# Предательство

Анатолий Иванович Каменев

Там произошел своего рода переворот, удавшийся, как можно было прочесть в газетах, благодаря "тому, что некоторые личности, занимавшие ключевые посты в. правительственном аппарате и военно-морском флоте, оказались сообщниками нацистов".

Каменев Анатолий ИвановичПредательствоСоздан: 16/09/2014, изменен: 16/09/2014, 57kФрагмент: ПолитикаТам произошел своего рода переворот, удавшийся, как можно было прочесть в газетах, благодаря "тому, что некоторые личности, занимавшие ключевые посты в. правительственном аппарате и военно-морском флоте, оказались сообщниками нацистов".============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

(Февральские тезисы профессора А.И. Каменева

http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html)

Моисей со Скрижалями.

Художник Густав Доре

Л. Ионг

Предательство

("Мы сдадимся добровольно ").

(фрагменты из кн. "Немецкая пятая колонна во второй мировой войне")

Норвегия

Что случилось с Норвегией в тот же самый день 9 апреля 1940 года?

В этой стране первые три месяца указанного года также были тревожными. За первую неделю апреля напряженность обстановки еще более возросла.

Английское и французское правительства со все большей настойчивостью требовали положить конец осуществляемым немцами беспрепятственно перевозкам железной руды из отдаленного Нарвика через норвежские территориальные воды. Норвежское правительство не собиралось отказываться от политики нейтралитета.

Оно заблаговременно получило сообщение о выходе в море конвоируемых немецких транспортов, однако, подобно датскому правительству, сомневалось в правдоподобности этих сведений и не сумело понять их подлинного значения. То же самое получилось и с донесением, присланным 5 апреля 1940 года норвежским послом в Берлине относительно слухов о предстоящем захвате немцами ряда пунктов в Южной Норвегии.

**

В тот день значительное количество высшего командного состава норвежских вооруженных сил было приглашено в немецкое посольство на просмотр фильма "Боевое крещение".

Этот фильм был создан по личной инициативе Гитлера с целью продемонстрировать молниеносный разгром Польской республики.

Норвежцы смотрели молча, картина произвела на них гнетущее впечатление. Они видели, как немецкие самолеты проносились над польскими равнинами и разрушали Варшаву. Три дня спустя некоторые из присутствовавших на просмотре фильма убедились в том, что его демонстрация была организована не без задней мысли.

**

В то время как норвежский министр иностранных дел профессор Кот подготавливал протест в ответ на полученную утром англо-французскою ноту об установке минных заграждений близ норвежского побережья, поступило сообщение, что крупные соединения немецкого флота обнаружены невдалеке от западных берегов Дании.

Через несколько часов телеграфные агентства сообщили еще одну новость: спасательные лодки подорвавшегося на мине судна с сотнями немецких солдат, промокших до костей, добрались до берегов Южной Норвегии; солдаты рассказали, что их везли на немецком судне "Рио-де-Жанейро", направлявшемся к Бергену. Норвежское посольство в Лондоне также сообщило, что, по данным английского адмиралтейства, немцы собираются напасть на Нарвик.

Премьер-министр Норвегии Нигардсфольд созвал заседание кабинета. В 9 часов 15 минут вечера было принято решение объявить частичную мобилизацию в некоторых угрожаемых районах. О размахе и значении предстоящей немецкой десантной операции норвежский кабинет министров не имел никакого представления.

В ночь на 9 апреля кабинет министров собрался снова. На этот раз приняли постановление отмобилизовать бригады, дислоцированные в Южной Норвегии, и не сдаваться без боя.

Перед рассветом, точнее в 4 часа 20 минут утра, к норвежскому министру иностранных дел явился немецкий посол Бройер, чтобы вручить требования фон Риббентропа. После короткого совещания послу был передан ответ кабинета министров: "Мы не сдадимся добровольно; борьба уже началась".

**

Для норвежского правительства подготавливаемое немцами нападение не явилось столь неожиданным, как для датского.

Однако норвежское правительство слишком поздно осознало подлинную величину надвигавшейся опасности и не имело времени мобилизовать страну и подготовиться к эффективной обороне.

Что касается норвежского народа, то для него нападение явилось менее внезапным, чем для датского. Сообщения печати о передвижениях в Северном море военно-морских сил воюющих сторон оценивались норвежцами как предвестник нового Ютландского сражения. Война на территории самой Норвегии? Это казалось немыслимым.

Вечером 8 апреля члены норвежского клуба офицеров запаса присутствовали на лекции. Когда вскоре после полуночи раздалось тревожное завывание сирен, никто не знал, что случилось. Кое-кто предполагал, что разыгралось крупное морское сражение и отдельные самолеты нарушили границу в районе норвежского побережья.

"Ни одному из нас даже в голову не пришло, что началась высадка немецкого десанта в Норвегии", -- так описывает журналистка Сигрид Ундсет свое собственное впечатление, как и впечатление окружавших ее людей, находившихся во время тревоги в тогда еще не привычной обстановке бомбоубежища (кстати сказать, ключ от этого бомбоубежища сначала долго не могли найти).

**

Проснувшись утрам, люди прочли в газетах, что в Осло-Фьорде развернулись тяжелые бои, а два столичных аэродрома (Форнебу и Кьеллер) подверглись бомбардировке.

Немецкие бомбардировщики летали над городом так низко, что в кабинах можно было разглядеть летчиков; с самолетов доносился треск пулеметов. Население, преисполненное страхом, расходилось по местам своей обычной работы.

Люди знали по фотографиям в газетах о судьбе, которая выпала на долю Варшавы.

Неужели подобная участь ожидает и Осло? Треск выстрелов продолжался; вскоре стали слышны выстрелы зенитных орудий. Примерно в 10 часов утра радиостанция передала обращение, призывавшее жителей немедленно выехать из города. Немецкие самолеты продолжали носиться над самыми крышами.

"У входов в метро дрались обезумевшие люди, стараясь поскорее укрыться в подземных туннелях; некоторые пытались спрятаться в подъездах домов, кое-кто бежал к дворцовому парку. Часть населения бежала или пыталась убежать из города; люди катили перед собой детские коляски, забирались на грузовики, брали приступом железнодорожные станции, где весь свободный подвижной состав заполнялся до отказа. Поезда отправлялись в сельские районы".

Все были вне себя от страха, уныния и сомнений.

**

В то время как часть населения Осло в панике убегала с насиженных мест, немцы, хладнокровные и спокойные, вступали в город: первые отряды немецких войск двигались с аэродромов к правительственным зданиям. Примерно к полудню они захватили намеченные объекты. С юга, со стороны фьорда, все еще слышалась отдаленная орудийная стрельба.

Никто не знал, что необходимо предпринять.

Как могло случиться, что немецкие войска среди бела дня, почти в 400 милях от ближайшего немецкого порта, смогли беспрепятственно вступить в город и спокойно расположиться во всех правительственных зданиях?

Оставшееся в городе население было совершенно ошеломлено.

**

Время шло, а замешательство и неразбериха не прекращались. Наконец незадолго до наступления сумерек из репродукторов раздался новый голос: говорил Видкун Квислинг. Лет десять тому назад этот человек некоторое время был министром. Позднее он организовал национал-социалистскую партию (Nasjonal SДmling). На выборах 1936 года его партия собрала менее двух процентов голосов. Теперь эта личность объявила себя премьер-министром. Квислинг заявил, что он отменяет решение правительства Нигардсфольда о проведении всеобщей мобилизации. Население должно сотрудничать с немцами; с этой целью оно должно сплотиться вокруг него, Видкуна Квислинга, премьер-министра.

Люди не хотели варить своим ушам.

Однако для них были подготовлены и другие сюрпризы!

-- Видкун Квислинг на встрече с Адольфом Гитлером, февраль 1942 г., Берлин

-- Визит Гиммлера в Норвегию. На фото он вместе с Квислингом и рейхскомиссаром Норвегии Йозефом Тербовеном.

-- Видкун Квислинг и Альфред Розенберг, февраль 1942 г., Берлин

-- Видкун Квислинг (18 июля 1887 -- 24 октября 1945) -- норвежский политический и государственный деятель, коллаборационист, национал-социалист, активно сотрудничал с Германией в период Второй мировой войны.

-- 1 февраля 1942 года Квислинг был допущен к власти: назначенный Гитлером рейхскомиссаром Норвегии Йозеф Тербовен предложил Квислингу пост министра-президента Норвегии.

**

-- Немецкие военные корабли в норвежском порту (1940 год)

Вначале не было известно, где именно высадились немцы.

На следующий день первые корабли немецких военно-морских сил стали на якорь в столичной гавани; к этому времени выяснилось, что немцы проникли не только в Осло, но и во все другие крупные порты норвежского побережья: в южной его части были заняты Кристиансунн, Эгерсунн, Ставангер и Берген, в центральной части -- Тронхейм, на крайнем севере -- Нарвик.

Это была ловушка.

Почему это произошло? Как могло случиться, что об этом не знали заранее?

**

За всю историю не было ни одного примера такого широкого и успешного использования внезапности.

Здесь не могло быть и речи о честной борьбе.

Немцы, очевидно, изобрели и применили такие способы обмана, которые сделали сопротивление невозможным.

Они, конечно, должны были широко использовать помощников и сообщников, которые ранним утром 9 апреля находились наготове, чтобы, подобно Квислингу, вонзить нож в спину норвежского народа.

Возникло множество слухов. Люди пытались дать хотя бы частичное объяснение чудодейственному успеху немецких десантных операций и последующих действий немецких войск. Норвежцы говорили друг другу, что во всем случившемся немалую роль сыграл саботаж.

Были использованы письменные и телефонные ложные приказы, по получении которых норвежские войска преждевременно и вопреки обстановке прекратили сопротивление. Провода, идущие от берега к минным полям, преграждавшим вход в Осло-Фьорд, оказались перерезанными.

**

Немцы заранее направили отдельные торговые суда в норвежские порты, укрывая на них небольшие подразделения солдат и вооружение; в роковой день 9 апреля немцам оставалось лишь высадиться на берег и попользовать свое оружие. Часть их уже находилась на территории портов, намеченных для внезапного захвата. Они прибыли туда заранее под видом туристов или членов экипажей немецких торговых судов.

В Осло имелось также много торговых представителей и агентов, заранее осведомленных о том, какие задачи возлагаются на каждого из них в день 9 апреля. Все немцы, проживавшие в Осло и действовавшие во время захвата города в качестве переводчиков и проводников, являлись участниками заговора.

Квислинг и его сторонники также имели инструкции. В Осло Квислинг заранее подготовил воззвание. В Нарвике начальник гарнизона подполковник Сундло был готов к немедленной капитуляции; именно этот человек несколько лет назад позволил нацисту фотографировать военные объекты...

**

Казалось, немцы знали все. Их всесторонняя осведомленность о стране просто ошеломляла. Как видно, многие годы работала, и притом отлично, гигантская шпионская сеть.

Все немецкие атташе, консулы, торговые представители, коммивояжеры, туристы, моряки и экскурсанты только и занимались тем, что записывали, зарисовывали и заснимали все, что им было нужно. Вся информация, скрытно собранная людьми, которых норвежцы приветствовали у себя в качестве гостей и приезжих, во многом способствовала успеху немцев. В боевых действиях вместе с немцами принимали участие австрийцы -- это было заметно по их акценту. Норвежцы вспоминали, что после первой мировой войны они тысячами брали на временное воспитание голодавших тогда детей из Вены. Как подло, как низко отплатили эти люди за оказанное им бескорыстное гостеприимство! Бывшие воспитанники, о которых норвежцы заботились в 1920 году, явились в 1940 году как завоеватели в страну, которую они хорошо знали.

Народ видел, что его заманили в расставленные повсюду ловушки и капканы. Квислинг, заняв пост премьер-министра, сбросил маску. Но кто знает, сколько ему подобных еще продолжают маскироваться?

**

Нападение на Норвегию произвело на весь Западный мир впечатление разорвавшейся бомбы. Гитлер еще раз показал свое превосходство над Англией и Францией.

Он захватил не только Осло, но также Берген и Тронхейм; ему удалось овладеть даже Нарвиком, проведя свои транспорты под самым носом английского военно-морского флота. Вначале люди просто отказывались верить, что речь идет именно о Нарвике. Невиль Чемберлен заявил в палате общин, что, как ему кажется, немцы захватили не Нарвик, а Ларвик -- маленький порт, расположенный у входа в Осло-Фьорд.

**

В это время премьер-министр Франции Рейно сидел в Париже вместе со своими ближайшими помощниками, склонившись над картой, и безуспешно пытался отыскать какой-нибудь другой Нарвик на норвежском побережье. "Мы были совершенно убеждены, что Нарвик, где высадились немецкие войска, никак не может быть тем известным портом на Севере, через который вывозится железная руда".

К несчастью, известия подтвердились. В руки немцев попал самый настоящий Нарвик. К тому же они успели прочно обосноваться в Осло. Все основные порты Норвегии оказались в их руках Гитлеру удалось то, чего в свое время не мог добиться кайзер: он свободно вышел к арктическим морям, словно не существовало ни английского, ни французского военно-морских флотов. Как же иначе можно объяснить успех этого невероятно рискованного предприятия, если не предположить, что во всех намеченных к захвату местах Гитлер имел значительное количество пособников как из числа немцев, так и среди самих датчан и норвежцев?

**

Корреспондент лондонской газеты "Таймс" в Дании хотя и не утверждал, что действия пятой колонны оказали решающее влияние на ход событий, тем не менее, в своей статье он писал, что "члены многочисленной местной немецкой колонии, без сомнения, выполняли заранее намеченные им роли так же, как и переодетые в штатское платье немецкие офицеры запаса, получившие въездные визы под видом торговых представителей".

Одна из крупнейших воскресных газет Англии высказывалась по этому поводу еще более определенным образом:

"Все немцы, проживавшие в Дании, были втянуты в подрывную деятельность... Вся немецкая колония в Швеции мобилизована для проведения пропаганды, подкупа и шпионажа".

**

Но вернемся еще раз к тому, что произошло в Норвегии.

Ложные приказы, перерезанные провода, саботаж офицеров, скрытная доставка солдат и оружия, немецкие рыбаки, туристы и бывшие воспитанники, все как один занимавшиеся шпионажем, -- все это описывалось почти в каждом номере газет. Сначала появлялись телеграфные сообщения, а затем комментарии и даже передовые статьи.

Наиболее глубокое впечатление произвела статья Леленда Стова, корреспондента "Чикаго дейли ньюс", опубликованная после того, как ее автор добрался до шведской столицы -- Стокгольма. Корреспондент возвращался из Финляндии и несколько задержался в Норвегии. Леленд Стов давал одно решение всех загадок -- предательство! Его статья начиналась так:

"Я думаю, что пишу наиболее важное газетное сообщение из всех тех, которые мне когда-либо приходилось писать... Необходимо рассказать обо всем немедленно...

Столица Норвегии и крупные морские порты не были захвачены силой оружия. Ими овладели с необычайной быстротой при помощи гигантского заговора, который, бесспорно, можно назвать одним из самых смелых и хорошо организованных политических заговоров за последние сто лет. Используя подкупы и тайно засылаемых нацистских агентов, опираясь на отдельных изменников среди высокопоставленных гражданских и военных деятелей Норвегии, немецкий диктатор сумел создать своего Троянского коня внутри этой страны... Для этого понадобилось лишь привлечь сообщников из числа лиц, занимавших ключевые посты в норвежском правительственном аппарате и военно-морском флоте. Все было подготовлено безупречно. Грандиозная интрига развертывалась примерно на 90 процентов согласно заранее намеченному плану..."

Статья Стова была подхвачена мировой прессой; ее читали с удивлением и страхом. Один почтенный американский профессор назвал ее "единственным дельным освещением данного вопроса".

**

Через десять дней после опубликования статьи Леленда Стова в газете "Таймс" появился рассказ англичанина, бывшего свидетелем захвата немцами Бергена. Автор рассказа слышал от немецкого солдата, что "он сам и его товарищи скрывались на судах, находившихся в Бергенском порту в течение четырех недель, предшествовавших вторжению". Английские войска, эвакуированные из Норвегии после неудачной попытки занять Тронхейм в начале мая, привезли с собой подобную же информацию. Они тоже оказались бессильными против врага, поскольку тот применял дьявольские средства борьбы. "Район был переполнен шпионами, -- жаловался один солдат, шотландец из состава инженерных войск, -- каждое наше передвижение становилось известным немцам почти сразу же после того, как мы трогались с места".

**

Где же еще притаились, ожидая своего часа, подобные предатели?

Деятельность пятой колонны в Польше привлекла лишь незначительное внимание общественного мнения в Западной Европе и Америке. Однако теперь, напав на Данию и Норвегию, Гитлер шагал через порог западной цивилизации.

На этот раз он давил не "отсталую нацию" вроде Польши, а опрятные селения благонравных датчан и норвежцев. Так же как в Австрии и Чехословакии, Гитлер нашел в Норвегии подданного этой страны, готового взять на себя роль Иуды-предателя. Квислинг пошел по стопам Зейсс-Инкварта и Конрада Генлейна.

**

Вместе с тем на примере захвата двух скандинавских стран впервые полностью выявился патентованный метод немецкого нападения с использованием шпионов, саботажников, ложных приказов и спрятанного оружия.

Можно ли было доверять после этого хоть одному немцу? Каждая немецкая коммерческая фирма, действующая за границей, способна подготовить склад оружия. Любой немецкий путешественник, выходящий из самолета в Софии или Сант-Яго, в Каире или Брисбене, в Кейптауне или Ванкувере, может привезти в чемоданах бактерии в целях распространения эпидемии среди населения.

**

После событий в Дании и Норвегии правительства многих стран считали своим правом и обязанностью принять крутые меры в целях обеспечения внутренней безопасности. К этому их побуждало и беспокойство широких кругов населения.

В Швеции иностранцам было запрещено пользоваться собственными или наемными автомобилями. Заводы и коммунальные предприятия поставили под надзор надежных лиц из состава самих работающих.

В Швейцарии правительство предупредило население об опасности ложной информации в условиях военного времени; оно заявило, что в случае нападения страна будет защищаться и любые сообщения о возможной капитуляции надо рассматривать лишь как хитрость со стороны противника.

В Румынии иностранцам запретили иметь оружие и фотоаппараты, им также предложили предъявить паспорта в полицию для перерегистрации; неисполнение данного требования грозило высылкой из страны.

В Югославии, где о существовании секретного гестаповского центра стало известно еще в феврале 1940 года, были проведены домашние обыски как у немецких подданных, так и у местных немцев. Обнаруженные документы давали основание думать, что "на случай внутреннего кризиса подготовлены 30 000 человек, рассредоточенных по важным пунктам страны. По получении соответствующего приказа эти находящиеся наготове люди должны были занять определенные пункты и объекты".

* * *

На отдаленных островах Голландской Ост-Индии сообщения о немецкой и норвежской пятых колоннах вызвали большое волнение; от властей требовали принятия таких крайних мер против проживавших там немцев и голландских национал-социалистов, что генерал-губернатор в одном из своих редких публичных выступлений был вынужден защищаться от упреков в бездеятельности.

"Высказываемые и проявляемые в связи с этим опасения, -- говорил он, -- психологически вполне понятны, однако фактическое положение вещей не дает основания для принятия рекомендуемых крутых мер". Слышавшие это выступление удивлялись такому хладнокровию. Вскоре стало известно об обыске в помещении одной крупной немецкой фирмы. Чем это вызвано? Почему "Дом немцев" в Батавии оказался расположенным буквально рядом с широковещательной радиостанцией? Почему новое здание немецкой фирмы "Сименс и Гальске" сделано из железобетона и выглядит так, словно оно предназначено для мгновенного превращения в крепость?

Все эти и им подобные сообщения, заявления, вопросы и предположения жадно подхватывались прессой и радио. Народ стал проявлять бдительность и не хотел, чтобы его перехитрили. Предлагались всяческие меры, которые должны были воспрепятствовать деятельности пятой колонны, прежде чем она снова двинется в свой страшный поход. Подготовка к отпору агрессорам все еще продолжалась, когда занялось утро 10 мая 1940 года.

**

Вторжение в Голландию

Начало второй мировой войны мало отразилась на спокойной внутренней жизни Голландии. Население этой страны сожалело о том, что произошло в Польше, и восторгалось поведением Финляндии. Оно широко откликнулось на объявление войны Францией и Англией; люди искренне надеялись, что эти страны одержат победу над Германией. Каким образом? Этот вопрос казался второстепенным.

Большинство голландцев считало, что война непосредственно их не затронет. Стране удалось сохранить нейтралитет во время первой мировой войны; теперь она снова была нейтральной.

Тем не менее, каждый испытывал некоторое беспокойство. В течение зимы 1939/40 года неоднократно возникал сильный страх перед возможностью немецкого вторжения. 9 ноября 1939 года в армии отменили все отпуска; то же самое повторилось 15 января 1940 года. Считали, что первая тревога была связана с пограничным инцидентом в районе Венло, где немцам удалось захватить несколько английских офицеров-разведчиков и переправить их через границу; при этом один голландский офицер получил смертельное ранение. Вторая тревога возникла в связи с вынужденной посадкой немецкого самолета на территории Бельгии; как сообщалось, на нем обнаружили важные военные документы.

**

Были и другие признаки, может не столь существенные по сравнению с переводом пограничных укрепленных районов на штаты военного времени, но, все же способствовавшие увеличению общего нервного напряжения.

В первых числах ноября 1939 года один голландец, проживавший в пограничном районе, пытался тайком перебросить в Германию несколько больших чемоданов с голландским военным обмундированием.

Газеты были полны сообщений об этом факте. Отец виновника являлся членом так называемого национал-социалистского движения (Nationaal Socialistische Beweging -- NSB), основной нацистской партии, действовавшей в Голландии.

"Контрабандист" достал два полных комплекта военной формы в одном из амстердамских магазинов, торгующих поношенными вещами; кроме того, в чемоданах оказалась форма почтальона, телеграфиста, железнодорожника и "полная экипировка голландского полисмена".

**

Несколько месяцев спустя, в январе и феврале 1940 года, в разных местах страны отмечалась подача световых сигналов различного цвета. Несмотря на то, что подразделения полицейских и военных органов патрулировали по ночам во всех провинциях страны, обнаружить виновных нигде не удалось.

Командующий сухопутными войсками приказал нанести на карту точки размещения запеленгованных сигналов; какого-либо внутреннего смысла сигнализации выяснить этим путем не удалось. Возможно, что немецкие агенты и их сообщники проводят тренировку на тот случай, если подобные сигналы понадобятся, иначе говоря, в предвидении немецкого вторжения. Кое-кто считал, что противник (который не так глуп, чтобы заранее возбуждать подозрения) просто хочет заставить голландцев понервничать.

**

Нелегальная переброска форменной одежды через границу, подача световых сигналов, иностранный шпионаж (шпионами оказывались главным образом немцы, хотя в одном сенсационном деле был замешан голландец -- крупный чиновник государственного аппарата) -- все это приводило многих голландцев к выводу, что в создавшейся обстановке требуется особая бдительность.

Голландцы знали живущих с ними по соседству членов NSB и немецких подданных и следили за их поведением. Если отмечалось что-либо подозрительное, предупреждали полицию. Главному прокурору амстердамского суда приходилось выслушивать самые фантастические сообщения. "Они здесь, господин прокурор, пожалуйста, приезжайте поскорее!" Когда же на место посылали одного из лучших сыщиков, он не мог обнаружить ничего подозрительного. Оказалось, что речь шла просто об отправке чемодана с театральным имуществом или о чем-либо подобном.

**

Захват Дании и Норвегии 9 апреля 1940 года вызвал огромное смятение. Каждый новый номер газет сообщал дополнительные и притом возмутительные подробности о предательстве Квислинга и его сообщников, о действиях немецких шпионов и диверсантов.

Немедленно было принято решение: усилить оборону некоторых голландских аэродромов, а другие аэродромы перепахать. В четверг 11 апреля правительство опубликовало воззвание, призывающее население не верить "лишенным основания и распространяемым антипатриотическими элементами слухам".

**

Через несколько дней после немецкого вторжения в два скандинавских государства в Голландии произошел следующий случай. Близ Гааги один прохожий нашел на дороге объемистый официальный немецкий пакет. Он был адресован в Берлин для передачи Г. Корсу, одному из руководителей заграничной организации нацистской партии. В пакете явно находилось значительное количество документов. Предосторожности ради находку доставили в полицию. Через некоторое время пакет (все еще запечатанный) лежал на письменном столе полицейского комиссара Гааги. Тот позвонил генеральному секретарю министерства юстиции: "Ко мне принесли довольно необычную находку -- официальный немецкий пакет" На это последовал ответ:

"В нем может оказаться специальная бомба. С подобными вещами надо обращаться осторожно".

Пакет все же решили вскрыть.

В конверте оказалось восемь различных документов, отпечатанных на машинке. Имелись также рукописные заметки на почтовой бумаге и бланках немецкого посольства. На отдельных документах стояла подпись О. Буттинга, который являлся атташе посольства и вместе с тем главой ассоциации немецких граждан (Reichsdeutsche Gemeinschaft).

Эта организация была создана в 1934 году, после того как правительство Голландии запретило деятельность местной группы заграничной организации немецкой нацистской партии. Обнаруженные документы суммировали шпионские донесения, касающиеся всех районов страны; в них описывались фортификационные сооружения, аэродромы и заграждения на дорогах; приводились записи подслушанных телефонных разговоров, сообщалось о перебросках войск. Как видно, многие агенты работали под руководством некоего "Ионатана"; на некоторых документах стояла подпись этого человека.

Голландские власти уже не раз задавали себе вопрос -- чем, собственно, занимается Буттинг? Человек этот не проявлял особой активности на дипломатическом поприще. "Никому и в голову не приходило, что данная личность является организатором немецкого шпионажа". Теперь на этот счет имелись неопровержимые данные. Буттинга объявили "персоной нон грата" и предложили покинуть Голландию в течение нескольких часов.

**

19 апреля на всей территория Голландии ввели чрезвычайное положение; это давало возможность военному командованию немедленно предпринять необходимые меры, диктуемые обстановкой. Целесообразность такого мероприятия была очевидной в свете сообщений, полученных из Норвегии.

Правительство считало необходимым подвергнуть аресту значительное количество сомнительных лиц, хотя главнокомандующий армией и флотом генерал X. Г. Винкельман предлагал пока арестовать немногих. При этом считали, что, например, лидер голландского национал-социалистского движения NSB Антон Муссерт "является слишком заурядной личностью, чтобы причислять его к людям, опасная деятельность которых требует немедленной их изоляции".

М. М. Рост ван Тоннинген, фанатичный нацист и главный парламентский оратор, попал в число арестованных. "Многие люди, -- сказал премьер-министр в своем выступлении по радио, -- не подверглись заключению лишь по той причине, что нет достаточно убедительных доказательств их подрывной деятельности".

Справка:

-- Мейнауд Маринус Рост ван Тоннинген (19 февраля 1894 -- 6 июня 1945) -- голландский политический деятель, влиятельный член НСБ.

-- В 1939 году ван Тоннинген создаёт вооружённую боевую группу Mussert-garde (гвардия Мюссерта). Многие члены группы впоследствии стали Нидерландскими СС.

Как видно, подозрение падало на многих!

**

Слушая подобное заявление премьер-министра, каждый невольно думал о членах NSB. Более семи лет эта партия отождествляла себя с нацистами в самой Германии. Почему же, спрашивали себя люди, от Муссерта нельзя ожидать того же, что сделал Квислинг. Вспоминали, что в 1935 году Квислинг приезжал в Голландию на съезд "национал-социалистского движения". Муссерт сам подтверждал складывавшееся общее мнение о его предательских намерениях; в качестве примера можно привести высказывания Муссерта в беседе с корреспонденткой радиовещательной компании "Коламбиа бродкастинг систем" мисс Брекинридж.

Когда она опросила Муосерта, примут ли голландцы-нацисты немецкую помощь для достижения своих целей или будут сражаться за свою королеву, то "лидер" ей ответил следующим образом: "Теперь, когда голландским нацистам не разрешено занимать офицерских постов в вооруженных силах, они (нацисты) не будут делать абсолютно ничего, кроме как сидеть вот так". При этих словах Муссерт скрестил руки на груди и откинулся в кресле.

Можно ли было выразить яснее свои изменнические намерения?

**

10 мая неожиданно началась война.

Немецкое командование стремилось прорваться со своими танковыми и пехотными дивизиями в так называемую "крепость Голландии" через южную часть страны; одновременно наносился удар и по Бельгии как часть общего наступления на Западном фронте. Для достижения указанных целей немцам требовалось немедленно овладеть мостами через реку Маас и через канал Маас -- Ваал. На рассвете первого же дня военных действий были совершены нападения на все мосты, от района Маастрихт до окрестностей Арнем включительно. По внешнему виду нападавшие походили на гражданских лиц; часть из них оказалась переодетой в форму голландской конной полиции, военной полиции или в форму железнодорожников. Во многих местах эту хитрость раскрыть своевременно не удалось. Командованию голландских вооруженных сил, получившему донесения о подобных фактах, пришлось спешно принимать меры, чтобы ослабить нависшую угрозу; всем стало теперь совершенно ясно, для чего переправлялась голландская форменная одежда через границу в ноябре предыдущего года.

**

На западе страны положение было еще более критическим.

Немцы сбросили парашютистов близ мостов у Мурдейка и Дордрехта. В Роттердаме с гидросамолетов, совершивших посадку на реке Маас, высадились десантники; им удалось захватить мост. Аэродром Валхавен, к югу от Роттердама, был также захвачен парашютистами. Наконец, немцы сделали попытку овладеть подобным же образом тремя аэродромами в районе Гааги, чтобы захватить правительственный центр, взять в плен королеву Вильгельмину, арестовать кабинет министров и высшее военное командование.

Нападения на три аэродрома близ Гааги увенчались лишь частичным успехом. Голландские войска оказали ожесточенное сопротивление; к тому же один из аэродромов настолько размок, что немецкие самолеты не могли совершить на нем посадку. Самолеты кружились над западной частью Голландии, подыскивая подходящие посадочные площадки; некоторые из них совершили посадку на песчаный морокой пляж, другие использовали автостраду между Гаагой и Роттердамом; часть самолетов садилась на луг близ Делфта.

Если многие голландцы и не видели лично немецких парашютистов, то вряд ли кто-нибудь не слышал о них по радио. Наблюдатели из корпуса гражданской обороны не имели в своем распоряжении специальных коротковолновых радиопередатчиков; они поддерживали связь с обычными радиостанциями, которые и транслировали их донесения во всеуслышание. Население, таким образом, узнавало о том, что немецкие бомбардировщики, истребители или транспортные самолеты приближаются, кружатся или беспрепятственно сбрасывают парашютистов. Все это происходило при господстве немцев в воздухе. Казалось, подобным сообщениям не будет конца. Одна паническая новость сменялась другой.

Вскоре распространились слухи о том, что только часть парашютистов одета в немецкую военную форму, а остальные выглядят фермерами, полисменами, почтальонами, шоферами, священниками. Некоторые были даже в одежде монахинь. Как отличить своих от чужих? Быть может, незнакомый посыльный из мясной лавки тащит в своей корзине ручные гранаты?

**

В Роттердаме и Гааге (крупных населенных центрах), находившихся под непосредственной угрозой нападения, нервное напряжение дошло до высшей точки.

Еще ранним утром немцы захватили в районе Роттердама аэродром Валхавен, а также железнодорожные и шоссейные мосты через оба рукава реки Маас. Захват аэродрома облегчило то обстоятельство, что командир оборонявшего его голландского отряда, ожидая нападения со стороны голландских нацистов, развернул часть своих сил в направлении на Роттердам.

Жители южной части Роттердама видели, как проживавшие в городе немцы, в особенности воспитанники немецкой школы, служили проводниками для воздушнодесантных войск.

Захваченные в плен немецкие солдаты-парашютисты якобы располагали "схемами того небольшого участка местности, на котором им предстояло действовать. Были отмечены и места сбора после приземления".

**

Захват мостов через реку Маас немцы осуществили совершенно внезапно. Когда первые немецкие солдаты, высадившиеся с гидросамолетов, добрались до берега в складных резиновых лодках и начали переходить через мост, изумленные прохожие стали спрашивать у подвернувшегося под руку мальчика-рассыльного: "Кто это такие?". Находившиеся поблизости голландские войска не смогли бы выбить немцев с захваченных ими мостов: десантники оказались слишком хорошо вооруженными.

Один голландский капитан сумел пройти через мосты уже после их захвата немцами. Его глазам представилась следующая картина. "Из шведского судна, находившегося к западу от моста, выгружались минометы, мотоциклы с прицепами, радиоаппаратура и другое военное имущество".

На острове посреди реки, который соединялся мостами с обоими берегами, располагался ряд немецких фирм с их конторскими и складскими помещениями; именно здесь были заранее тайком накоплены запасы военного имущества, использованные затем десантниками.

**

Расположенный в Роттердаме штаб военного округа вначале не знал, что предпринять для устранения внезапно возникшей опасности. В штаб поступали тревожные сообщения, "звонили по телефону и являлись лично гражданские лица, которые рассказывали о действиях парашютистов в различных частях города, а также о выстрелах из домов, производимых неизвестными лицами".

"Обыскали сотни домов; особое внимание обращали при этом на те из них, где, как было известно, проживали члены голландской нацистской партии. Солдаты спускались в подвалы, забирались на чердаки; подозрительные личности задерживались и передавались полиции".

**

В Гааге днем 10 мая также наблюдалось большое волнение.

Никто не предполагал, что резиденция королевы и здание правительства окажутся под столь непосредственной угрозой.

Оборона города оказалась неподготовленной, точных инструкций не было. Войска состояли, главным образом, из молодых новобранцев; командный состав не знал, откуда следует ожидать нападения немцев, поскольку те высаживались с воздуха и притом одновременно во многих пунктах. Еще до 6 часов утра вокруг центра города были выставлены оборонительные заслоны.

Министр иностранных дел Голландии E. H. ван Клеффенс по пути в свое министерство, куда явился немецкий посол, чтобы вручить ультиматум, задержался на двадцать минут: он был вынужден убеждать караул и даже звонить в генеральный штаб Голландии, так как недоверчивые часовые не соглашались его пропустить.

**

Примерно в это же самое время командующему противовоздушной обороной Гааги доставили документы, найденные среди обломков немецкого транспортного самолета, разбившегося в центре города. Набросанные от руки схемы показывали кратчайший путь от одного из столичных аэродромов к королевскому дворцу, а также к району Шевенинген, где находилось личное имение королевы. Однако наиболее тревожным сигналом являлось следующее обстоятельство. В найденных в самолете документах говорилось:

"В районе боевых действий находятся наготове гражданские лица, выступающие по особому приказу. Они снабжены пропусками прилагаемого образца. Десантные войска должны оказывать этим людям всяческое содействие. Необходимо тщательно проинструктировать по этому поводу весь личный состав".

Упомянутый образец пропуска обнаружить не удалось. Тем не менее, стало очевидным, что противник использует в качестве сообщников гражданских лиц.

**

Меры предосторожности усилили до предела. Некоторые голландские офицеры утверждали, что они сами подвергались обстрелу, другим приходилось устранять недоразумения, когда голландские граждане пытались задерживать некоторых офицеров, направляя на них пистолеты.

С каждым часом нарастало чувство всеобщей неуверенности, в особенности после распространения слухов о предательстве некоторых видных лиц, в частности председателя компании голландских авиалиний и министра почт.

**

Общая нервозность еще более усилилась вследствие относительной изоляции гражданского населения. Многие телефонные линии оказались перерезанными, доставка почты прекратилась. Только газеты все еще продолжали выходить по-прежнему. Смысл всех газетных сообщений был один и тот же; новости скудны и тревожны. Люди сидели у своих радиоприемников, жадно вслушиваясь в обескураживающие сообщения корпуса гражданской обороны. В одной из очередных радиопередач население призывали не верить распространяемым слухам об отравлении источников питьевой воды, распускающих подобные слухи предлагалось задерживать.

**

В первой сводке военного командования, 11 мая, ожидаемой с нетерпением и беспокойством, указывалось на деятельность пятой колонны, сообщалось, что в немецком бронепоезде обнаружены предметы голландского военного обмундирования. Однако общий тон сводки являлся успокаивающим. В частности, указывалось, что "попытка немцев внезапно захватить главное полицейское управление в Гааге полностью провалилась".

В тот же день генеральный штаб объявил, что

"проживающие в Гааге немцы пытались наступать из западной части города, по направлению к центру. Немцев обстреляли и оттеснили обратно. Многих из них при этом перебили, а уцелевшие капитулировали".

Кроме того, официально сообщалось, что по одному из голландских войсковых подразделений "стреляли неизвестные лица, одетые либо в штатское платье, либо в голландскую военную форму".

Стала очевидной настоятельная необходимость немедленно обезвредить немецких подданных, а также членов NSB, чтобы пресечь враждебные действия с их стороны.

**

Начиная с 1938 года голландская полиция затратила немало усилий, выявляя фамилии и адреса подозрительных лиц, которые по тем или иным соображениям не внушали доверия.

В целом по стране взяли на учет примерно 1500 немецких подданных и около 800 голландцев, большей частью членов NSB. 10 мая, в 5 часов утра, на места были разосланы шифрованные телеграммы, разрешающие прокурорам провести аресты всех этих 2300 лиц.

Главнокомандующий вооруженными силами Голландии приказал всем остальным немецким подданным или выходцам из Германии не покидать своих жилищ. Под действие приказа подпадало несколько десятков тысяч политических беженцев и евреев, эмигрировавших из Германии. Для проведения арестов организовали специальные группы, полицейские автомобили направились во все концы страны.

**

Широким кругам населения не было известно, что все лица, учтенные в качестве опасных, оказались вскоре под замком. Да и что, в сущности, значило "опасный"? Разве каждый из членов NSB не являлся предателем, а каждый немецкий подданный -- членом пятой колонны!

Всякий считал себя вправе задержать любого подозрительного немца.

"Солдаты, сержанты, лейтенанты и бургомистры -- все решили, что они тоже могут приступить к арестам". С арестованными обращались по-разному. Кое-где, особенно в крупных населенных пунктах, многие жители не могли сдержать своих чувств при виде арестованных сторонников Адольфа Гитлера и Антона Муссерта. Особую ненависть у населения вызывали голландские нацисты.

То там, то здесь слышались крики "Руки вверх!" Национал-социалистов сгоняли вниз по лестнице вместе с женами и детьми. С поднятыми вверх руками они должны были стоять у подъездов своих домов, пока не заканчивался обыск. Им угрожали револьверами и винтовками с примкнутыми штыками. Каждое движение с их стороны рассматривалось как попытка совершить нападение. То и дело слышалось "Вынь руки из карманов!", "Заткни глотку, а то получишь пулю!", "Подлые предатели!", "Утопить бы вас, чертей!".

**

Было арестовано столько людей, что это превышало всякие первоначальные наметки. В районе Амстердама предполагалось интернировать 800 человек; фактически арестовали 6000. К данной цифре нужно прибавить не одну тысячу задержанных в других районах страны. "В эти пять дней разыгрывались жуткие сцены". Некоторых арестованных расстреливали конвоировавшие их солдаты.

**

Интересно отметить, что аресты, проведенные в первые два дня войны, не ослабили нервного напряжения. Более того, общественное мнение стало проявлять признаки еще большей нервозности. Это отчасти объяснялось отсутствием благоприятных сообщений. Войска тяжело переживали свои неудачи при первых столкновениях со столь грозным противником, это было плохим предзнаменованием!

Каждый новый признак деятельности пятой колонны еще более увеличивал напряжение.

У солдат создалось впечатление, что немецкие парашютисты приземляются повсюду и что в стране нет ни одного города или селения, где жители не стреляли бы из домов, где ночью не подавались бы световые сигналы.

**

Среди военнослужащих, как и среди гражданского населения, распространялись разные слухи.

"В первый же день распространился слух о том, что правительство сбежало. Говорили, что наиболее видные общественные деятели убиты и что немцы высадились на побережье Северного моря... Трудно назвать хоть одного голландского военачальника, которого, согласно слухам, не убивали бы по крайней мере один раз. Дороги, по которым намеревались продвигаться голландские войска, оказывались якобы зараженными отравляющими веществами. Найденный шоколад рекомендовалось немедленно уничтожать, так как он наверняка отравлен. В наших ручных гранах будто бы оказывался песок вместо пороха, а долговременные укрепления рушились при первом же выстреле из-за плохого качества бетона".

**

Кое-где советовали осматривать все женские сумки, так как в них могли оказаться ручные гранаты. Рекомендовали друг другу высматривать немецких солдат, одетых в голландскую форму. Советовали немедленно обстреливать автомобили с определенным номерным знаком "В конечном счете, вы уже не знали, чему можно верить".

**

Войска вскоре прониклись убеждением, что причинами отступления и неудач являются измена и саботаж. Если пятая колонна действует всюду, то почему ей не быть в армии? Несколько офицеров и солдат арестовали по подозрению в принадлежности к пятой колонне. Двух из них расстреляли на месте, возможно, что имелись и другие случаи подобного рода.

**

12 и 13 мая в западной части Голландии царила повышенная нервозность. У людей сложилось впечатление, что они не в силах оправиться с пятой колонной. Не успевали обуздать волнение в одном месте, как оно уже вспыхивало в десятках других. Снова распространялись слухи: мясные продукты и питьевая вода отравлены, по улицам разбрасывают отравленные сигареты и шоколад, целые города уже стерты с лица земли и т. п. Для тех, кто не верил подобным слухам, было ясно, что они распространяются вражескими агентами.

**

12 мая 1940 года в Амстердаме распространился слух, будто выведены из строя сирены для предупреждения населения о налетах авиации противника. Один из голландских беженцев писал после своего прибытия в Англию:

"Я как сейчас вижу перед собой человека, бегущего по улице и выкрикивающего эту тревожную весть. "Откуда вы об этом узнали?" -- опросили его. "Это предупреждение полицейского управления! Сообщайте другим!" Распространение данного слуха является наглядным примером организованной работы пятой колонны. Слух был пущен почти одновременно в разных концах Амстердама и распространился со сверхъестественной быстротой. Конечно, он оказался совершенно необоснованным, но [142] успел разлагающе повлиять на моральный дух населения".

**

Люди утверждали, что некоторые немецкие парашютисты добрались до Амстердама, но, к счастью, были пойманы. Говорили, что в одном из помещений гостиницы "HТtel de l'Europe" обнаружены "магниевые бомбы", предназначенные для подачи световых сигналов немецким бомбардировщикам. Рассказывали, будто пятая колонна рисует на улицах и стенах домов особые линии, обеспечивающие противнику ориентировку; при этом добавляли, что во многих местах города подобные знаки пришлось срочно стирать.

**

В Гааге страх перед пятой колонной принимал еще более острые формы: все отдавали себе отчет в непосредственной близости противника. 11 мая на улицах шла такая стрельба, что в войсках царило убеждение, будто им приходится подавлять общее восстание голландских нацистов. "По подъездам и чердакам развернулась усиленная охота за членами NSB". Особенно оживленно шла перестрелка близ одного крупного жилого дома в центре города; предполагалось, что в этом даме засели члены пятой колонны. Однако и в ряде других мест можно было видеть "автомобили, из которых торчали карабины; вооруженные револьверами полицейские останавливали прохожих криком: "Руки вверх!"Ошибка! Недопустимый объект гиперссылки.

**

Никто не знал точно, где находится враг, но присутствие его подозревалось повсюду.

12 мая положение в Гааге стало еще более запутанным. Начали подозревать даже полисменов. Молодежь из гражданской стражи пыталась их разоружать. В этот день высшие военные руководители пришли к заключению, что необходимо принять радикальные меры во избежание полного хаоса. Жителям города предложили держать закрытыми все двери и окна. Никому не разрешалось останавливаться на улицах. Были приняты решительные меры по укреплению дисциплины в войсках. В результате проведенных мероприятий беспорядочная стрельба в городе почти прекратилась.

**

Вслед за обнаружением в немецком самолете документов 10 мая военные власти получили в свое распоряжение новую, еще более объемистую пачку документов, найденных 12 мая у убитого немца, близ одного из аэродромов в окрестностях Гааги.

Документы принадлежали офицеру разведки 22-й немецкой воздушнодесантной дивизии; среди них имелась целая серия немецких разведывательных донесений, в том числе ряд донесений немецкого военного атташе в Гааге. Тут же находился список людей, очевидно намеченных к аресту после занятия города, длинные перечни гаагских гаражей, а также ряд карт. На последних стрелками были помечены не только все важнейшие коммунальные сооружения, но и местопребывание королевской семьи, квартиры премьер-министра и министра обороны. Среди документов обнаружили приказ, касающийся "гражданских лиц", на которых в ходе борьбы возлагалось выполнение "специальных задач".

К приказу прилагался образец пропуска следующего содержания:

"Господин... (место для фамилии) имеет право перехода через немецкие линии для выполнения специальных заданий. Всем войсковым частям предписывается оказывать ему всяческое содействие. Пропуск действителен только при предъявлении удостоверения личности с фотографической карточкой".

Найденный экземпляр пропуска имел довольно высокий номер (N 206). Он был подписан генералом Шпонеком.

"Вот еще одно свидетельство широкого размаха деятельности пятой колонны, -- думали люди, -- вряд ли военные силы, имеющиеся в Гааге, сумеют с ней справиться!"

**

В ходе немецкого вторжения термин "пятая колонна" получил широкое распространение.

Испанское происхождение этого понятия было забыто; его внутреннее содержание продолжало оставаться расплывчатым. Под ним подразумевалось все то, что противоречило "нормальному", "достойному уважения" способу ведения войны.

-- Так, например, сюда причислялось использование шпионажа в массовом масштабе,

-- вербовка пособников на территории завоевываемой страны,

-- заблаговременное накопление там запасов военного имущества.

-- Сюда относились и такие приемы, применяемые непосредственно в ходе агрессии, как использование чужой военной формы и штатского платья или же удары не только с фронта, но и с тыла при помощи сбрасывания тысяч парашютистов с самолетов.

-- Сюда же относились и такие действия, как распространение паники путем отравления, продуктов питания, а также создание путаницы и замешательства посредством ложных приказов, сообщений и слухов.

Все подобные действия пятой колонны рассматривались не в качестве каких-то случайных нарушений и отклонений, совершенных противником, который во всех других случаях придерживался честных правил ведения войны.

Речь шла при этом о таком враге, который вообще не придерживался каких бы то ни было рамок законности. Он мог погнать перед собой беззащитных женщин и детей или же безоружных военнопленных, если подобный прием способствовал выполнению его злобных замыслов. Пятая колонна являлась его излюбленным орудием нападения, подлинно национал-социалистской формой военной агрессии.

**

В Голландии это стало еще более очевидным, чем в Норвегии.

В Норвегии имелись Квислинг и Сундло, имелось несколько высокопоставленных гражданских и военных сановников, продавших свою страну Гитлеру. Там произошел своего рода переворот, удавшийся, как можно было прочесть в газетах, благодаря "тому, что некоторые личности, занимавшие ключевые посты в. правительственном аппарате и военно-морском флоте, оказались сообщниками нацистов".

Что касается Голландии, то здесь пятая колонна использовалась Гитлером в гигантском масштабе с привлечением тысяч людей. Немецкие подданные, как и голландские нацисты, стреляли по войскам из бесчисленных засад; они работали в тесном взаимодействии с парашютистами, которые увеличивали общую сумятицу, выдавая себя за местных жителей, переодеваясь в одежду булочников, священников, фермеров, водителей трамвая, почтальонов. В сущности, не оставалось ни одного вида одежды, которая не была бы использована пятой колонной в своих подлых целях. Любой человек мог оказаться врагом.

Такова была картина событий, наблюдаемая сбитым с толку голландским народом в роковые дни 10 -- 14 мая 1940 года. Благодаря печати и радио, письмам и устным рассказам об этих событиях узнали во всех странах мира. Нарастала волна страха и нервозности, она грозила захлестнуть миллионы людей.

**

См. далее...

Ионг Л., д е

Немецкая пятая колонна во второй мировой войне. Сокращенный перевод с английского А. И. Дьяконова. Под редакцией генерал-майора Н. П. Цыгичко. Издательство иностранной литературы. Москва, 1958.