# Политика "разделяй и властвуй"

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий ИвановичПолитика "разделяй и властвуй"Создан: 07/04/2014, изменен: 07/04/2014, 39kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

7 апреля 2014 г. Политика "Разделяй и властвуй"

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

.

Три старика.

Художник Михаил Васильевич Нестеров

305

ПЕНСИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЕННЫХ ВЕТЕРАНОВ.

Именным указом, данным Сенату 6 декабря 1827 года, Император Николай I начал создание законов, которые "каждому лицу, посвящавшему жизнь свою на пользу родине, дали надежду на то, что "за Богом молитва, а за Царем служба не пропадет" и что человек служилый на старости лет без куска хлеба не останется". Согласно этому Указу, чины военные, при увольнении их от службы, могли получать три награды: чин, мундир и пенсион или единовременное пособие за беспорочную службу. При этом было установлено: 1) указание, что время, проведенное офицерами в продолжительном отпуску и болезни не считается за действительную службу; 2) повеление, чтобы генералы, штаб- и обер-офицеры, подвергшиеся неаттестациям в формулярных и кондуитных списках и штрафам, в формулярные списки внесенным, при увольнении от службы, не имели права на получение чина и мундира, если, после аттестации и со времени состояния конфирмации о внесении штрафа в формуляр, не выслужили беспорочно определенных сроков: к чину - одного года, а к мундиру - десяти лет. Постановление о награждении чинами касались: увольнения вовсе от службы, т.е. в отставку и увольнения для определения к статским делам. В первом случае штаб-офицеры до полковника, а обер-офицеры вообще, прослужа беспорочно в настоящих чинах один год, увольнялись, по прошениям их, от службы, с награждением следующим чином. Во втором случае награждались чинами гражданскими: полковники, прослужившие не менее трех лет, чином статского советника, а поручики гвардии и капитаны армии - титулярного советника. Право на ношение мундира в отставке предоставлялось тем офицерам, которые награждены были орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия. По отношению к награждению мундиром при отставках прочих офицеров Николай I высказал пожелание, чтобы право это было предоставлено исключительно тем офицерам, которые пробыли в офицерском звании 10 лет действительной службы. Мундир отставным офицерам полагалось носить тот, который был носим, состоя на службе перед отставкой. В награду трудов, "подъемлемых на службе", по совершении оной, за долговременное и беспорочное ее продолжение, определены были при отставках единовременные пособия и пенсии. На основании ╖24 устава о пенсиях 1827 года разжалованные по суду, хотя бы новою службою и загладили прежний поступок и воспользовались бы возвращением чинов, теряли навсегда право на получение пенсий по прежней службе и таковая назначалась только за время выслуги после прекращения штрафа. Количество назначаемой пенсии для офицеров ниже генерал-лейтенантского чина зависело (в соответствии с ╖11 устава о пенсиях 1827 года) от оклада жалованья. Все лица, желающие воспользоваться установленным вспомоществованием, обязаны были подавать начальству прошения на гербовой бумаге. Все права на получение пенсии или пособия требовалось подтвердить законными свидетельствами, такими как: 1) послужные списки и 2) свидетельство о болезни, если увольняемые имели расстройство здоровья. Прослужившие от 30-40 лет получали половинное жалованье, свыше же 40 лет - полное, а с 1829 года прослужившие от 30-35 лет - две трети оного, а 35 лет и более - полное. Если же оставляли службу по расстроенном совершенно здоровью, или по приключившейся неизлечимой болезни, прослужив от 10-20 лет, получали в пенсию 1/3 жалованья от 20-30 лет - 2/3 оного, а 30 лет - полное. С изданием Устава 6 декабря 1827 г. установлены были пенсии для офицерских семей со следующими правилами. Вдовы и дети имели право на пенсию и пособия только при беспорочном поведении их самих; если же они собственными поступками подвергали себя суду и наказанию, то лишались назначенного права (Собр. Зак. И Пост. до ч. воен. управл. он., 1813 г.). Правило это считалось столь важным, что признано было возможным налагать это тяжкое праволишение не только на бывших под судом, а даже по донесению Губернаторов о нетрезвом и развратном поведении вдовы или сирот. К примеру, в июле 1825 года вдова подполковника Глазенана обратилась к барону Дибичу с прошением о назначении ей пенсиона для содержания малолетних детей и на отвод казенной квартиры. По передаче прошения на рассмотрение Инспекторского департамента, последний потребовал от командира Псковского внутреннего гарнизона сведения о вдове Глазенана. В ответ было получено донесение: "вдова Настасия Николаевна Глазенан образ жизни ведет соответственный ее званию, поведения самого отличнейшего, - большую часть жизни в трудолюбии и скромности; состояния никакого не имеет; от роду 34-х лет; при ней состоят: сыновья - Александр 7-ми лет, Николай - 5-ти, дочь Мария - 9 лет, Софья - 3-х и Анна - 2-х лет". По полученным сведениям составлен был всеподданнейший доклад с обозначением, что Глазенану следовало в пансион 900 р. ассигнациями в год. Из дальнейшей переписки видно, что дать казенную квартиру не было признано возможным, но зато была назначена пенсия с надбавкой в 200 рублей, - вдове и дочерям - до выхода в замужество, а сыновьям - до поступления в казенные заведения для воспитания. С изданием Устава 1827 г. установлены были случаи получения прав семейств военнослужащих на пенсии. Это право приобреталось, если мужья и отцы их: 1) убиты в сражениях или умерли от ран; 2) умерли на службе, по приобретении беспорочною выслугою определенных сроков и 3) находились в отставке с пенсией или без пенсии, но приобрели право на оную. Дополнительные пенсионные добавки, которые мужья и отцы получали за особенные отличия, в пенсион вдов и детей не входили. Если вдова имела недвижимость, то наличие его не служило препятствием для назначения военного пенсиона. В 1843 году объявлено было, чтобы вдовам и детям чиновников, убитых в сражениях и умерших на службе от ран, определять на будущее время от казны пенсии из полного жалованья мужей и отцов, не принимая в соображение лет их службы. Вообще говоря, попечение о воинских ветеранах - традиция давняя. В разные времена этот вопрос решался по-разному. Так, к примеру, в Древнем Риме сберегательная касса существовала при каждой когорте. Кроме того, были небольшие кассы взаимного страхования, - в особенности же кассы страхования от смерти, находившиеся под наблюдением знаменосца. Солдаты должны были часть своего жалованья и особенно наградных класть в сберегательную кассу, по крайней мере, до определенной суммы. чтобы избежать крупных расходов на обеспечение отставных, правительство имело тенденцию задерживать в строю ветеранов, прослуживших 16-20 лет, освобождая их от наряда на работы, образуя из них как бы знаменные взводы. Требование об увольнении ветеранов, с, выплатой им заслуженных премий, выдвигалось всегда при солдатских бунтах и являлось одной из их причин. Во Франции (ХVII в.), по мере того, как солдат из временного наемника превращался в пожизненного защитника государства и терял всякие связи в гражданском мире, нужно было позаботиться об организации приюта инвалидам и ветеранам, потерявшим работоспособность. Лувуа с жаром отдался этой задаче и создал в Париже обширное учреждение - "Дом инвалидов", предназначавшийся для призрения не имевших средств существования отставных офицеров и солдат. Первоначально эта задача возлагалась на монастыри, в которые государство распределяло по нескольку калек. В монастырях инвалиды чувствовали себя настолько плохо, что предпочитали идти нищенствовать в город, да и монахи стеснялись посторонних в монастыре и предпочитали давать назначенным им на постой инвалидам отступное. Лувуа заменил натуральную повинность монастырей денежной и создал образцовое учреждение; чтобы не ставить призреваемых в унизительное положение содержимых в богадельне, Лувуа сохранил за инвалидами военную организацию; роты из стариков, со стариками командирами, должны были являться примером подрастающим поколениям, живым памятником жестоких войн Людовика XIV. Ф. Глинка в "Письмах русского офицера" (1812-1814 гг.) писал: "Священный глас веры, здравый рассудок и чувствительные сердца вступились за великодушных стражей отечества. В разных государствах прилагались разные способы для доставления наград и покоя пострадавшим и потрудившимся в бранях. Но ни одно государство в Европе (думаю, кроме Англии) не похвалится таким прекрасным заведением, как Франция. Оно есть перлою столицы ее. Я был сегодня в инвалидном доме и признаюсь тебе, друг мой, что все мечтания о древней Валгалле слабы пред теми существенными благами, которые доставляет тут безмятежный отдых поседевшим в военных трудах". Далее он писал: "Людовик XIV, желая успокоить храбрых сотрудников своих, повелел воздвигнуть великолепное здание в 1671 году. Здание это, помещающее покойно и выгодно до шести тысяч жильцов, есть одно из огромнейших в Париже. Наружность величественна и важна. Многие статуи, по приличию расположенные, возвышают красоту его. С необыкновенным чувством удовольствия рассматривали мы внутренность дома. Огромные залы, где накрыты были обеденные столы; кухни, где готовили простую, но вкусную пищу, и гидравлическая машина, провождающая свежую воду во все жилья дома: все возбуждало любопытство наше. Вхожу с благоговением и дивлюсь великолепию храма. Везде мрамор, памятники и редкая живопись. Пол из мрамора, мозаика. Памятные скрижали заслуживают особенное внимание. На них начертаны имена прославивших себя подвигами и честною смертию за Отечество". Но возможно ли такое великолепие в России? Ф. Глинка на сей счет писал так: "Войска наши слишком многочисленны, число заслуженных велико, и устроение здания, подобного описанному, кажется невозможно. Но другое великое и благотворительное предначертание, плод глубокой мудрости и чувствительности монарха нашего, готовить счастливый верным отечества сынам. Оседлость войск есть предприятие, способам и местности России совершенно приличное. Я уже вижу в приятном мечтании те счастливые времена, когда по утихшим бурям процветут в различных краях отечества новые военные села. Порядок, к которому издавна привыкли, чистая нравственность, которою везде отличались, умеренность, с которою всегда жили, и вера и верность, которые никогда не оставляли, поселятся и заживут вместе с воинами русскими. Руки, сеявшие смерть в кровопролитных битвах, посеют и пожнут свои мирные поля. Тогда-то воины-спасители отечества, поддержавшие падение древних престолов и вынесшие на мощных раменах [плечах] своих из пропасти уничижения славу Европы, восчувствуют все сладости благополучия мирного. Они изгонят роскошь и не допустят к себе бедности. Тогда странник, укрытый гостеприимным воином от бурной осенней ночи, увидит картину домашнего благополучия, которой подобных еще нигде не видал; он увидит израненного старца, поучающего сына-воина искусству управлять плугом, а внука, юнейшего из членов военного семейства его, искусству владеть оружием. Тут в веселом пиру товарищей за ковшами пенистой браги или за чарами ими же добытого хлебного вина воины мирные на приволье с неизъяснимым умилением беседовать станут о прежних днях побед и настоящей славе монарха - благодетеля своего". На деле было не так. Александр I хотел поселить ветеранов в резервации, где борьба за выживание составила бы весь смысл жизни выброшенных на обочину жизни военнослужащих. Для убедительности приведем слова А.А. Керсновского, который, следующим образом, описывает порядки жизни в созданных по приказу Александра I военных поселениях: "День военного поселенца был расписан до последней минуты, повседневная жизнь его семьи регламентирована до мельчайших подробностей - вплоть до обязательных правил при кормлении грудных детей, мытья полов в определенные часы и приготовления тех же кушаний во всех домах. За малейшие проявления частной инициативы в хозяйстве, за пустячное отступление от предписанного казенного шаблона назначались несоразмерно суровые наказания". Попробуем теперь ощутить разницу между древнеримским и "новым" (александрово-аракчеевским) русским опытом. Римское правительство, пожалуй, первое в мире, использовало ветеранов первых веков н. э. для укрепления в провинциальных землях своей (власти) социальной опоры. Офицеры и преторианцы получали наделы, в полтора-два раза превосходившие участки рядовых легионеров. Сами ветераны ценили это решение правительства, так как в надгробных эпитафиях ветеранов II в. н. э. из Нижней Мезии большое значение придается тому факту, что они погребены "на собственной земле", "в своем имении". В отличие от бедных русских солдат и офицеров, многие поселившиеся в Нижней Мезии и Фракии ветераны были весьма состоятельными людьми. На это указывает как характер их надгробий (тщательно изготовленные, прекрасно оформленные мраморные плиты), так и немалые расходы ветеранов, направленные на достижение ими положения в местном обществе. Например, ветераны, поселенные в Августе Траяна, в первой трети III в. н. э. построили в городе на свои средства храм-августеум. Немалых денег стоило ветерану Марку Сервилию Фабиану восстановление храма на территории Монтаны, предпринятое во второй половине II в. н. э. Недвижимость, богатство открывало римским ветеранам дорогу к исполнению разных обязанностей должностных лиц на местах. Известны случаи, когда ветераны занимали в Нижней Мезии высшие жреческие должности. Разве что слепой не увидит разницу в организации русских и римских военных поселений. Русское правительство избавлялось от обязанности попечения над ветеранами, а римское - создавало себе политическую опору в провинциях, укрепляя тем самым центральную власть и получая признательность со стороны бывших легионеров. История показывает, что умудренные опытом правители, безусловно, более всего заботились об офицерских кадрах, не допуская их растворения в гражданской массе даже после крупных неудач. Если суммировать все выше изложенное, то необходимо констатировать следующее: во-первых, разумные правительства никогда не оставляют без внимания и попечения ветеранов вооруженных сил, пытаясь, с одной стороны, создать им приличные материальные возможности для них, с другой - помочь в адаптации к гражданской жизни и, наконец, направить деятельность ветеранов в нужном для государства и нации направлении; во-вторых, русское правительство было в большом долгу перед ветеранами вооруженных сил; частные инициативы в делах ветеранов уместны, но недостаточны; государство должно иметь программу социальной адаптации ветеранов к гражданской жизни, максимально используя тот опыт, который имеется в лучших государствах мира; в-третьих, ветеран - не иждивенец, а человек, заслуживший право на достойную жизнь; посему, увольнение в запас не должно ставить его в положение нищего или малоимущего гражданина; ветеран вооруженных сил должен иметь достойный пенсион; в-четвертых, государству следует простирать свою заботу не только о ветеранах, но и членах их семей, находя адекватные обстановке и времени способы материальной заботы о них, предоставляя льготы, помогая в трудоустройстве и учебе, и, последнее, пятое, ветераны - это национальное достояние нации и государство должно найти способ использования этого достояния в интересах российской государственности и укрепления вооруженных сил.

Лит.: Глинка Ф. Письма русского офицера. - М.: Воениздат, 1987; Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Том второй. Германцы. - М., 1937; Кадеев В. И., Мартемьянов А. П. О ветеранах римской армии в Нижней Мезии и Фракии в первых веках н. э. // АМА. Вып. 7. Саратов, 1990; Керсновский А. А. История Русской Армии. Ч. I - IV. Белград, 1933-1938; Свечин А. Эволюция военного искусства с древнейших времен до наших дней. В 2-х тт. - М.-Л., 1927-1928; Столетие Военного министерства. 1802-1902. т. Х. Исторический очерк. - СП б., 1902.

А.И. Каменев.

Святая Русь, 1901--1906

Художник Михаил Васильевич Нестеров

306

ПЕРЕГОВОРЫ С ПРОТИВНИКОМ.

I. Пример ведения переговоров Александром Македонским в борьбе со скифами. [Скифские послы имели задание от своих вождей предотвратить войну с Александром. Для этого они намеревались "образумить" его и, в какой-то мере, испугать полководца, заставив искать для себя менее воинственные народы, нежели скифы. В обращении послов к Александру дерзость и непочтение к полководцу соседствовали с элементами здравого смысла. Любой другой бы на его месте, но не Александр, постарался бы воспользоваться моментом, так называемого "вооруженного нейтралитета". Александр сам понимал, что скифы - сильный противник. Тем не менее, он не поддался соблазну избежать борьбы, на наш взгляд, по двум причинам: во-первых, сильный враг вызывал у него желание вступить с ним на борьбу и помериться силами; во-вторых, в завоевательной политике Александра не было места такого рода компромиссам - противник либо должен был быть повержен сильной оружия, либо безоговорочно сдаться на милость победителя. Сложность положения Александра состояла в том, что он еще не оправился от раны и потому пребывал в болезненном состоянии. И опять же: даже это обстоятельство не ослабило его решимости подчинить своей воле скифов]. [Из главы 8]. [Когда уже все было готово к бою и нужно было переправиться на плотах через реку, прибыли скифские послы]. 8. ... Проехав по своему обычаю через лагерь на лошадях, потребовали доложить царю об их желании лично передать ему свое поручение. 9. Впустив в палатку, их пригласили сесть, и они впились глазами в лицо царя; вероятно, им, привыкшим судить о силе духа по росту человека, невзрачный вид царя казался совсем не отвечавшим его славе. Скифы, в отличие от остальных варваров, имеют разум не грубый и не чуждый культуре. 10. Говорят, что некоторым из них доступна и мудрость, в какой мере она может быть у племени, не расстающегося с оружием. 11. Память сохранила даже содержание речи, с которой они обратились к царю. Может быть, их красноречие отличается от привычного нам, которым досталось жить в просвещенное время, но если их речь и может вызвать презрение, наша правдивость требует, чтобы мы передали сообщенное нам, каково бы оно ни было, без изменений. 12. Итак, как мы узнали, один из них, самый старший, сказал: "Если бы боги захотели величину твоего тела сделать равной твоей жадности, ты не уместился бы на всей земле; одной рукой ты касался бы востока, другой запада, и, достигнув таких пределов, ты захотел бы узнать, где очаг божественного света. 13. Ты желаешь даже того, чего не можешь захватить. Из Европы устремляешься в Азию, из Азии в Европу; если тебе удастся покорить весь людской род, то ты поведешь войну с лесами, снегами, реками и дикими животными. 14. Что еще? Разве ты не знаешь, что большие деревья долго растут, а выкорчевываются за один час? Глуп тот, кто зарится на их плоды, не измеряя их вышины. Смотри, как бы, стараясь взобраться на вершину, ты не упал вместе с сучьями, за которые ухватишься. 15. Даже лев однажды послужил пищей для крошечных птиц; ржавчина поедает железо. Ничего нет столь крепкого, чему не угрожала бы опасность даже от слабого существа. 16. Откуда у нас с тобой вражда? Никогда мы не ступали ногой на твою землю. Разве в наших обширных лесах нам не позволено быть в неведении, кто ты и откуда пришел? Мы не можем никому служить и не желаем повелевать. 17. Знай, нам, скифам, даны такие дары: упряжка быков, плут, копье, стрела и чаша. Этим мы пользуемся в общении с друзьями и против врагов. 18. Плоды, добытые трудом быков, мы подносим друзьям; из чаши вместе с ними мы возливаем вино богам; стрелой мы поражаем врагов издали, а копьем - вблизи. Так мы победили царя Сирии, а затем царя персов и мидийцев, и благодаря этим победам перед нами открылся путь вплоть до Египта. 19. Ты хвалишься, что пришел сюда преследовать грабителей, а сам грабишь все племена, до которых дошел. Лидию ты занял, Сирию захватил, Персию удерживаешь, бактрийцы под твоей властью, индов ты домогался; теперь протягиваешь жадные и ненасытные руки и к нашим стадам. 20. Зачем тебе богатство? Оно вызывает только больший голод. Ты первый испытываешь его от пресыщения; чем больше ты имеешь, тем с большей жадностью стремишься к тому, чего у тебя нет. 21. Неужели ты не помнишь, как долго ты задержался в Бактрии? Пока ты покорял бактрийцев, начали войну согдийцы. Война у тебя рождается из побед. В самом деле, хотя ты самый великий и могущественный человек, никто, однако, не хочет терпеть чужестранного господина. 22. Перейди только Танаис, и ты узнаешь ширину наших просторов; скифов же ты никогда не настигнешь. Наша бедность будет быстрее твоего войска, везущего с собой добычу, награбленную у стольких народов. В другой раз, думая, что мы далеко, ты увидишь нас в своем лагере. 23. Одинаково стремительно мы преследуем и бежим. 24. Я слышал, что скифские пустыни даже вошли у греков в поговорки. А мы охотнее бродим по местам пустынным и не тронутым культурой, чем по городам и плодоносным полям. Поэтому крепче держись за свою судьбу. 24. Она выскальзывает, и ее нельзя удержать насильно. Со временем ты лучше поймешь пользу этого совета, чем сейчас. Наложи узду на свое счастье: легче будешь им управлять. 25. У нас говорят, что у счастья нет ног, а только руки и крылья: протягивая руки, оно не позволяет схватить себя также и за крылья. 26. Наконец, если ты бог, ты сам должен оказывать смертным благодеяния, а не отнимать у них добро, а если ты человек, то помни, что ты всегда им и останешься. Глупо думать о том, ради чего ты можешь забыть о себе. 27. С кем ты не будешь воевать, в тех сможешь найти верных друзей. Самая крепкая дружба бывает между равными, а равными считаются только те, кто не угрожал друг другу силой. 28. Не воображай, что побежденные тобой - твои друзья. Между господином и рабом не может быть дружбы; права войны сохраняются и в мирное время. 29. Не думай, что скифы скрепляют дружбу клятвой: для них клятва в сохранении верности. Это греки из предосторожности подписывают договоры и призывают при этом богов; наша религия - в соблюдении верности. Кто не почитает людей, тот обманывает богов. 30. Никому не нужен такой друг, в верности которого сомневаешься. Впрочем, ты будешь иметь в нас стражей Азии и Европы; если бы нас не отделял Танаис, мы соприкасались бы с Бактрией; за Танаисом мы населяем земли вплоть до Фракии; а с Фракией, говорят, граничит Македония. Мы соседи обеих твоих империй, подумай, кого ты хотел бы в нас иметь, врагов или друзей". [Из главы 9]. 1. Так говорил варвар. Царь ответил, что он воспользуется и своим счастьем, и их советами, последует велению судьбы, которой доверяет, и их совету не поступать безрассудно и дерзко. 2. Отпустив послов, он посадил войско на подготовленные плоты. [Благополучно переправившись через реку, македоняне во главе с Александром начали сражение]. 11. Царь восполнял твердостью духа недостаток сил своего еще слабого тела. Голоса его, ободряющего воинов, не было слышно, так как его рана на шее еще не вполне закрылась, однако все видели, как он участвовал в сражении. 12. Итак, все были сами себе вождями: ободряя друг друга и не заботясь о своей жизни, они стали наседать на врага. 13. Тут варвары не смогли выдержать ни вида, ни оружия, ни крика врагов, и все, пустив лошадей во весь опор (их войско было конным), обратились в бегство. Хотя царь изнемогал от страданий, которые причиняло ему его ослабевшее тело, однако он с упорством преследовал врага на расстоянии 80 стадиев. 14. Под конец, выбившись из сил, он приказал своим неотступно преследовать бегущих до самого исхода дня; сам же в полном изнеможении вернулся в лагерь и оставался в нем. 15. Его воины вышли уже за пределы странствий отца Либера, отмеченные камнями, положенными близко друг от друга, и высокими деревьями, обвитыми плющом. 16. Но ярость увлекла македонцев еще дальше: они вернулись около полуночи, перебив большое число врагов, еще больше захватив в плен и угнав 1800 лошадей. Потери македонцев составили 60 всадников и около 100 пехотинцев убитыми, ранеными же одну тысячу. 17. Этот поход благодаря молве о столь удачной победе привел к усмирению значительной части Азии. Ее население верило в непобедимость скифов; их поражение заставило признать, что никакое племя не сможет сопротивляться оружию македонцев. В связи с этим саки направили послов с обещанием, что их племя будет соблюдать покорность Александру. 18. Побудила их это сделать не только доблесть царя, но и его снисходительность к побежденным скифам: всех пленников он отпустил без выкупа, чтобы тем самым подтвердить, что с отважнейшими из племен он состязался в храбрости, а не в ярости. <...>

Курций Руф.

Кн. VII, гл. 8-9.

II. Переговоры на войне. Начав военные действия, первым делом нужно послать к неприятелю человека с предложением заключить мир. Даже если противник будет готов принять это предложение, не нужно давать определенного ответа. Выждав момент, когда его бдительность ослабнет, надо нанести удар своими лучшими силами, и тогда можно будет разбить вражеское войско. Правило гласит: "Предлагать мир и не заключать договора - это уловка".

Сунь-цзы.

Видение жителями Иерусалима армии на небе (2Мак.5:1-4).

307

Передвижение на войне.

Ведя военные действия, нужно брать проводниками местных жителей, которые знают все горы и реки и все дороги в округе, и могут наилучшим образом провести войско. Если знать удобные дороги, можно обеспечить себе победу в войне. Правило гласит: "Не прибегая к помощи проводников из местных жителей, не узнаешь особенности местности".

Сунь-цзы.

Наказание Илиодора в Храме (2Мак. 3:23-40).

Гравюра Гюстава Доре

308

Переписка на войне.

I. Между тем вестник, который должен был по приказу Кира отправиться в Персию, явился уже готовый к походу. Кир поручил ему передать персам то, о чем уже говорилось выше. Киаксару он должен был вручить письмо. "Я хочу, - сказал Кир, - чтобы ты сам прочел это письмо. Тогда ты сможешь со знанием дела подтвердить все, что в нем содержится, если царь тебя о чем-либо спросит". Письмо же было следующего содержания: "Кир Киаксару желает здравствовать. Мы не оставляли тебя в одиночестве, - ведь когда люди одолевают своих врагов с помощью друзей, они не остаются одни, - и не желали подвергать тебя опасности, отправляясь в поход. Чем больше становится расстояние, разделяющее нас, тем надежнее, по нашему мнению, мы обеспечиваем твою безопасность. В самом деле, проявляют заботу о безопасности своих друзей не те, кто, не покидая их, постоянно находится рядом, а те, кто, отогнав врагов возможно дальше, тем самым избавляет своих друзей от опасности. Подумай теперь сам, что делаю для тебя я и как поступаешь со мной ты, да еще при этом меня и порицаешь. Я привел тебе союзников-правда, не столько, сколько ты просил, но сколько я смог набрать. Ты же предоставил мне право, когда я находился в дружественной стране, взять с собой столько всадников, сколько я смогу увлечь за собой. Теперь же, когда я нахожусь во вражеской стране, ты отзываешь их, и не только тех, кто сам хочет оставить меня, но всех вообще. Тогда я считал себя в долгу перед тобой и перед мидянами; ныне ты заставляешь меня забыть о чувстве благодарности. Мне остается позаботиться лишь о том, чтобы сполна вознаградить сопровождающих меня мидийских всадников. Все же я не стал уподобляться тебе, но и ныне, посылая за войском в Персию, отдал распоряжение, чтобы подкрепления, которые должны будут ко мне прибыть, были сначала направлены к тебе, если у тебя возникнет нужда в них. Ими ты сможешь распорядиться по своему усмотрению, а не так, как они пожелают. Хотя я и моложе тебя, я все же не советую тебе отнимать то, что ты ранее дал нам, чтобы не возбуждать ненависти к себе вместо привязанности. Я также советую тебе не отзывать с помощью угроз тех, кто, согласно твоему приказу, должен прибыть к тебе возможно скорее, а также не грозить одновременно большому числу людей, заявляя, будто ты остался в полном одиночестве, чтобы не внушить им равнодушия к особе своего царя. Мы же постараемся прибыть, и возможно скорее, как только закончим начатое дело, которое, как мы полагаем, принесет благо и тебе, и нам. Будь здоров". "Передай ему это послание, - сказал Кир, - и если он станет тебя расспрашивать обо всем, что связано с содержанием этого письма, отвечай сообразно тому, что в нем написано. Ведь в Персию я тебя посылаю именно с тем поручением, о котором сказано в письме". Вот что Кир сказал вестнику. Затем, вручив гонцу письмо, Кир отослал его, приказав поторопиться с выполнением поручения: для успеха предпринятого дела его быстрое возвращение, как он сам знает, очень важно.

Ксенофонт.

Киропедия.

II. Во время военных действий нельзя позволять воинам переписываться со своими домашними и встречаться со своими родственниками, ибо могут пойти пересуды, и в сердца людей закрадется сомнение. Правило гласит: "Если обмениваться письмами, в сердцах поселится страх. Если встречаться с родственниками, помыслы переменятся".

Сунь-цзы.

Падение Антиоха с колесницы (2Мак. 9:1-9).

Гравюра Гюстава Доре

309

Переправа на войне.

Переправа в близком месте. Когда неприятель стоит за рекой и.нужно напасть на него" переправившись через реку кратчайшей дорогой, то нужно показать противнику, что переправа состоится в отдаленном месте. Для этого вверх и вниз по реке следует выставить обманные отряды. Противник обязательно пошлет туда войска и раздробит свои силы. Тогда можно скрытно переправиться через реку в ближайшем месте и напасть на его лагерь. Таким способом непременно разгромишь неприятеля. Правило гласит: "Желая переправиться вблизи, показывай, что будешь переправляться далеко". Переправа в отдаленном месте. Когда неприятель находится за рекой и, чтобы напасть на него, нужно переправиться на другой берег, можно заготовить много лодок и плотов и показать неприятелю, что будешь переправляться где-нибудь поблизости. Тогда противник непременно бросит туда все свои силы, а переправиться надо там, где нет вражеских войск. Если под рукой нет лодок и плотов, можно использовать стволы бамбука и камыша, кувшины и даже пики. Все, что плавает в воде, можно использовать для переправы. Правило гласит: "Переправляйся, где далеко, а показывай, что будешь переправляться, где близко".

Сунь-цзы.

Ангел Маккавеев (2Мак. 15:20-24).

Гравюра Гюстава Доре

310

ПЕРЕХОДЫ И ПОХОДЫ ВОЙСК.

1. Сунь-цзы сказал: расположение войск и наблюдение за противником состоит в следующем. 2. При переходе через горы опирайся на долину; располагайся на высотах, смотря, где солнечная сторона. При бое с противником, находящимся на возвышенности, не иди прямо вверх. Таково расположение войска в горах. 3. При переходе через реку располагайся непременно подальше от реки. Если противник станет переходить реку, не встречай его в воде. Вообще выгоднее дать ему переправиться наполовину и затем ударить на него; но если ты тоже хочешь вступить в бой с противником, не встречай его у самой реки; расположись на высоте, принимая в соображение, где солнечная сторона; против течения не становись. Таково расположение войск на реке. 4. Переходя через болото, торопись скорее уйти, не задерживайся. Если все же тебе предстоит вступить в бой среди болот, располагайся так, чтобы у тебя была вода и трава, а в тылу у тебя пусть будет лес. Таково расположение войск в болотах. 5. В равнинной местности располагайся на ровных местах, но при этом пусть справа и позади тебя будут возвышенности; впереди у тебя пусть будет низкое место, сзади высокое. Таково расположение войск в равнине. 6. Эти четыре способа выгодного расположения войск и обеспечили Хуан-ди победу над четырьмя императорами. 7. Вообще, если войско будет любить высокие места и не любить низкие, будет чтить солнечный свет и отвращаться от тени; если оно будет заботиться о жизненном и располагаться на твердой почве, тогда о войске не будет болезней. Это и значит непременно победить. 8. Если находишься среди холмов и возвышенностей, непременно располагайся на их солнечной стороне и имей их справа и позади себя. Это выгодно для войска; это - помощь от местности. 9. Если в верховьях реки прошли дожди и вода покрылась пеной, пусть тот, кто хочет переправиться, подождет, пока река успокоится. 10. Вообще, если в данной местности есть отвесные ущелья, природные колодцы, природные темницы, природные сети, природные капканы, природные трещины, непременно поспеши уйти от них и не подходи к ним близко. Сам удались от них, а противника заставь приблизиться к ним. А когда встретишься с ним, сделай так, чтобы они были у него в тылу. 11. Если в районе движения армии окажутся овраги, топи, заросли, леса, чащи кустарника, непременно внимательно обследуй их. Это - места, где бывают засады и дозоры противника. 12. Если противник, находясь близко от меня, пребывает в спокойствии, это значит, что он опирается на естественную преграду. Если противник далеко от меня, но при этом вызывает меня на бой, это значит, что он хочет, чтобы я продвинулся вперед. Если противник расположился на ровном месте, значит, у него есть свои выгоды. 13. Если деревья задвигались, значит, он подходит. Если устроены заграждения из трав, значит, он старается ввести в заблуждение. Если птицы взлетают, значит, там спрятана засада. Если звери испугались, значит, там кто-то скрывается. Если пыль поднимается столбом, значит, идут колесницы; если она стелется низко на широком пространстве, значит, идет пехота; если она поднимается в разных местах, значит, собирают топливо. Если она поднимается то там, то сям, и притом в небольшом количестве, значит, устраивают лагерь. 14. Если речи противника смиренны, а боевые приготовления он усиливает, значит, он выступает. Если его речи горделивы и он сам спешит вперед, значит, он отступает. Если легкие боевые колесницы выезжают вперед, а войско располагается по сторонам их, значит, противник строится в боевой порядок. Если он, не будучи ослаблен, просит мира, значит, у него есть тайные замыслы. Если солдаты у него забегали и выстраивают колесницы, значит, пришло время. Если он то наступает, то отступает, значит, он заманивает. Если солдаты стоят, опираясь на оружие, значит, они голодны. Если они, черпая воду, сначала пьют, значит, они страдают от жажды. Если противник видит выгоду для себя, но не выступает, значит, он устал. 15. Если птицы собираются стаями, значит, там никого нет. Если у противника ночью перекликаются, значит, там боятся. Если войско дезорганизовано, значит, полководец не авторитетен. Если знамена переходят с места на место, значит, у него беспорядок. Если его командиры бранятся, значит, солдаты устали. Если коней кормят пшеном, а сами едят мясо; если кувшины для вина не развешивают на деревьях и не идут обратно в лагерь, значит, они - доведенные до крайности разбойники. 16. Если полководец разговаривает с солдатами ласково и учтиво, значит, он потерял свое войско. Если он без счету раздает награды, значит, войско в трудном положении. Если он бессчетно прибегает к наказаниям, значит, войско в тяжелом положении. Если он сначала жесток, а потом боится своего поиска, это означает верх непонимания военного искусства. 17. Если противник является, предлагает заложников и просит прощения, значит, он хочет передышки. Если его войско, пылая гневом, выходит навстречу, но в течение долгого времени не вступает в бой и не отходит, непременно внимательно следи за ним. 18. Дело не в том, чтобы все более и более увеличивать число солдат. Нельзя итти вперед с одной только воинской силой. Достаточно иметь ее столько, сколько нужно для того, чтобы справиться с противником путем сосредоточения своих сил и правильной оценки противника. Кто не будет рассуждать и будет относиться к противнику пренебрежительно, тот непременно станет его пленником. 19. Если солдаты еще не расположены к тебе, а ты станешь их наказывать, они не будут тебе подчиняться; а если они не станут подчиняться, ими трудно будет пользоваться. Если солдаты уже расположены к тебе, а наказания производиться не будут, ими совсем нельзя будет пользоваться. 20. Поэтому, приказывая им, действуй при помощи гражданского начала; заставляя, чтобы они повиновались тебе все, как один, действуй при помощи воинского начала. 21. Когда законы вообще исполняются, в этом случае, если преподашь что-нибудь народу, народ тебе повинуется. Когда законы вообще не выполняются, в этом случае, если преподашь что-либо народу, народ тебе не повинуется. Когда законы вообще принимаются с доверием и ясны, значит, ты и масса взаимно обрели друг друга.

Сунь-цзы.