# Послужной список императора

Анатолий Иванович Каменев

Не каждому должно быть дано право управлять государством, а только достойнейшим гражданам России

А.И. Каменев


Послужной список императора


Для современников и потомков, безусловно, важно знать о всех тех доблестях, коими обладает претендент на власть. В давние времена этим занимались летописцы, в более близкие к нам времена - писатели и биографы. Так, к примеру в "Сравнительных жизнеописаниях" Плутарха мы находим более пятидесяти интереснейших биографических поучений, сред которых заметны Ликург, Ромул, Солон, Фемистокл, Перикл, Филопемен, Пирр, Сулла, Помпей, Александр Великий, Цезарь и другие.

В "Истории государства Российского" Н.М. Карамзина чрезвычайно много метких и емких характеристики русских князей и царей, которые дают нам возможность понять достоинства и недостатки правителей России.

*

Для примера приведем некоторые характеристики, которые вдумчивый и мудрый историк дал некоторым князьям русским. О князе Олеге: "Сей опекун[малолетнего князя Игоря] прославился великою своею отважностью, победами, благоразумием, любовью подданных. ... Мудростию правителя цветут государства образованные; но только сильная рука Героя основывает великие империи и служит им надежною опорою в их опасной новости". О самом князе Игоре: Игорь в зрелом возрасте принял власть опасную: ибо современники и потомство требуют величия от наследников государя великого и презирают недостойных. ... Игорь в войне с греками не имел успехов Олега; не имел, кажется, и великих свойств его: но сохранил целость Российской державы, устроенной Олегом ...Игорь мстил древлянам за прежний их мятеж; но государь унижается местию долговременною: он наказывает преступника только однажды".

О князе Святославе историк писал так: "Там суровою жизнию он укрепил себя для трудов воинских, не имел ни станов, ни обозов; питался кониною, мясом диких зверей и сам жарил его на углях; презирал хлад и ненастье северного климата; не знал шатров и спал под сводом небе: войлок подседельный служил ему вместо мягкого ложа, седло изголовьем. Каков был военачальник, таковы и воины. Древняя летопись сохранила для потомства еще прекрасную черту характера его: он не хотел пользоваться выгодами нечаянного нападения, но всегда заранее объявлял войну народам, повелевая сказать им: "Иду на вы!". В сии времена общего варварства гордый Святослав соблюдал правила истинно рыцарской чести. ...Но Святослав, образец великих полководцев, не есть пример государя великого: ибо он славу побед уважал более государственного блага и, характером своим пленяя воображение стихотворца, заслуживает укоризну историка".


"Главное право его на вечную славу и благодарность потомства состоит, конечно, в том, что он поставил россиян на путь истинной Веры; но имя Великого принадлежит ему и за дела государственные", - эти строки о князе Владимире.

В иной тональности звучит характеристика Святополка: "Святополк имел только дерзость злодея ... и заслужил проклятие современников и потомства. Имя окаянного осталось в летописях неразлучно с именем сего несчастного князя: ибо злодейство есть несчастие".


А вот "Ярослав заслужил в летописях имя государя мудрого; не приобрел оружием новых земель, но возвратил утраченное Россиею в бедствиях междоусобия; не всегда побеждал, но всегда оказывал мужество; успокоил отечество и любил народ свой. ... Внешняя политика Ярославова была достойна монарха сильного: он привел Константинополь в ужас за то, что оскорбленные россияне требовали и не шли там правосудия; но, отомстив Польше и взяв свое, великодушною помощью утвердил ее целость и благоденствие".


О Владимире Мономахе: "Сей государь щадил кровь людей; но знал, что вернейшее средство утвердить тишину есть быть грозным для внешних и внутренних неприятелей. Успехи Мономахова оружия так прославили сего великого князя на востоке и на западе, что имя его, по выражению летописцев, гремело в мире, и страны соседственные трепетали от оного. Одолевая внешних неприятелей, Мономах смирял и внутренних. Когда князь минский Глеб не захотел ему повиноваться, Владимир, усмирив непокорных, велел одним торжественно присягнуть себе в верности, других удержал у себя, а третьих заточил. Правые или не столь виновные возвратились домой, узнав опытом, что самый человеколюбивый, но мудрый государь не оставляет дерзких ослушников без наказания".


С болью и уважением пишет историк об Александре Невском: "Александр любил отчество больше своей княжеской чести: не хотел гордым отказом подвергнуть оное новым бедствиям и, презирая личную опасность не менее тщеславия, поехав в стан монгольский... Александр мог же добродетелями своими только облегчить жестокую судьбу России, и подданные, ревностно славя его память, доказали, что народ справедливо ценит достоинства государей и не всегда полагает их во внешнем блеске государства".


В похвальном слове Дмитрию Донскому писатель приводит слова летописца: "Некоторые люди заслуживают похвалу в юношестве, другие в лета средние или в старости: Димитрий всю жизнь свершил во благе. Приняв власть от Бога, он с Богом возвеличил землю Русскую, которую во дни его княжения воскипела славою; был для отечества стеною и твердию, а для врагов гнем и мечом; кротко-повелителем с князьями, тих, уветлив с боярами; имел ум высокий, сердце смиренное; взор красный, душу чистую; мало говорил, разумел много; когда же говорил, тогда философам заграждал уста; благотворя всем, мог назваться оком слепых, ногою хромых, трубою спящих в опасности... А сам добавляет: "Воспитанный среди опасностей и шума воинского, он не имел знаний, почерпаемых в книгах, но знал Россию и науку правления; силою одного разума и характера заслужил от современников имя орла высокопарного в делах государственных, словами и примером вливал мужество в сердца воинов и, будучи младенец незлобием, умел с твердостью казнить злодеев".

*

Однако, закончим на этом цитирование Н.М. Карамзина, добавив лишь, что и другие наши историки (В.О. Ключевский, С.М. Соловьев и др.) оставили много интереснейших характеристик русских правителей. И, если бы было желание, то можно было бы создать некий обобщенный портрет разумного правителя России, согласного с нашей национальной традицией, народными представлениями о высшем лице государства и тем самым обнаружить некоторые, весьма важные, критерии для высшего должностного лица государства.

*

Но, оставим на время эту тему и обратимся к любопытному документу - послужному списку русских императоров. Таких документов сохранилось немного. По свидетельству М. Соколовского, который опубликовал в 1908 году в книге "Наша военная старина" послужной список императора Петра Великого, совершенно отсутствуют послужные списки Императоров Павла I и Александра I. Далее Соколовский писал: "Список со службы Императора Николая I, хранящийся в канцелярии военного министерства, доведен только до 1831 г., другой список того же Государя занесен в описи дел Лефортовского архива с карандашною отметкою в "канцелярии", однако он, кажется, затерян. Послужной список Императора Александра II имеется в нескольких экземплярах в Военно-Походной Канцелярии Его Императорского Величества, но доведен только до 1855 года. Наиболее распространен список Императора Александра III; печатные его экземпляры датированы 1884 годом. Какого-либо общего печатного сборника царских послужных списков нет; извлечения, крайне краткие, помещены в кое-каких полковых историях; несколько данных из списков Николая I, Александра II и Александра III опубликованы в "Русском Архиве" и "Вестнике русской конницы". Наконец, список Петра Великого был опубликован в "Известиях Тамбовской ученой архивной комиссии" в начале ХХ"


Послужной список Петра Великого


Послужной список Петра Великого вмещает шесть рубрик: дата от сотворения мира, дата от Рождества Христова, указания месяцев, чисел и лет Государя; шестая рубрика озаглавлена: "когда его блаженные и вечно достойные памяти Первый Петр Алексеевич, самодержец всероссийский, родился и в которых годах, месяцах и числах за многие его службы московским цесарем, князем Федором Юрьевичем Ромодановским, в чины был жалован, и какие в его самодержство походы и баталии были, и когда ж преставися явствует ниже".

Прежде всего, укажу все данные, которые касаются получения Петром Великим разных военных званий. Под 1683 г. упомянуто, что Петр "зачал набирать потешных и учинил лейб-гвардию и стал служить в Преображенском полку солдатом". Запись под 1701 г. гласит: "в Новгороде строили земляной город и объявлен Его Величество в тот же полк обер-офицером".

Далее по выражениям послужного списка, в 1706 г. был "Киевский поход и объявлен Его Величество в тот же полк полковником", в 1714 г. "в Абов ходили и Азов взяли и объявлен Его Величество полным генералом", 25 июля 1714 года была "баталия флотами близ острова Гангута при урочище Ралакс и взятье фрегата и 100 галер и шведского шаутбенахта и объявлен Его Величество флота вице-адмиралом; наконец, 27 июля 1720 г. произошло "взятье ж четырех фрегатов и объявлен Его Величество от флота адмиралом". Следовательно, Петр Великий получает чины, будучи Государем, и чины эти явились следствием Его боевых подвигов.

Под общим кратким, но выразительным заголовком: "взятье городов" перечислены взятия: 20 июля 1696 г. Азова, 9 августа 1702 г. -- "за Тковскими печерами Алиста или Мариенбурга"; 11 октября 1702 г. -- "Шлютенбурга, что был Орышик; в 1703 г. -- Ямбурга и Копорья; 13 июля 1704 г. -- "Дерпта, что был Юрья Ливонской", 9 августа 1740 г. -- "Нарвы, что был Ругодев"; 4 сентября 1705 г. -- Митавы; в 1710 г. -- 2 февраля Гельбига, 13 июня Выборга, 4 июля Риги, 9 августа Дюнамюнда, 14 августа Пернова, 8 сентября Кексгольма, что был Корела, 12 сентября Аренсбурга, 16 сентября "Ревеля, что был Колывань", в 1713 г. -- 6-го февраля Фридрдхштата, 10 мая Эленфора, 15 мая Тенинга, 21 сентября Штетина; наконец 23 августа 1722 г. -- "Дербени". Следовательно, перечислено двадцать один город, при взятии которых однако не везде присутствовал сам император.

Весьма старательно записаны в послужной список различные походы: Чигиринский -- в 1677 г.; "первой Троицкой, как стрельцы бунтовали" -- в 1680 г.; первый Крымской же в 1684 г.; Крымской же и Троицкой, как Щегловитова казнили, вторые исходы в 1689 г.; Кожуховский -- в 1694 г.; Коломенский и первый Азовский -- в 1695 г.; второй Азовский в 1696 г.; Воскресенский, "как стрельцы под Воскресенский монастырь пришли", -- в 1697 г; первый Нарвский -- в 1700 г.; Городинский -- в 1704 г., Остроговский за Киевом -- в 1707 г.; первый Лебедянский и под Венрин -- в 1707 году; второй Лебединский - в 1709 г. - "низовой в Персию с половиною гвардии" -- в 1722 году. Таким образом список указывает шестнадцать походов.

Подробно перечисляется список "баталии, акции и виктории": 15 июля 1701 г. -- "под Черною или Элиферт-мызою с. Шлиппенбахом"; 19 марта 1702 г. -- "на Чудском озере, а которой командующей на шнявах швецкой капитан Лекер зажгли в казнах порох и сами себя убили и шнявы с собою потопили"; 8 ноля 1702 г. -- под мызою Гомелецъгоф или Красною с Шлиппенбахом же"; 18 октября 1706 года -- Калишская, 29 августа 1708 г. -- под Добрым; 28-го сентября 1708 г. -- под Лесным с Левенгаунтом; 27 июня 1709 г. -- Полтавская; 16 июля 1711 г. -- "Турецкая акцыя", 6 октября 1713 г. -- в Финляндии при Пелцине; 19 февраля 1714 г. -- в Финляндии близ Валсы; 19 августа 1722 г. -- "с тавлинцами, не доходя Дербени, в горах"; 14 мая 1714 г. -- "взятье трех фрегатов". Подробно отмечает послужной список места расположения зимних квартир: в 1712 г. -- "в Гданских жулавах", в 1715 г. -- в Курляндии, в 1719 г. -- "на галерных ходили под Стокгольм и в Ревели зимовали".

Особенности списка представляет включение в него некоторых сведений, не имеющих никакого отношения к военной службе Петра. Так, в списке упоминается о кончине цесаревича Алексия Петровича, о браке царя с императрицею Екатериною Алексеевной, о ее короновании, о вступлении ее на престол, о "шествии его величества для науки корабельному строению за море", о том, что "начал писать новый год с Генваря месяца, то есть, от Рождества Христова, а не от сотворения мира, и стали бороды брить и венгерское, а притом и прочее немецкое платье носить", о том, наконец, каковы были зимы: "зима была жестокая".

Наконец, под 1716 г. отмечено составление "военно-сухопутного артикула"; "командовал Его Величество на море аглецким, дацким и российским флотами, и в Мекленбургии имели квартиры, и в Копенгагене и в Гданьске были, и во Гданьске же сочинен военной сухопутной артикул с процессом". Из выдержек приведенных выше, ярко вырисовывается энергичная личность великого преобразователя русской армии и его неутомимая деятельность во время войны с сильным северным соседом. (М. Соколовский. Наша военная старина. - СП б., 1908).

*

Даже такое скупое описание деяний Петра Великого, безусловно, неполное и одностороннее, дает представление о той грандиозной и многотрудной деятельности, которая сопутствовала подъему России. В.О. Ключевский, на мой взгляд, так подытожил результат его (Петра) деятельности:


"Трудовое поколение, которому достался Петр, работало не на себя, а на государство, и после усиленной и улучшенной работы ушло едва ли не беднее своих отцов. Петр не оставил после себя ни копейки государственного долга, не израсходовал ни одного рабочего дня у потомства, напротив, завещал преемникам обильный запас средств, которыми они долго пробавлялись, ничего к ним не прибавляя. Его преимущество перед ними в том, что он был не должником, а кредитором будущего".


Но главная заслуга Петра Великого перед Россией вовсе не в том, что он построил Петербург, "прорубил окно в Европу", создал флот и преобразовал внутренний строй управления. "Незабвенная и великая заслуга Петра в том, что он выучил Россию воевать". Эти слова выдающегося русского литератора и публициста можно смело начертать на памятнике Великому Императору России.

*

Да простят меня мои постоянные критики за то, что "вдруг" от Петра Великого я без промедления перебираюсь в современность.

Хочу еще раз подчеркнуть: для меня история важна, прежде всего, своим поучением. Исторические факты и примеры, как бы они ни были хороши, все же инструмент мысли, а не предмет жонглирования или же спекуляции. Лично мне важно понять, чему учит тот или иной исторический факт нас, потомков.

*

Так и в нашем сегодняшнем случае. Говоря языком великого русского баснописца Н.А. Крылова, мораль сей истории такова:


во-первых, надо бы понять, что не каждый гражданин, достигший определенного возраста может быть претендентом на высший государственный пост в стране, а только тот, кто имеет к тому веские предпосылки (см., к примеру, обобщенный портрет национального Правителя - правда, его надо еще составить, а характеристики закрепить в Конституции);


во-вторых, не надо крушить памятники прежним руководителям государства, их надо не только оставлять, но и создавать аллею памятников нашим Управителям.

Последнее было бы весьма полезно. Представьте себе памятник, поставленный при жизни правителю, на котором бы красовалась такая надпись:


"В заслугу за развал Великой Империи".


Или:


"В благодарность за унижения и страдания народа русского"

и т.п.


*

И последнее. Как мы все же непритязательны к своим избранникам. Становится грустно, когда один из претендентов на высший пост в государстве в качестве важнейшей своей заслуги выдвигает то, что он много путешествовал по стране. И довольно большая масса людей принимает его за достоинство.

*

Как все это глупо, хотя бы на фоне басни Крылова "Рыбья пляска":


"От жалоб на судей,

На сильных и на богачей,

Лев, вышед из терпенья,

Пустился сам свои осматривать владенья

Он йдет, а Мужик, расклавши огонек,

Наудя рыб, изжарить их собрался,

Бедняжки прыгали от жару кто как мог,

Всяк, видя свой близкий свой конец, метался.

"Кто ты? что делаешь"" - спросил сердито Лев.

Я старостою здесь над водяным народом;

А это старшины, все жители воды;

Мы собрались сюды

Поздравить здесь тебя с твоим приходом". -

"Ну, как они живут? Богат ли здешний край?" -

"Великий государь! Здесь не житье им - рай.

Богам о том мы только и молились,

Чтоб дни твои бесценные продлились".

(А рыбы между тем на сковородке бились.) -

"Да отчего же, - Лев спросил, - скажи ты мне,

Они хвостами так и головами машут?" -

"О мудрый царь! - Мужик ответствовал, - оне

От радости, тебя увидя, пляшут".

Тут, старосту лизнув, Лев милостиво в грудь,

Еще изволя раз на пляску их взглянуть,

Отправился в дальнейший путь.


*

Может быть, пора прекратить этот "театр абсурда"?

*

PS. Опять потребуйте конкретных имен?