# По пути в Арзрум

Анатолий Иванович Каменев

Информация к размышлению

О ВСТРЕЧЕ ПУШКИНА С ЕРМОЛОВЫМ


(На пути в Арзрум)


"Путешествие в Арзрум" А.С. Пушкин написал по результатам путешествия на русско-турецкую войну 1828 г. Это произведение вызвало множество толков в Отечестве и за границей, так как содержало много разных суждений и оценок, которые не разделяли ни правительство, ни военные, ни политиканствующие интеллигенты на роль России на Кавказе. Меня в этом произведении заинтересовала встреча Пушкина с Ермоловым по пути на Кавказ. А.П. Ермолов к тому времени получил отставку после начальствования над Кавказской армией и находился в своем родовом имении.

Прежде описания встречи Пушкина с Ермоловым надобно сообщить некоторые сведения, характеризующие боевой путь полководца.


О боевом пути А.П. Ермолова


Боевая служба Ермолова началась в 1794 году. С началом Польского восстания он переводится в действующую армию и крещение боем получает у переправы через реку Западный Буг. При штурме варшавского укрепленного предместья Праги его "отличает" сам А. В. Суворов, который представляет семнад-цатилетнего капитана артиллерии за проявленную доблесть к ордену Святого Георгия 4-й степени.

В течение 2-х лет (1794-1796) он участвует в боевых действиях в Италии на стороне австрийских войск против Франции. Затем следует участие в штурме крепости Дербент в Персидском походе графа П. Зубова. В царствование Павла I следует ссылка за "вольнодумство" в Кострому. Возвращенный из ссылки, он участвует в войнах с Наполеоном под командованием М.И. Кутузова, отличается в Аустерлицком сражении (1805), сражении при Прейсиш-Эйлау (1807).

Во время Отечественной войны 1812 г. Ермолов исполняет обязанности начальника штаба 1-ой Западной армии М.Б. Барклая де Толли, отличается при Бородино, руководя борьбой за батарею Раевского, проявляет настойчивость и героизм в сражении за Малоярославец.

Затем главнокомандующий "артиллерией во всех армиях", А.П. Ермолов, участвует в сражениях 1813 г. при Дрездене, Люцене, Бауцене, Лейпциге, Кульме. После Кульмской победы, когда так отличилась русская гвардия, Император Александр I спросил генерал-лейтенанта Ермолова, какой награды он желает. Острый на язык Алексей Петрович, помня, что российский монарх излишне благосклонен на войне к иностранцам на русской, особенно военной, службе, ответил:

"Произведите меня в немцы, Государь!"..

*

По возвращении русской армии в Россию он сдает Гренадерский корпус под командование генералу И.Ф. Паскевичу, получает отпуск и уезжает к родителям в Орел. Там его вскоре ждало новое назначение.

Граф А.А. Аракчеев, имевший не одну неприятную стычку с Ермоловым, тем не менее, рекомендовал Александру I назначить его на пост военного министра России. В то же время эта рекомендация сопровождалась следующей характеристикой боевого генерала:

"Назначение Ермолова было бы для многих неприятно, потому что он начнет с того, что перегрызется со всеми, но его деятельность, ум, твердость характера, бескорыстие и бережливость его бы вполне впоследствии оправдали".

*

Но у Императора Александра I были совсем иные планы относительно будущего талантливого, но "вольнодумного" три-дцативосьмилетнего генерала. Высочайшим указом от 29 июня 1816 года А.П. Ермолов назначается командиром Отдельного Грузинского (с августа 1820 года -- Кавказского) корпуса -- то есть главнокомандующим русскими войсками в Грузии и на Се-верном Кавказе.

*

Назначенный главнокомандующим на Кавказе, Ермолов не поддался вредному желанию одним махом закончить затяжную войну с горцами. Он интуитивно почувствовал, что в горной стране, населенной "дикими" племенами, эйфория от блестящих побед над Наполеоном может сыграть с русски-ми злую шутку, потому что здесь не было единой, хорошо организованной вражеской армии, не было простора для маневра, не было подчас даже ясного представле-ния о том, кто враг, где он скрывается и как его достать. Он понял, что "западные" способы ведения войны здесь неприемлемы: горцы привыкли считаться только с силой, следовательно, здесь нельзя было безнаказанно оставлять ни одного набега...

*

Ознакомившись с планом Ермолова, Александр I отдал повеление, в котором как бы резюмировал его сущность: "Покорять горские народы постепенно, но настоятельно; занимать лишь то, что удержать за собою можно, не распространяясь иначе, как став твердою ногою и обеспечив занятое пространство от покушений неприязненных".


Пушкин и Ермолов


А.С. Пушкин восхищался А.П. Ермоловым и в одном из своих писем обратился к нему с настоятельной просьбой:

"Я прошу Вас дозволить мне быть Вашим историком..."

*

Думаю, именно с целью узнать побольше о Кавказе и получить личные впечатления от встречи с Ермоловым побудили его сделать довольно большой крюк в своем путешествии в Арзрум.

*

Ко времени начало путешествия (1828 г.) Ермолов получил отставку. Из С.-Петербурга на замену ему срочно отправляется известный военачальник, герой Отечественной войны 1812 года гене-рал Иван Федорович Паскевич.

*

Новому главнокомандующему еще предстояло понять особенность войны с горцами, которую уже прочно усвоил Ермолов, столкнувшись с уникальным противником, особой тактикой горцев и который понял, что сила горцев заключалась именно в их разобщенности, которая помогала стать неуловимыми и непобедимыми.

Воевать с Наполеоном было, в известном смысле, проще. Тот мыслил хотя и гениально, но все же в рамках классических категорий стратегии и тактики, и поэтому представлялся куда более понятным и предсказуемым. Горцы же были совершенно непохожи на всех тех противников, с которыми России приходилось когда-либо иметь дело. Своей приверженностью к "неправильным" методам ведения войны они озадачивали самых опытных русских генералов. Но только не Ермолова.

*

Под его началом постепенно вырисовывалась крайне опасная для горцев стратегическая схема, в которой по месторасположению крепостей и конфигурации дорог угадывался весь-ма хитроумный план: не только блокировать горные районы Чечни и Дагестана с се-вера, но и разделить эту территорию на несколько изолированных зон, где оборони-тельные возможности горцев будут сведены до минимума. Иными словами, наряду с основной блокадной линией Назрань -- Бурная намечались участки, где предполагалось применять, так сказать, местную блокаду.

"Осадную" работу Ермолов сочетал с ударами по важным стратегическим пунк-там в Дагестане и Чечне. К числу наиболее значительных операций западные авто-ры относили сокрушительные поражения, нанесенные аварскому хану Ахмету у аула Параул (1818), воинственному и могущественному союзу акушинских обществ (1819) и Сурхай-хану Казикумухскому (1820). Немецкий автор Л. Мозер отмечал эти победы как весьма знаменательные, с точки зрения последствий: в Дагестане воца-рилось относительное спокойствие. Это развязало Ермолову руки в Чечне, где он подавил движение под предводительством Бей-Булата, в котором уже явственно дали о себе знать религиозные мотивы. (В. Дегоев)

*

Не имея возможности углубляться далее в особенности стратегии Ермолова на Кавказе, отмечу, что именно он нашел там адекватные способы и методы ведения горной войны и войны с горцами.

*

Отставка от дел в 49 лет и последующие 35 лет вынужденного отстранения от военного дела России, безусловно, не принесли нашей стране пользу. Крымская война (1853-1856 гг.), которую пришлось наблюдать со стороны опальному генералу, не лучшим образом отразилась на положении России в мире.

Император Николай I, имевший личную неприязнь к прославленному полководцу, лишился в его лице честного помощника и советчика в военных делах.

*

Но, позволю сказать и другое: сам Ермолов, обиженный, оскорбленный и самолюбивый, не смог найти в себе силы перебороть личную обиду и найти способ быть полезным России в те 35 лет, которые были отведены судьбой для осмысления пройденного боевого пути и составления заветов и поучений для будущих защитников Отечества ("Заметки", писанные им, не в счет, так как в них много желчи и сарказма, не всегда уместного при характеристике тех военачальников, с которыми Ермолову приходилось вместе служить России).

*

После этих предварительных рассуждений обратимся к воспоминаниям А.С. Пушкина о встрече с Ермоловым.


Пушкин о встрече с Ермоловым


...Из Москвы поехал я на Калугу, Белев и Орел, и сделал, таким образом, 200 верст лишних; зато увидел Ермолова. Он живет в Орле, близ коего находится его деревня.

Я приехал к нему в восемь часов утра и не застал его дома. Извозчик мой сказал мне, что Ермолов ни у кого не бывает, кроме как у отца своего, простого, набожного старика, что он не принимает одних только городских чиновников, а что всякому другому доступ свободен. Через час я снова к нему приехал.

Ермолов принял меня с обыкновенной своей любезностию. С первого взгляда я не нашел в нем ни малейшего сходства с его портретами, писанными обыкновенно профилем. Лицо круглое, огненные, серые глаза, седые волосы дыбом. Голова тигра на Геркулесовом торсе. Улыбка неприятная, потому что не естественна. Когда же он задумывается и хмурится, то он становится прекрасен и разительно напоминает поэтический портрет, писанный Довом. Он был в зеленом черкесском чекмене.

На стенах его кабинета висели шашки и кинжалы, памятники его владычества на Кавказе.

Он, по-видимому, нетерпеливо сносит свое бездействие.

Несколько раз принимался он говорить о Паскевиче и всегда язвительно; говоря о легкости его побед, он сравнивал его с Навином, перед которым стены падали от трубного звука, и называл графа Эриванского графом Ерихонским. "Пускай нападет он, -- говорил Ермолов, -- на пашу не умного, не искусного, но только упрямого, например на пашу, начальствовавшего в Шумле, -- и Паскевич пропал".

Я передал Ермолову слова гр. Толстого, что Паскевич так хорошо действовал в персидскую кампанию, что умному человеку осталось бы только действовать похуже, чтоб отличиться от него.

Ермолов засмеялся, но не согласился. "Можно было бы сберечь людей и издержки", -- сказал он. Думаю, что он пишет или хочет писать свои записки.

Он недоволен Историей Карамзина; он желал бы, чтобы пламенное перо изобразило переход русского народа из ничтожества к славе и могуществу.

О записках кн. Курбского говорил он con amore (с воодушевлением - А.К.). Немцам досталось. "Лет через пятьдесят, -- сказал он, -- подумают, что в нынешнем походе была вспомогательная прусская или австрийская армия, предводительствованная такими-то немецкими генералами".

Я пробыл у него часа два.

Ему было досадно, что не помнил моего полного имени. Он извинялся комплиментами. Разговор несколько раз касался литературы. О стихах Грибоедова говорит он, что от их чтения -- скулы болят.

О правительстве и политике не было ни слова...


Послесловие


Во все времена имели место случаи, когда власть недостойно обходилась со своими военачальниками. Так было при египетских фараонах, в древней Греции и Риме, во времена средневековья, в новое и новейшее время. Так обстоит дело и ныне. Безусловно, это плохо, несправедливо и ущербно для военного дела.

Но всего печальнее то обстоятельство, что обиженные и оскорбленные военачальники считают своим долгом либо молчать, либо язвить по поводу властей.

Обществу, стране, Отчизне не интересны и не представляют ценности даже самые умные, но язвительные, злобные повествования ушедших в отставку офицеров и военачальников.

Боевой и служебный опыт офицеров и военачальников - это бесценное национальное достояние, которое нужно не только бережно хранить, но и разумно пользоваться им в случае острой необходимости.

Позволю себе сделать одно предположение: если бы А.П. Ермолов оставил бы нам, потомкам, подробнейшие заметки о Кавказской войне, то, вступая в новое противоборство (начала 90-х годов ХХ в.), вооруженные силы России имели бы необходимую основу для разработки стратегии и тактики на Кавказе.

Умный, ведь всегда сделает надстройку и учтет новые обстоятельства...

Жаль, что до сих пор обиженные и оскорбленные генералы и офицеры злобой и ожесточением тешат свое самолюбие, вместо того, чтобы думать о том, как помочь своей стране избегать в будущем напрасные жертвы и напрасно не ввергать в военную опасность свой собственный народ...

Служить надо до конца своему Отечеству, но не раздражению, обиде и злобе!

Правители приходят и уходят, а Отечество наше остается и ждет от умных, умудренных опытом, знающих и умеющих подсказки и совета.