# Предупреждение Екатерины Великой

Анатолий Иванович Каменев

Екатерина Великая: "Если мы не будем дорожить чинами, так они упадут, а уронив раз, никогда не поднимем".

Каменев Анатолий ИвановичПредупреждение Екатерины ВеликойСоздан: 04/02/2015, изменен: 04/02/2015, 128kФрагмент: ПолитикаЕкатерина Великая: "Если мы не будем дорожить чинами, так они упадут, а уронив раз, никогда не поднимем".============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

Мое кредо:

http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html

"Апофеоз Екатерины II".

Неизвестный художник. Начало 19 века

Предупреждение Екатерины Великой

Однажды граф Никита Иванович Салтыков представил Императрице Екатерине Великой рапорт об исключении со службы армейского капитана. "Это что? Ведь он капитан, _ сказала Императрица, возвысив голос. _ Он несколько лет служил, достиг этого чина, и вдруг одна ошибка может ли затмить несколько лет хорошей службы? Коли в самом деле он более к службе неспособен, так отставить его с честью, а чина не марать... Если мы не будем дорожить чинами, так они упадут, а уронив раз, никогда не поднимем"...

И. Баграмян

(фрагменты из кн. "Так шли мы к победе")

К началу октября 1943 года обстановка на советско-германском фронте сложилась в целом благоприятно для Красной Армии.

Войска Калининского и Западного фронтов достигли подступов к Витебску, Орше и Могилеву. Центральный, Воронежский и Степной фронты вышли к среднему течению Днепра и повсеместно форсировали его, имея задачу продолжать освобождение Украины и юга Белоруссии. К этому же времени войска нашего Брянского фронта, разгромив крупную группировку врага, продвинулись на 250 километров, выйдя к верхнему течению Днепра к северу от Гомеля.

1 октября поступила директива Ставки о расформировании Брянского фронта и создании Прибалтийского.

Руководство его осталось прежним, а войска, за небольшим исключением, вливались новые. Нашей же армии предстояла передислокация. Она включалась в состав Прибалтийского фронта, который развертывался южнее Великих Лук, имея справа Северо-Западный, а слева Калининский фронты. Это организационное мероприятие осуществлялось Ставкой для того, чтобы силами названных фронтов во взаимодействии с Волховским и Ленинградским нанести поражение вражеской группе армий "Север" и очистить часть Белоруссии, Псковщину, Эстонию и Латвию.

Передислокация 11-й гвардейской в новый район прошла организованно, и к середине октября она расположилась восточное железнодорожной линии Великие Луки -- Невель.

**

Когда все вопросы, связанные с переброской войск, были решены, наступил и мой черед ехать туда.

Отправились мы в дорогу с несколькими офицерами штаба на автомашинах.

Путь наш лежал через Карачев, Орел, Тулу и Москву.

Стоит ли говорить, как сильно мне хотелось побывать в столице -- и по делам, и чтобы повидаться с семьей.

Чем ближе подъезжали мы к Москве, тем сильнее охватывало нас волнение.

Невольно вспоминались огромные испытания и лишения, выпавшие на долю москвичей, их мужество и самоотверженность в дни битвы за родной город.

Но вот мы миновали Октябрьскую площадь, проехали по Большой Якиманке, ныне улице Димитрова, и оказались у многоэтажного, внушительной архитектуры дома на набережной Москвы-реки.

Здесь жила моя семья.

Встреча с женой, дочерью и свояченицей доставила мне огромную радость. Не обошлось, конечно, у женщин это долгожданное свидание без слез.

**

За два дня пребывания в Москве мне удалось кое-что получить из вооружения, средств связи и автотранспорта для армии.

Очень теплой и дружеской была моя встреча с руководителями Свердловского района --нашими неизменными шефами.

Хорошо помню, что я был приглашен на вечер, где представители трудящихся района подводили итоги предоктябрьского социалистического соревнования. Меня попросили рассказать о Курской битве и вручить переходящее Красное знамя Военного совета нашей армии заводу -- победителю в социалистическом соревновании.

Вечер этот прошел очень тепло и интересно.

**

Ранним утром после нелегкого прощания с семьей я вновь пустился в путь.

Дорога от Москвы до Великих Лук была трудной.

До Торжка мы ехали по Ленинградскому шоссе, а затем свернули на запад и пробирались по дорогам, проложенным в заболоченных лесах. Лишь на следующий день мы добрались до деревни Крупошево, недалеко от которой, на берегу озера Псово, расположился штаб армии.

Генералы Иванов и Куликов ознакомили меня с итогами перегруппировки армии и расположением ее соединений.

На следующий день мы с членом Военного совета побывали на КП фронта, где генералы М. М. Попов и Л. 3. Мехлис, выслушав мой доклад о группировке и состоянии войск армии, подробно ознакомили нас с обстановкой в полосе действий фронта.

Маркиан Михайлович, в частности, сообщил, что в состав нового фронта, который с 1 по 20 октября назывался Прибалтийским, а потом стал именоваться 2-м Прибалтийским, кроме нашей армии вошли 22, 20, 6-я гвардейская, 3-я ударная, а вскоре войдет и 10-я гвардейская.

Действовали эти войска в полосе от озера Ильмень до Невеля. Фронту противостояли войска 16-й армии противника.

Особое беспокойство у командующего вызывало положение 3-й ударной армии генерала К. Н. Галицкого и левого крыла 6-й гвардейской армии генерала И. М. Чистякова, занимавших оборону в северной части так называемого Невельского мешка.

Оценивая сложившуюся обстановку, генерал М. М. Попов сказал, что гитлеровское командование, как видно, не только будет упорно удерживать выгодные для него рубежи на подступах к Невелю, но обязательно попытается встречными ударами перехватить горловину и уничтожить наши войска, выдвинувшиеся сюда.

После обмена мнениями о возможных контрмерах Маркиан Михайлович, обращаясь ко мне, сказал:

-- Чтобы разрядить обстановку в районе Невеля, вам, Иван Христофорович, надо продумать вопрос об организации сильного удара на Новосокольники, чтобы во взаимодействии с шестой гвардейской и третьей ударной разгромить нависающую с севера над Невелем группировку противника.

Это решение я счел вполне целесообразным.

Во время этой беседы М. М. Попов, рассказывая о своей поездке в 3-ю ударную армию, не поскупился на похвалы ее командующему генерал-лейтенанту К. Н. Галицкому, являвшемуся, по его словам, стойким, мужественным и всесторонне эрудированным военачальником.

Справка:

Галицкий Кузьма Никитович (12 октября 1897 -- 14 марта 1973) -- Герой Советского Союза, генерал армии.

-- Родился 12 октября 1897 года в городе Таганроге в рабочей семье. Русский.

-- Окончил начальную школу и с 1912 года работал в железнодорожном депо станции "Таганрог".

-- В 1917 году призван в русскую армию, унтер-офицер.

-- Участвуя в Гражданской войне на стороне Красной Армии, он поочерёдно командовал взводом, ротой, батальоном. Был помощником начальника штаба бригады, участвовал в боях на Южном и Юго-Западном фронтах.

-- Член ВКП(б) с октября 1918 года.

-- В 1922 году окончил Высшую тактическую стрелковую школу имени Коминтерна, в 1927 году -- Военную академию имени М. В. Фрунзе.

-- В 1922--1924 годах -- командир батальона и помощник командира стрелкового полка в Харьковском военном округе.

-- По окончании академии, с 1927 года -- К. Н. Галицкий -- начальник штаба стрелкового полка

-- С 1928 года -- начальник научно-редакционной части Военной академии имени М. В. Фрунзе, с 1930 года -- адъюнкт этой академии.

-- С 1931 года -- командир стрелкового полка, в январе -- мае 1934 года -- заместитель начальника отдела боевой подготовки в Московском военном округе.

-- Затем помощник командира 3-й Крымской стрелковой дивизии в Харьковском военном округе, а в сентябре-ноябре 1937 года -- начальник штаба этого округа.

-- С ноября 1937 года -- командир 90-й стрелковой дивизии в Ленинградском военном округе.

-- Комбриг (20.02.1938).

-- В июле 1938 года был арестован и находился в тюрьме под следствием до мая 1939 года.

-- Виновным себя не признал и был освобождён за недоказанностью вины при частичном пересмотре дел арестованных после назначения Л. П. Берия Народным комиссаром внутренних дел СССР.

-- До декабря 1939 года нового назначения не получил, оставаясь в резерве кадров.

-- В декабре 1939 года назначен командиром 24-й Самаро-Ульяновской Железной дважды Краснознамённой стрелковой дивизии, участвовал в советско-финляндской войне 1939-1940 годов. Генерал-майор с 4 июня 1940 года.

-- В ходе Великой Отечественной войны командир 24-й Самаро-Ульяновской Железной стрелковой дивизии.

-- В июле 1941 года генерал-майор Галицкий вывел остатки дивизии из окружения, но оказалось утраченным Боевое Знамя дивизии (в 1944 году Знамя было возвращено местными жителями, которые нашли его при похоронах убитых бойцов на теле выносившего его политработника).

-- Сам Галицкий сразу после выхода из окружения стал командиром 67-го стрелкового корпуса в составе 21-й армии Центрального фронта и участвовал в Смоленском сражении.

-- Вскоре был тяжело ранен и год находился в госпиталях.

-- С 1942 года -- заместитель командующего 1-й ударной армии на Северо-Западном фронте.

-- С сентября 1942 года -- командующий 3-й ударной армии Калининского фронта. Генерал-лейтенант(30.01.1943). Под его командованием армия участвовала в Великолукской операции и в Невельской операции.

-- В ноябре 1943 -- мае 1945 годов -- командующий 11-й гвардейской армией на 2-м Прибалтийском фронте и 3-м Белорусском фронте.

-- Войну генерал Галицкий закончил взятием крупной военно-морской базы Пиллау и пленением крупной группировки противника на косе Фрише-Нерунг.

-- В Кёнигсберге он организовал сооружение первого в стране мемориала павшим воинам.

-- После войны командовал:

-- - войсками Особого (1945--1946),

-- - Прикарпатского (1946--1951),

-- - Одесского военного округов (1951--1954),

-- - Московского района ПВО (1954--1955),

-- - Северной группы войск (1955--1958),

-- - Закавказского военного округа (1958--1961).

-- В 1962 году ушёл в отставку. Жил в Москве, в Доме на набережной.

-- Скончался 14 марта 1973 года.

-- Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

**

На следующий же день в наш штаб поступил приказ о выдвижении армии к линии фронта для прочной обороны полосы от села Островки до озера Большой Иван и о подготовке удара на Новосокольники.

Началась будничная фронтовая работа по подготовке к боям на новом направлении.

В последних числах октября на 2-й Прибалтийский приехал начальник Тыла Красной Армии генерал А. В. Хрулев, чтобы помочь в становлении тыла нового фронта. Андрея Васильевича сопровождала группа опытных генералов и офицеров центральных управления.

Вместе с ними, в частности, был помощник члена Государственного Комитета по вопросам интендантского снабжения Михаил Сергеевич Смиртюков.

По согласованию с А. В. Хрулевым поочередно вызывались в штаб фронта все командующие армиями для доклада о самых существенных нуждах подчиненных им войск.

Заблаговременно подготовив все необходимые документы, мы с генералами Куликовым и Лазаревичем в назначенный день прибыли в штаб фронта.

Андрей Васильевич внимательно выслушал нас. Он свободно ориентировался во всех многочисленных и сложных проблемах тылового обеспечения, точно знал, чем центр реально мог помочь войскам, быстро схватывал сущность запросов и тут же принимал по ним конкретные решения. Почти все наши просьбы он обещал удовлетворить, причем особую щедрость проявил в экипировке офицерского состава.

Но прошло и недели после отъезда А. В. Хрулева, как мы начала получать все, обещанное им.

Результатом работы начальника Тыла Красной Армии и сопровождавшей его группы генералов и офицеров было значительное улучшение всех видов снабжения войск, укрепление фронтового армейского и войскового тылов. Все мы, от командующего фронтом до рядового воина, всегда добром вспоминали эту большую помощь, понимая, что она обеспечена усилиями тружеников городов и деревень.

Справка:

Хрулёв Андрей Васильевич (18 сентября 1892, деревня Большая Александровка, ныне Кингисеппского района Ленинградской области, -- 9 июня 1962, Москва) - генерал армии (1943).

-- Родился в семье крестьянина-кузнеца.

-- С 9 лет работал в Петербурге в мастерской Васильева.

-- 1915--1917 гг. -- слесарь Охтинского порохового завода, секретарь заводского комитета.

-- 1917--1918 гг. -- организатор Советов агитационного отдела ВЦИК в Могилевской губернии.

-- В марте 1918 вступил в РСДРП(б).

-- Март -- август 1918 г. -- комиссар Пороховского районного комитета Петрограда.

-- В августе 1918 года добровольно вступил в Красную Армию красноармейцем 1-го советского полка в Петрограде.

-- Анварь -- август 1919 г. -- комендант комендатуры революционной охраны Пороховского района Петрограда.

-- 1919--1921 гг. -- помощник начальника политотдела и начальник политотдела 11-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии.

-- 1921--1922 гг. -- начальник политотдела, военный комиссар 14-й кавалерийской дивизии Северо-Кавказского ВО.

-- 1922--1924 гг. -- военный комиссар 4-й кавалерийской дивизии СКВО.

-- Апрель--сентябрь 1924 г. -- командир-комиссар 44-го кавалерийского полка 5-й отдельной бригады СКВО.

-- 1925--1928 гг. -- военный комиссар 14-й кавалерийской дивизии Московского ВО.

-- 1928--1930 гг. -- заместитель начальника политуправления Московского ВО.

-- 1930--1934 гг. -- начальник Центрального военного финансового управления.

-- 1934--1936 гг. -- начальник Финансового управления НКО СССР. В ноябре 1935 года присвоено звание корпусного комиссара.

-- Апрель--октябрь 1936 г. -- управляющий делами НКО СССР.

-- 1936--1938 гг. -- начальник Строительно-квартирного управления НКО СССР.

-- 1938--1939 гг. -- начальник военно-строительного управления Киевского ВО.

-- В сентябре 1939 года по распоряжению И. В. Сталина создано Управление снабжения Красной Армии во главе с начальником снабжения. На эту должность назначен А. В. Хрулёв.

-- 22 июля 1940 года Управление было реорганизовано в Главное интендантское управление Красной Армии. В этом же году присвоено звание генерал-лейтенанта интендантской службы. Он отвечал за продовольственное, вещевое, обозно-хозяйственное снабжение и квартирно-эксплуатационное обеспечение Красной Армии, а также за состояние торговли в войсках.

-- Ему же подчинялись Военно-хозяйственная академия и Ярославское военно-хозяйственное училище.

-- С 1 августа 1941 г. заместитель наркома обороны СССР -- начальник Главного управления тыла РККА.

-- В ходе войны он часто выезжал в действующую армию, где не только знакомился с оперативно-тыловой обстановкой, но и принимал необходимые меры по своевременному решению всевозможных тыловых проблем (например Паровозные колонны).

-- В 1942--1943 гг. одновременно, народный комиссар путей сообщений СССР.

-- 1943--1946 гг. -- начальник тыла Советской Армии.

-- 1946--1950 гг. -- начальник Тыла Вооруженных Сил -- заместитель министра Вооруженных сил СССР.

-- 1950--1951 гг. -- заместитель Военного министра СССР по тылу.

-- В 1951 году уволен с военной службы.

-- 1951--1953 гг. -- заместитель министра промышленности строительных материалов СССР.

-- 1953--1956 гг. -- заместитель министра автомобильного транспорта и шоссейных дорог СССР.

-- 1956--1958 гг. -- заместитель министра строительства СССР.

-- С 1958 г. военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, а также заместитель председателя Советского комитета ветеранов.

**

В разгар подготовки армии к наступлению я был вызван на КП фронта.

Помню, что, прибыв туда во второй половине дня 16 ноября, я был немедленно принят М. М. Поповым и Л. 3. Мехлисом.

Выслушав мой доклад о выходе армии в район сосредоточения, Маркиан Михайлович сообщил, что Верховный Главнокомандующий срочно вызывает меня в Москву. Я не удержался и спросил о цели этого вызова, но в ответ мне не было сказано ничего определенного. Как видно, фронтовое начальство тоже было не в курсе дела.

Из-за плохой погоды ехать пришлось по железной дороге, в служебном вагоне Военного совета фронта.

На следующий день я прибыл в столицу, так толком и не зная, что меня ожидает.

Встретивший меня на вокзале генерал сказал, что вначале со мной побеседуют в Генеральном штабе.

Заехав ненадолго к семье, я отправился в Генштаб, где сразу был принят генералом А. И. Антоновым.

Тепло поздоровавшись и усадив меня у стола с развернутой картой, Алексей Иннокентьевич сказал, что получил указание проинформировать меня о планах боевых действий в Белоруссии, после чего сообщил, что в начале октября до исполнителей был доведен план наступления силами трех фронтов.

При этом войска Калининского (в дальнейшем -- 1-го Прибалтийского) фронта должны были, наступая на Витебск, охватить белорусскую группировку врага с севера. В центре -- на Оршу и Могилев -- наносили удар войска Западного фронта, а с юга -- на Гомель и Бобруйск -- войска правого крыла Центрального (в дальнейшем -- Белорусского) фронта.

Успех этих ударов мог бы привести к далеко идущим последствиям, вплоть до выхода в Прибалтику, к границам Восточной Пруссии и Польши.

Но, к сожалению, ощутимых результатов добились лишь войска Белорусского фронта генерала К. К. Рокоссовского, действовавшие на гомельско-речицком направлении. В центре наступление сразу же застопорилось, так как враг оказал яростное сопротивление. На северном крыле 1-й Прибалтийский достиг лишь частичного успеха.

Был освобожден Невель, но дальнейшее продвижение остановили подошедшие крупные резервы врага...

-- Видите, Иван Христофорович, что получается? -- после паузы продолжал Антонов, водя указкой по карте. -- На юге белорусская группировка врага охвачена нашими войсками, а на севере, у Невеля, мы застряли на полпути к Витебску. Крайне необходимо и здесь добиться перелома.

Поняв, что информация закончена, я спросил, какая роль в Белорусской операции отводится мне.

-- Об этом вы услышите, видимо, из уст самого Верховного, -- уклончиво ответил Алексей Иннокентьевич.-- К нему мы отправимся вечером вместе, захватив и Сергея Матвеевича Штеменко...

**

И. В. Сталин был в хорошем расположении духа, и беседа наша носила почти непринужденный характер.

Осведомившись о том, ознакомили ли меня с планами Ставки на белорусском направлении. Верховный заговорил о весьма положительной для нас общей ситуации на советско-германском фронте.

При этом он сразу же отметил, что есть направления, где дела обстоят неважно. К числу таковых он отнес 1-й Прибалтийский фронт, две армии которого после успеха под Невелем оказались в мешке с крайне узкой горловиной.

-- По неясным для меня причинам,-- продолжал Сталин, -- войска Первого Прибалтийского не могут добиться перелома в обстановке и развития ранее достигнутого успеха в направлении Городка и Витебска. А там мы можем изолировать две оперативно-стратегические группировки врага -- северную и центральную, открыть себе ворота в Прибалтику и создать выгодные условия для освобождения всей Белоруссии. В Ставке обсуждался вопрос о смене командующего Первым Прибалтийским фронтом. Принято решение назначить вас на этот ответственный пост.

Говоря это, Верховный внимательно и, кажется, доброжелательно смотрел на меня, а затем спросил:

-- Как вы к этому относитесь, товарищ Баграмян?

Я ответил, что считаю такое назначение большой честью для себя и приложу все силы, чтобы оправдать доверие партии.

Слегка кивнув, И. В. Сталин продолжал:

-- Успешно проведенная вами операция в районе Орла и Брянска убеждает в том, что новый пост будет вам по плечу.

Я поблагодарил Верховного Главнокомандующего за столь высокую оценку боевых действий 11-й гвардейской армии.

-- Мы решили передать одиннадцатую гвардейскую армию в состав войск Первого Прибалтийского фронта и возложить на вас задачу разгромить городокскую группировку войск противника и в последующем овладеть Витебском.

Я заверил И. В. Сталина, что приложу все свои силы для выполнения поставленной задачи.

-- Но дело в том, что генерал Попов, -- добавил я,-- изъял из одиннадцатой гвардейской первый танковый корпус генерала Буткова и восемнадцатую гвардейскую стрелковую дивизию генерала Завадовского.

-- Что касается танкового корпуса, то я вас вполне понимаю, и мы поправим товарища Попова, -- ответил Сталин, -- а о дивизии не стоит и говорить. Ведь в ней сейчас наверняка не больше половины штатной численности...

**

Я все же продолжал просить Верховного Главнокомандующего возвратить 18-ю гвардейскую, подчеркнув, что она в составе армии сражается давно и что речь идет о заслуженной дивизии, на которую равнялись воины других соединений, а в заключение сказал, что мы быстро укомплектуем ее гвардейцами, возвращающимися из армейских госпиталей, и лучшими воинами из числа вновь призываемого контингента.

-- Слышите, как дерется новый командующий фронтом за каждую дивизию и за гвардейские традиции! Это, по-моему, похвально, -- сказал Сталин, обращаясь к присутствующим.

Тут же он приказал соединить его с М. М. Поповым и потребовал вернуть в 11-ю гвардейскую армию 1-й танковый корпус и 18-ю гвардейскую дивизию.

-- Есть ли у вас пожелание,-- обратился ко мне Сталин, -- относительно кандидатуры на должность командарма одиннадцатой гвардейской? Мы здесь, в центре, подумали и пришли к выводу, что неплохо было бы на эту армию назначить опытного командующего -- Героя Советского Союза генерал-полковника Чибисова. Как вы смотрите на это назначение?

Предложение кандидатуры Н. Е. Чибисова было для меня несколько неожиданным, и я не торопился с ответом, чтобы лучше его обдумать.

-- Что же вы не отвечаете? -- спросил Сталин. -- Или имеете что-либо против Чибисова?

Собравшись с мыслями, я ответил, что если вопрос еще не решен окончательно, то я порекомендовал бы другую кандидатуру. Чибисов, безусловно, опытный командующий. Однако надо иметь в виду, что, когда он после финской кампании стал генерал-лейтенантом, я был всего-навсего полковником. Чибисов об этом, конечно, знает, и это в какой-то мере может усложнить наши взаимоотношения.

-- А у вас есть кто-нибудь на примете? -- спросил Сталин, не теряя благодушного тона.

-- Я предлагаю генерала Галицкого, нынешнего командарма третьей ударной.

-- А вы давно его знаете?-- снова спросил Сталин.

-- Нет,-- ответил я,-- видел всего несколько раз, присутствуя на его докладах генералу Попову, но он произвел на меня очень хорошее впечатление своей собранностью, твердостью, умением быстро вникать в боевую ситуацию, точно сориентироваться в ходе боевых событий. Вместе с тем этот генерал хорошо знаком с обстановкой в районе Невеля, так как именно его войска сыграли основную роль в овладении этим пунктом.

-- Что же, -- ответил Верховный Главнокомандующий,-- ваши доводы заслуживают внимания.

**

Сказав это, Сталин о чем-то задумался, раскуривая трубку, а затем энергично нажал на кнопку звонка.

Сейчас же в кабинет вошел Поскребышев.

-- Подготовьте проект Постановления Совета Народных Комиссаров о присвоении товарищу Баграмяну звания генерала армии, -- повернувшись к вошедшему, сказал Верховный и спросил:-- Кто-то еще из командующих фронтами ходит в генерал-полковниках?

-- Командующий Ленинградским фронтом Говоров,-- не задумываясь, ответил А. Н. Поскребышев.

-- Включите в проект Постановления и товарища Говорова, -- распорядился Сталин и обернулся к Алексею Иннокентьевичу: -- Как вы думаете, товарищ Антонов, присвоение звания генерал-полковника товарищу Штеменко поможет ему в работе?

- Конечно, -- ответил генерал Антонов.

Тогда, вновь обращаясь к Поскребышеву, Верховный сказал:

-- Включите в проект Постановления товарищей Баграмяна, Говорова и Штеменко.

Спустя десять минут документ был подписан, и Сталин сердечно поздравил меня и С. М. Штеменко с новыми высокими воинскими званиями и моим назначением на пост командующего фронтом, пожелал успехов в проведении предстоящей операции.

На должность командующего 11-й гвардейской был назначен генерал-лейтенант К. Н. Галицкий, а вместо него на пост командарма 3-й ударной генерал-полковник Н. Е. Чибисов.

Справка:

Чибисов Никандр Евлампиевич (24 октября 1892 -- 20 сентября 1959) -- генерал-полковник (1943), Герой Советского Союза (1943). Прототип главного героя романа Георгия Владимова "Генерал и его армия"

-- Родился в станице Романовской (ныне Волгодонской район Ростовской области) в семье рабочего.

-- Окончил 4 класса духовной семинарии.

-- Военную службу Чибисов начал в 1913 году солдатом в лейб-гвардии Егерском полку.

-- Окончил Петергофскую школу прапорщиков (1915)

-- В 1-ю мировую войну 1914--1918 -- командир роты, штабс-капитан.

-- В Красной Армии с 1918 года. Участник Гражданской войны, командир взвода, роты, батальона, стрелкового полка, помощник начальника и начальник штаба стрелковой бригады и дивизии, принимал участие в боях против белогвардейцев на Карельском перешейке, под Нарвой, Псковом, в Белоруссии, в ликвидации банд в Тамбовской и Воронежской губернии.

-- С 1922 года -- на штабных должностях в звене дивизия-корпус в ЛВО.

-- Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1935).

-- С 1937 года -- командир стрелковой дивизии, с марта по май 1938 года -- командир 4-го стрелкового корпуса.

-- В 1938--1940 годах -- начальник штаба Ленинградского военного округа.

-- Во время советско-финской войны -- начальник штаба 7-й армии.

-- С июля 1940 года -- заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа, с января 1941 года -- командующего войсками Одесского военного округа.

-- С началом Великой Отечественной войны большая часть управления и войск Одесского военного округа была преобразована в 9-ю отдельную армию, а Чибисов стал во главе округа, занимаясь в основном мобилизацией и формированием соединений и частей.

-- Командующий Приморской армией,

-- Командующий Резервной армией Южного фронта,

-- 7--12 июля 1942: Командующий Брянского фронта,

-- С июля 1942: Заместитель командующего Брянского фронта,

-- С августа 1942: Командующий 38-й армией,

-- С ноября 1943: 3-я ударная армия,

-- Апрель-май 1944: 1-я ударная армия.

-- 1944--1948 -- начальник Военной академии им. М. В. Фрунзе,

-- 1949 -- заместитель председателя ЦК ДОСААФ,

-- 1949--1954 -- помощник командующих различных военных округов.

-- Генерал-полковник Н. Е. Чибисов вышел в отставку в 1954 году.

-- Жил в городе Минске.

-- Скончался 20 сентября 1959 года.

-- Похоронен на военном кладбище в Минске.

**

**

Баграмян И.X.

Так шли мы к победе. -- М.: Воениздат, 1977.

*****************************************************************

Если посмотреть правде в глаза...

"Хочешь мира - готовься к войне"...   94k   "Фрагмент" Политика. Размещен: 14/12/2013, изменен: 16/12/2013. 94k. Статистика. 1281 читателей (на 3.2.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 19 шт.

Анатолий Каменев

1.

"Хочешь мира - готовься к войне"

"Природа редко рождает храбрецов.

Они во множестве создаются трудом и обучением".

Н. Макиавелли

Война по своей природе, также стара, как мир.

Войны подобны бурям или лихорадкам, после которых восстанавливает нарушенное равновесие.

Правда, говорят, что "война есть нравственное лекарство, которым пользуется природа, когда не хватает остальных средств, чтобы вернуть людей на настоящий их путь" (Бисмарк).

От того факта, что война часто нарушает мир народов, прав был мудрец Вегеций, провозгласивший основной принцип обороноспособности государства - "Хочешь мира - готовься к войне".

Любителя ерничать по поводу этого принципа целесообразно обратиться к простому разъяснению Н. Макиавелли:

"Если люди хотят что-нибудь предпринять, они, прежде всего, должны со всей тщательностью подготовиться, дабы при удобном случае быть во всеоружии для достижения намеченной ими цели.

Когда приготовления произведены осторожно, они остаются тайной и никого нельзя обвинить в небрежности, пока не явится случай раскрыть свой замысел; если же человек и тогда продолжает бездействовать, значит, он или недостаточно подготовился или вообще ничего не обдумал".

В приведенном высказывании обращает на себя внимание то обстоятельство, что речь идет не об агрессивных устремлениях, а о разумной предусмотрительности, которая по отношению к неспокойным соседям носит предупреждающий характер:

-- "данное государство сильно, оно готово дать отпор любому агрессору;

-- силу и мощь этого государства не следует игнорировать;

-- с мнением этого сильного государства приходится считаться;

-- против данного сильного государства не следует строить козней..." и т.п.

Практическое значение названного принципа обороноспособности, на примере римлян, можно выразить так:

-- правительство не ослабляет своих усилий в деле обороны и тщательно финансирует военного дело в стране;

-- народ осознает необходимость укрепления обороноспособности государства и в должной степени участвует в оборонных программах;

-- войска упражняются и занимаются исключительно боевой подготовкой;

-- военачальники совершенствуют свое боевое искусство и умение управлять войсками;

-- дипломаты, разного рода представители за рубежом тщательно следят за ситуацией в странах пребывания,

-- особенно тщательно анализируя развитие военного дела за границей, характер и направленность общей и военной политики, складывающиеся военно-политические и финансовые коалиции и оперативно информируют обо всем важном свои правительства

Вегеций, оценивая военные достижения римлян, подчеркивал:

"Мы видим, что римский народ подчинил себе всю вселенную только благодаря военным упражнениям, благодаря искусству хорошо устраивать лагерь и своей военной выучке. ...

Никто не станет оспаривать, что в военном искусстве и теоретическом знании мы уступали грекам. Зато мы всегда выигрывали тем, что умели искусно выбирать новобранцев, учить их, так сказать, законам оружия, закалять ежедневным упражнением, предварительно предвидеть во время упражнений в течение лагерной жизни все то, что может случиться в строю и во время сражения, и, наконец, сурово наказывать бездельников.

3нание военного дела питает смелость в бою: ведь никто не боится действовать, если он уверен, что хорошо знает свое дело".

Известно, что победа на поле боя куется задолго до сражения.

Особенно тщательно осуществлялась физическая подготовка римских воинов:

"Римляне должны были особенно закалить себя, чтобы носить такое оружие, тяжести которого не мог выдержать обыкновенный человек. Они достигали этого благодаря непрерывному труду, укреплявшему организм, и благодаря упражнениям, развивавшим в них ловкость, которая есть не что иное, как правильное распределение своих сил.

Мы замечаем теперь, что наши армии теряют очень много людей вследствие того, что солдат заставляют слишком много работать; между тем римляне сохраняли свои войска именно благодаря усиленному труду. Я думаю, это объясняется тем, что они трудились непрерывно, в то время как наши солдаты от чрезмерного труда сразу переходят к полнейшему безделью: это и губит их больше всего.

Здесь я считаю нужным привести то, что наши авторы говорят о воспитании римских солдат. Их приучали ходить военным шагом, т. е. проходить в пять часов 20 миль, а иногда и 24. Во время этих маршей их заставляли нести на себе тяжести, весившие 60 ливров. Их приучали бегать и прыгать в полном вооружении; во время этих упражнений они имели при себе мечи, дротики и стрелы, имевшие двойной вес по сравнению с обыкновенными; эти упражнения производились систематически.

Военной школой служил не только лагерь; в городе находилась площадь, где упражнялись граждане (Марсово поле). После военных занятий они бросались в Тибр, чтобы совершенствоваться в плавании и смывать с себя пыль и пот". ( Монтескье Ш.)

В тон Ш. Монтескье говорит и Н. Макиавелли:

"Пример древних показывает, что во всякой стране хорошие солдаты создаются обучением. Там, где не хватает природных данных, они восполняются искусством, которое в этом случае сильнее самой природы.

Набор солдат из чужеземцев нельзя называть выбором, потому что выбирать - значит привлечь в войско лучших людей страны и иметь власть призывать одинаково тех, кто хочет и кто не хочет служить".

И далее он разъясняет практику физической подготовки римлян:

"Обучение ... распадается на три части. Прежде всего, это закаленность тела, приучение его к лишениям, развитие ловкости и проворства; далее - это владение оружием и, наконец, умение сохранять боевой порядок в походе, в бою и лагере. Таковы три главных дела всякого войска".

"Без этих трех качеств солдат почти немыслим, потому что быстрота ног помогает ему предупредить неприятеля и раньше его занять необходимую местность, неожиданно на него напасть и преследовать его после поражения. Ловкость позволяет ему отбивать удары, перепрыгивать рвы и взбираться на валы. Сила дает ему возможность лучше нести оружие, бить врага и самому выдерживать его натиск. Чтобы лучше закалить тело, солдат, прежде всего, приучали носить большие тяжести; это, безусловно, необходимо, ибо в трудных походах солдату, кроме оружия, часто приходится нести на себе многодневный запас продовольствия, и для непривычного такой груз был бы непосильным. Поэтому он не мог бы ни спастись от опасности, ни побеждать со славой.

Обучение владеть оружием производилось так.

Юношам давались латы, вдвое тяжелее обыкновенных, а вместо меча они получали свинцовую палицу, по сравнению с ним более тяжелую. Каждый должен был вбить в землю кол высотой в три локтя и такой толщины, что никаким ударом нельзя было его сломать или опрокинуть. Юноши со щитами и палицами упражнялись на этих кольях, как на неприятелях; они кололи их, направляя удар в голову, лицо, бедро или ногу, отскакивая назад, а затем бросались на них вновь.

Это упражнение давало им необходимую сноровку в защите и нападении, а так как учебное оружие было страшно тяжело, то настоящее казалось им потом совершенно легким. Римляне учили своих солдат колоть, а не рубить, как потому, что такие удары более опасны и от них труднее защититься, так и потому, что воину легче при этом себя прикрыть и он скорее готов к новому удару, чем при рубке.

Не удивляйтесь, что древние обращали внимание на все эти подробности, потому что раз дело идет о бое, необычайно важно всякое, даже малое, преимущество. Я вам не сообщаю ничего нового, а только напоминаю слова военных писателей.

-- Древние считали, что счастлива только та республика, которая располагает наибольшим числом людей, знающих военное дело, ибо не блеск драгоценных камней или золота, а только страх оружия подчиняет себе врагов.

Все ошибки в других областях можно как-нибудь исправить, но ошибки на войне неисправимы, ибо караются немедленно.

Наконец, владение искусством меча рождает отвагу, так как никто не боится идти на дело, к которому он подготовлен. Поэтому древние требовали от своих граждан постоянных занятий военными упражнениями и заставляли их метать в кол дротики тяжелее настоящих; это упражнение развивало меткость удара, укрепляло мышцы и силу рук".

"...Привычка к военным упражнениям, закаленность, сила, быстрота и ловкость еще недостаточны, чтобы стать хорошим солдатом: он должен знать свое место в строю, уметь отличать свое знамя от другого, понимать все сигналы, слушаться голоса начальника.

Он должен исполнять все это надлежащим образом на месте, при отступлении и наступлении, в бою и в походе, ибо без дисциплины, без строжайшего соблюдения и исполнения этих правил никогда не было настоящего войска".( Н. Макиавелли)

Безусловно, подготовка на случай войны не сводится лишь к физической подготовке воинов, тем не менее, военные упражнения, развивающие силу, ловкость и волю воинов, чрезвычайно важны.

Амазонка из Байфу

2.

"Влить эликсир жизни в свои массы

и яд во вражеские"

Вся история Древнего Рима - это история его войн, побед и поражений. Фактически Рим находился в состоянии непрерывной войны, имеющей свои позитивные, негативные стороны и определенные требования.

Ш. Монтескье формулирует их так:

"... Нация, у которой война служит принципом правительства, неизбежно должна погибнуть или же восторжествовать над всеми другими нациями, которые как во время войны, так и во время мира не приспособлены в такой степени к ведению наступательной или оборонительной войны.

Благодаря этому римляне приобрели глубокие познания в военном искусстве.

При кратковременных войнах большинство примеров пропадает даром; мир дает другое направление мыслям, люди забывают не только свои ошибки, но даже и свои подвиги.

Другое следствие принципа непрерывной войны состояло в том, что римляне всегда заключали мир только в качестве победителей. Действительно, какой смысл был заключать позорный мир с одним народом для того, чтобы затем напасть на другой народ?

Руководствуясь этой идеей, они увеличивали свои требования по мере того, как терпели поражения. Этим они повергали в ужас своих победителей и ставили самих себя в такое положение, которое настоятельно требовало от них победы.

Так как они все время подвергались опасности самого ужасного мщения, то настойчивость и мужество стали для них необходимыми добродетелями. Эти добродетели сливались у них воедино с любовью к себе, к своей семье, к своему отечеству, словом, ко всему самому дорогому для человека".( Монтескье Ш.)

Государство, находящееся в состоянии перманентной войны, постоянно упражняет воинские добродетели, увеличивает число воинов, превращая своих граждан в мужественных и настойчивых солдат.

Одна война провоцирует другую (в силу ряда причин) и вооруженная борьба становится неизбежной до тех пор, пока не найдется более сильный противник, или же побеждающая нация не исчерпает своих ресурсов: материальных, идеологических, психологических, людских и т.д.

Непрерывная война пагубна для государства и ее граждан и разумный правитель всегда стремится дать своему народу передышку, которая не только позволяет охладить разгоряченные головы, но и переключить энергию масс с разрушения на созидание.

Последнее крайне необходимо, хотя бы из понимания того, что не следует надеяться на то, что военная добыча покроет потребности граждан и возместит им военные потери.

Такое бывает крайне редко.

Следовательно, внутри самого государства должны иметься всякого рода ресурсы для жизнедеятельности, развития, обороноспособности государства и боеспособности его вооруженных сил.

"Михаил Архангел, побеждающий дьявола",

Рафаэль, 1518 год

3.

"Арсенал, откуда в нужный момент

мы берем необходимое нам оружие"

Основатели древних республик разделили землю между гражданами поровну; одного этого было достаточно, чтобы народ был могущественным, т.е. составлял благоустроенное общество; благодаря этому же он имел хорошую армию, ибо каждый был кровно заинтересован в том, чтобы защищать свое отечество.

Монтескье

Равнодушие к делам отечества рождается там, где господствует несправедливость, где сила и власть попирает закон, где небольшая кучка богачей обладает огромным национальным благосостоянием страны, а основная масса людей влачит жалкое существование.

Кровно заинтересован в общественных делах может быть лишь тот гражданин, который сознателен и пропитан чувством долга.

Таких граждан, к сожалению, немного.

Кровная заинтересованность в чем-то наступает тогда, когда к тому есть материальная, духовная или иная потребность. Один имеет названную заинтересованность в силу того, что ему есть что терять, другого побуждают быть приверженцем общего дела чувство долга, совестливость и иные добродетельные качества. Третий ратует за общее дело по личным соображениям, то ли корыстным и эгоистическим, то ли в силу этических или тактических соображений.

Как бы там ни было, в государстве всегда можно найти способ и средства актуализации кровной (личной) заинтересованности граждан в реализации общего (государственного) дела.

Объективно, одним из таких дел, безусловно, является обороноспособность государства. В субъективном плане дело защиты государства от внешней опасности перекладывается на плечи военных, что, само по себе, неправильно и вредно.

Отчуждение народа от вопросов обороноспособности государства вредно вдвойне: во-первых, создается некий автономный институт (вооруженные силы), на который возлагается непомерно большая и неразрешаемая задача.

Получается примерно так: создается орудие для обороны.

Но это орудие ничего не сделает, если при наличии орудийной прислуги, не имеет ни боекомплекта, ни карт, ни сведений о противнике.

Во-вторых, вооруженные силы, как бы отрываются от плодородной почвы и имеют возможность поддерживать себя в рабочем состоянии только за счет внутренних ресурсов.

Тем не менее, как известно, любой автономный агрегат, исчерпав свои внутренние ресурсы, прекращает свою деятельность и разрушается.

Так было и в Риме:

"...Когда нравы в республике испортились, земли перешли тотчас к богачам, которые отдали их рабам и ремесленникам; известная часть их доходов в форме налогов употреблялась для содержания солдат.

Но эти люди совершенно не годились для ведения войны: они были трусливы и уже испорчены роскошью городов, а часто даже и самим своим искусством. Кроме того, так как по существу они не имели отечества и всюду могли употреблять свое искусство, им нечего было терять или сохранять". (Монтескье Ш)

Прискорбно, когда в государстве растет и множится равнодушие граждан к общему благу своей страны.

Поколение людей, возросшее "удивительно не любопытным" (А. Пушкин), к добру и злу "постыдно равнодушное", - пагуба Отечества.

Зло равнодушия в том, что оно попирает важнейший нравственный капитал нации - патриотизм, чувство личной сопричастности к делам Отчизны и персональной ответственности за состояние Родины.

Горе тому государству, где царит равнодушие граждан, но десятикратно опасно оно в военной среде, главным образом, среди офицерства всех рангов и званий.

Ахилл тянет за колесницей тело сражённого Гектора

4.

Солдатом может быть не каждый гражданин

Если хочешь поставить войско, надо, прежде всего, найти людей. Поэтому обращаюсь к способу их выбора, как выражались древние, или набора, как сказали бы мы. Предпочитаю говорить "выбор", чтобы употребить слово более почетное.

Н. Макиавелли

О том, что не все граждане годны для военного дела (а для офицерской профессии - тем более), известно давно. Тем не менее, зачастую предпочитают набирать всех желающих, а не выбирать достойных.

Но ведь еще древние (в частности Вегеций), учили:

"...Новобранец, принятый по набору, должен получать военную метку; сначала он должен быть испытан упражнением, чтобы можно было определить, действительно ли он подходит к такому делу (курсив мой - А.К.). Нужно исследовать, думаю, его подвижность и силу, способен ли он научиться владеть оружием, обладает ли он нужной для бойца смелостью".

Монтескье, говоря о поздних годах римской империи, заметил следующее:

"У нас очень часты случаи дезертирства, ибо солдат набирают из самых подонков каждой нации; так что нет ни одной нации, которая имела бы известные преимущества перед другими в этом отношении или считала бы, что она их имеет. У римлян дезертирство происходило реже: солдаты, набиравшиеся из среды столь надменного и гордого народа, столь уверенного в том, что он должен господствовать над другими, не могли унизиться до такой степени, чтобы желать перестать быть римлянами".

Равнодушие к благу государства, как правило, развивается в обездоленных слоях общества, которые ничего не имеют своего, но вынуждены за богатство и благо других, имущих и властвующих, проливать свою кровь.

Умные правители древних государств были очень внимательны к вопросу воинского отбора.

Они принимали во внимание не только физические данные, имущественное состояние, но и учитывали географические, этнографические и прочие особенности призывного контингента:

"Писатели, установившие правила войны, предлагают брать в войска жителей стран с умеренным климатом, дабы сочетать в солдате смелость и разум; жаркие страны рождают людей разумных, но не смелых, а холодные - смелых, но безрассудных. Такое правило хорошо для правителя, который властвовал бы над целым миром и мог бы поэтому брать людей из любой местности, какая ему заблагорассудится". (Макиавелли Н)

Но особое внимание надо обращать на нравственность:

"...Солдат должен быть честен и совестлив; если этого нет, он становится орудием беспорядка и началом разврата"...

Подчеркнем еще раз: государство, которое ценит свою независимость и понимает всю важность боеспособности его вооруженных сил, никогда не допустит засорения воинских рядов людьми недостойными и вредными для военного дела.

Правильная постановка отбора в войска - серьезная предпосылка для последующей победы над противником.

Командиры и войсковые начальники не должны заниматься исправлением негодных характеров и пагубных нравов призывников и все свое время и энергию тратить на искоренение зла и порока, принесенного из общества в войска очередным призывным контингентом.

Этот "внутренний враг" может быть сильнее противника внешнего, ибо борьбу против дисциплины, порядка, боевой готовности он ведет постоянно, без мирных передышек и поражает вооруженные силы, как ржавчина поражает благородный металл тихо, незаметно, но всегда эффективно.

Благоразумное государство не может себе позволить открывать второй (внутренний) фронт борьбы. Раз так, то лучше всего отбирать лучших, а не набирать в войска тех, кому все равно куда податься...

"В метель", (1887),

Художник Константин Александрович Трутовский

5.

"Солдат должен бояться палки своего капрала больше,

чем вражеской пули"

(так говорил Фридрих II;

это не должно быть так!)

Всякий раз, когда римляне считали, что им угрожает опасность или хотели исправить какой-либо ущерб, они начинали укреплять военную дисциплину.

Ш. Монтескье

Дисциплина на войне важнее стремительности.

Сдерживай солдат во время мира страхом и наказанием; отправляясь на войну, воодушеви их надеждой и наградой.

Н. Макиавелли

Мудрые полководцы понимали, что без надлежащей дисциплины в войсках им не одержать победы над противником.

Войско без дисциплины - это опасная сила, не страшная врагу, но несущая беду для страны.

В трудах выдающихся историков приводятся многочисленные примеры того, как умные полководцы заботились о наведении строгой дисциплины в войсках.

Приведем несколько таких примеров:

"Когда римские легионы прошли под игом в Нумидии, Метелл исправил этот позор тем, что восстановил старую дисциплину. Чтобы победить кимвров и тевтонов, Марий начал с того, что отвел течение рек; точно так же Сулла заставил солдат своей армии, устрашившихся войны против Митридата, работать так много, что солдаты потребовали повести их в бой, суливший конец их мучениям. Публий Назика заставил своих солдат без всякой нужды строить флот; опасались праздности больше, чем врагов" (Монтескье Ш. )

В то же время, коварные и расчетливые полководцы понимали, что дисциплинированная армия - это преграда на пути их незаконного домогательства власти. Такие военачальники стремились подорвать дисциплину и использовать вышедшую из повиновения законным начальникам силу для достижения своих коварных планов.

Так, к примеру, поступил Сулла:

"Он уничтожил всякую военную дисциплину во время своих азиатских походов;

он приучил свою армию к грабежам, развил в ней такие потребности, которых она раньше не имела; он окончательно развратил солдат, которые в дальнейшем должны были развратить полководцев.

Он ввел вооруженную армию в Рим и научил римских генералов нарушать убежище свободы.

Он роздал земли граждан солдатам и развил в них ненасытную алчность, ибо начиная с этого момента не было ни одного воина, который не ожидал бы случая, чтобы овладеть имуществом своих сограждан" (Монтескье Ш. )

Ранее римляне считали недопустим оставлять воинский строй и строго карали сделавших это.

Величайшим преступлением в римском войске считалось оставление на поле боя оружия.

Теперь же, порушив дисциплину, устранив правовые и моральные ограничения и запреты, они получили разрешение оставлять в обозе латы и шлем, лишаясь, таким образом, средств защиты. Оставление на поле боя оружия, уклонение от сражения и трусость перестали считаться наказуемыми и подлыми.

Римляне не останавливались даже перед применением особых наказаний, о которых нам известно со слов Н. Макиавелли:

"У римлян существовало еще одно особое наказание, о котором нельзя не упомянуть; оно состояло в том, что, когда консул или трибун считали подсудимого уличенным, они слегка ударяли его тростью.

Виновному после этого позволялось бежать, а солдатам разрешалось его убить; в него летели камни и стрелы, на него со всех сторон сыпались удары, и уйти живым ему удавалось только в самых редких случаях.

Вернуться домой виновный тоже не мог, ибо его встречали таким презрением и бесчестьем, что лучше было умереть.

Это наказание отчасти перенято швейцарцами, которые приказывают своим солдатам убивать осужденных сотоварищей перед всем войском. Мера эта хороша по замыслу и еще лучше по выполнению. Если вы хотите, чтобы люди не укрывали преступника, то лучшее средство - заставить их самих его карать; когда человек сам является исполнителем наказания, его интерес к осужденному и стремление к возмездию совершенно иные, чем когда исполнение приговора поручено другому".

С падением дисциплины римское войско не только ослабело как боевая единица, но превратилось в податливую "материю", способную прорваться от легкого прикосновения и усилия.

Из этой печальной стороны римской военной истории следует принять во внимание следующее суждение Н. Макиавелли:

"Нет ни малейшего сомнения в том, что люди отважные, но разрозненные, гораздо слабее робких и сплоченных, так как движение в строю заглушает в человеке сознание опасности, между тем как беспорядок сводит ни к чему самую отвагу".

И далее:

"Мужество войска создается не храбростью отдельных людей, а правильным строем, потому что, если я сражаюсь впереди, знаю, куда мне в случае неудачи отойти и кто займет мое место, я всегда буду биться храбро, надеясь на близкую помощь. Если я нахожусь сзади, то поражение передних рядов меня не испугает, ибо я заранее был к этому готов и даже и даже поступал так, чтобы виновником победы моего начальника был именно я, а не другие".

Как это не прискорбно, но в борьбе за крепкую воинскую дисциплину не может быть никаких послаблений.

Дисциплинарная практика, тем не менее, не должна опираться лишь на наказания.

Ее другой опорой обязательно должна быть система разумных поощрений воинов, как то было у римлян:

"Римляне карали смертью всякого, провинившегося в карауле, покинувшего боевой пост, вынесшего тайком что-нибудь из лагеря, всякого, лживо хваставшегося боевым подвигом, вступившего в бой без приказа начальника или бросившего со страху оружие. Если такой проступок совершался когортой или целым легионом, то, во избежание общей казни, бросали в мешок записки с именами всех солдат и вынимали десятую часть, обреченную жребием на смерть.

Наказание, как видите, исполнялось так, что, постигая не всех, оно устрашало каждого.

Однако, там, где сильна кара должна быть велика и награда, дабы в людях одновременно поддерживались надежда и страх. Поэтому римляне щедро награждали всякий боевой подвиг, например, того, кто спасет в бою жизнь согражданину, взойдет первым на стену неприятельского города или первым ворвется в неприятельский лагерь, убьет или ранит в бою врага, сбросит его с лошади.

Подвиг ознаменовывался открытым признанием его консулом, наградой и всеобщей похвалой, а воины, получивши подарок за храбрость в бою, помимо славы, приобретаемой этим в войске, имели право по возвращении на родину торжественно выставить свою награду на показ родным и друзьям.

Не приходится удивляться могуществу народа, который так хорошо знал меру наказания и награды для всякого, заслужившего за хорошее или дурное дело хвалу или осуждение. Все эти установления должны были бы в значительной мере сохраниться и у нас".

"Сбор на церковь", (1863),

Художник Константин Александрович Трутовский

6.

Упадок боевого духа гибелен для государства и войска

Самыми гибельными для государства являются обычно не действительные потери, понесенные в битве (т. е. несколько тысяч человек), но воображаемые потери и упадок боевого духа, лишающий государство даже тех сил, которые оставила ему фортуна.

Ш. Монтескье

Древние и современные историки продолжают спорить о том, что остановило поход Ганнибала на Рим после победы под Каннами.

Не вдаваясь в подробности этого спора, мы, не без основания, выскажем следующее предположение: Ганнибал одержал сокрушительную физическую победу, но не сумел сломить боевого духа римлян.

Действительно, "город был сначала охвачен сильным испугом; но уныние воинственного народа почти всегда обращается в мужество в отличие от уныния низменной черни, которая чувствует только свою слабость". (Монтескье Ш.)

Ганнибал понял, что готовые сражаться и побеждать римляне наберут новые легионы и смогут дать ему победоносное сражение.

В то же время он не мог надеяться на свои войска, состоявшие из разных племен и народов и удерживаемые лишь железной волей Ганнибала в повиновении. Вот почему он решил не рисковать и удовлетворился тем, что разграбил ряд римских провинций и затем покинул Италию.

Но Рим сильно изменился вследствие ряда обстоятельств.

Рим времен поражения под Каннами, был силен силой своего политического строя, о котором Ш. Монтескье с гордостью писал так:

-- "Рим был спасен силою своего строя.

-- После битвы при Каннах не позволили даже женщинам проливать слезы;

-- сенат отказался выкупать пленных; жалкие остатки армии были посланы воевать в Сицилию;

-- никому не выдавали вознаграждения и не воздавали никаких воинских почестей, пока Ганнибал не был изгнан из Италии".

Позднее римляне испытали ту же участь, которую испытывают многие народы:

"...Перейдя слишком быстро от бедности к богатству и от богатства к испорченности". (Ш. Монтескье)

Характер этой испорченности римских войск наглядно показал Н.С. Голицын:

"Тогда место чинопочитания, повиновения, порядка, воинственного духа и всех военных добродетелей, без которых правильно устроенное войско немыслимо, заступали безначалие (анархия), своеволие, мятежный дух, корыстолюбие алчность насильственного обогащения грабежом и добычей, немилосердие и жестокость к мирным жителям, но малодушие и трусость перед внешними, вооруженными врагами и пр. т. п. пороки, совершенно помрачавшие войско и делавшие его недостойным этого звания.

Обращаясь в громадную, вооруженную силу разбойников, войско становилось не тем, чем должно быть - вернейшим и надежнейшим оплотом, защитой и охраной государства, а злейшим внутренним врагом, язвой и бичом его, несравненно опаснейшим всех внешних врагов его, каковы бы они ни были".

Утрата боевого духа - это не просто потеря воинственности и развитие трусости.

Это нечто большее - это крушение всех военных добродетелей, воинского порядка, дисциплины и ответственности.

Для войска нет ничего страшнее утраты боевого духа.

Вот почему надо все время изучать настроение воинов, уметь влиять на их чувства.

В силу изложенного следует прислушаться к мысли Н. Макиавелли, который учил:

"...Война - это бесконечная цепь случайностей, каждая из которых может погубить войско, если полководец не умеет или не привык говорить с солдатами, ибо слово рассеивает страх, зажигает души, укрепляет стойкость, раскрывает обман, обещает награду, разоблачает опасность и указывает пути к спасению, дает надежду, восхваляет или клеймит, вообще выбывает на свет все силы, способные воспламенить или уничтожить человеческую страсть.

Поэтому князь или республика, замышляющие создание нового войска, должны приучить своих солдат выслушивать речь вождя, а самого вождя - научить говорить с солдатами.

В древности могучим средством удерживать солдат в повиновении были религия и клятва верности, произносившаяся перед выступлением в поход; за всякий проступок им грозила не только человеческая кара, но и ужасы, какие может ниспослать разгневанный бог.

Эта сила наряду с другими религиозными обрядами часто облегчала полководцам древности их задачу и облегчала бы ее всюду, где сохранился бы страх божий и уважение к вере.

Серторий уверял свои войска, что победа обещана ему ланью, которая внушается богами; Сулла толковал им о своих беседах со статуей, увезенной из храма Аполлона, а во времена отцов наших Карл VII, король французский, воевавший с англичанами, говорил, что ему подает советы девушка, ниспосланная богом, которую всюду называли Девой Франции и приписывали ей победу".

Как практический, повседневный девиз можно взять следующий наказ Н. Макиавелли, обращенный к полководцам:

"Приучай своих воинов презирать изнеженную жизнь и богатую одежду".

"Вавилонская башня",

Художник Питер Брейгель Старший (1563)

7.

Пехота - основа войск:

пока нога солдата-пехотинца не коснулась завоеванной территории,

пока он на этой земле не укрепился, победа не считается прочной

Мне кажется, чем искуснее народ в военном деле, тем больше он пользуется пехотой, и обратно, чем он менее искусен, тем больше он увеличивает свою кавалерию...

Ш. Монтескье

Римляне убедились в том, что только пехота, а не какой либо другой вид войск, обеспечивает прочность победы.

Все остальные роды войск, как-то кавалерия, артиллерия, инженерные войска и т.д., действуют на поле боя в интересах пехоты: расчищают ей путь вперед, поддерживают огнем, помогают отразить атаки с флангов и т.п.

На этом основании следует предпринимать все меры к тому, чтобы пехота становилась лучшим видом войск, а ее командиры - самыми лучшими и искусными полководцами.

Нам кажется, что не только римляне, но и современные командиры не поняли всего значения пехоты как физического и морально-психологического фактора победы.

8.

Ум и твердость вождя дает победу

Заметьте, что римляне и греки воевали малыми силами, крепким и боевым строем и искусством.

Н. Макиавелли

Войско - ничто без полководца: он еще до сражения создает предпосылки победы; в сражении его ум и воля направляют войска к победе, а в случае неудачи он же предотвращает уныние и обращает поражение в предпосылку грядущей победы.

Вегеций, изучая полководческое искусство римлян, отметил огромное значение мужества и воли полководца:

"Должно помнить, что если часть войска победила, а часть обратилась в бегство, то не надо терять надежды, так как в таком трудном положении твердость вождя может дать ему полную победу.

Это случалось не раз в бесконечном ряде войн; и победителями оказывались те, кто наименее терял присутствие духа.

При подобном положении считается более сильным тот, кого не может сломить неудача.

Пусть он первый начнет снимать с убитых врагов оружие, как они говорят, "подбирать поле", пусть он первый кликами и звуками рожков празднует победу. Этой уверенностью он так напугает врагов, настолько удвоит уверенность у своих, что он вскоре уйдет с поля битвы победителем во всех отношениях.

Но если по какому-либо несчастному случаю в бою будет разбито все войско, - это уже опасное поражение; однако многим выпадала удача поправить все дело; нужно уметь найти для этого верное средство.

Действительно предусмотрительный, прозорливый вождь, вступая в открытое сражение, всегда должен предусмотреть на случай несчастия, - а это возможно при изменчивости военного счастья и человеческой судьбы, - как бы ему без больших потерь спасти побежденных.

Если по соседству будут холмы, если в тылу имеется укрепление, если при отступлении прочих горсть храбрых воинов продолжает сопротивляться, они могут спасти и себя и своих.

Часто уже разбитое войско, восстановив свои силы, уничтожало рассеявшихся и в беспорядке преследующих (врагов).

У тех, кто уже празднует победу, никогда не бывает обычно более сильного перелома настроения, чем тогда, когда внезапно самоуверенную смелость сменяет страх.

Но, в конце концов, каков бы ни был исход сражения, полководец должен собрать остатки своего войска, должен вдохнуть в них решимость продолжать войну, обратившись к ним с соответствующим ободрением и восстановив их вооружение".

Наряду с мужеством, волей и отвагой полководец должен постоянно совершенствовать свое боевое искусство:

"Все искусства и всякий труд совершенствуются от ежедневного навыка и постоянного упражнения. Если это правило справедливо в малых делах, насколько же больше надо его придерживаться в больших.

Кто может сомневаться, что военное искусство является выше всего: ведь им охраняются свобода и достоинство государства, защищаются провинции, сохраняется империя?

Оставив все другие науки, его некогда исключительно чтили лакедемоняне, а после них римляне; одно только это искусство и ныне считают нужным беречь варвары; они уверены, что в нем заключается и все остальное и что через него они могут достигнуть всего; оно необходимо для тех, кто собирается сражаться, ведь им они спасут свою жизнь и добьются победы".

Надо отдать должное ранним римлянам - они понимали важность военного искусства и постоянно упражнялись в нем, о чем свидетельствует Ш. Монтескье:

"Так как римляне предназначали себя к войне и считали ее единственным истинным искусством, то они сосредоточили весь свой ум и все свои мысли на том, чтобы усовершенствовать это искусство".

По мысли Н. Макиавелли:

"Всякое благоустроенное государство должно ... ставить себе целью, чтобы военное дело было в мирное время только упражнением, а во время войны - следствием необходимости и источником славы".

"Водонос из Севильи",

Художник Диего Веласкес.

9.

"Искусство разузнавать, что делается у неприятеля,

и искусство скрывать все свое"

"...Удивительно, что те народы, которых римляне побеждали почти во всех странах и во все эпохи, допускали уничтожать себя один за другим, даже, не попытавшись узнать причину своих несчастий и предупредить ее.

Ш. Монтескье

В отличие от своих противников, римляне поступали по-другому:

"Они обращали главное внимание на исследование того, в чем неприятель мог превосходить их, и быстро наводили порядок в этой области. Они приучались видеть кровь и раны в гладиаторских играх, которые они переняли у этрусков".( Монтескье Ш. )

...

"Если какая-либо нация имела в чем-либо преимущество перед ними по своей природе или благодаря своим учреждениям, то они вскоре перенимали его".

Благодаря своей способности к ученичеству, римляне победили многих грозных врагов.

Так:

"Пирр начал войну с римлянами в ту эпоху, когда они были способны противостоять ему и учиться у него, на его победах; он научил их окапываться, выбирать место для лагеря и разбивать его, он приучил их к слонам и подготовил их к более серьезным войнам". (Монтескье Ш.)

Об этой способности римлян свидетельствует и Герцберг:

"Если римляне одержали окончательную победу над столь многочисленными противниками, которые, как например, самниты, сабеллы Средней Италии, кельты и молоты, нисколько не уступали им в храбрости и искусстве и которые бесконечно превосходили их числом, то причина этого заключалась в следующем.

Римляне имели на своей стороне превосходную военную организацию и постоянно совершенствуемую тактику, прекрасно рассчитанную на италийский и греческий способ ведения войны и блестящие способности к военному делу; кроме того, они бесконечно превосходили своих противников чувством государственности, национальным самосознанием, спокойною последовательностью и ясным пониманием своих интересов и целей и, прежде всего, цельной, прочно замкнутой политической организацией".

Точно так же поступали и другие победоносные полководцы:

"...Обычно цари Македонии были искусными государями. Их монархия не принадлежала к числу тех, которые все время движутся по направлению, данному им сначала. Они постоянно учитывали опыт, вынесенный ими из военных опасностей и внешних дел"...( Монтескье Ш. )

Ганнибал во второй пунической войне с самого начала вооружил своих солдат по римскому образцу, что в значительной степени содействовало тому, что положение римлян стало опасным.

Но греки не переменили ни своего оружия, ни своего способа сражаться; они и не подумали отказаться от обычаев, которые принесли им великие победы". ( Монтескье Ш. )

Римляне не стали приводить свои войска к своему единому эталону, а пошли по другому пути, обратив особое внимание на боевые особенности тех народов, с которыми они воевали и которые, впоследствии, включали в состав своих войск:

-- "Каждое варварское племя отличалось от других по своему способу сражаться и вооружаться.

-- Готы и вандалы были страшны с мечом в руках, гунны замечательно стреляли из лука; свевы были хорошими пехотинцами; аланы служили в тяжелой пехоте, а герулы - в легкой.

-- Римляне, когда этого требовали обстоятельства, брали различные отряды из всех этих племен и сражались с одним народом, имея преимущества всех других".( Монтескье Ш. )

Данный подход римлян имеет непреходящее значение, ибо дает возможность понять следующее: вооруженные силы государства сильны не единообразием и унификацией, а своеобразием и особенностью частей войск.

-- Если представить войско в качестве оркестра, то на примере неразумного дирижера можно увидеть, как тот пытается заставить разные инструменты извлекать однообразные ноты, а мастерам и новичкам дает одинаковые по сложности партии.

-- Искусный дирижер поступает иначе: каждому инструменту он дает свое время, свою партию и свое время, а мастерам доверяет сложные партии, тогда как новичкам позволяет исполнять только фрагменты.

В многонациональном и обширном государстве, при обилии географии, укладов, традиций всегда найдутся те особенности и отличия, которые разумный полководец непременно использует с пользой для военного дела.

"Искушение Христа голодом".

Художник Симон Бенин, XVI век

10.

"Когда голод страшнее меча"

"Голод, стужа и страх помрачили их рассудок и наложили немоту на уста:

они ни на что не отвечают; смотрят мутными глазами на того, кто их спрашивает, и продолжают глодать конские кости.

Так караются враги, дерзающие наступать на святую Русь!

Подобная казнь постигла татар, дерзко набежавших на Россию в дни малолетства царя Ивана Васильевича.

"Великие снега и морозы познобили татар; а остальных "казаки добивали",-- так говорит Царственная книга

Ф. Глинка Письма русского офицера.1812 г.

Говоря о римлянах, Монтескье констатировал:

"...Ни одна нация не подготовляла войну так благоразумно и не вела ее так отважно".

Незабвенный Вегеций наставлял полководцев:

"Во всяком походе лучшее твое оружие - чтобы у тебя было в изобилии пищи, а враги страдали от голода. Итак, прежде чем начать войну, должно всесторонне рассмотреть, сколько нужно запасти и какие будут расходы, чтобы затем своевременно завезти фураж, зерно и остальные виды продовольствия, которые обычно поставляются из провинций; затем следует их сложить в удобных для доставки и укрепленных местах, собрав всего этого больше, чем требуется по расчетам".

Мы не станем в полном объеме раскрывать заявленную тему, а лишь укажем на ответственных лиц, коим положено по долгу службы заботиться о материальном обеспечении войск.

Речь идет, прежде всего, об ответственности высших военных должностных лиц, коими являются: министр обороны, начальник генерального штаба, главкомы видом вооруженных сил. Именно эти люди несут ответственность перед страной за состояние боевого, материального и продовольственного обеспечения вверенных им войск.

Большое и ответственное дело (военное дело относится к этой категории дел) требует настоящих вождей, героев, военных талантов, каковыми были Петр Великий, П.А. Румянцев, А.В. Суворов, М.И. Кутузов, М.Д. Скобелев и др. После русско-японской войны М.О. Меньшиков, видя уныние и подавленность в войсках, писал:

"Явись сейчас Скобелев (допустим чудо), с ним вернулась бы потерянная надежда, с ним взошло бы закатившееся солнце веры в себя".

История отечественных Вооруженных сил показывает, что армия и флот, не защищенные со стороны своего главного начальника, теряют не только в бюджете, но и в политическом весе и значении, потребном для того, чтобы к нем (армии и флоту) в обществе относились с должным уважением и ценили их за тот нелегкий труд, который они исполняют.

Подвиг Конного полка в сражении при Аустерлице в 1805 году.

Художник Богдан Павлович Виллевальде

11.

"Армия - не проходной двор для всех"...

Знание своего войска - необходимое условие правильного управления им. Это понимали древние римляне. Этому учили полководцев и мудрые люди.

В частности, Вегеций советовал:

"Итак, если он ведет войско, состоящее из новобранцев или из воинов, давно отвыкших от походов, пусть он старательно наблюдает за силами, настроением и привычками не только отдельных легионов или вспомогательных отрядов, но даже отдельных групп. Пусть он знает, насколько это возможно, поименно, какой его помощник (comes), какой трибун, кто из его свиты, какой, наконец, рядовой воин, какую роль он может играть на войне; пусть он завоюет себе высший авторитет, но и проявляет высшую строгость, пусть за все военные проступки он наказывает по закону, пусть никто из прегрешивших не думает, что получит прощение; пусть он предписывает делать всякие опыты в различных местах, при различных обстоятельствах".

В государстве должно быть знание о своей собственной армии для того, чтобы понять: в состоянии ли имеющиеся вооруженные силы отразить возможную агрессию?; что им необходимо для поднятия уровня боеспособности?; чем общество может компенсировать те физические, морально-психологические и прочие нагрузки, которые ложатся тяжким бременем на защитников Отечества?; что необходимо сделать для того, чтобы войска повседневно и целенаправленно овладевали боевым искусством?; способны ли данные командные кадры справиться с теми задачами, которые на них возлагает государство?

Всему этому знанию должно предшествовать: понимание важности обороноспособности государства; осознание роли вооруженных сил как гаранта безопасности и стабильности государства; уважительное отношение к военному делу и офицерской профессии; желание содействовать укреплению обороноспособности страны.

Если же все сводится к установлению гражданского контроля над вооруженными силами, то такой путь ведет к превращению армии в проходной двор, где каждый желающий получает право на получение информации, а командиры и начальники ставятся в положение постоянных ответчиков, призванных отчитываться, отписываться, оправдываться перед армией (громадой) истцов.

Нанесение смертельной раны М. А. Милорадовичу

14 декабря 1825 года.

12.

"Всякий государственный переворот возвещает кровопролития,

изгнания и прочие беды"...

"...Военачальник должен действовать осторожно: при содействии своих трибунов, их заместителей и низшего командного состава он должен узнать, кто в легионах, во вспомогательных отрядах или конных батальонах является беспокойным и мятежным элементом; это он должен разузнать по всей справедливости, а не доверять завистливым нашептываниям наушников".

Вегеций

Опыт римских войск, карфагенян и других войск древности показывает, как дорого расплачивается государство, если в войске возникает смута, неповиновение и т.п.

Духовное состояние войск столь быстро может измениться, что перед полководцем, ранее рассчитывающим на победу, может быть поставлен вопрос о возможном поражении и смерти предводителя.

Почти никогда не бывает так, что волнение войск возникает стихийно, без реальной причины и надлежащего повода. Зачастую причины недовольства войск зреют достаточно длительное время, а в воинской среде безнаказанно действуют подстрекатели, либо доморощенные, либо вражеские.

В целях предупреждения смуты в войсках Вегеций учил:

"Этих лиц он должен со всей предусмотрительностью выделить из лагеря и послать на выполнение какого-либо дела, которое для них самих могло бы показаться желательным, например, для укрепления и охраны крепостей и городов; и сделать это он должен так тонко, чтобы те, которые высылаются, думали, что они почтены особым избранием. Никогда вся масса по единодушному решению не нарушает порядка, но она подстрекается немногими, которые надеются на безнаказанность за свои пороки и преступления в случае, если их вину разделят многие. Если же крайняя необходимость советует применить лечение железом, то наиболее правильным будет, по обычаю предков, наказать зачинщиков, чтобы страх поразил всех, а наказание - немногих".

Сходной позиции придерживался и Н. Макиавелли:

"...Полководец должен уметь искусно подавлять волнения и улаживать ссоры, начавшиеся между солдатами. Самое лучшее в таких обстоятельствах - наказать главарей, но необходимо при этом захватить их с такой быстротой, чтобы они даже не успели оглянуться. Если они находятся далеко, вызови к себе не только виновных, но и всю войсковую часть, дабы зачинщики не догадались о готовящейся им участи и не успели убежать, а, наоборот, сами облегчили бы тебе суд и расправу. Если все произошло у тебя на глазах, окружи себя надежными войсками и усмиряй мятеж с их помощью. Если между солдатами начинаются ссоры, лучше всего послать их в бой; опасность сейчас же восстанавливает согласие. Однако, надо сказать, что единство поддерживается в войске прежде всего авторитетом главнокомандующего и создается оно единственно его талантом, ибо на войне уважение внушают не род и не власть, а только талант. Начальнику надлежит первым делом карать солдат и платить им жалованье; если нет жалованья, невозможна и кара. Солдата, которому не платят, нельзя наказывать за грабеж, потому что он не может не грабить, если хочет жить. Наоборот, если ты ему платишь, но не наказываешь, солдат наглеет и перестает с тобой считаться; ты уже не можешь заставить себя уважать, а неуважение к начальнику ведет прямо к мятежам и раздорам, т. е. к гибели войска".

Другими словами, войско - это очень чувствительный инструмент и если полководец хочет извлекать из него только те мелодии, которые хочет, то он должен этот инструмент держать в исправном состоянии и не допускать его порчи чем бы и кем бы то ни было.

Илия пророк

13.

Пророческие предостережения

С поражением начинается трагический вопрос побежденной расы: быть ей или не быть. Поражение есть пророческое предостережение.

М. Меньшиков

Римляне, плоть по Ганнибалову войну умели делать правильные выводы из своих поражений. И это укрепляло их боевую мощь. Позже они стали поступать иначе:

"Римская гордость впоследствии очень неохотно сознавалась в поражениях или же старалась скрыть, облагородить или хоть скрасить воспоминания об обширных и гибельных катастрофах нации рассказами о ряде второстепенных выгод, геройских деяниях действительных или разукрашенных".( Герцберг Г.Ф.)

Весь исторический опыт свидетельствует: государство, неспособное или не желающее делать правильные выводы из поражений, но ищущие "козлов отпущения", обречено вновь и вновь терпеть поражения. Ведь все дело не в лицах и обстоятельствах, а в политике и военной системе, где сбой одного механизма может вызвать крушение всех планов и намерений.

Вот почему важно доискиваться до системных причин неудач, а не вытаскивать для бичевания отдельных лиц.

Пётр Пустынник проповедует народу

необходимость первого Крестового похода.

14.

Полководец - властитель судеб народа,

хозяин безопасности государства

Говорят, некий государь старается в течение 15 лет уничтожить в своем государстве гражданское правление, чтобы ввести вместо него военное. Я не хочу заниматься праздными рассуждениями по поводу этого намерения; скажу только, что для охраны жизни государя достаточно 200 гвардейцев, а не 80 тысяч, не говоря уже о том, что опаснее притеснять вооруженный народ, чем невооруженный. Они (солдаты) стали продавать империю с аукциона...

Ш. Монтескье

Полководец, каким бы он ни был успешным и авторитетным - это всего лишь исполнитель воли народа и правительства. Он не может по своему усмотрению начинать и заканчивать войны. Он не имеет права диктовать власти свои условия или использовать военную силу как аргумент в своей личной политике.

Римский сенат в пору своей зрелости поступал довольно мудро:

"...Сенат внимательно наблюдал за поведением генералов, так что у них не могла возникнуть даже и мысль поступить вопреки своему долгу". (Ш. Монтескье).

Но по мере расширения завоеваний, отдаления войск от Рима в римских легионах стали наблюдаться негативные явления:

"Но когда легионы перешли через Альпы и переправились через море, то солдаты, которых на время нескольких кампаний пришлось оставить в покоренных странах, мало-помалу потеряли добродетели, свойственные гражданину; генералы, распоряжавшиеся армиями и царствами, почувствовали свою силу и перестали повиноваться. Солдаты начали признавать только своего генерала, возлагать на него все свои надежды и меньше любить свое отечество. Они уже не были больше солдатами республики, а солдатами Суллы, Мария, Помпея, Цезаря. Рим не мог больше знать, является ли командующий армией в провинции его генералом или же его врагом". (Ш. Монтескье)

Полководцы, возомнившие себя вершителями судеб государства, вскоре на своем горьком опыте убедились в превратности "любви" солдатской, основанием которой было беззаконие, коварство и подлость:

"В эту эпоху солдаты больше ценили генерала за его щедрость, чем за его храбрость. Возможно, что именно отсутствие храбрости - качества, которое может доставить власть, - составило счастье Октавия и даже возвысило его: его меньше боялись. Возможно, что его наиболее позорные действия больше всего послужили ему на пользу. Если бы он с самого начала обнаружил великую душу, все остерегались бы его; если бы он обладал смелостью, то не позволил бы Антонию совершить все те сумасбродства, которые того погубили".( Ш. Монтескье)

В погоне за очередным вознаграждением, солдаты стали убивать только что поставленных императоров.

Попытки императоров ужесточить дисциплину привели к еще большим негативным явлениям:

"Проскрипции Севера привели к тому, что многие из солдат Нигера ушли к парфянам. Они научили их совершенствовать свое военное искусство, а именно: не только употреблять римское оружие, но и изготовлять его. Результатом было то, что эти народы, которые обычно ограничивались обороной, потом почти повсюду перешли в наступление". (Ш. Монтескье)

Власть перестала быть надежной, сильной и стабильной.

Она стала зависеть от случая, от благорасположения солдат, которые требовали все больше и больше подарков, свобод и привилегий.

Получилось так, что, изменив присяге и долгу по отношению к законной власти, полководцы подали тем самым дурной пример своим подчиненным, которые с момента предательства их вождей сняли с себя всякие обязательство долга по отношению к своим собственным начальникам.

Дурной пример заразителен...

Каракалла проявил безмерную щедрость по отношению к солдатам. Он точно следовал совету, который дал ему умирающий отец: обогащать солдат и не заботиться о других.

Но эта политика была хороша только для одного царствования, ибо наследник, не имевший возможности быть столь же щедрым, немедленно убивался солдатами.

Таким образом, мудрые императоры убивались солдатами, а плохие погибали от заговоров или по постановлениям сената.

"Когда тиран, опиравшийся на военных, оставлял граждан без защиты против их насилий и грабежей, то это могло продолжаться не дольше одного царствования; ибо солдаты, разоряя все время население, доходили до того, что сами себя лишали жалования. Поэтому следовало подумать о восстановлении военной дисциплины; но покушавшийся на такое мероприятие всегда терял при этом жизнь". (Ш. Монтескье)

Торг в стране восточных славян

Художник Сергей Васильевич Иванов.

15.

"Они не имели отечества

и им нечего было терять или сохранять"...

"Наемные и вспомогательные бесполезны и опасны; и если кто-нибудь правит государством своим, опираясь на наемные отряды, он никогда не будет держаться крепко и прочно, потому что войска эти в разладе между собою, тщеславны и распущенны, неверны, отважны против друзей, жалки против врагов"...

Н. Макиавелли

Экономическое расстройство римского государства привело к тому, что начали заключать договоры с варварскими племенами, которые были не столь привыкшие к роскоши и согласны были служить за мизерную плату.

Постепенно в военное дело были вовлечены многие близлежащие племена.

Верхом римской "мудрости" считалось умение использовать варварские племена для борьбы с такими же племенами. Римляне, видимо, скоро запутались в том, на чье стороне воюют те или иные племена.

Положение дел усугубилось до такой степени, что вооруженные шайки стали многочисленными и усмирять их становилось все труднее и труднее. Из пособников римскому делу они превратились во врагов.

От отдельных племен рисское государство перешло на наемническую систему комплектования войск.

О том, что из себя представляют наемники, убедительно пишет Н. Макиавелли:

"... Без страха Божия, без чести перед людьми, и гибель с ними отсрочена настолько, насколько отложено нападение; во время мира тебя будут грабить они, а во время войны - враги. Причина этого та, что в них нет ни преданности, ни другого побуждения, удерживающего их в строю, кроме ничтожного жалованья, которого недостаточно, чтобы они были готовы за тебя умереть. Они охотно согласны быть твоими солдатами, пока ты не воюешь, но едва наступает война, они бегут или уходят. ...

Я хочу яснее показать, каким бедствием являются эти войска. Предводители наемников - это либо выдающиеся вожди, либо нет; если они таковы, ты не можешь на них положиться: они всегда будут стремиться к собственному возвышению, причем или раздавят тебя, своего же хозяина, или будут вопреки твоим намерениям угнетать других; если же начальник не выдающийся полководец, то он обычно тебя губит. Можно возразить, что так же поступит каждый, у кого в руках будет оружие, все равно, наемник он или нет; на это я ответил бы, что войсками пользуются или князь, или республика. Князь должен явиться к войску лично и сам быть вождем; республике надо послать своих граждан, и, если она пошлет такого, который окажется человеком нестоящим и не добьется успеха, она должна его сменить; если же он годится, то сдерживать его силой закона, чтобы он не вышел из границ. Из опыта видно, что только князья и республики, имеющие собственные войска, добиваются великих успехов, а наемные отряды никогда ничего не приносят, кроме вреда; республике, имеющей собственные боевые силы, труднее попасть в подчинение своему гражданину, чем той, которая сильна оружием иноземцев".

На сторожевой границе Московского государства. 1907.

Художник Сергей Васильевич Иванов.

16.

"Лучшая опора нравственности нации"

Римляне понимали, что страх законов у людей слишком слаб и этим нельзя держать в руках вооруженную толпу; поэтому они усиливали закон авторитетом религии, всячески старались укрепить ее в сознании солдат и заставляли их с величайшей торжественностью приносить клятву неуклонного соблюдения воинской дисциплины, дабы нарушителям ее грозили не только законы и люди, но и боги.

Н. Макиавелли

Религия - это стратегический фактор победы: она сплачивает массы, увеличивает повиновение этих масс вождям и удесятеряет их грозную силу. Относительно Рима Н. Макиавелли писал:

"Изучая римскую историю, можно увидеть, какую помощь оказывала религия для начальствования войском, для соглашения Народа, для поддержания добрых граждан и для посрамления злых. Вот почему, если бы зашел спор о том, кому Рим более обязан - Ромулу или Нуме, я думаю, предпочтение было бы отдано Нуме, ибо, где есть религия, там легко водворить военную дисциплину; там же, где есть только дисциплина, трудно водворить религию".

Мы не считаем необходимым приводить в доказательство какие-то примеры из римской истории, ибо таких примеров столь много, что им следует посвятить специальное исследование.

Установлено как факт: когда религия становится властительницей душ воинов, полководец в ее лице приобретает стол мощного помощника, что даже сильные владыки не стесняются возводить этого "помощника" в ранг "государя над душами своих воинов", а себя именуют лишь "духовными сынами".

Выявлено и другое:

"Как соблюдение Богопочитания делается основанием величия республик, так пренебрежение им бывает причиной их падения, ибо, где нет религиозного страха, там государство или распадается, или должно сохраняться боязнью к государю, который в этом случае заменяет религию" (Н. Макиавелли)

В силу объективной потребности людей иметь надежную опору для своего мужества, государственной потребности в единении людей и военной - потребности ратному человеку всегда иметь Бога в себе, как неумолимого судью, наставника и последнюю надежду, следует принять во внимание следующее рассуждение Н. Макиавелли:

"Государи и республики, желающие сохранить государство от порчи, должны, прежде всего, соблюдать в чистоте религиозные обряды и всегда поддерживать уважение к ним, потому что самый сильный признак, указывающий на упадок страны, состоит в отсутствии почтения к богослужению. Легко достигнуть этого, если знать, на чем основана религия родины, так как всякая религия имеет основанием своего существования какое-нибудь из главных учреждений"

И его вывод:

"Итак, вожди республики или государства должны заботиться о сохранении оснований своей национальной религии; при этом условии им будет легко поддержать в своем государстве религиозность и через это удержать в нем согласие и добрый порядок".

Другими словами, отечественная религия, была, есть и будет сильнейшим стратегическим фактором победы.

Какой же полководец откажется использовать его?

Юрьев день. 1908

Художник Сергей Васильевич Иванов.

17.

"Это приводит в трепет даже наиболее сильных духом"

"Во всех сражениях и походах главное правило таково: то, что тебе полезно, должно быть вредным для врага, то, что помогает ему, тебе всегда идет во вред. Поэтому мы не должны делать или не делать ничего, что соответствует его воле, но только то, что мы сочтем полезным для себя. Ведь ты начнешь действовать против себя, если будешь подражать тому, что он сделал в своих интересах, и обратно: то, что ты попытался сделать для себя, обратится против него, если бы он пожелал подражать".

Вегеций

Самое желанное для противника - заставить соперника действовать по своему сценарию, либо склонив его к этому ложными (обманными) действиями, либо принудив поступать так, как ему выгодно.

Римские полководцы понимали значение и военной хитрости и умения диктовать свою волю неприятелю.

Н. Макиавелли, исходя из римского опыта, поучал:

"Кто заставит неприятеля принять бой в обстановке, для себя выгодной, поправит этим другие ошибки, сделанные им при руководстве военными действиями. Тот же, у кого этой способности нет, никогда не закончит войну с честью, как бы он ни был искусен в других частностях военного дела. Выигранное сражение сглаживает все другие промахи, и обратно: поражение делает бесполезным все прежние успехи".

Ш. Монтескье, тем не менее, замечает весьма неприятную метаморфозу в действиях римских полководцев:

"Сулла и Серторий, ведя самые жестокие гражданские войны, предпочитали погибнуть, чем совершить такое действие, из которого мог бы извлечь пользу Митридат. Но в последующие времена, когда какой-либо министр или вельможа находил, что для удовлетворения его алчности, его мщения или честолюбия не бесполезно будет впустить варваров в империю, то он предавал ее им на поток и разграбление".

Беда тому государству, которое имеет таких полководцев, которые ради собственных целей встают на путь измены, желая руками неприятеля добиться искомой цели.

Древний Рим изобиловал такими примерами.

Быт восточных славян.

Художник Сергей Васильевич Иванов

18.

"Стратегическая независимость"

"Римляне не имели никаких познаний в искусстве мореплавания.

Когда у их берегов карфагенская галера села на мель, они воспользовались ею как моделью для того, чтобы построить новую.

В три месяца они обучили матросов, построили флот, оснастили и вооружили его; он был спущен в море, встретился с карфагенским флотом и разбил его".

Ш. Монтескье

Естественным положением является то, что разные народы отличаются друг от друга, а в военном отношении имеют в чем-то преобладание над противником: это преобладание может быть количественным и качественным. В данном случае нас интересует качественное преобладание.

Это преобладание может заключаться в том, что солдаты одной стороны имеют большую выучку, богатый боевой опыт, отличаются упорством в обороне и стремительностью в наступлении. Могут быть отличия и другого рода: у одних конница преобладает над пехотой и в силу этого факта конные войска более мобильны, но действовать им предпочтительно на равнинах, где возможен маневр.

Особенность римлян поры ученичества состояла в том, что они были внимательны к сильным сторонам войска противника.

Пример тому мы находим у Монтескье:

"В первой пунической войне Регул был разбит, как только карфагеняне выбрали для битвы равнину, где могла сражаться их кавалерия; во второй пунической войне своими главными победами Ганнибал был обязан нумидийцам.

Сципион лишил карфагенян этого преимущества, когда он покорил Испанию и заключил союз с Масиниссой: как раз нумидийская кавалерия выиграла битву при Заме и закончила войну".

В последующие десятилетия римляне постепенно утратили способность учиться у противника и были наказаны за это поражениями.

Опыт римлян, в данном случае, учит: пренебрежительное отношение к противнику бесследно не проходит, ибо даже слабый противник всегда имеет в своем боевом арсенале нечто, что способно неожиданным образом изменить положение дел не в пользу того, кто возгордился достигнутыми боевыми результатами и стал глух и слеп по отношению к другим.

"Земский собор (XVII в.)".

Художник Сергей Васильевич Иванов

19.

"Противника бить тем, чего у него нет".

"Не следует противника поневоле делать храбрецом".

Ксенофонт

"Не следует, однако, доводить врага до отчаяния; это понял Цезарь во время войны с германцами: он заметил, что невозможность отступления заставляет их биться до последней крайности, и открыл им дорогу, предпочитая преследование бегущих победе над защищающимися".

Н. Макиавелли

Суть данной полководческой нормы подробно изложил Вегеций:

"Многие неопытные в военном деле думают, что победа над врагом полнее, если они запрут врага или в узком месте или множеством своих вооруженных, так что ему не будет никакой возможности уйти. Но у запертого врага вследствие отчаяния растет смелость, и когда нет уже надежды, то страх берется за оружие. Охотнее умирает вместе с другим тот, кто наверное знает, что ему предстоит умереть. И поэтому заслуживает всякой хвалы мысль Сципиона, который сказал, что для врагов надо поправить дорогу, по которой они хотят бежать. Когда путь к отступлению открыт, все единодушно обращают тыл, и тогда врагов безбоязненно можно избивать, как стадо скота. И для преследующих нет никакой опасности, когда побежденные убегая, повернули от врагов свое оружие, которым они могли бы защищаться. В этом случае, чем больше будет численность врагов, тем легче будет уничтожить большую их часть. И нечего спрашивать о численности там, где раз испуганная душа не столько хочет уклониться от оружия врагов, сколько от их вида".

Отчаяние и безысходность заставляют почти побежденные войска сражаться с отчаянной смелостью. В то же время, призрачная или реальная возможность выйти из сложной ситуации побуждает их беспокоиться о сохранении жизни, иногда даже посредством сдачи в плен.

Разумный полководец не разжигает ярость своих врагов, а вносит в ряды сражающихся смятение и надежду на милость победителя...

Литература:

-- Макиавелли Н.

-- Монтескье Ш.

-- Вегеций.

-- Герцберг Г.Ф. История Рима. Пер. М.А. Антоновича. - Киев-Харьков, б. г.

-- Голицын Н.С. Всеобщая военная история древнейших времен. ч. V. От Августа до падения Западной Римской империи (30 г. до Р. Х. по Р. Х.). - СП б., 1876

-- Меньшиков М.О. Из писем к ближним.