# "Не мешайся: в России на это генералы есть"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Не мешайся: в России на это генералы есть"...Создан: 01/12/2011, изменен: 01/12/2011, 43kФрагмент: Политика============================================================

Каменев Анатолий Иванович

"Наука побеждать"

Обновлялось: 30/11/2011 г.

Статистика:

- Моя библиотека - 43720k/753

- Читателей - 1.093.049

- Иллюстрации - 3.575

"Не мешайся: в России на это генералы есть"...

Да не всегда только генералы нужны...

Нужен и Левша....

НИКОЛАЙ СЕМЁНОВИЧ ЛЕСКОВ

(4 (16) февраля 1831 -- 21 февраля (5 марта) 1895, Петербург)

-- Родился 4 февраля 1831 г. в селе Горохово Орловской губернии.

-- Раннее детство Н. С. Лескова прошло в Орле.

-- После 1839 года семья переехала в село Панино (Панин хутор) неподалёку от города Кромы.

-- В августе 1841 года в десятилетнем возрасте Н. С. Лесков поступил в первый класс Орловской губернской гимназии.

-- В июне 1847 года Лесков поступил на службу в палату уголовного суда.

-- В декабре 1849 года переехал в Киев, где (в 1850--1857 годы) служил и посещал вольнослушателем лекции в университете, изучал польский язык, увлекся иконописью.

-- В 1857 году Лесков уволился со службы и начал работать в компании мужа своей тетки А. Я. Шкотта (Скотта) "Шкотт и Вилькенс", где он приобрёл огромный практический опыт и знания, когда постоянно отправлялся в "странствования по России".

-- Переехал в Петербург в 1860 г., он занялся журналистской и литературной деятельностью в ряде изданий "Отечественных записках", "Русской речи" и "Северной пчеле".

-- По заданию редакции "Северной пчелы" поехал в длительную командировку и объехал западные провинции империи (был в Динабурге, Вильне, Гродно, Пинске, Львове, Праге, Кракове, Париже).

-- В 1863 году он вернулся в Россию и опубликовал серию публицистических очерков и писем, в частности, "Из одного дорожного дневника", "Русское общество в Париже".

-- Но одним из самых ярких образов в галерее лесковских "праведников" стал Левша ("Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе", 1881).

При публикации в "Руси", а также в отдельном издании повесть сопровождалась предисловием:

"Я не могу сказать, где именно родилась первая заводка баснословия о стальной блохе, то есть завелась ли она в Туле, на Ижме или в Сестрорецке, но, очевидно, она пошла из одного из этих мест.

Во всяком случае сказ о стальной блохе есть специально оружейничья легенда, и она выражает собою гордость русских мастеров ружейного дела.

В ней изображается борьба наших мастеров с английскими мастерами, из которой наши вышли победоносно и англичан совершенно посрамили и унизили. Здесь же выясняется некоторая секретная причина военных неудач в Крыму.

Я записал эту легенду в Сестрорецке по тамошнему сказу от старого оружейника, тульского выходца, переселившегося на Сестру-реку еще в царствование императора Александра Первого".

-- В том же году вышла повесть "Очарованный странник" Лесков дал образ героя Ивана Флягина, напоминает былинного Илью Муромца и символизирует "физическую и нравственную стойкость русского народа среди выпадающих на его долю страданий".

-- Галерею "Праведники" ("Фигура", "Человек на часах", "Несмертельный Голован" и др.) лесковских праведников объединяют "прямодушие, бесстрашие, обостренная совестливость, неспособность примириться со злом".

-- Писатель много лет страдал стенокардией. Зимой 1895 года у него случилось обострение болезни, и 21 февраля (5 марта) 1895 года Николай Лесков скончался.

-- 23 февраля (7 марта) 1895 года прошли похороны писателя на Литераторских мостках Волкова кладбища.

СКАЗ О ТУЛЬСКОМ КОСОМ ЛЕВШЕ И О СТАЛЬНОЙ БЛОХЕ

(Для всех нас важные фрагменты - А.К.)

Важная справка:

-- Надо запомнить о том, как в первом "Манифесте" император Александр говорил так: "Неприятель вошел с великими силами в пределы России; он идет разорять любезное наше отечество". Так было...

-- Надо помнить и как Александр говорил графу Салтыкову: "Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем". И так должно быть...

-- Александр Первый готов положить меч свой: Европа, упадая перед ним на колени и с воздетыми к небу руками, молит его быть ее спасителем и, подобно древнему Александру, рассечь мечом новый Гордиянский узел тяжелых вериг ее плена".

-- Да и сам монарх сказал Кутузову: "Иди спасать Россию". Так и произошло...

-- Запомните о том, как в 1813 г., пропуская мимо себя в Полоцке славный Московский гренадерский полк, шедший за границу после Великой Отечественной войны, Государь [Александр I] сделал ряд следующих замечаний старику-фельдмаршалу, только что спасшему Россию: "мундиры в полку все обожжены, в заплатах, офицеры сбивались с ноги; кивера у многих солдатские, сабли медные". На все замечания Кутузов только отвечал: "Славно дерутся, Ваше Величество, отличились там-то и там-то"...

-- Вспомните о том, как 29-го июля 1815 г. Русской Армии привелось вторично вступить в Париж. Этим мероприятием Александр спас французскую столицу от грозившей ей беды: Блюхер со своими свирепыми ордами собирался было разгромить и разграбить беззащитный город. Оккупация эта длилась всего месяц и за все время ее случилось одно на вид незначительное происшествие, имевшее однако для Русской Армии самые печальные последствия и определившие на сорок лет весь уклад ее жизни. Как-то, проезжая Елисейскими Полями, Император Александр увидел фельдмаршала Веллингтона, лично производившего учение двенадцати новобранцам. Это явилось как бы откровением для Государя: "Веллингтон открыл мне глаза, - сказал он, - в мирное время необходимо заниматься мелочами службы. Современники, как Ермолов, Муравьев и др., а за ними и позднейшие историки находят происшествие далеко не случайным и приписывают его хитроумному расчету Меттерниха. Зная болезненную страсть Александра I к муштре, австрийский канцлер без труда уговорил Веллингтона разыграть эту сцену, в надежде на то, что Император Всероссийский после этого с головой уйдет в дорогое ему экзцирмейстерство и не будет больше вмешиваться в политику, благодаря чему у Австрии и Англии на конгрессе руки окажутся развязанными.

Еще одна справка:

-- ВЕЛЛИНГТОН (Уэллингтон) (Wellington) Артур Уэлсли (Wellesley) (1769 - 1852), герцог (1814), английский фельдмаршал (1813). В войнах против наполеоновской Франции командующий союзными войсками на Пиренейском полуострове (1808 - 1813) и англо-голландской армией при Ватерлоо (1815). В 1827 - 1852 главнокомандующий английской армией.

-- МЕТТЕРНИХ (Metternich - Winneburg) Клеменс (1773 - 1859), князь, министр иностранных дел и фактический глава австрийского правительства в 1809 - 1821 гг., канцлер в 1821 - 1848 гг. Противник объединения Германии; стремился помешать укреплению позиций России в Европе. Во время Венского конгресса 1814 - 1815 гг. подписал в январе 1815 г. секретный договор с представителями Великобритании и Франции против России и Пруссии. Меттерних - один из организаторов Священного союза.

Но не будем полно и подробно говорить о том, как император Александр I вместе с атаманом Платовым ездил по разным странам после того, как разгромили армию Наполеона.

Скажем:

-- Когда император Александр Павлович окончил венский совет, то он захотел по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть...

-- Донской казак Платов, который этого склонения не любил и, скучая по своему хозяйству, все государя домой манил...

-- Англичане это знали и к приезду государеву выдумали разные хитрости, сразу стали показывать разные удивления и пояснять, что к чему у них приноровлено для военных обстоятельств: буреметры морские, мерблюзьи мантоны пеших полков, а для конницы смолевые непромокабли...

-- Государь на все это радуется...

-- Да и "блоху английскую" подарили императору русскому "из чистой из аглицкой стали", да с пружиной, где "извольте ключиком повернуть: она (блоха) сейчас начнет дансе танцевать".

-- "Государь сразу же велел англичанам миллион дать"...

-- А вот атаман Платов очень рассердился, что за мошенничество англичан "дар сделал за миллион"...

-- "Аглицких же мастеров государь с честью отпустил и сказал им: "Вы есть первые мастера на всем свете, и мои люди супротив вас сделать ничего не могут".

-- "Те остались этим очень довольны, а Платов ничего против слов государя произнести не мог. Только взял мелкоскоп да, ничего не говоря, себе в карман спустил, потому что "он сюда же,-- говорит,-- принадлежит, а денег вы и без того у нас много взяли".

-- Государь, этого не знал до самого приезда в Россию, а уехали они скоро, потому что у государя от военных дел сделалась меланхолия и он захотел духовную исповедь иметь в Таганроге у попа Федота"...

Император Александр умер...

-- Император Николай Павлович поначалу тоже никакого внимания на блоху не обратил, а потом государь "в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил".

-- Да он и сказал Платову:

-- Это ты, мужественный старик, хорошо говоришь, и я тебе это дело поручаю поверить. Мне эта коробочка все равно теперь при моих хлопотах не нужна, а ты возьми ее с собою и на свою досадную укушетку больше не ложись, а поезжай на тихий Дон и поведи там с моими донцами междоусобные разговоры насчет их жизни и преданности и что им нравится. А когда будешь ехать через Тулу, покажи моим тульским мастерам эту нимфозорию, и пусть они о ней подумают. Скажи им от меня, что брат мой этой вещи удивлялся и чужих людей, которые делали нимфозорию, больше всех хвалил, а я на своих надеюсь, что они никого не хуже. Они моего слова не проронят и что-нибудь сделают".

Не будем опять по деталям говорить о том, как был найден для тульских оружейников приказ Платова сделать что-то лучше английской блохи.

-- "Платов из Тулы уехал, а оружейники три человека, самые искусные из них, один косой левша"...

-- "Туляки, люди умные и сведущие в металлическом деле, известны также как первые знатоки в религии"...

-- И вот Платов ехал очень спешно, и в Тулу прикатил...

-- Тульские мастера, которые удивительное дело делали, в это время как раз только свою работу оканчивали".

-- Платов сорвал зеленый чехол, открыл шкатулку, вынул из ваты золотую табакерку, а из табакерки бриллиантовый орех,-- видит: аглицкая блоха лежит там какая была, а кроме ее ничего больше нет.

А Платов крикнул:

-- -- Ну, так врете же вы, подлецы, я с вами так не расстануся, а один из вас со мною в Петербург поедет, и я его там допытаюся, какие есть ваши хитрости.

-- И с этим протянул руку, схватил своими куцапыми пальцами за шивороток босого левшу, так что у того все крючочки от казакина отлетели, и кинул его к себе в коляску в ноги.

-- -- Сиди,-- говорит,-- здесь до самого Петербурга вроде пубеля,-- ты мне за всех ответишь. А вы,-- говорит свистовым,-- теперь гайда! Не зевайте, чтобы послезавтра я в Петербурге у государя был.

-- Платов встал, подцепил на себя ордена и пошел к государю, а косого левшу велел свистовым казакам при подъезде караулить.

Платов боялся к государю на глаза показаться, потому что Николай Павлович был ужасно какой замечательный и памятный -- ничего не забывал.

Платов знал, что он непременно его о блохе спросит.

Но государь Николай Павлович ни о чем не забывал, и чуть Платов насчет междоусобных разговоров кончил, он его сейчас же и спрашивает:

-- А что же, как мои тульские мастера против аглицкой нимфозории себя оправдали?

Платов отвечал в том роде, как ему дело казалось.

-- Нимфозория,-- говорит,-- ваше величество, все в том же пространстве, и я ее назад привез, а тульские мастера ничего удивительнее сделать не могли.

Государь ответил:

-- Ты -- старик мужественный, а этого, что ты мне докладываешь, быть не может.

Платов стал его уверять и рассказал, как все дело было, и как досказал до того, что туляки просили его блоху государю показать, Николай Павлович его по плечу хлопнул и говорит:

-- Подавай сюда. Я знаю, что мои меня не могут обманывать. Тут что-нибудь сверх понятия сделано.

*

Вынесли из-за печки шкатулку, сняли с нее суконный покров, открыли золотую табакерку и бриллиантовый орех,-- а в нем блоха лежит, какая прежде была и как лежала.

Государь посмотрел и сказал:

-- Что за лихо! -- Но веры своей в русских мастеров не убавил, а велел позвать свою любимую дочь Александру Николаевну и приказал ей:

-- У тебя на руках персты тонкие -- возьми маленький ключик и заведи поскорее в этой нимфозории брюшную машинку.

Принцесса стала крутить ключиком, и блоха сейчас усиками зашевелила, но ногами не трогает. Александра Николаевна весь завод натянула, а нимфозория все-таки ни дансе не танцует и ни одной верояции, как прежде, не выкидывает.

Платов весь позеленел и закричал:

-- Ах они, шельмы собаческие! Теперь понимаю, зачем они ничего мне там сказать не хотели. Хорошо еще, что я одного ихнего дурака с собой захватил.

С этими словами выбежал на подъезд, словил левшу за волосы и начал туда-сюда трепать так, что клочья полетели. А тот, когда его Платов перестал бить, поправился и говорит:

-- У меня и так все волосья при учебе выдраны, а не знаю теперь, за какую надобность надо мною такое повторение?

-- Это за то,-- говорит Платов,-- что я на вас надеялся и заручался, а вы редкостную вещь испортили.

И сейчас надо говорить с толком и пониманием того, что было сделано Левшой:

Как взошел левша и поклонился, государь ему сейчас и говорит:

-- Что это такое, братец, значит, что мы и так и этак смотрели, и под мелкоскоп клали, а ничего замечательного не усматриваем?

А левша отвечает:

-- Так ли вы, ваше величество, изволили смотреть?

Вельможи ему кивают: дескать, не так говоришь! а он не понимает, как надо по-придворному, с лестью или с хитростью, а говорит просто.

Государь говорит:

-- Оставьте над ним мудрить,-- пусть его отвечает, как он умеет.

И сейчас ему пояснил:

-- Мы,-- говорит,-- вот как клали,-- И положил блоху под мелкоскоп.-- Смотри,-- говорит,-- сам -- ничего не видно.

Левша отвечает:

-- Этак, ваше величество, ничего и невозможно видеть, потому что наша работа против такого размера гораздо секретнее.

Государь вопросил:

-- А как же надо?

-- Надо,-- говорит,-- всего одну ее ножку в подробности под весь мелкоскоп подвести и отдельно смотреть на всякую пяточку, которой она ступает.

Помилуй, скажи,-- говорит государь,-- это уже очень сильно мелко!

-- А что же делать,-- отвечает левша,-- если только так нашу работу и заметить можно: тогда все и удивление окажется.

Положили, как левша сказал, и государь как только глянул в верхнее стекло, так весь и просиял -- взял левшу, какой он был неубранный и в пыли, неумытый, обнял его и поцеловал, а потом обернулся ко всем придворным и сказал:

-- Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!

Стали все подходить и смотреть: блоха действительно была на все ноги подкована на настоящие подковы, а левша доложил, что и это еще не все удивительное.

-- Если бы,-- говорит,-- был лучше мелкоскоп, который в пять миллионов увеличивает, так вы изволили бы,-- говорит,-- увидать, что на каждой подковинке мастерово имя выставлено: какой русский мастер ту подковку делал.

-- И твое имя тут есть? -- спросил государь.

-- Никак нет,-- отвечает левша,-- моего одного и нет.

-- Почему же?

-- А потому,-- говорит,-- что я мельче этих подковок работал: я гвоздики выковывал, которыми подковки забиты,-- там уже никакой мелкоскоп взять не может.

Государь спросил:

-- Где же ваш мелкоскоп, с которым вы могли произвести это удивление?

А левша ответил:

-- Мы люди бедные и по бедности своей мелкоскопа не имеем, а у нас так глаз пристрелявши.

Тут и другие придворные, видя, что левши дело выгорело, начали его целовать, а Платов ему сто рублей дал и говорит:

-- Прости меня, братец, что я тебя за волосья отодрал.

Левша отвечает:

-- Бог простит,-- это нам не впервые такой снег на голову.

**

А больше и говорить не стал, да и некогда ему было ни с кем разговаривать, потому что государь приказал сейчас же эту подкованную нимфозорию уложить и отослать назад в Англию -- вроде подарка, чтобы там поняли, что нам это не удивительно.

И велел государь, чтобы вез блоху особый курьер, который на все языки учен, а при нем чтобы и левша находился и чтобы он сам англичанам мог показать работу и каковые у нас в Туле мастера есть.

Платов его перекрестил.

-- Пусть, -- говорит, -- над тобою будет благословение, а на дорогу я тебе моей собственной кисляркя пришлю. Не пей мало, не пей много, а пей средственно.

Так и сделал -- прислал.

А граф Кисельвроде велел, чтобы обмыли левшу в Туляковских всенародных банях, остригли в парикмахерской и одели в парадный кафтан с придворного певчего, для того, дабы похоже было, будто и на нем какой-нибудь жалованный чин есть.

Не будем говорить о том, как ездил в Англию Левша, но важные детали впомним:

Сначала о водки: "их пить не стал, потому что она зеленая - вроде как будто купоросом заправлена, а выбрал, что всего натуральнее, и ждет курьера в прохладе за баклажечкой".

Левша на все их житье и на все их работы насмотрелся, но больше всего внимание обращал на такой Предмет, что англичане очень удивлялись. Не столь его занимало, как новые ружья делают, сколь то, как старые в каком виде состоят. Все обойдет и хвалит, и говорит:

-- Это и мы так можем.

А как до старого ружья дойдет,-- засунет палец в дуло, поводит по стенкам и вздохнет:

-- Это,-- говорит,-- против нашего не в пример превосходнейше.

Англичане никак не могли отгадать, что такое левша замечает, а он спрашивает:

-- Не могу ли,-- говорит,-- я знать, что наши генералы это когда-нибудь глядели или нет?

Ему говорят:

-- Которые тут были, те, должно быть, глядели.

-- А как,-- говорит,-- они были: в перчатке или без перчатки?

-- Ваши генералы,-- говорят,-- парадные, они всегда в перчатках ходят;

значит, и здесь так были.

Левша ничего не сказал.

Но вдруг начал беспокойно скучать.

Затосковал и затосковал и говорит англичанам:

-- Покорно благрдарствуйте на всем угощении, и я всем у вас очень доволен и все, что мне нужно было видеть, уже видел, а теперь я скорее домой хочу.

Никак его более удержать не могли.

По суше его пустить нельзя, потому что он на все языки не умел, а по воде плыть нехорошо было, потому что время было осеннее, бурное, но он пристал: отпустите.

Отпутали...

Его силом не удерживали: напитали, деньгами наградили, подарили ему на память золотые часы с трепетиром, а для морской прохлады на поздний осенний путь дали байковое пальто с ветряной нахлобучкою на голову.

Так все время и не сходил до особого случая и через это очень понравился одному полшкиперу, который, на горе нашего левши, умел по-русски говорить. Этот полшкипер не мог надивиться, что русский сухопутный человек и так все непогоды выдерживает.

-- Молодец,-- говорит,-- рус! Выпьем!

Левша выпил.

-- А полшкипер говорит:

-- Еще!

Левша и еще выпил, и напились.

Полшкипер его и спрашивает:

-- Ты какой от нашего государства в Россию секрет везешь?

Левша отвечает:

-- Это мое дело.

...

Матросы это увидали, остановили их и доложили капитану, а тот велел их обоих вниз запереть и дать им рому и вина и холодной пищи, чтобы могли и пить и есть и свое пари выдержать,-- а горячего студингу с огнем им не подавать, потому что у них в нутре может спирт загореться.

Так их и привезли взаперти до Петербурга, и пари из них ни один друг у друга не выиграл; а тут расклали их на разные повозки и повезли англичанина в посланнический дом на Аглицкую набережную, а левшу -- в квартал.

Отсюда судьба их начала сильно разниться.

**

Англичанина как привезли в посольский дом, сейчас сразу позвали к нему лекаря и аптекаря. Лекарь велел его при себе в теплую ванну всадить, а аптекарь сейчас же скатал гуттаперчевую пилюлю и сам в рот ему всунул, а потом оба вместе взялись и положили на перину и сверху шубой покрыли и оставили потеть, а чтобы ему никто не мешал, по всему посольству приказ дан, чтобы никто чихать не смел. Дождались лекарь с аптекарем, пока полшкипер заснул, и тогда другую гуттаперчевую пилюлю ему приготовили, возле его изголовья на столик положили и ушли.

А левшу свалили в квартале на пол и спрашивают:

-- Кто такой и откудова, и есть ли паспорт или какой другой тугамент?

А он от болезни, от питья и от долгого колтыханья так ослабел, что ни слова не отвечает, а только стонет.

Тогда его сейчас обыскали, пестрое платье с него сняли и часы с трепетиром, и деньги обрали, а самого пристав велел на встречном извозчике бесплатно в больницу отправить.

Повел городовой левшу на санки сажать, да долго ни одного встречника поймать не мог, потому извозчики от полицейских бегают. А левша все время на холодном парате лежал; потом поймал городовой извозчика, только без теплой лисы, потому что они лису в санях в таком разе под себя прячут, чтобы у полицейских скорей ноги стыли. Везли левшу так непокрытого, да как с одного извозчика на другого станут пересаживать, вс╓ роняют, а поднимать станут -- ухи рвут, чтобы в память пришел.

Привезли в одну больницу -- не принимают без тугамента, привезли в другую -- и там, не принимают, и так в третью, и в четвертую -- до самого утра его по всем отдаленным кривопуткам таскали и все пересаживали, так что он весь избился. Тогда один подлекарь сказал городовому везти его в простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого сословия всех умирать принимают.

Тут велели расписку дать, а левшу до разборки на полу в коридор посадить.

А аглицкий полшкипер в это самое время на другой день встал, другую гуттаперчевую пилюлю в нутро проглотил, на легкий завтрак курицу с рысью съел, ерфиксом запил и говорит:

-- Где мой русский камрад? Я его искать пойду.

Оделся и побежал.

Удивительным манером полшкипер как-то очень скоро левшу нашел, только его еще на кровать не уложили, а он в коридоре на полу лежал и жаловался англичанину.

-- Мне бы,-- говорит,-- два слова государю непременно надо сказать.

Англичанин побежал к графу Клейнмихелю и зашумел:

-- Разве так можно! У него,-- говорит,--хоть и шуба овечкина, так душа

человечкина.

Англичанина сейчас оттуда за это рассуждение вон, чтобы не смел поминать душу человечкину. А потом ему кто-то сказал: "Сходил бы ты лучше к казаку Платову -- он простые чувства имеет".

Англичанин достиг Платова, который теперь опять на укушетке лежал.

Платов его выслушал и про левшу вспомнил.

-- Как же, братец,-- говорит,-- очень коротко с ним знаком, даже за волоса его драл, только не знаю, как ему в таком несчастном разе помочь; потому что я уже совсем отслужился и полную пуплекцию получил -- теперь меня больше не уважают,-- а ты беги скорее к коменданту Скобелеву, он в силах и тоже в этой части опытный, он что-нибудь сделает.

Полшкипер пошел и к Скобелеву и все рассказал: какая у левши болезнь и

отчего сделалась.

Скобелев говорит:

-- Я эту болезнь понимаю, только немцы ее лечить не могут, а тут надо какого-нибудь доктора из духовного звания, потому что те в этих примерах выросли и помогать могут; я сейчас пошлю туда русского доктора Мартын-Сольского.

Но только когда Мартын-Сольский приехал, левша уже кончался, потому что у него затылок о парат раскололся, и он одно только мог внятно выговорить:

-- Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся.

И с этою верностью левша перекрестился и помер.

Мартын-Сольский сейчас же поехал, об этом графу Чернышеву доложил, чтобы до государя довести, а граф Чернышев на него закричал:

-- Знай,-- говорит,-- свое рвотное да слабительное, а не в свое дело не мешайся: в России на это генералы есть.

**

Государю так и не сказали, и чистка все продолжалась до самой Крымской кампании. В тогдашнее время как стали ружья заряжать, а пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены.

Тут Мартын-Сольский Чернышеву о левше и напомнил, а граф Чернышев и говорит:

-- Пошел к черту, плезирная трубка, не в свое дело не мешайся, а не то я отопрусь, что никогда от тебя об этом не слыхал,-- тебе же и достанется.

Мартын-Сольский подумал: "И вправду отопрется",-- так и молчал.

А доведи они левшины слова в свое время до государя,-- в Крыму на войне с неприятелем совсем бы другой оборот был.

**

ВСПОМНИМ

Иван Петрович Кулибин

(10 апреля (21 апреля) 1735 -- 30 июля (11 августа) 1818)

-- Кулибин родился в семье мелкого торговца в селении Подновье Нижегородского уезда.

-- В юношеском возрасте обучился слесарному, токарному и часовому делу.

-- В 1764--1767 годах Кулибин изготовил уникальные карманные часы. В их корпусе помимо собственно часового механизма помещались ещё и механизм часового боя, музыкальный аппарат, воспроизводивший несколько мелодий, и сложный механизм крошечного театра-автомата с подвижными фигурками (ныне часы хранятся в музее Эрмитаж).

-- Кулибин дважды (в 1792 и в 1799) собирал знаменитые часы Павлин работы английского механика Джемса Кокса, которые постоянно экспонируются в павильонном зале малого Эрмитажа.

-- С 1769 года и на протяжении более 30 лет Кулибин заведовал механической мастерской Петербургской академии наук.

-- К 1772 году Кулибин разработал несколько проектов 300-метрового одноарочного моста через Неву с деревянными решётчатыми фермами.

-- В последующие годы Кулибин изобрел и изготовил много оригинальных механизмов, машин и аппаратов. Среди них -- фонарь-прожектор с параболическим отражателем из мельчайших зеркал, речное судно с вододействующим двигателем, передвигающееся против течения , механический экипаж с педальным приводом.

-- Неутомимый новатор, в домашнем быту и привычках Кулибин был консервативен. Он никогда не курил табак и не играл в карты.

-- Писал стихи.

Проект моста через Неву

РУССКИЕ ПОСЛОВИЦЫ,

ПОГОВОРКИ И КРЫЛАТЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

СМЕЯТЬСЯ, ПРАВО, НЕ ГРЕШНО НАД ТЕМ, ЧТО КАЖЕТСЯ СМЕШНО.

Выражение из стихотворения Н. М. Карамзина "Послание к Александру Алексеевичу Плещееву", 1796 г.

В тексте: "...над всем, что кажется смешно".

Над тем, что действительно смешно, можно смеяться.

Обычно произносится в ответ человеком, которому сделали замечание, что он над кем-, чем-либо смеётся.

СМОТРИ В КОРЕНЬ!

Афоризм Козьмы Пруткова, 1854 г.

Козьма Прутков -- коллективный псевдоним группы русских писателей -- А. К. Толстого и братьев А. М. и В. М. Жемчужни-ковых, выступавших в литературе совместно в 50--60 годах XIX века.

В любом деле старайся понять самое главное.

Употребляется в качестве призыва к глубокому, внимательному исследованию сути явлений. Принадлежность этого выражения К. Пруткову общеизвестна, поэтому произносится оно всегда шутливо, иронически.

СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ - ДЕЛО РУК САМИХ УТОПАЮЩИХ.

Выражение из романа И. Ильфа и Е. Петрова "Двенадцать стульев", 1927 г.

В романе высмеивается плакат с нелепым лозунгом,-вывешенный в клубе на вечере Общества спасания на водах: "Дело помощи утопающим -- дело рук самих утопающих".

В изменённом виде лозунг стал широко употребляться в качестве шутливого афоризма о самопомощи.

Говорится всегда шутливо в ситуации, когда человеку, попавшему по своей вине в затруднительное положение и просящему о помощи, отвечают, что он сам себе должен помогать.

СЧАСТЛИВЫЕ ЧАСОВ НЕ НАБЛЮДАЮТ.

Выражение из комедии А. С. Грибоедова "Горе от ума", 1824 г

Когда люди счастливы, они не замечают, как быстро бежит время.

ТЕАТР НАЧИНАЕТСЯ С ВЕШАЛКИ.

Выражение, которое приписывается одному из основателей Московского Художественного академического театра (МХАТ) К. С. Станиславскому (1863--1938).

Всякое большое, значительное событие, мероприятие и т. п. начинается с малого, на первый взгляд незначительного.

Говорят, когда хотят подчеркнуть значение и важность мелочи, которая имеет существенное значение для главного.

ТРИШКИН КАФТАН.

Название басни И. А. Крылова, 1815 г.

Кафтан -- старинная мужская верхняя одежда.

В басне рассказывается о том, как её герой, Тришка, для того, чтобы починить одну часть кафтана, отрезал другую и тем самым окончательно его испортил.

Употребляется иронически, в ситуации, когда кто-либо, желая исправить одну вещь, портит при этом другую.

УНЫЛАЯ ПОРА, ОЧЕЙ ОЧАРОВАНЬЕ!

Выражение из стихотворения А. С. Пушкина "Осень", 1833 г.

Употребляется как образное наименование осени, если говорящий любит это время года.

УСЛУЖЛИВЫЙ ДУРАК ОПАСНЕЕ ВРАГА.

Выражение из басни И. А. Крылова "Пустынник и медведь", 1808 г.

Говорится в ситуации, когда неумный человек пытается помочь кому-нибудь, но от его помощи получается только вред. Выражение является очень обидным, поэтому не употребляется в присутствии этого человека, а только в разговоре о нём.

ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ.

Название трилогии А. Н. Толстого, 1920--1942 гг.

В древней Руси популярностью пользовался перевод греческой повести "Хождение богородицы по мукам", в которой рассказывалась история посещения ада матерью Иисуса Христа.

Название этого произведения было использовано выдающимся русским советским писателем Алексеем Николаевичем Толстым, который свой роман-трилогию о Гражданской войне, об идейных исканиях и тяжёлых жизненных испытаниях героев назвал "Хождением по мукам". Именно это произведение способствовало широкому распространению выражения в наши дни.

Говорится, когда человек в течение длительного времени испытывает трудности в работе, в жизни. Часто употребляется шутливо, когда эти трудности не являются значительными.

Фелицына В.П., Прохоров Ю.Е.

Русские пословицы, поговорки и крылатые выражения: Лингвострановедческий словарь / Под ред. Е.М. Верещагина, В.Г. Костомарова. -

М., 1979.

Ловушки для грабителей

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

(Афоризмы древнего Рима)

-- Осторожно действовать еще важнее, чем разумно рассуждать.

-- Следует осмотрительно делать то, что делаешь.

-- Живет свободно только тот, кто находит радость в исполнении своего долга.

-- Человеческий ум воспитывается учением и мышлением.

-- Чем талантливее и способнее человек, тем с большей раздражительностью и мучением он учит.

-- Порядок больше всего помогает ясному усвоению.

-- Обучать есть дело долга, развлекать же -- дело уважения (к слушателям).

-- Занятия наукой питают юность, а приносят усладу старости, украшают в счастье, служат убежищем и утешением в несчастье.

-- Не знать истории -- значит всегда быть ребенком.

-- История -- свидетель прошлого, свет истины, живая память, учитель жизни, вестник старины.

-- Мы должны знать изобретения наших предков.

-- Мудрость Сократа состояла в том, что он не думал, что знал то, чего не знал.

-- Недостаточно обладать мудростью, нужно уметь пользоваться ею.

-- Поступки мудрых людей продиктованы умом, людей менее сообразительных -- опытом, самых невежественных -- необходимостью, животных -- природой.

Марк Туллий Цицерон (106--43 гг. до н. э.)