства, а постарается сама их создать из того немногого, что окажется под рукой...

*

Семейная жизнь внесла элемент стабильности в мою жизнь.

После недолгого скитания по частным углам мы получили комнату в коммунальной квартире. Нашими соседями сначала был подполковник из штаба округа, затем его сменил прапорщик со своей семьей. На общей кухне у нашей семьи был свой уголок.

Дом наш находился на территории военного городка, рядом с воротами парка боевых машин. В дивизии часто проводились учения и мы каждый раз просыпались поутру от рева двигателей танков и БМП.

Впрочем, это неудобство не бралось в расчет, ибо мы обладали главным достоянием - крышей над головой.

*

Вскоре на свет появилась дочь - Ирина, маленькое, крохотное существо, но очень активное.

Соседи тотчас прозвали ее "бусинкой".

В те немногие свободные вечера мы прогуливались со своей "бусинкой" по территории городка, пропуская строи солдат и спешащие по заданию автомашины.

Пейзаж с плотиной" (1750-1753)

Художник Томас Гейнсборо.

Марш к Барнаулу

Училищная военно-автомобильная подготовка пришлась мне как никогда кстати. Учили нас водить и обслуживать автомобили всерьез и довольно долго.

Мне не составило труда овладеть вождением нового по тому времени автомобилем УРАЛ-375.

*

Но и тут не обошлось без досадного курьеза.

В первый год моей офицерской службы зимой в 30-градусный мороз предстоял 500 километровый марш в сторону Барнаула.

Это была обычная практика подготовки военных водителей. Только после такого марша гражданский водитель становился водителем военным, не по названию, а по сути.

Для того, чтобы не мешать движению гражданского транспорта и не создавать пробок, наша колонна двигалась только по ночам.

Днем мы отдыхали, проводили занятия с солдатами, разбирали дорожные случаи и т.п.

Надо отдать должное тогдашним командирам, которые до мелочей продумали всю организацию марша. Горячая пища, теплые палатки заранее выставлялись на местах будущих привалов, а комендантская и ремонтная службы не допустили ни одного серьезного происшествия в течение всего марша.

Первая ночь марша прошла в сильном напряжении.

Но дорога от Новосибирска была широкой, скорость движения небольшой, а ровная местность не требовала каких-то особых навыков от водителя.

Начало второй ночи тоже не предвещало никаких трудностей. Но мой водитель, молодой сибиряк, устал от непривычки и психического напряжения. Тогда я предложил заменить его за рулем, не предполагая каких-либо трудностей. Мне удалось выспаться. Чувствовал себя бодро и уверенно.

После небольшой остановки мы поменялись местами и я сел за руль этой огромной машины.

И тут началось то, чего я никак не мог ожидать. Полотно дороги резко сузилось, мы въехали в район сильно пересеченной местности. Для того, чтобы спуститься с высокого холма или забраться по обледеневшей дороге на очередное возвышение, нужно было синхронно работать и руками и ногами.

Ситуация усложнилась тем, что ухудшился обзор и предел видимости из-за начавшегося снега.

Мы двигались в середине колонны, натружено гудя двигателем, а впереди уже стали утыкаться в обочину те, кто двигался впереди. Аварий не было, но некоторые машины стали сходить с трассы и зарываться в снег на обочине.

Понятно, что и меня эта картина психологически терзала и очень не хотелось оказаться на обочине вместе с незадачливыми молодыми солдатами.

Но все обошлось.

Пришлось несколько увеличить интервал и за счет этого повысить скорость на подъеме. Но к очередной остановке я был мокрый от пота и крайне возбужденный от пережитого.

Вновь поменявшись местами с водителем, я понимал, что испытание выдержал, хоть и с трудом, но над вождением в трудных условиях мне еще надо поработать.

"Я, младший лейтенант Кожакару"...

Был в батальоне совсем иной по поведению, поступкам и статусу офицер.

Это был младший лейтенант Кожакару.

Он исполнял должность начфина и по характеру своего положения выделялся среди нас. От него зависел срок и полнота выплат за различные командировки, получение ссуд и т.п.

По национальности он был молдаванин, а по характеру - оригинал.

Однажды, уезжая в отпуск на родину, в Молдавию, он передал все денежные дела временно назначенному исполнять обязанности начфина офицеру батальона.

Почти все было в порядке, но в кассе недоставало рублей 200.

Но на эту сумму была составлена расписка, в которой значилось:

"Я, младший лейтенант Кожакару, взял из кассы батальона 200 рублей. Причина: я молодой человек и не могу ехать в отпуск без денег".

Записка заканчивалась подписью Кожакару.

Принявший денежное наследство от Кожакару не предполагал, что начфин превысил свои полномочия и не имел права изымать из кассы деньги для личной пользы.

Правда, деньги Кожакару после отпуска возвратил и инцидент был исчерпан.

Петр I. Здесь будет город заложен.

Художник Добровольский Николай Флорианович (1837-1900)

Служили вместе, дружили порознь

В целом, вспоминая службу в автобате, могу сказать, что дружного офицерского коллектива у нас не получилось.

Были какие-то обособленные группки по интересам, в основном - питейным.

Но сплоченности особой не было.

Думаю, что тому препятствовали несколько обстоятельств.

Во-первых, командир не стремился объединить офицеров батальона.

Не могу объяснить причин такой позиции.

Были ротные командиры, которые ревностно соревновались друг с другом, не прибегая к каким-либо недозволенным приемам, как это впоследствии делали другие.

Были мы, офицеры взводного уровня, которые водили приятельские отношения, как правило, с офицерами своей роты.

Одной из причин, не давшей офицерам батальона сплотиться в тесную офицерскую семью было то обстоятельство, что наша воинская часть находилась в городе.

Город разобщает людей.

Он разобщает и офицеров.

Я не буду пытаться разобраться в сути проблемы, но могу подчеркнуть тот факт, что в части, которая дислоцируется в городской черте, очень трудно создать сплоченный офицерский коллектив.

*

Офицерство - это особая корпорация.

Узы товарищества здесь играют чрезвычайное значение.

*

Еще в 1909 г. русский офицер Я. Червинка, имевший 12-летней заграничной и затем 28-летней русской службы, отметил резкое отличие германской и русской офицерской корпорации.

Общее корпоративное сближение в германской армии является, по его мнению, самым характерным различием заграничного и нашего корпусов офицеров.

"Оно приносит еще и ту пользу, что там вследствие близкого знакомства друг с другом офицеров более авторитетные из них, выдающиеся способностями и личными качествами характера сами собою, как будто с общего согласия, выступают на первый план, и никто не удивляется, если они выдвигаются быстрее других по службе, становясь начальниками своих товарищей. Их авторитет признавали еще тогда, когда они занимали одинаковое по службе положение".

"Благодаря внедрившемуся в корпус офицеров понятию о необходимости подчинения личных интересов общим каждый сознает, что в высшие начальники годятся не все подряд, а лишь самые достойные из них, потому что качества, требуемые от высшего начальника, свойственны далеко не всякому, и потому производство в высшие чины, начиная даже со штаб-офицерского, всех по старшинству, безусловно, невозможно без величайшего вреда для службы и для всего военного дела, как велико бы ни было усердие к службе менее способных".

"Таким образом, там действительно во главе воинских частей стоят компетентные, отборные во всех отношениях начальники, с железной настойчивостью воспитывающие своих офицеров в духе военного товарищества и дисциплины, неослабного чувства долга и бескорыстного служения родине".

Относительно тогдашнего русского офицерского корпуса Я. Червинка писал:

"У нас же вследствие упомянутых выше обстоятельств и разнородности офицерского состава корпоративного духа быть не может.

А раз его нет, то не может быть и такого единства, как в армиях с корпоративным духом офицеров.

Естественным последствием сего является сравнительная разрозненность, начиная с сослуживцев каждой отдельной части и кончая большими единицами наших войск.

Офицеров одного полка у нас связывают большею частью только служебные обязанности и уставные требования, вне которых они предоставлены сами себе.

А где нет прочной спайки малых единиц, там и большие не сближаются".

"Если нет близкого, искреннего участия к молодому офицеру и если вместо таковой допускаются ошибки под видом служебных внушений, обидное с ним обращение, строгие кары, когда достаточно было бы выговора или замечания, то что же может спасти офицера от отчаяния, пустоты и непоправимых с его стороны шагов, если не высшее сознание долга, сознание пользы, скрытой в скромной его деятельности и стремление к удовлетворению высших запросов жизни? Но откуда же взяться подобному сознанию в офицере, если для этого нет содействия извне?"

*

Эти строки мною были прочитаны спустя лет 20 после начала офицерской службы.

На меня они произвели тогда сильное впечатление, так как сильно задели за живое.

Все 31 лет моей воинской службы были как бы иллюстрацией к словам Я. Червинки.

Цинизм наплевательского отношения к офицеру со стороны командиров и старших должностных лиц все время преследовал меня, будь то в Сибири или в Москве.

Пейзаж. "Деревня зимой"

Художник Аладжалов Мануил Христофорович.

"Прелести" малого гарнизона: "Кочкоград"

После службы в большом городе мне предстояло испытать все прелести службы в маленьком гарнизоне, вдали от цивилизации и городского уюта. Мое перемещение в пос. Коченево, что находится в 60 км. от Новосибирска было связано с повышением по службе.

*

Сев на электричку, я через час с небольшим вышел на станционную площадку пос. Коченево.

Это была самая настоящая сибирская деревня, получившая прозвище "Кочкоград" за непролазную и липкую грязь, которая делала непроходимыми все дороги этого поселка.

От электрички нужно было пройти километра три до КПП артиллерийского полка.

Обычно воинские части обносятся забором и КПП являются теми пропускными пунктами, через которые часть сообщается с внешним миром.

Артиллерийский полк имел всего одно КПП и лишь метров 20 забора.

Вся остальная территория воинской части не была огорожена и на территория полка был доступ отовсюду.

Нередко поселковые коровы забредали на территорию полка и бродили везде, где приходится.

В силу этого обстоятельства негласной задачей суточного наряда была задача выдворять коров со строевого плаца перед очередным построением.

Офицерские жены сами вступали в противоборство с коровами, которые начинали жевать одежду, вывешенную для сушки.

На территории полка находилось несколько офицерских двухэтажных домиков на восемь семей сборно-щелевого типа, служебные помещения барачного типа и клуб, имевший вполне приличный вид.

Рядом с территорией полка находились маленькие огороды офицеров и сверхсрочников, где офицерские жены выращивали картофель и разные овощи.

Магазин военторга был скуден и едва обеспечивал офицерские семьи самым необходимым.

Поселковые магазины были не лучше и только, так называемый, пивной бар процветал и преуспевал.

С утра и до позднего вечера пиво сомнительного качества лилось рекой и желающие принять пивную дозу постоянно толпились в крохотной избушке с громким названием "Пивной бар".

*

Вспоминая сегодня эту пору выживания в условиях дальнего гарнизона, хочется высказать недоумение по поводу того безразличия к жизни офицерских семей, которое наблюдалось со стороны командования дивизии и округа.

Казалось, все делалось для того, чтобы люди жили как можно хуже.

Снабжение - скудное.

Жилищные условия - более чем скромные.

Возможности для членов семей военнослужащих - никаких.

Разве можно, выбросив воинскую часть в голое поле, оставить ее наедине со всеми многочисленными проблемами.

Напротив, отдельный гарнизон должен быть оазисом благополучия.

Здесь должно быть все необходимое и потребное.

Военторг гарнизона должен быть превращен в склад изобилия продуктов, товаров, услуг.

Цены в этом торговом предприятии должны быть ниже, а товары - лучше. Жены и дети этого гарнизона не должны ни в чем нуждаться.

Кружки, занятия по интересам, клубы, библиотеки и т.п. должны удовлетворять духовный спрос каждого.

Мне кажется, что командование не осознает до сих пор, насколько важно обустраивать жизнь отдельных гарнизонов.

Вместо этого все усилия тратятся для того, чтобы навести марафет в "придворных" частях.

Это - серьезная и крупная ошибка командования...

Бутовский Н. Отрывки из бесед с молодежью. (Посвящается выпускным юнкерам) . - СП б., I909 .- с.3-4.

См.: Сергеев И. Полоса неудач. Неизбежна ли она в становлении офицера. // Красная звезда. - 1988. - 10 декабря. - с.2.

Червинка Я.В. Военная карьера у нас и за границею (Профессиональные беседы в современном духе). - Варшава, I9I2 .

Червинка Я.В. Указ. соч. - с.67.

См.: Франк С. Указ. соч. - с.162.

См.: Франк С. Указ. соч. - с.163.

Ильин И.А. Чутье зла / /Собр. Соч. : в 10 тт. Т.2. Кн.1 .- М., 1993 .- с.95,97.

Русская деревня.

Художник Эрасси Михаил Спиридонович (1823-1898)