# Перевертыш

Анатолий Иванович Каменев

Опыт изучения одного политического перевоплощения.

А.И. Каменев


Перевертыш


"Написанное пером, не вырубишь топором"


Отчего так строго относились наши предки к написанному и получившему известность сообщению, будь то завещание, художественная книга или воспоминания о жизни?

Устное слово - воробей, улетел и не поймаешь. А в письменном свидетельстве мысли и суждения остаются надолго. Опираясь на письменный источник, можно, правда, не без труда, выяснить для себя то, что порой не пишется прямым текстом, но так или иначе вытекает из содержания написанного.

*

Исследователь или просто интересующийся чем-то человек, читая, шаг за шагом постигает логику мыслей, проводит сравнения и сопоставления, отделяет главное от несущественного и, наконец, отвечает на те вопросы, которые возникают при обращении к тому или иному письменному документу.

*

Книги - мои друзья, советчики и путеводители в мире истории и современности.

За долгие годы общения с литературой самого разнообразного характера я усвоил для себя важное правило: не спешить с обобщениями и не торопиться с выводами.

Это правило сформировалось давно под влиянием разных обстоятельств, но, главным образом, в силу исторического взгляда на окружающую жизнь и той неудовлетворенности, которую испытывает каждый при встрече с тенденциозными писаниями и всякого рода "левизнами" и "правизнами" в оценке прошлого и настоящего.

*

Мне всегда было интересно знать и понимать движущие мотивы тех или иных исторических личностей, да и тех, кто вклинивался в исторический процесс на моих собственных глазах.

*

На моих глазах развалился СССР и числе главных разрушителей мощной державы выступили известные лица.

Но они не сделали бы и сотой доли того, что совершили, не будь в их команде тех, кто готовил слом прежней государственной машины и прежнего строя.

Все они, за немногим исключением, были выходцами из высшего эшелона прежней власти.

*

Мне, да и многим другим людям была досадна и непонятна та метаморфоза, которая произошла в начале 90-х годов прошлого, ХХ-го, века в высшем эшелоне нашей страны.

В одночасье апологеты марксизма-ленинизма-брежневизма перекрасились в приверженцев капиталистического строя и демократизма американо-западного толка.

*

В числе таких людей был и генерал-полковник Д.А. Волкогонов, который, по его собственному признанию, стал его духовным наставником. В книге "Этюды о времени", вышедшей после его смерти об этом сказано так:


"Ушел к Ельцину, ставшему первым президентом России. Мы были и до этого с ним знакомы. Думаю, я был первый генерал, который открыто встал на его сторону. Стал его советником, часто бывал у него. Чувствовал и чувствую к нему духовную близость".


"Пишущий раб"


Нам, безусловно, интересно проследить процесс эволюции, "как это трехзвездный генерал, марксист, бывший когда-то ортодоксальным партийцем, стал "демократом", решительно ушел в смятенный ....стан антикоммунистов" (цитата из записок Волкогонова).

*

По словам его дочери, О.Д. Волкогоновой, автора предисловия к названной книге, "учился отец блестяще", карьеру сделал успешную - "отца взяли работать в Главпур".

Знал он и то, что ему уготована там роль "пишущего раба".

Но "раб" этот имел хорошую квартиру, служебную машину, вместе со своим шефом, генералом армии А.Епишевым, "к которому он всегда относился с большим уважением", исколесил все соцстраны и многие страны "третьего мира", т.е. за казенный счет попутешествовал вдоволь...

*

Набрался массы впечатлений и "начал прозревать"...

В названной книге об этой поре он пишет так:


"Был на "идеологии". ... "Созревал".


Пользуясь "генеральским" правом (оказывается, такое есть!) прохода через таможню без досмотра, нелегально провез книги: "Архипелаг ГУЛАГ" А. Солженицына, "Сомопознание" Бердяева, "Записки русского офицера" А.Деникина. Впрочем, сразу же "одумался" и слал "куда надо" эти книги (похоже, что струсил).


И опять же следует признание:


"А между тем был вынужден "защищать" марксизм".


Когда писатель К.М. Симонов обратился к нему за содействием в издании книг о Великой Отечественной войне, "сопереживал ему", но ничем не помог ему.

Не до него было...

*

Сколько, однако, пафоса и наигранной заботы о стране и народе нашем написано в этой книжонке.

Как тут не вспомнить гениальную притчу Леонида Филатова "О Федоте стрельце, удалом молодце", где с иронией говорится о "духовных муках" царя, который, объедаясь икрой, думу думает о голодном народе.

Трудно поверить, что Волкогонов и ему подобные, богатые и успешные, глядя из окна служебного автомобиля или же, взирая с высоты гостиничного этажа на суету мирскую, закусывая икрой на званных приемах, с тоской думали: "А как там мой народ?"

Нет, наши лицемеры, будь то комвожди или дембоссы, страшно далеки от народа. Они не знают его жизни, не понимают его тревог и забот.

Но люди подобного толка не прочь спекульнуть на проблемах народной жизни, а при случае выступить от его (народа) имени, держа в уме свой корыстный интерес


Были ли убеждения?


На протяжении жизни человек меняет свои убеждения, но, как правило, принципы, заложенные в нем с детства и в юности, претерпевают изменения лишь под влиянием очень сильных обстоятельств, которые до основания разрушают прежние идеалы.

Это - кризис веры.

За ним либо следует долгий путь искания новых ориентиров в жизни, либо полное или частичное неверие в какие-либо идеалы вообще.

Если человек живет припеваючи, от жизни имеет полный комплект жизненных благ, то такой жизнью можно пресытиться (как это было у Пушкина с Евгением Онегиным) или же требовать благ еще больших (как, к примеру, в случае с действием законом возвышения потребностей).

*

Но когда прочное дотоле основание благополучной жизни начинает качаться или прозорливому человеку начинает виднеться подстерегающая его на пути засада из числа новых соискателей места под солнцем, тогда волей-неволей придется менять убеждения...

Впрочем, были ли это убеждения у Волкогонова?

*

Убеждения - это то, что выстрадано и стало неотделимым естеством человека.

Для многих советских учеников, педагогов и глашатаев, марксистско-ленинское учение - это догма, внедренная в сознание путем заучивания классиков, решений съездов, трудов генсеков и прочих писаний начальствующих лиц.

Это была ширма, за которую можно было спрятаться или которой можно было прикрыться. При этом свои убеждения надо было держать при себе.

*

Положение это сродни тому, как бывает в жизни: на улицу человек выходит при параде, а дома остается в той одежде, в которой ему более всего комфортнее.

*

От этих, "парадных убеждений" отказаться не так уж трудно. Если сегодня в моде был френч военного образца, то можно поносить и его, а войдет в моду отечественный гражданский сюртук - можно пройтись и в нем; а вот, если пойдет мода на заграничные наряды, то впору и к месту приобрести себе, к примеру, ковбойскую шляпу.

*

Но есть убеждения, которые "окрашены" воспоминаниями детства, памятью юношеской поры, и, которые, как говорится, вошли в кровь и плоть нашу.

Именно они определяют всю нашу жизненную стратегию, приоритеты наши, идеалы, которым вы поклоняемся всю жизнь

Они-то с одежкой не снимаются и окружающим людям не видны, так как глубоко скрыты в душе нашей.

Вот что определяет и предопределяет все наши дела и поступки.

***

Вспомните двух братьев из кинофильма "Тени исчезают в полдень".

Федот, ушедший в "красные", на самом деле был "белым". А сознание собственника, индивидуалиста и эгоиста в нем, босоногом и бедном ребенке зародило мимолетное видение разгульной жизни местного богатея на одной из его заимок.

Другой брат, Иван, волей судьбы вынужденный пойти в банду, по сути дела был и всегда оставался "красным", т.е. человеком с широким гражданским сознанием, более и, прежде всего, заботящийся о близких и их благе, нежели о самом себе.

*

Я не биограф Волкогонова и, тем не менее, могу с большой степенью вероятности сказать следующее: люди, подобные ему, без сожаления и угрызения совести снимали с себя поблекший мундир и облачались в новый, не являясь апологетами нового порядка, а, подстраиваясь под новые условия и служа новым правителям только для того, чтобы не лишиться возможности вести обеспеченную жизнь.

При этом переход из одного стана в другой, как правило, сулил немалые материальные выгоды и большую восстребованность в СМИ и т.п.

***

На мой взгляд, признаний и почтения заслуживает лишь тот, кто искренне порывает с прежними взглядами и начинает исповедовать нечто отличное или прямо противоположное в силу того, что он пережил в душе своей подлинную революцию и сбросил с пьедестала прежних кумиров не под влиянием моды и конъюнктуры, а вследствие внутреннего душевного противоборства.

Однако, осуждения и презрения заслуживает тот, кто в силу обстоятельств времени, либо корысти ради, отодвинул в сторону те убеждения, которые он исповедовал и навязывал другим в течение многих лет, а потом, чтобы остаться на плаву и жить далее без забот и тревог, сменил свои взгляды на противоположные и встал в первую шеренгу тех, кто на протяжении многих лет находился в противоборстве с ним.

Враги стали "друзьями", точнее говоря, попутчиками на общей дороге, идя по которой каждый имел свою цель, свой путь и свой интерес.

Попутчики эти, пройдя некоторое время вместе, должны были дойти до развилки дорог и разойтись в разные стороны...

***

Вернемся, однако, к нашему "герою", генералу Волкогонову.

Как он пытается служить новому кумиру - Борису Ельцину?

Во-первых, пишет книги.

Во-вторых, подает "умные советы", предостерегает и направляет неуправляемого и сумасбродного правителя.

*

В отношении книг заметно - это его главное и любимое занятие.

Это и понятно. Ведь "пишущий раб" отточил свое перо в Главпуре, работая не покладая рук на ниве идеологии.

Пишет книжки, одна за другой: "Ленин", "Троцкий", "Сталин". Книги с большим удовольствием печатаются на Западе. 21 государство поставило на поток творения ельцинского генерала.

Ему было что рассказать, ведь в закрытых архивах ЦК и МО было много таких материалов, которые на "ура" принимались на Западе.

Один "писатель" подобного толка уже работал на западную идеологию и имя ему было Резун.

Но об этом немного позже...


Новый "друг" лучше старых друзей...


После скандальных творений об истории Великой Отечественной войны, когда один из его друзей генерал армии М. Гареев не выдержал и написал разгромную статью по этому поводу, начал терять прежних друзей.

Волкогонов признается:


"К 1994 году я потерял близких старых друзей. А их было немало: генералы, профессура, писатели, сослуживцы, сокурсники".


Это и понятно: с одной стороны, он, Волкогонов, перешел Рубикон и позади себя оставил всех тех, кто ему покровительствовал и продвигал по службе; с другой стороны, честные люди перестали общаться с тем, кто, по их мнению, предал то дело, которому до сих пор служил исправно; в-третьих, новое положение обязывало заводить новые связи и отношения, не только в команде Ельцина, но и на Западе.

*

Прежде всего, он пристроился к главному идеологу Ельцина - А. Яковлеву. Тот помог ему рыться в партийных архивах, содействовал в издании книг о Сталине. В Яковлеве его поразила "редкая способность изменяться".

Да, действительно, тут есть чему удивляться и чему учиться. Волкогонов и учился у него умению перевоплощаться...

Научился!

*

Но с Г.Э. Бурбулисом отношения не заладились, так как "провинциальный, свердловский преподаватель марксизма-ленинизма" метил в фавориты Ельцина и стал им, оттеснив от тела Волкогонова. Пробовал жаловаться на Бурбулиса Ельцину: "На людей производит негативное впечатление особая роль Бурбулиса как "тайного советника". Но тот только отмахнулся от жалобщика.

*

О прежних влиятельных лицах писал с иронией и сарказмом:


А.А. Епишев: ... Требовал от нас особой "идеологической бдительности". ...Жестокий, бескомпромиссный, но прямой и честный "слуга партии".


А.А. Гречко: Странный был человек. ... Отдавал дань непонятному самодурству. Бесконтрольное единоначалие, упоение властью...


Д.Ф. Устинов: ...типичный сталинский технократ...

Это был, пожалуй, последний министр обороны, готовый раздеть страну донага, но сделать СССР самой мощной военной державой.


Д.Т. Язов: ...Кристально честный человек, но с очень консервативными политическими взглядами.


С.Ф. Архомеев: ...Он был фаворитом министра обороны Д.Ф. Устинова. ...За несколько лет дослужился до маршальской звезды.

...Затем вышла моя книга о Сталине. Отношения наши испортились. Ахромеев опубликовал несколько статей, где не скупился на оскорбительные эпитеты в мой адрес. Я ни разу не ответил маршалу.


В.Г. Куликов: Служил Отечеству маршал ревностно...Высокая должность сделала Куликова барином: даже личного массажиста возил с собой.

*

С особым сарказмом писал о тех людях, которые вставали на его пути


В.И. Варенников: Человек этот мне просто неприятен. В том числе и по личным причинам. Не забуду, как на заседании Государственной комиссии по поводу издания 10-томной истории Великой Отечественной войны с перекошенным от ярости лицом Варенников кричал громче всех:

- Лишить его слова! Удалить из зала! Очернитель нашей истории! Долой перевертыша!

Солдафон и идеальный служака для той системы, которая его воспитала: прекрасный исполнитель, начисто лишенный творческих порывов, подобострастный подчиненный...


П.С. Грачев: Грачев оказался энергичным и властолюбивым человеком. Вскоре он никого, кроме Президента, не признавал.

*

Но с какой нежностью писал генерал о новых друзьях.

Вот мена некоторых из них:


Малколм Тун: ...Был американским послом в Москве. ... Весна 1992 года сделала меня его коллегой...


Джеймс Биллингтон: крупный американский историк, главный хранитель интеллектуального наследия США. ... Автор многих книг о России.

Мы бывали друг у друга дома...

*

Строуб Тэлбот: Мне очень нравится этот американец... Советник Президента Клинтона и первый заместитель Госсекретаря США...

О умеет слушать.

*

Маргарет Тэтчер: Прием в английском посольстве. Меня посадили рядом с госпожой Тэтчер. Весь вечер она засыпала меня вопросами, внимательно слушала.

Ее интересовало все: сколько квартир получат российские офицеры в этом году, какова обстановка на ядерных объектах, как будут принимать конституцию и т.д. 98 (1993 г.)

Двухзвездный генерал Бернард Лефке - худощавый, спортивный, с выбритым "под ноль" черепом, герой Вьетнама (!), известный любому американскому офицеру; партнер по комиссии... Военный атташе в России и Китае (военный разведчик)

*

Дочь генерала пишет "об удивительном таланте "собирать вокруг себя удивительные личности": эти люди умели слушать, задавать вопросы и побуждать генерала рассказывать то, что им было интересно знать. Естественно, не для праздного любопытства...


На кого поставить в очередной раз?


Меня долго преследовал вопрос: неужели генерал Волкогонов, будучи человеком неглупым, не разобрался в Ельцине, не понял всей ничтожности данной фигуры.

Волкогонов вынужденно признается:


"Ельцин совершает ошибку за ошибкой. Он не хочет понять: власть сама по себе не может быть оправданием".


Написав книгу о деспотизме Сталина, он не захотел разглядеть большевизма Ельцина и, конечно, не имел смелости подняться против него.

Но более всего меня поразили следующие строки из его записной книжки:


"Беда демократов - нет общенационального лидера. Гайдар - без харизмы, Явлинский - слишком любит себя, нарцисс. Но... может быть, придется поддерживать его. Ельцин - похоже, исчерпал себя. С. Федоров - не его это дело... Придется бороться за Явлинского или Ельцина, чтобы не пришли Зюгановы".


Это уже беспринципность совершенная, впрочем понятная и объяснимая - в основе ее лежал страх потерять привилегированное положение, сытую и обеспеченную жизнь, которую он вел с той поры, как перебрался в главпуровский кабинет.


Вместо резюме


В книге Волкогонова есть рассказ о В.Б. Резуне под заголовком "Эскиз к портрету предателя", где он писал:


"Автор "Ледокола" и "Аквариума" меня никогда не интересовал. Бойкие, тенденциозные книжки. ...

Резун настаивал на встрече. Позвонил в посольство и узнал, что Резун не прощен за измену; по его вине многие пострадали....Встречаться совсем расхотелось. (А.К. - а ведь желание было, да вот осторожность не позволила поговорить с мастером грязных публикаций")".

Но самое примечательное в этом рассказе, вывод:


"Глубоко убежден, что предательство своей страны нельзя оправдать ничем".

*

Я убежден в том, что содеянное Волкогоновым - это предательство и куда более тяжкое, чем то, которое совершил В.Б. Резун.