# "Наука была взята под подозрение"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Наука была взята под подозрение"...Создан: 13/05/2013, изменен: 13/05/2013, 36kФрагмент: Политика============================================================

"Наука была взята под подозрение"...

"в правительственных сферах и в обществе стало распространяться стремление обойтись без науки; в крайности допускался лишь суррогат науки, который должен был быть насквозь пропитан утилитаризмом"...

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОСИЙСКОГО

Мысли на будущее...

Старая мельница

В.Д.Поленов

"УЧЕНИЕ ДОБРОЕ И ОСНОВАТЕЛЬНОЕ ЕСТЬ ВСЯКОЙ ПОЛЬЗЫ ОТЕЧЕСТВА

ЯКИ КОРЕНЬ, СЕМЯ И ОСНОВАНИЕ"

Петр Великий

Начнем с того, как было:

-- В Германии и Японии начала ХХ века, прежде всего, от офицера требовали любви к родине и искреннее желание служить ей...

-- А у нас главное - свидетельство об окончании 6 классов гимназии или другого учебного заведения.

-- В этом громадная разница, так как офицер, наученный патриотизму (если так можно выразиться), сочтет своим долгом преподать его и подчиненным, а офицер-патриот - самородок даже и подозревать не будет о необходимости внушения любви к родине нижним чинам", - с горечью констатирует русский офицер.

Не только чувство патриотизма должно подвигать нас к идее национальной военной школы.

Это была и остается любовь к родине, патриотизм.

Вот почему вопрос об идее патриотизма должен быть краеугольным камнем в деле офицерского обучения и воспитания: и только тогда могут исчезнуть с нашего горизонта "офицеры по необходимости", а будут все "по призванию".

"Русский ум склонен к глубине и к психологическому анализу.

Стоит только обратиться к нашей литературе, чтобы убедиться в этом (Толстой, Достоевский и др.).

Это составляет силу русского человека.

Психологическое направление в военной науке составляет характерную черту русского учения о войне.

Необходимо, чтобы наша академия продолжала идти по этому пути, который будет всегда наиболее понятным для русского ума, а потому и наиболее плодотворным путем для русского офицера".

Это требование является единым для всего военного образования, другими словами:

Все военное образование должно быть национальным, т.е.:

-- соответствовать идее национальной обороны и национальной доктрины,

-- приверженным национальным военным традициями, национальному воинскому духу, национальному идеалу офицера и полководца;

-- традиционным по духу формам и методам военного образования;

-- особенностям национального характера, национального самосознания.

История отмечает влияние национальности на развитие военного искусства.

Особенности народного гения выражаются и во взглядах его на военное искусство.

Отсутствие национальной школы и подготовки умов к научному мышлению сказывалось самыми серьезными ошибками.

Есть обстоятельства более существенные, о чем в свое время убедительно писал генерал В.Драгомиров в своей работе "Подготовка Русской Армии к Великой Войне" (1923 г.):

-- "Практики чуждались. Это вело к потере чувства действительности, к притуплению сознания, что действительно имело ценность и значение и что представляется более или менее праздным измышлением.

-- Русский командный состав вследствие этого никогда не умел отделить жизненность предложений от измышлений всякого рода и подпадал влиянию прожектов, часто затмевающих дельных людей.

-- Подобная неподготовленность и неумение жить своим умом заставляли обращаться к заграничным источникам.

-- Особенное значение имели руководства из Германии, пользовавшиеся большим престижем после ее счастливых войн. Они часто не принимались, но все же считались кладезями непогрешимой мудрости. Это подчиняло русскую мысль германской, подчиняло слепо, без критики. Тут не было согласия между единомышленниками, скорее получалось впечатление поклонения малосведущего более опытному и знающему.

-- Свои самобытные пути и самостоятельная мысль стушевывались.

-- Германия возвеличивалась, становилась на пьедестал, казалась чем--то высшим и лучшим по сравнению со своим. Ее почти боялись и тем более, чем меньше понимали.

-- Русская психика по отношению к будущему противнику подавлялась".

Нужно ли говорить о том, какой серьезный ущерб боевому и моральному духу войск наносит такая практика?

Нам кажутся вполне уместными сегодня слова, написанные П.Яковлевым еще в 1900 г.:

"...Как русским людям, - офицерскому составу нашей русской православной армии, имеющему свою обширную работу (оцениваемую в периоды войн жизнью людей) и правильно понимающему значение веры вообще в деле воспитания войск, - естественно необходимо признать веру крупной и высокой силой в военном деле и культивировать ее наиболее широко"...

Но не следует повторять уже не раз допущенных ошибок, о которых были написаны следующие строки:

-- "...Закон Божий проходится удивительно сухо и бездушно..."; "громадная польза религиозно-нравственного развития подавлялась массою фактов, полезных, но не необходимых, и скорее нужных для священнослужителя, чем для офицера".

**

Следует обратить внимание на разработку необходимых патриотических пособий, по примеру книги "О должностях человека и гражданина. Книга к чтению определенная в народных училищах Российской Империи, изданная по Высочайшему повелению". (СП б., 1814 г.), которая с успехом использовалась в обучении и воспитании кадет.

Кроме вступления "о благополучии вообще" книга состоит из четырех частей:

-- I.-"О образовании души" содержит в себе понятия о добродетелях человеческих и учит обязанностям каждого к Богу, ближнему и самому себе, упоминая "О том чего убегать должен добродетельный".

-- II.-"Попечение о теле" с наставлением о сохранении здравия и "благопристойности".

-- III.-"О должностях общественных, на которые мы от Бога определены".

Тут говорится о союзе общественном вообще, и в частности о союзах: супружеском, родителей и детей, господ и слуг и союзе гражданском.

Эта часть самая обширная, разделенная на главы, члены и статьи.

Часть эта разъясняет: пределы и сущность власти государей, обязанности подданных и, подробно, рассуждает о любви к отечеству.

В ней разъясняется: что такое любовь к отечеству, отчего она происходит, чем должна проявляться вообще и чему обязывает каждое сословие порознь - простой народ и мещан, духовенство, дворянство и военных людей.

В конце дается понятие о науках, художестве, промыслах и рукоделиях, а также "О пользе и надобности различных состояний".

-- IV.-"О домоводстве".

Предназначенная для чтения юношества и задавшись целью указать ему путь к достижению благополучия, иначе "о должностях человека и гражданина", книга весьма толково знакомила русских детей с сущностью религии и нравственности, обязанностями, к власти и ближнему и давала довольно ясное и цельное понятие об основных законах и различных слоях общества, с показаниями их "полезности и надобности" и роли, которую они призваны играть в государственной жизни.

В статьях о науках и художествах, промыслах и рукоделиях, преподавала не мало гуманных мыслей и взглядов.

Наконец, знакомила с домоводством и даже не забывала и правилах благопристойности.

**

Вторым положительным историческим фактом было командирование за границу генерала Н.В. Медема, которому была поставлена задача следить за ходом усовершенствования в Европе военных наук и способствовал тем развитию преподавания их в военно-учебных заведениях России.

"Ему вменено было в непременную обязанность:

1)следить постоянно за ходом усовершенствования в Европе военных наук вообще, особенно же той части их, которая может иметь непосредственное влияние на сущность преподаваемых в наших Военно-Учебных Заведениях предметов, или на способ их преподавания;

2)для достижения сей цели читать кроме главных военных журналов и все вообще замечательные вновь появляющиеся военные книги. Преимущественно же военно-учебные руководства и все сочинения, которые относятся к устройству военно-учебной части, или в которых помещены сведения об устройстве и состоянии каких-либо заграничных военных училищ.

Для успешного выполнения такой обязанности генерал-майору барону Медему предоставлено было право пользоваться журналами и книгами из библиотек: Генерального Штаба, Военной Академии и Военно-Учебных Заведений и иметь прямые сношения с теми местами, от которых он мог бы получить нужные сведения, как-то: с Департаментом Генерального Штаба, Императорскою Военною Академией и Учеными Комитетами: Артиллерийским и Инженерным".

**

Следующей мерой, заслуживающей внимания с точки зрения национальных интересов, является разработка "Правил размещения инородцев по Корпусам" (1847 г.), в которых, в частности, говорилось следующее:

"Из числа определяемых в Кадетские Корпуса инородцев, Высочайше повелено помещать:

-- а)Горцев и детей Кавказского и Закавказского края, только в Санкт-Петербургские и Московские Кадетские Корпуса, дабы дать им лучшее понятие о России и о верховной власти.

-- б)Дворян царства Польского, - часть в Санкт-Петербургские, а часть в Московские и губернские Корпуса, кроме Полоцкого, Александровского-Брестского, Финляндского, Оренбургского и Сибирского и в)Детей казачьих офицеров во все губернские Корпуса, кроме Финляндского, Оренбургского и Сибирского.

Не развивая эту тему, укажем: сегодня проблема неверного понимания национальных интересов (особенно малыми и небольшими народами), а также необходимость вносить верное сознание по отношению к русскому народу, - задача, не снятая с повестки дня.

Другими словами, достаточно много существенных факторов говорят нам о необходимости придания военной школе ярко выраженного национального характера, о культивировании в ней духа патриотизма, ясного понимания национального долга и гражданской ответственности, приобщения к истокам русского национального искусства, воспитания в ней (школе) преданности национальным традициям, веры в величие России.

Военное образование должно

строиться на прочном фундаменте

Особое значение эта мысль имеет для первоначального военно-специального образования: оно "должно быть основательным, это, без сомнения, более важно, чем многостороннее и обширное, но поверхностное военное образование офицера, идущего прямо в строй".

Важность основательности образования вытекает из природы войны и офицерской деятельности, о которой К.Клаузевиц говорил, что "война от науки и искусства отличается тем, что она,

-- во-первых, ведется в области неизвестности и случайностей, в которой исполнителю приходится разбираться на основании расчета вероятностей;

-- во-вторых, что неизменный спутник войны, опасность, налагает свой отпечаток на всю военную деятельность;

-- в-третьих, что война имеет дело не с мертвым или пассивным объектом, как другие искусства, а с предметом активным и самостоятельно реагирующим".

Следовательно, каждый офицер должен, по возможности, решить наибольшее число частных случаев, чтобы выработать в себе способность решаться в бою мгновенно, не теряя времени, так сказать, на квалификацию данной обстановки.

Это искусство базируется на учении основательном и достаточной практике.

С другой стороны, каждая война и даже частная военная кампания вносит новые элементы в теорию военного дела; поэтому необходимо постоянно следить за изменениями и развитием военной науки и практики, подкрепляя выводы науки собственными впечатлениями, основанными на изучении тактической стороны последних войн.

Офицеров следует упражнять и приучать находить надлежащую меру между общим и особенным, точным выполнением приказа и самостоятельностью, основанной на понимании и предприимчивости, частными и общими действиями и т.д. И опять же, все это основано на учении основательном, добротном.

Ливень.

Поленов В.Д.

Фундаментальность обучения основывается, прежде всего, на добротном знании.

В основе отбора необходимой суммы знаний должны лежать выверенные критерии. Определим их на основе исторического опыта.

Критерии отбора знаний

-- Первый критерий при отборе знаний, который, видимо, не может вызвать возражений, является критерий пользы: "...При сообщении каждого сведения преподаватель должен непременно иметь в виду пользу воспитанника, нравственную или материальную, и избегать всего того, что только заваливает память... Память человеческая имеет свои пределы, а период учения очень короток; этого не должен забывать воспитатель и наставник и припоминать правило, высказанное практичным англичанином, что труд, употребляемый на приобретение каких-либо знаний, должен соизмеряться с пользою, от них проистекающей. (К.Ушинский).

--

-- Второй критерий - жизненность знаний: "Эта жизненность выражается, прежде всего, в непосредственной практической полезности знаний для дальнейшей военной деятельности. Но, кроме того, жизненность сведений заключается и в их современности. Одним из средств достигнуть этой жизненности является средство, давно испытанное и известное - это правильное распределение труда и специализация обучающихся; другим средством достигнуть этой жизненности является ежегодное прикомандирование обучающихся к войскам по их специальностям".(Н.Головин)

--

-- Третий критерий - непротиворечивость знаний: "...Занятия всеми... науками если оно приводит к объединению их между собой и родству и принимает в соображение то, что их сближает, ведет к нашей цели, и тогда труд затрачивается не бесполезно; иначе же он бесплоден".(Платон).

--

-- Четвертый критерий - природосообразность знаний: "Любое одностороннее развитие одной из наших сил - не истинное, не природосообразное развитие... истинное природосообразное образование, по своей сути вызывает стремление к совершенству, стремление к совершенствованию человеческих сил. Односторонность же развития этих сил по самой своей сути ведет к разложению и в конце концов к гибели той совокупности сил человеческой природы, из которой и может только истинно и природосообразно возникнуть это стремление... Всякая односторонность в развитии наших сил ведет к самообману необоснованных претензий, к непризнанию своих слабостей и недостатков, к суровым суждениям обо всех тех, кто не согласен с нашими ошибками, односторонними взглядами.... Равновесие сил, которое столь настоятельно требует идея элементарного образования, предполагает необходимость природосообразного развития каждой отдельной силы человеческой природы. Каждая из них развивается по вечным, неизменным законам, и ее развитие природосообразно лишь постольку, поскольку само оно находится в согласии с этими вечными законами нашей природы". (И.Песталоцци).

На основании выбранных критериев и последующего анализа совокупности предлагаемой учебной программы, мы вправе классифицировать предметы обучения, разделив их на два вида: знания основные (фундаментальные) и знания сопутствующие. Мы беремся утверждать, что к числу фундаментальных знаний должны быть отнесены все те, которые в полной мере соответствуют всем четырем перечисленным критериям; если соответствие неполное - то такое знание должно быть отнесено к категории сопутствующего.

Вследствие такого деления знаний возможны три следствия:

-- Во-первых, в рамках учебной дисциплины вся сумма знаний должна быть поделена на знания фундаментальные (основные) и сопутствующие.
-- Во-вторых, предметы, в большей степени отвечающие на три главные вопроса (как жить? как разумно трудиться? как рационально использовать свободное время?), должны быть отнесены к главным предметам обучения.
-- В-третьих, главные предметы следует признать строго отчетными, а все остальные - не требующие зачетно-контрольных форм.

В качестве исторического примера деления предметов обучения на разряды, приведем сведения из Устава 1-го кадетского корпуса 1766 г., по которому все предметы обучения были разделены на четыре группы:

-- 1.Науки, руководствующие к познанию прочих наук: познание Веры, начальные основания математики, красноречие, физика, история священная и светская, география, митология и хронология, языки употребительные и для наук потребные (русский, славянский и иностранные), математика и механика.

-- 2.Науки предпочтительно нужные гражданскому званию: нравоучение, права (естественное, всенародное и государственное) и экономия государственная.

-- 3.Науки полезные: генеральная и экспериментальная физика, астрономия, география вообще, навтика, натуральная история. воинское искусство, фортификация, артиллерия и химия.

-- 4.Художества: рисование, живопись, гравирование, изваяние, делание статуй, архитектура, музыка, танцование, верховая езда и фехтование.

Особое значение в этой классификации И.Бецкого имеет первая категория наук - "науки, руководствующие к познанию прочих наук".

Предметы, отобранные для этого категории, в большинстве своем, действительно, соответствуют данному названию, разве что за малым исключением.

**

Сдача "репетиций" в Михайловском артиллерийском училище.

Пример же неверного истолкования назначения учебной дисциплины можно проиллюстрировать применительно к военно-химическому делу.

Специальные курсы и специальные военно-учебные заведения для подготовки специалистов по военно-химическому делу является следствием боевого применения химических средств.

В иностранных армиях это было сделано в первые же моменты боевого использования химических средств.

В русской армии, в силу многих причин, развитие таких курсов произошло несколько позже и самое обучение на этих курсах несло совсем иной характер.

-- Такие курсы были созданы разного рода частными и общественными организациями.

-- Дело обучения, в большинстве случаев велось на них очень солидными профессорами, но людьми совершенно чуждыми военному делу. Эти курсы в результате готовили людей отлично знающих химию, физику, метеорологию и ряд других наук, но мало приспособленных для обучения армии военно-химическому делу.

-- Кроме того, на этих курсах, в особенности, в виду краткосрочности некоторых из них, совершенно отсутствовали военные науки и химическое дело проходилось само по себе без всякой связи с боевыми действиями.

-- Совершенно очевидно, что такое положение вещей не давало армии нужных ей руководителей по военно-химическому делу и настоятельно требовалось внесения соответственных корректур в дело подготовки военных специалистов по химическому делу.

Но одним подбором наук фундаментальность обучения не достигается.

Древний вопрос о том, что важнее - наполнить ли голову обучаемого сведениями, или зажечь факел познаний, периодически возникает и решается в зависимости от сложившихся обстоятельств.

И, тем не менее, правда на стороне второй точки зрения, или даже концепции - главное состоит в том, чтобы пробудить жажду познания, вооружить методом познания, а не набором даже самых добротных знаний.

Следует признать тот факт, что в русском обществе такие повороты нередко определялись позицией правительства, а в военном ведомстве - очередным военным министром.

Так, к примеру, после расцвета военной науки во времена военного министра Д.Милютина, наступил этап обратного порядка: значение военной науки стало быстро падать.

П. Гейсманс писал, по этому поводу:

-- "И прежде в нашем "интеллигентном" обществе (и, в частности, в военном) преобладало невежество, но, все же, оставалось какое-то почтение к науке; в указанное же время последовал поворот, весьма резко в следующую эпоху, после управления Д.Милютина и характеризовавшийся отрицанием значения науки и даже презрением к ней.

-- Наука была взята под подозрение в правительственных сферах, а в обществе стало распространяться стремление обойтись без науки; в крайности допускался лишь суррогат науки, который должен был быть насквозь пропитан утилитаризмом".

Логическим следствием такого отношения к науке было то, что среди русских офицеров "были, несомненно, люди умные в житейском смысле и преданные делу, но людей, широко знавших военное дело, обладавших наклонностью к его изучению, не ограничивающихся обсуждением явлений своего русского мира, но и понимавших течения заграничной военной мысли и следивших за ними, усвоивших дух военных учреждений, военной организации и подготовки к войне иностранных государств - было очень мало.

Каждый, окончивший школу и вступивший в жизнь, скоро поддавался ее засасывающему влиянию. Повседневные заботы и искушения становились на первый план. Все остальное отступало перед этим и казалось ненужным только, как средство удовлетворить свои нужды и влечения.

Добытые в школе знания часто не соответствовали казавшимся неизмеримо более важными знаниями жизненного обихода. Первые часто были неприменимы к жизни.

Практиковать их приходилось редко по сравнению с знаниями жизненной практики, или и вовсе не применять. С течением времени они забывались и частично утрачивались. Ни поддерживать эти знания, ни приобретать новые в таком же роде не было интереса. Только выдающиеся по своей любознательности люди избегали этой участи.

Остальные, приобрев жизненный опыт, в то же время обладали меньшими знаниями, чем выпущенная из школы молодежь".

Мертвое море.

1882. Поленов В.Д.

Схоластика и рутина нередко господствовали в нашей военной школе.

-- "Никогда мы не выбьемся из-под власти "негодных боевых форм", влекущих в поражению, если не сбросим гипноза схоластической военной школы.

-- Я не забываю, что, начиная Скобелевым, немало военных талантов вышло из военной академии. Но ведь большой талант вроде скобелевского трудно испортить даже очень плохой школой.

-- Последняя портит посредственности - и их уже портит безнадежно.

-- Не что иное, как именно эта мертвая школа, ввергает целые поколения в декадентство, отучая их от здравомыслия и прививает извращения ума и вкуса", - писал с огорчением М.Меньшиков.

И это, несмотря на то, что еще Устав 1-го кадетского корпуса указывал, что

-- "Цель умственного образования заключалась в том, чтобы, возбуждая собственную деятельность ума учащихся и изощряя умственные способности, довести их до той степени знания, которая признана нужною, сообразно с целью воспитания вообще и с развитием в них твердого убеждения в пользе образования, как источника гражданских и общественных добродетелей;

-- вместе с теми учение должно иметь влиянием и на нравственность, образуя мысли воспитанников в тесной связи с чувствами сердца и с волею человека, от коих рождаются все его поступки".

О фундаментальных основаниях обучения писал Н.Морозов:

"Цель обучения офицера должна заключаться в выработке умения действовать и принимать решения в поле, при различной обстановке, сообразно поставленной задаче и в связи с другими частями; мы же приучаемся действовать в безвоздушном пространстве , без всякой обстановки, кроме местности плана; вряд ли кого может интересовать подобная работа".

По справедливому заключению профессора Н.Михневича, "военная наука есть философия всего военного дела - его обобщение".

Изучение этой особой философии и закладывает основы фундаментальности.

По мысли Наполеона:

"Все великие полководцы древности и те, которые позже, достойным образом шли по их следам, творили великие дела только потому, что следовали правилам и естественным принципам искусства в деле комбинации, в деле строгого соответствия средств к их действию и напряжению соответственно меры затруднений.

Они потому только и имели успех, что применялись к ним.

Они никогда не переставали из войны создавать истинную науку.

И в этом только они нам должны служить великим примером, и только подражая им, можно рассчитывать к ним приблизиться".

Военное дело требует не одного только знания основных начал военной науки, но и умения провести их в жизнь.

Следовательно, другой основой фундаментальности военного образования являются основные умения, потребные для использования достижений военной науки в войсковой практике и боевой деятельности.

Эти фундаментальные умения уже обозначены нами выше.

Обратим лишь внимание на тот факт, что к числу капитальных умений относятся только те, которые опираются на сущностные силы человека, находятся внутри него, а не базируются на периферии, т.е. не заключаются в умении что-то делать руками, ногами и т.д.

Самая надежная опора находится не вне, а внутри человека: ее и надо укреплять всеми возможными способами.

Ноги и руки тренировать надо тоже, но это не главное...

Второе: не умаляя значения всех прочих умений в военном деле, укажем на ключевое их них - умение решаться, которое должно стать незыблемой привычкой офицера.

Отдавая вообще должное роли и месту привычки в поведении и деятельности человека, возведем значение привычки в военном деле на должную высоту, понимая, "какое громадное значение принадлежит привычкам на войне и, как следствие этого, воспитанию целесообразных привычек; а из них главной - привычки быстро и твердо решаться".

Таковы, на наш взгляд, основы фундаментальности обучения, естественно, заметив, что сказанное - всего лишь строительные леса для последующей постройки необходимой конструкции...

Главная квартира командующего Рущукским отрядом в Брестовце. 1883.

В.Д.Поленов

Пригоровский. "Офицеры по необходимости " .// Разведчик.- I9I2

См.: Пригоровский. "Офицеры по необходимости " .// Разведчик.- I9I2 .- 4 (304) .- с.52,53.

Головин Н.Н. Указ. соч. - с.144.

См.: Михневич Н.П. Эволюции и прогресс в военном деле: Сообщение на собрании членов Общества ревнителей военных знаний . // Общество ревнителей военных знаний. Кн.I .- СП б., I906. - с.50-51.

Драгомиров В. Подготовка Русской Армии к Великой войне. I. Подготовка командного состава.//Военный Сборник .- кн. IУ.- I923 .- с.110.

Яковлев П.П. Влияние веры на военное деле в нашей и иностранных армиях . Очерк .- М., I900 .- с.68. (Курсив наш - А.К.).

Парский Д . Что нужно нашей армии ?. - СП б., I906. -с.41-42.

Бобровский П.О. Юнкерские училища. Историческое обозрение их развития и деятельности .-т.1 .- СП б., 1872 .- с.116.

См.: Исторический очерк Павловского военного училища, Павловского кадетского корпуса и Императорского Военно-Сиротского Дома .1788-1898. - СП б., 1898 .- с.79.

Мельницкой Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. (Сухопутного ведомства) .т. 2, ч.4. - СП б., 1857. - с.242.

П.С.З.Р.И., Т.ХХII, 9-го апреля 1847 г., N21086 и Т.ХХIV, 13-го апреля 1849 г., N3,23174. - Мельницкой Н. Указ. соч. - с.172.

Бобровский П.О. Общее заключение об успехах образования в юнкерских училищах. в кн.: Юнкерские училища. В 3-х т. - т.3 .ч. IV. - СП б., I88I. - с.252.

Цит. по: Флуг В. Высший командный состав // Вестник общества Русских Ветеранов Великой войны .- I937 .- N I28-I29 .- с.9.

Ушинский К.Д. Избранные педагогические сочинения. В 2-х т. - Т.2. - М.: Учпедгиз, 1954. -с.444.

Головин Н.Н Указ. соч. - с.112.

Цит. по: Хрестоматия по истории зарубежной педагогики. - М., 1981.- с.27.

Песталоцци И.Г. Лебединая песня. - Цит. по: Хрестоматия по истории зарубежной педагогики. - М., 1981.- с.306.

См.: Лалаев М.С. Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их Управлению. От основания в России военных школ до исхода первого двадцатипятилетия благополучного царствования Государя Императора Александра Николаевича . 1700-1880. - СП б., 1880. - с.58,59.

Высшая военно-химическая школа РККА за четыре года. 1919-1923 (обзор деятельности). - М., 1923.- с.9,10.

Гейсманс П.А К вопросу о высшем военном образовании.// Военная мысль. - I92I .-Кн.I. Апрель-май. - Ташкент. - с.46.

Драгомиров В. Подготовка Русской Армии к Великой войне. I. Подготовка командного состава.//Военный Сборник .- кн. IУ.- I923 .- с.98-99.

Меньшиков М.О. Война и здравый смысл. - В кн.: М.О. Меньшиков. Из писем к ближним. - М.: Воениздат,1991 .- с.192.

Лалаев М.С. Указ. соч. - с.68.

Морозов Н. К вопросу обновления армии.//Русский Инвалид .-I907 .- NI05 (I2 мая).

Михневич Н.П Основные идеи военного искусства и их применение в области стратегии. и тактики .// Общество ревнителей военных знаний . Кн.2 .- СП б., I906 .- с.1.

Memoires de S-te Helene, s.238.

Корф Н.А. О воспитании воли военачальников .// Общество ревнителей военных знаний .-Кн.I .- СП б., I906 .- с.38.