# "Эпоха переселения народов" открывает опасные врата...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Эпоха переселения народов" открывает опасные врата...Создан: 21/04/2012, изменен: 21/04/2012, 84kФрагмент: Политика============================================================

Предвестник грядущих событий...

Страна обеднел крупными личностями,

государственными людьми и полководцами:

-- Происходит крупное политическое изменение, которое находит свое яркое выражение в самом мощном орудии политики - в армии...

-- Плебс (народ) стал уже невоинственным и что сила римского войска покоилась на негражданах...

-- Доля варварства и национальной обособленности - влекло за собой ослабление единства армии...

-- Болезненное состояние армии - лихорадка с высокой температурой, которая в короткий срок подкашивает силы человека, бывшего совсем, недавно здоровым...

-- Солдаты потеряли чувство того, что они зависят от императора, а императоры стали зависеть от солдат...

-- Разрушился тот цемент, который скреплял до этого времени твердое здание римской армии - дисциплину, которая составляла боевую ценность этих легионов...

Хозяйственная катастрофа вовлекла в свой водоворот римское военное дело и, в конце концов, поглотила его:

-- Много благородного металла ушло, не вернувшись обратно, в варварские страны, в особенности в Германию, в качестве жалованья, а вскоре затем и в качестве дани...

-- Исчезла военная организация, которая из рекрут формировала солдат, создавая высокую ценность древних легионов...

-- Одновременно с римской дисциплиной исчез и тот своеобразный римский тип сражения, который возможен лишь при наличии очень хорошо обученных войск...

"Эпоха переселения народов" открывает опасные врата:

-- Позор для нас, что наше государство, обладающее столь многочисленным населением, передает честь ведения войны иноземцам, победы которых позорят нас даже в том случае, когда они нам приносят пользу...

-- Германцы не столько победили римские легионы, сколько их заменили...

-- Римские легионы еще существуют по названию, но меняют свой характер - они спускаются до степени милиции, ценность которой незначительна...

-- Эта сила была разрушена, и оставался лишь первый указанный нами элемент, т. е. природная воинственность...

-- Если эти вооруженные люди захотят стать нашими господами, то нам, несведущим в военном деле, придется вести борьбу с людьми опытными в этом отношении...

Мы должны пробудить в себе наше древнее воинское чувство:

-- Мы должны сами участвовать в наших сражениях...

-- Надо изгнать опасных переселенцев отовсюду, прогнать со всех должностей и особенно из сената...

-- Горе, горе, если их войска и их полководцы возмутятся и если к ним потекут их многочисленные соплеменники, которые в качестве рабов в большом количестве населяют всю империю...

-- Этот народ был настолько воинственен и настолько пропитан боевыми инстинктами - стремлением и страстью к войне, что не только являлся неисчерпаемым источником для вербовки, но и готов был драться теперь под любыми, чужими знаменами и ради любых целей...

-- Надо понять, что варвары пришли в империю не для того, чтобы найти здесь землю, стать крестьянами и жить здесь в качестве крестьян, - ведь часто они оставляли свою родину пустынной позади себя, - а ради ратных подвигов, которые они хотели совершить...

Гибнущие государства нельзя спасти ни речами, ни книгами...

"ВАРВАРИЗАЦИЯ"

РИМСКОЙ АРМИИ

Г. Дельбрюк

Обычно принято смотреть на войну римлян с маркоманами при Марке Аврелии, как на прелюдию к торжеству германцев над Римом. Племя маркоманов, постоянно жившее в Богемии, усиленное при соединившимися к нему германскими и негерманскими племенами, перешло через Дунай, опрокинуло римскую пограничную охрану, взяло штурмом города, дошло до Аквилеи и стало угрожать Италии. Император Марк Аврелий заложил коронные драгоценности, чтобы достать денег. Однажды он сам со своим войском попал в очень тяжелое положение и спасся лишь благодаря внезапной грозе, которая стала темой многочисленных легенд. Шестнадцать лет продолжалась эта борьба, пока римляне, наконец, не одолели теснивших их врагов.

Но как ни взволновала эта война римский мир, все же она не была предвестником грядущих событий. Она была, безусловно, одной из пограничных войн, подобной тем, которые велись еще при Августе. Своим первоначальным успехом германцы были обязаны тому обстоятельству, что римляне, вовлеченные в войну с парфянами, бросили все свои силы на восток. Если и нельзя установить того факта, что именно для этой цели были сняты войска с Дуная, то все же возникшие затруднения явились причиной того, что не было возможности отправить туда достаточные подкрепления.

Чума, свирепствовавшая в течение нескольких лет, усилила нужду и затруднения римлян. Когда же германские племена, учтя благоприятный момент, одновременно во многих местах перешли через границу, то римляне сочли это следствием заключения большого союза между варварами, а позднейшие историки - предвестником переселения народов.

Однако, на самом деле эта война скорее относится к эпохе предшествующих, чем последующим событий. Если римское войско однажды и подверглось большой опасности со стороны германцев, то ведь это пришлось испытать еще Друзу и Германику.

Продолжительность войны с наркоманами объясняется не тем, что римлянам было слишком трудно прогнать вторгшиеся племена обратно за Дунай, но тем, что германцы захватили громадную добычу, главным образом пленными, которую римляне хотели у них отнять. Эта война явилась прелюдией к будущему лишь в том отношении, что в это время враждебная правительству партия выдвинула другого императора, что парализовало силы Марка Аврелия на Дунае. Несмотря на это, ему, наконец, удалось одержать окончательную победу над дерзко наступавшим неприятелем, - и если мы можем верить нашим источникам, то еще немного оставалось сделать для того, чтобы продвинуть римскую государственную границу за пределы Богемии. Но в это время (180 г.) умер Марк Аврелий, а его юный сын и наследник Коммод не был тем человеком, который мог бы довести до конца это дело. Поэтому границей здесь остался Дунай.

Даже крупные волнения и тяжелые гражданские войны, охватившие всю Римскую империю после падения Коммода, еще не внесли разложения и военную организацию римского государства. Северы - Септимий, Каракалла, Александр - еще могли стремиться к выполнению широких военных планов и завоевательных замыслов на Востоке. Месопотамия опять попала в их руки. Но падение этой династии (235 т.) вызвало кризис.

До этого времени, несмотря на порой крупные потрясения, всегда удавалось в конце концов устанавливать прочное правительство на некоторое - иногда на очень продолжительное - время. Теперь же этого сделать не удалось. Северы, правда, образовали преемственно существовавшую династию, однако, она погибла, будучи насильственно уничтожена.

Теперь мы вступаем в такую эпоху, когда мирная преемственность власти становится уже невозможной. Императоры, только что провозглашенные, вскоре после этого низвергаются и умерщвляются! То в одной, то в другой провинции появляются соперничающие императоры, которые ведут междоусобную борьбу. Большие части государства в течение ряда лет остаются самостоятельными, находясь под властью провозглашенных там императоров.

Здесь не место раскрывать во всей широте последние причины этих крупных перемен. Следует только резко подчеркнуть, что здесь ни в коем случае мы не имеем дела с прогрессирующим процессом загнивания. Наоборот, здесь существенным моментом, несомненно, является растущая национальная унификация, которая постепенно уничтожала древнее преобладание города Рима, сжимавшее все в тиски. Пока провинции оставались варварскими, они не имели никакой возможности самоопределиться. Да и чего бы они достигли, если бы оторвались от империи? Такое движение, охватившее Галлию по смерти Нерона, окончилось неудачей вследствие собственной бесцельности. Таким образом, город Рим наложил свой отпечаток на мировую империю и в течение ряда поколений решал участь правительства. Но теперь не только Италия, но и Африка, Испания, Галлия и Британия были латинизированы и пропитаны римской культурой. Равным образом и Восток был проникнут греческим культурным влиянием.

Командный состав, гражданские должностные лица, сословие всадников, даже сенат все более и более пополнялись латинизированными провинциалами. Но именно благодаря этому процессу становилось особенно трудным удерживать вместе насильственно спаянные страны от Каледонских гор до Тигра и от Карпат до Атласа. Покоренные страны и города почувствовали теперь, что они подобны Италии и Риму и равноценны им. Предоставив всем подданным в равной мере римское гражданское право, Каракалла дал государственно-правовое оформление этому явлению.

И в хозяйственном отношении Римская империя до этого времени, конечно, еще не клонилась к упадку, как об этом часто до сих пор еще пишут и говорят. Все страны, расположенные вокруг Средиземного моря, образовывали единый хозяйственный район с трудолюбивым, деятельным населением. В течение целых двухсот лет внутренний мир лишь изредка нарушатся, и корабли бороздили из конца в конец не только все Средиземное море, но даже Черное море и океан, не тревожимые злыми врагами торговли - пиратами. Рабство постепенно уменьшалось, так как внешние войны лишь изредка доставляли новых рабов. Уступая необходимости, крупные земельные собственники вновь разделили свои латифундии на мелкие участии, распределив их между арендаторами или колонами.

Вместо бессемейных орд рабов на землю все больше и больше садились семьи, которые взращивали детей и тем увеличивали численность населения.

Даже знатные семьи начинали переселяться из города в деревню, образуя здесь небольшие хозяйственные и культурные центры. В то время, как раньше более или менее крупное значение имели лишь приморские города, теперь выросло много городов, лежавших на реках внутри страны. Поколение за поколением люди строились на сети дорог, которая становилась все гуще и гуще. Громадный административный аппарат, объединявший все государство, функционировал в строгом порядке. Гнет военных повинностей, как мы это уже видели, был не только невысоким, но даже незначительным.

Если мы зададим вопрос о духовно-нравственном состоянии римского населения, то, конечно, нельзя будет даже и говорить о каком-либо вырождении. К последним крупным фигурам собственно древнего мира - Сенеке, Плинию, Тациту - и к великим юристам непосредственно примыкают отцы христианской церкви в эпоху ее образования.

Даже сама гражданская война не обнаруживает в людях ничего старчески дряхлого. Ряд в высшей степени значительных и способных людей - Декий, Клавдий, Аврелиан, Проб, Диоклетиан - один за другим поднимаются на императорский престол. Рим далеко еще не обеднел крупными личностями, государственными людьми и полководцами. Эти императоры были не хуже своих предшественников.

Таким образом, во всех этих явлениях мы не должны искать причин падения империи. Цветущая и прогрессивно развивавшаяся хозяйственная жизнь не могла вдруг и на длительное время резко изменить свой облик, дав внезапно совершенно противоположную картину, да и сам характер римского народа не мог сам по себе настолько измениться, чтобы государство распалось.

Здесь скорее происходит крупное политическое изменение, которое находит свое яркое выражение в самом мощном орудии политики - в армии.

Римская мировая, держава в эпоху своего наивысшего расцвета не смогла создать твердую самодовлеющую верховную власть. Римская императорская власть не была похожа на современные наследственные династии. С самого начала в ней принцип наследственности находился в противоречии с первоначальным моментом - с притязанием полководца, каковым был Цезарь, основавший эту власть. Довольно долго оставалось даже неясным, будет ли его преемником один из его полководцев - Антоний - или его кровный наследник - Октавиан.

И это внутреннее противоречие никогда не было преодолено, и не могло быть преодолено. Право наследования вкладывало скипетр власти в руки неспособных и несносных людей, а провозглашение императором во время народных волнений в столице сенатом или преторианцами, или же легионами всегда носило характер произвола и узурпации.

Против одной узурпации поднималась другая. Довольно удивительным, свидетельствующим о политическом таланте римского народа, является то, что в течение целых полутораста лет после того, как вымерла династия Юлиев, удавалось, - благодаря соглашениям и компромиссам, главным образом, между армией и сенатом, - постоянно все снова и снова устанавливать власть общепризнанного императора, создавая, таким образом, твердый порядок. Когда же этого, наконец, не удалось больше сделать, то в результате наступил кризис, который и привел к окончательному крушению.

Основным моментом здесь является перемена, произошедшая в армии.

Как мы уже видели, залогом единства армии было то обстоятельство, что первоначально ядро войск - легионы - составлялось из римских граждан, к которым присоединялись различные иноземные войсковые части. Затем пополнение легионов постепенно стало уделом провинций, а италики сохранили за собой лишь преторианскую гвардию, но, пройдя здесь свой учебный стаж, они поставляли из своей среды большую часть центурионов для легионов. И легионы мирились с этим, так же как и провинции мирились вообще с господством Рима, ибо на этом господстве основывалась империя.

Если уже при Тиберии во время одного восстания в Галлии однажды указывалось на то, что в своей основе римский плебс стал уже невоинственным и что сила римского войска покоилась на негражданах, то все же государственная мысль основывалась на Риме, а политическая мысль - сильнее, чем одна только военная.

Теперь же это римское господство, существовавшее в течение ряда поколений, романизовало самые провинции. И внутренняя причина господства Рима перестала существовать, сама себя упразднив.

Возвышение императора Септимия Севера указывает на восстание провинций против господства италиков. Император приказал казнить италийских центурионов, упразднил италийский преторианский корпус и заменил его избранными из легионов.

Если бы, действительно, была полностью проведена романизация провинций, то эта перемена означала бы не ослабление, но усиление армии.

Однако, наряду с этим процессом и при романизации провинций здесь все еще сохранялась некоторая доля варварства и национальной обособленности, что влекло за собой ослабление единства армии, а также и то, что при переворотах иллирийцы или африканцы, восточные или западные народы, обнаруживали себя в качестве таковых, заставляя считаться с собою, стремясь к власти, и тем самым не давали возможности установить длительным и прочный порядок.

Тот факт, что многие императоры, быстро следуя один за другим, часто менялись на троне, стал с этого времени указывать на болезненное состояние армии, на лихорадку с высокой температурой, которая в короткий срок подкашивает силы человека, бывшего совсем, недавно здоровым.

Легионы сознавали свое право избирать императора, ставя при этом свои условия. Главной задачей римских государственных деятелей было после каждого потрясения - и несмотря на него - поддерживать дисциплину и снова ее восстанавливать. Это было возможно лишь в том случае, если между отдельными восстаниями были более или менее длительные промежутки, во время которых сильная рука твердой власти заставляла признавать свой авторитет и с собой считаться.

Этого постоянно удавалось достигать в течение первых двух столетий. Но теперь наступило такое время, когда толчок следовал за толчком. Солдаты потеряли чувство того, что они зависят от императора, а императоры стали зависеть от солдат.

Непрерывная смена провозглашений и убийств императоров, постоянная гражданская война и переход от одного правителя, к другому разрушили тот цемент, который скреплял до этого времени твердое здание римской армии - дисциплину, которая составляла боевую ценность этих легионов.

Императоры, пытавшиеся удержать и вновь восстановить дисциплину, - Пертинако. Постумий, Аврелиан, Проб, - были именно вследствие этого убиты.

Но гражданская война, в связи с внезапно развившимся естественным процессом, влекла за собой и хозяйственную катастрофу, которая вовлекла в свой водоворот римское военное дело и в конце концов поглотила его.

Существенным элементом всякой высокой культурной жизни является благородный металл, который, будучи отчеканен в форме монеты, приводит в движение хозяйственные силы социального организма.

Античная культура и римское государство были бы так же немыслимы при отсутствии большого количества золота и серебра, как и при отсутствии большого количества железа. В частности, содержать большое постоянное войско можно было лишь на базе денежного хозяйства. Налоги, собиравшиеся с населения внутренних провинций, давали возможность держать на границах легионы, которые со всех сторон охраняли государство от варваров.

Но в III столетии стал ощущаться недостаток в благородных металлах. Источники нам прямо не указывают на то, каким образом это произошло. Во все эпохи замечается довольно значительная убыль в драгоценном металле вследствие стирания и полировки, а также вследствие того, что металл теряется, прячется и погибает во время пожаров и кораблекрушений. Плиний же сообщает нам, что очень много золота и серебра ушло в Индию и в Китай, с которыми поддерживалась значительная, но почти совершенно пассивная торговля, что подтверждается и монетами, которые даже в наши дни были найдены в этих странах.

Уже Тиберий жаловался на то, что римляне отдавали свои деньги чужим народам за драгоценные камни, а при Beсnасиане ввоз с Востока равнялся не менее чем 100 млн. сестерций (22 млн. марок) в год. Таким образом, за два столетия, протекших от Августа до Септимия Севера, около 4 млрд. марок благородного металла могло утечь из Римской империи в Индию и в Восточную Азию. В китайских хрониках записано, что в Небесную империю прибыл посол от императора Ан-Туна. Может быть, это был римский купец, живший при Антонине Пии.

Много благородного металла ушло, не вернувшись обратно, в варварские страны, в особенности в Германию, в качестве жалованья, а вскоре затем и в качестве дани. И мы имеем много указаний на то, что все эти убытки не были возмещены...

<...>

После того как Диоклетиан (284 - 305 гг.), благодаря своему крупному государственному таланту, сумел на некоторое время снова установить прочный порядок, он, напрягая все силы, стал пытаться упорядочить также валютную и хозяйственную системы. Он попытался на основании закона фиксировать совершенно исчезнувшее равновесие между деньгами и товарами, издав необычайный закон, регулирующий цены; этот закон, высеченный на камне, должен был быть выставлен во всех городах государства, благодаря чему текст этого закона в многочисленных обломках в своей большей части сохранился до нашего времени! Но смертная казнь, грозившая за нарушение этого закона, не смогла преодолеть естественный закон экономики. Специальные исследования должны здесь разъяснить еще много отдельных деталей, вашей же задачей в данном случае является лишь установить факт перехода к натуральному хозяйству.

Государство, видя невозможность взимать налоги наличными деньгами, все больше и больше расширяло систему поставок натурой, которая с давних времен существовала наряду с налогами. Группы ремесленников были превращены в твердые, наследственные и замкнутые корпорации, которые должны были выполнять общественные работы. Пекаря пекли хлеб, корабельщики перевозили зерно, горнорабочие шурфовали, крестьяне поставляли подводы, городские советы организовывали общественные игры и топили бани. Чиновники получали в: качестве содержания из общественных магазинов определенными рационами и порциями зерно, скот, соль, масло, одежды, а наличными лишь карманные деньги.

Какое влияние оказала эта перемена на организацию армии?

Первый след этого пути, ведущего к упадку, я нахожу уже в эпоху царствования того императора, который вступил на престол в качестве вождя провинций, восставших против господства италиков, - императора Септимия Севера (193 - 211 гг.). О нем сообщают, что он увеличил порцию выдаваемого солдатам зерна и разрешил им жить с их женами. Правда, это было понято как доказательство благосклонности и послабления, но все же этот император был настолько опытным и способным солдатом и государственным деятелем, что, конечно, не сделал бы такой чреватой последствиями и роковой уступки, если бы не был вынужден к этому очень серьезными и вескими причинами. Но эти причины нам станут ясными, если мы рассмотрим указанные два постановления не изолированно, а в их внутренней связи. Император, при котором лигатура серебряного денария достигла 50%, правда, повысил жалованье солдатам при своем вступлении на престол, но он вряд ли был в состоянии регулярно уплачивать солдатам жалованье деньгами. Поэтому он увеличил выдачи натурой и дал возможность использовать эти более крупные порции, разрешив пользоваться ими вместе с семьями.

С этим вполне согласуется недавно найденная надпись, относящаяся ко времени царствования названного императора, в которой один солдат называет себя арендатором легионной пашни. А наряду с этим мы уже знаем о постановлении Александра Севера, что пашни, предоставленные пограничным солдатам, должны передаваться их наследникам лишь в там случае, если они снова становятся солдатами. Вследствие этого легионеры, которые прежде строго держались все вместе в лагерях и крепостях, которые жили здесь, подчиняясь строгой дисциплине, и даже по закону не могли иметь жену, стали теперь жить, - как это, впрочем, уже задолго перед тем стало совершившимся фактам в египетских легионах, - вне лагеря и разбросанных повсюду собственных хижинах, со своими женами и детьми, могли возделывать свои поля и принуждены были лишь на некоторое время собираться вместе для прохождения военной службы. И хотя этот процесс задерживался в своем развитии при Северах, все же при следующем поколении он окончательно оформился.

Так разрушилось самое существо римского легиона.

Человек, который являлся наиболее характерным для римского военного дела типом, - центурион - исчезает из надписей в конце III столетия. В более поздних сводах законов он уже является нам в качестве должностного лица, служащего в конторе. К тому же самому времени исчезают таможенные и налоговые чиновники и, как мы уже видели выше, оба эти факта самым тесным образом связаны между собой.

Название легиона сохраняется еще в течение долгого времени. В государственном справочнике, относящемся к началу V столетия, в "Расписании должностей" ("Notitia dignitatum") насчитывается около 175 легионов, в то время как при Септимии Севере их было 33, но уже как показывает это число (175), легионы стали теперь небольшими войсковыми частями совсем другого рода. Все еще, как и при прежних императорах, солдаты для легионов по закону набирались, а на самом деле вербовались, причем часто даже в насильственном порядке.

Народные массы, находившиеся в распоряжении правительства, были гораздо многочисленнее, чем во времена Aвгуста, но зато уже исчезла та военная организация, которая из рекрут формировала солдат, создавая высокую ценность древних легионов.

Но древнеримская армия, как мы знаем, состояла из двух существенно отличавшихся друг от друга составных частей: наряду с более или менее романизованными легионами и постепенно подвергавшимися романизации провинциальными вспомогательными войсками, ценность которых основывалась на их воинской дисциплине, стояли самые настоящие варвары, боевая ценность которых покоилась на их ненадломленной дикости. Эта боевая ценность не пострадала ни от падения авторитета верховного полководца, ни от новых хозяйственных условий.

В предыдущих разделах настоящего труда (том I, стр. 399) мы уже ставили вопрос о том, в каком отношении стояла боевая ценность римского легиона к равному по своей численности отряду храбрых варваров, и пришли к выводу, что римская дисциплина не могла достигнуть такой ценности, которая намного превышала бы ценность отряда варваров.

Перевес римского войска объяснялся скорее стратегическими, нежели тактическими причинами, заключаясь в том, что римские полководцы могли в решительный момент ввести в бой силы, превосходившие силы противника. Если так обстояло дело с лучше всего дисциплинированными римскими легионами, то совершенно ясно, что недостаточно дисциплинированные римские войска не могли устоять против варваров.

Из рассказов Цезаря известно, - и он сам постоянно на это указывает, - каково было различие между старыми и новыми войсками. Хотя римские легионеры, ведшие со времен Северов крестьянскую жизнь и созывавшиеся лишь для несения военной службы, еще дрались, но это уже не были легионы Германка или Траяна. Также и до Цезаря римские легионы созывались лишь во время военных действий и для ведения войны, но и они очень часто не стояли на достаточной высоте и закалились лишь во время войны.

При первом столкновении с кимврами и тевтонами им пришлось довольно плохо, и мы знаем, с каким страхом они выступили против Ариовиста. Лишь став в полном смысле этого слова профессиональными солдатами, они полностью смогли развить свою боеспособность. И теперь, когда легионы потеряли это свойство и снова приобрели характер, скорее, милиции,

боевой перевес перешел не только на сторону неприятеля, но даже внутри самой императорской армии перешел, на сторону варварских вспомогательных войск; и это выражалось тем сильнее, чем больше усиливали свою исконную боевую ценность варвары благодаря прохождению римской службы и снабжению римским предохранительным и боевым вооружением.

Лучшую часть армии составляли теперь не легионы, но варвары, а, следовательно, германцы, и этот поток со все возраставшей быстротой затоплял римское военное дело.

В тех гражданских междоусобных войнах, которые теперь вели между собой римские императоры, тот из них имел наибольшие шансы на победу, на захват престола и на спасение собственной жизни, кто имей возможность повести в бой наибольшее количество варваров.

Соперничая между собой, императоры принимали к себе на службу не только отдельных волонтеров, вступавших в римскую армию, но и целые племена, вооружали их и вели к самому сердцу Римской империи, чтобы с их помощью завоевать или защитить престол.

B IV столетии римское войско представляло уже совсем иную картину, чем та, которая нами была изображена выше. Кажется, что Диоклетиан ввел в систему ту перемену, которая явилась в результате естественного влияния изменившихся условий, Константин же закончил оформление нового порядка.

Войска стали теперь делиться на четыре отдельные группы: императорскую, свитскую, ложносвитскую и пограничную. Прежняя преторианская лейб-гвардия, вербовавшаяся из италиков, была упразднена уже Септимием Севером и заменена новым гвардейским корпусом, который составлялся посредством выделения солдат из легионов, так что назначение в эту гвардию было для выслужившегося солдата из провинциального легиона своего рода наградой.

Эта реформа не имела собственно военного значения; она важна для нас лишь как симптом исчезновения древнего господствующего положения Рима и Италии над провинциями.

И если все же мы находим войска, которые носят название "императорских", то это, в сущности, не что иное, как прежняя гвардия. Но наряду с этими войсками теперь имеются и особые войска, называемые "свитскими" (comitatenses), так как они обычно сопровождают императора. Это является некоторой новостью постольку, поскольку в прежние времена, как мы это знаем, почти вся армия стояла на границах. Но императоры теперь уже не могли обойтись без более или менее крупных войсковых частей, которые должны были постоянно находиться в их непосредственном распоряжении, несмотря даже на то, что вследствие этого им приходилось обнажать границы и открывать их вторжениям варваров, в чем их и упрекают писатели той эпохи.

Правда, на границах еще находились войска, которые носили название "пограничных" (limitanei) или "береговых" (riparienses). Но защита, предоставляемая этими войсками, была весьма незначительна, так как это были не дисциплинированные корпуса, а пограничники в том смысле, как мы понимаем это слово теперь, т. е. крестьяне, на которых была возложена в качестве военной службы охрана границ. Мы уже видели, что от такой милиции можно было ожидать лишь весьма малого сопротивления германским воинам, настолько слабого, что именно этот факт объясняет нам существование четвертого вида войск - "ложносвитских" (pseudocomitatenses). Так как одни пограничные войска могли оказать некоторую помощь лишь против простых разбойничьих шаек, то все же наряду с ними на границах располагались и некоторые организованные войсковые части, которым и было дано это причудливое название, так как их организация походила на организацию свитских войск, хотя они, собственно говоря, и не сопровождали императора.

Распадение армии на эти разнообразные войсковые части объясняет нам факт необычайного увеличения числа легионов. Прежние легионы были упразднены. Часть их личного состава была поселена в области прежнего гарнизона в качестве пограничников, другая часть еще представляла некоторое единство в качестве "ложносвитских" войск, и, наконец, остальные перешли в состав свитскик, или императорских, войск. Все составные части и новые образования продолжали носить название легионов. Но все же для обозначения войсковой части, в особенности же части действующей армии или полевых войск, преобладающим теперь является просто некоторое "число" (numerus), которое теперь чаще всего употребляется.

Если бы мы могли себе представить, что в частях императорских (palatini), свитских (comitatenses) и ложносвитских (pseudocomitatenses) войск или хотя бы лишь в двух первых названных группах продолжала еще существовать древняя римская дисциплина, и если бы, кроме того, было правильно, что общая численность римского войска сильно возросла, то эта новая форма, в которую облеклось римское войско, ни в каком случае не показалась бы нам ухудшением прежней. И мы могли бы тогда сказать, что прежние преторианцы продолжали существовать в императорских войсках, а легионы - в свитских, и что эта профессиональная армия и эти полевые войска были дополнены и усилены пограничной милицией - пограничниками.

Но это было не так.

Общая численность римской армии, - в особенности если мы примем во внимание лишь половинную боевую ценность пограничных войск, - скорее уменьшилась, нежели увеличилась. А в тех войсковых частях, которые все еще по-прежнему назывались "легионами", мы уже должны теперь видеть не хорошо обученных и строго дисциплинированных легионеров классической эпохи, но более или менее обученные и пригодные отряды наемников. И чем больше имеется варваров в этих отрядах, тем они лучше. Рассказывают, что император Проб распределил между легионами 16.000 германских рекрут, для того чтобы можно было воспользоваться варварской силой, но чтобы в то же время не было слишком заметно, с чьей помощью одерживались победы.

Природная сила должна была заменить то, чего уже не могла достигнуть дисциплина.

Одновременно с римской дисциплиной исчез и тот своеобразный римский тип сражения, который состоял в искусном соединении метания дротика с применением в бою меча и который возможен лишь при наличии очень хорошо обученных войск.

Теперь также и римляне стали применять в качестве боевого порядка германское каррэ и построение в форме "кабаньей головы".

Варварские вспомогательные войска, которые до этого времени в римской военной системе являлись лишь вспомогательными частями, образуют теперь самый костяк и основную силу римской армии. И в иерархическом порядке мы можем констатировать влияние того же самого принципа: чем большим варваром является тот или иной воин, тем он знатнее, и чем больше он римлянин, там менее значительное положение он занимает. Посвятительные надписи показывают нам, как, начиная с III столетия, выдвигается на первый план культ Марса и Геркулеса и как перед ними отступают назад капитолийские божества. А Геркулес - это германский бог Донар.

Римские полководцы до этого времени были сенаторами. Еще в течение всего I столетия существования Римской империи мы можем наблюдать своеобразное явление, что, в то время как армия в самом строгом смысле этого слова состояла из профессиональных солдат, именно высшие командиры и полководцы носили характер чиновников. А теперь уже исчезает легат, облеченный званием сенатора, командиром же легиона становится простой солдат, и очень скоро это уже не римлянин, но германец. В результате этого теперь уже резко отделяются друг от друга, - чего совершенно не было раньше, - гражданское чиновничество от командного состава, вплоть до самых высших должностей. До настоящего времени этот факт обычно понимался как преднамеренный шахматный ход, предпринятый императором Галлиеном против сената. Но это истолкование должно быть перевернуто. Здесь дело идет не столько о сужении функций сената, сколько о сохранении гражданской государственной власти в руках римлян, так как командование войсками начинает соскальзывать в руки варваров.

Войско римского государства становится германским. Римские легионы в конце концов не были побеждены и преодолены варварами, но были заменены сыновьями Севера. Этот факт в его правильном понимании открывает нам врата, через которые мы вступаем в ту эпоху мировой истории, которую принято называть "эпохой переселения народов".

***

Первую часть II тома нашего труда мы озаглавили "Борьба римлян с германцами", второй же части даем название "Переселение народов".

Согласно дошедшим до нас и господствующим теперь взглядам, такого рода сопоставление и соподчинение понятий следовало бы признать неправильным, так как второе заглавие должно было бы быть скорее подчинено первому. Ведь разве переселение народов не явилось как раз высшей точкой развития и решительным моментом "борьбы римлян с германцами"?

Однако, на самом деле это было не так.

Борьба римлян с германцами - в смысле настоящей борьбы, в смысле военной истории - окончилась уже в III столетии. Хотя в конце этого столетия еще было живо римское военное дело, римское войско, но оно давало возможность лишь вести борьбу с германцами - не более того. Правда, еще существовало римское государство, римская мировая империя, которая продержалась во всем своем объеме еще целое столетие, а своей восточной половиной, после потери западных провинций, еще целое тысячелетие. Но те военные силы, на которые опирался этот государственный организм, уже не были римскими. Уже в IV столетии государство охраняется не легионами; оно существует лишь благодаря тому, что отражает грозящих ему и теснящих его варваров при помощи других варваров, которых оно берет к себе на службу. Хотя борьба, которая теперь ведется, все еще остается борьбой между Римом и германцами, но это уже больше не борьба римлян с германцами.

Воины, которые ведут борьбу, - это германцы и другие варвары, гунны или славяне, которые ведут борьбу с себе подобными.

Эта система варварского наемничества, применявшаяся в Римской империи, после того как погибло и исчезло его собственное древнеримское военное дело, - такое, какое было описано нами в предыдущей части, - привела к переселению народов.

Против термина "переселение народов" в последнее время часто возражали, в особенности потому, что этот тип переселений ни в какой мере не характерен для одних только V и VI веков; такого рода переселения наполняют собой всю мировую историю. Крестовые походы и заселение Америки европейцами должны были бы быть в такой же мере подведены под это понятие, как и народные движения эпохи перехода от античности к Средним векам. Это совершенно правильно, но все же следует сохранить однажды установившийся термин в его специфическом значении. И хотя существует постоянное, никогда полностью не прекращающееся переселение народов, тем не менее, каждая эпоха обладает присущими ей своеобразными явлениями и формами, а потому правильнее иметь для каждой из этих эпох по возможности особый термин. Поэтому мы сохраняем старое название. Оно обозначает, наряду с наступлением гуннов и натиском славян, главным образом, поселение германских племен "а территории Римской империи.

Раньше царило такое представление, что это поселение являло собой большой и постоянно развивавшийся акт завоевания и покорения. Одряхлевший Рим был, наконец, опрокинут и побежден сильными своей молодостью германцами. Анализ этой проблемы, данный нами в предыдущей части, показал, что дело происходило иначе.

Германцы не столько победили римские легионы, сколько их заменили. Вместо факта длительной борьбы между римлянами и германцами мы должны признать факт наличия переходной стадии, которая служила мостом от Римской мировой империи к множеству германских государств на римской почве.

Эта переходная стадия показывает нам такую Римскую империю, в которой солдатами являются уже не римляне, но германцы.

Уже со времен Цезаря и даже со Второй пунической войны иноземные наемники - сперва стрелки и всадники - образуют некую составную часть римского войска. Варварский элемент стал очень сильно проникать даже в среду легионов. Государственная мудрость Августа нашла способы и пути к тому, чтобы снова восстановить и сохранить римский характер легионов. Так дело оставалось вплоть до III столетия, хотя количество и процент варварских вспомогательных войск временами, а, может быть, даже и постоянно возрастал. Нам рассказывают про Марка Аврелия, что он купил помощь одних германцев против других германцев. Каракаллу же его преемник обвиняет в том, что он сделал варварам такие подарки, которые равнялись содержанию всего войска.

Но в течение гражданских войн III столетия варварский элемент стал получать все больший и больший перевес. Галлиен победил готов при помощи герула Навлобата, которому он пожаловал консульские знаки отличия.

Римские легионы еще существуют по названию, но меняют свой характер. Они спускаются до степени милиции, ценность которой незначительна. Наряду с такими выродившимися легионами существовали и некоторые другие, которые сохранили свою боевую ценность благодаря тому, что приблизились к типу варварских наемных отрядов. Такими следует считать "юпитерцев" и "геркулесцев" Диоклетиана.

Основной характер древних и настоящих римских легионов основывался на дисциплине. Их ряды наполняли не только завербованные, которых толкал на военную службу их природный воинственный инстинкт, но и набранные рекруты, которые в первую очередь обладали лишь необходимыми физическими свойствами. Военное воспитание и обучение и строгость центурионов превращали их в годных солдат.

Эта сила была разрушена, и оставался лишь первый указанный нами элемент, т. е. природная воинственность.

Даже среди культурного народа всегда имеется некоторое количество мужчин, которые, как Тацит говорит о германцах, охотнее предпочитают приобретать кровью, нежели трудом, и одушевлены высоким понятием воинской чести, либо просто наделены чисто физической храбростью. Но число таких людей всегда очень невелико. Из них нельзя составить таких больших войск, как те, которыми командовал Август или даже Северы. Этого числа было достаточно для того, чтобы в течение долгого времени сохранять некоторые войсковые части, которые имели преобладающе римский характер, но все же характерные черты хорошо обученных легионов были утеряны. Атака и способ ведения войны стали похожи на варварские приемы, воинская сила которых основывалась на личной природной храбрости и на корпоративном духе.

Переход от древней римской военной системы к новым формам происходил сперва постепенно, но под конец совершился довольно быстро. Он начинается в середине III столетия, а в конце этого столетия, при Диоклетиане, уже заканчивается. То римское, что еще сохраняется, уже более не является римским в прежнем, древнем, смысле этого слова. То войско, с которым Константин выступил на завоевание Италии, при помощи которого он победил императора Максенция у Мильвийского моста и захватил Рим, состояло, главным образом, из варваров. Он собрал войска из подчиненных ему варварских народов, пишет Зосима, - из германцев, кельтов и британских племен.

Тот факт, что эти войска шли под знаком креста, указывает не столько на то, что Константин хотел иметь в своем распоряжении такие войска, которые не боялись бы капитолийских богов, так как о таком страхе не могло быть и речи среди германцев и кельтов, сколько на то, что в данном случае Константин ориентировался на римских граждан: среди последних существовала сильная христианская партия, которую Максенций угнетал и подавлял, а Константин пытался привлечь на свою сторону. Подобно германскому королю-полководцу, Константин окружил себя свитой (comites), которая образовала новую аристократию, оттеснившую в сторону древние, сословия сенаторов и всадников.

В течение всего IV столетия мы часто находим элементы римского и германского в непосредственной близости одни от других. В речи, с которой император Юлиан перед сражением у Страсбурга обратился к своим войскам, ободряя их к бою, он побуждает их "вернуть римскому величию его честь" и называет врагов варварами. Войско, к которому с такими словами обратился император, состояло, как это видно из описания сражения, в некоторой своей части из германских формирований. Больше того - очевидно, что главную его силу и основное его ядро составляли именно германские части.

Здесь упоминаются корнуты, бракхиаты и батавы; перед атакой войска оглашают воздух военной песнью, барритом, именно это войско вскоре провозглашает Юлиана императором, подняв его, по германскому обычаю, на щит. Когда вестготы перешли через Дунай и начался натиск настоящего переселения народов, то, как пишет римский историк, в первом большом сражении "варвары" начали петь песни, посвященные восхвалению своих героических, предков, а "римляне" подняли боевой клич, так называемый "баррит",. который стал раздаваться все громче и громче.

<...>

Нас не должно вводить в заблуждение, что наряду с этим в источниках постоянно говорится о римской славе и римской доблести, так как даже Прокопий в VI столетии хотя и рассказывает сам при всяком удобном случае, что варвары при римских победах особенно отличились, все же постоянно говорит о победах "римской храбрости" над варварами, так как эти победы были одержаны под императорскими знаменами.

Итак, с конца III столетия римские войска состояли из отрядов наемников различного рода, сформированных в значительной, а, может быть, даже и в большей своей части из чистых варваров - германцев, которые храбро держали себя в сражениях, но которыми вне сражения, особенно в мирное время, было очень трудно управлять.

Если даже дисциплинированные легионы часто бунтовали, то теперь и император, и империя были целиком отданы в полную власть этим бандам. Германцы, находившиеся на службе у императоров в течение первых двух столетий, всегда ясно чувствовали, что они являются лишь простыми вспомогательными войсками. У них никогда не появлялось мысли о восстании, так как около них всегда находились каравшие и мстившие легионы. Национально-римские отряды, которые еще назывались легионами, очень слабые по своей численности и перемешанные в своем составе с варварами, были очень близки по своим настроениям к бандам иноземных наемников.

Ничто не мешало германским воинам, получавшим свое жалованье от императора, на другой же день обратить свое оружие против своих прежних полководцев, найдя, что какой-либо пункт их договора не выполнен или что их требования не удовлетворены.

Совершенно ясно, что такого рода военная сила по своей мощи, боеспособности и пригодности далеко не достигала боевых качеств древнего войска легионов. Даже в тех случаях, когда какому-либо императору, как, например, Константину, удавалось, по-видимому, полностью восстановить единство и авторитет императорской власти, все же это было лишь кажущимся достижением, так как в армии уже не было прежнего фундамента - дисциплины.

Между прочим, необходимо отметить бесконечную важность для нашей духовной жизни факта ослаблении римской императорской власти. Чтобы возместить то, чего теперь не хватало в боевой мощи оружия, Константин заключил союз с большой федерацией епископов - с христианской церковью. Вряд ли - или лучше сказать никогда - римский император не допустил бы существования наряду с собой этой верховной суверенной власти, если бы он мог по-прежнему почувствовать в легионах древнюю опору своей власти и если бы легионы могли ему оказать мощную поддержку для подавления этой столь же самоуверенной, как и самостоятельной новой -аилы - силы церкви. Церковь сумела победоносно выдержать гонения от времен Декия до эпохи Диоклетиана; этим она обязана своим мученикам, но не в меньшей степени она обязана этим и слабости государства, которое уже не располагало всей древней боевой силой своего оружия.

Перед церковью открылось широкое поле для действий, а старая культура погибла.

Уже не могло быть и речи о тех деятельных пограничных военных силах, которые в течение столь долгого времени охраняли пограничную укрепленную линию (limes). Германцы ринулись и через Рейн, и через Дунай; они доплывали на своих кораблях от Черного моря через все Средиземное до самого океана, и нигде никто не мог защитить себя от их разбойничьих вторжений. Они безжалостно умерщвляли всех, кого не уводили в рабство. Даже теперь можно видеть на 60 или даже еще большем числе французских городов следы того, что они были в те времена сожжены, - "под язвительный хохот", как рассказывали римляне, короля алеманнов Хнодомара, - разрушены и вновь построены, будучи на этот раз теснее сжаты и окружены стенам.

В течение предшествовавших мирных столетий города строились просторными, свободными, открыто и широко разбросанными; теперь же улицы делались узкими, а окружность города как можно меньшей, в целях возможно лучшей обороны. В тех толстых башнях и стенах, которые теперь были построены и которые противостояли натиску тысячелетий, пока острая кирка современной культуры или археологии их не разрушила, были найдены обломки колонн, статуй, фризов и карнизов, часто покрытые надписями, которые дали возможность установить время их сооружения, и явственно носившие следы пожаров, которым некогда были преданы эти города варварами.

Но далеко за пределами этих укрепленных городов, перед их воротами, находятся следы разрушенных храмов и амфитеатров, по местоположению которых можно восстановить размеры территории прежних открытых городов.

Обладая большим населением и большим количеством всевозможных достижений культуры, чем во времена Августа, Римская империя стала, однако, слишком слабой для того, чтобы защищать свою цивилизацию, с тех пор как она потеряла свои прекрасно дисциплинированные легионы, свое собственное постоянное войско.

И напрасно горюет и жалуется во времена Аркадия такой патриотически настроенный ритор, как Синезий, в словах:

"Вместо того чтобы терпеть пребывание в нашей стране вооруженные скифов (готов), следовало бы призвать к оружию весь народ, и вооружить его мечами и копьями. Позор для нас, что наше государство, обладающее столь многочисленным населением, передает честь ведения войны иноземцам, победы которых позорят нас даже в том случае, когда они нам приносят пользу. Если эти вооруженные люди захотят стать нашими господами, то нам, несведущим в военном деле, придется вести борьбу с людьми опытными в этом отношении. Мы должны снова пробудить в себе наше древнее римское чувство; мы должны сами участвовать в наших сражениях, не иметь ничего общего с варварами, изгнать их отовсюду, прогнать со всех должностей и особенно из сената, так как внутренне они все же стыдятся этих должностей и этого сана, которые мы, римляне, с древнейших времен считаем высшими. Фемида и Арей должны были бы закрыть свои лица при виде того, как эти закутанные в звериные шкуры варвары командуют людьми, облеченными в римские боевые доспехи, или как они, сбросив свою одежду, быстро накидывают на себя тогу и в таком виде вместе с римскими чиновниками обсуждают и решают дела Римского государства! Как они занимают почетные места в непосредственной близости от консула, впереди благородных римлян! Как они, только что покинув курию, вновь надевают на себя свои шубы (вильчуры), издеваясь вместе со своими товарищами над тогой, которая, как они, насмехаясь, говорят, не дает возможности пользоваться мечом! И эти варвары - эти люди, которыми мы до сих пор пользовались как слугами в нашем доме, - хотят теперь править нашим государством! Горе, горе, если их войска и их полководцы возмутятся и если к ним потекут их многочисленные соплеменники, которые в качестве рабов в большом количестве населяют всю империю".

Проникнутый именно таким настроением, приступил к своей работе далекий от жизни и от мира литератор и любитель старины Флавий Вегеций Ренат. Он старался найти у древних писателей, какая же собственно военная система существовала прежде у древних римлян, на чем основывались их сила и их величие, каким военным правилам они следовали и что можно, таким образом, восстановить и взять себе в качестве образца, чтобы спасти государство и восстановить древнюю мощь. Компилируя весь этот найденный им материал, он создал свою книгу, которая в течение веков и тысячелетий находилась в руках воинов. Но гибнущие государства нельзя спасти ни речами, ни книгами.

Тем не менее, находившиеся на римской военной службе банды германских наемников еще не были той силой, которая на Западе готовила конец и гибель Римской империи. Будучи оторваны от своей родины, такие наемники ассимилировались с тем государственным строем и с той народностью, которым они служили.

А там, где они оставались чуждыми, они все же еще были слишком непостоянным и лишенным корней элементом, для того чтобы самим иметь возможность на долгое время укрепить свое господство. Как ни опасны были Карфагену после Первой пунической войны находившиеся у него на службе и возмутившиеся против него наемники, все же, наконец, они были покорены, и Ганнибал повел Вторую пуническую войну при помощи точно таких же банд.

То, что мы называем переселением народов, со всеми своими неизмеримыми последствиями вытекает из того, что, наконец, не только крупные отряды отдельных воинов, но даже целые племена стали поступать на римскую военную службу. Появляясь на римской территории со своими женами, детьми и со всем своим имуществом и продолжая оставаться германским народом, они становились римским войском.

Военная служба отдельных, хотя и весьма многочисленных, людей и служба целого народа, который при этом сохраняет свою социальную структуру и свою политическую организацию, являются фактами совершенно различного порядка.

Возможность перехода одного явления в другое вытекала из характера германского народа. Этот народ был настолько воинственен и настолько пропитан боевыми инстинктами - стремлением и страстью к войне, что не только являлся неисчерпаемым источником для вербовки, но и готов был, - подобно тому, как он раньше выступал в поход против своих соседей, - драться теперь под любыми; чужими знаменами и ради любых целей. Германцы вступили в эпоху переселения народов не потому, что прежние области были уже недостаточны, как это думали раньше, для все возраставшего народонаселения, но потому, что они были бандами воинов, жадно стремившихся к деньгам, добыче, приключениям и к должностям.

Действительно, в отдельных случаях недостаток в земле мог их принудить к эмиграции или же толчком к такому переселению мог быть натиск каких-либо иных врагов. Но и то и другое явление могло бы дать повод

Решающим моментом во всемирно-историческом масштабе было то обстоятельство, что германские племена были содружествами воинов, которые шли на войну, стремясь к наемной плате, к добыче и к господству. Они пришли в Римскую империю не для того, чтобы найти здесь землю, стать крестьянами и жить здесь в качестве крестьян, - ведь часто они оставляли свою родину пустынной позади себя, - а ради ратных подвигов, которые они хотели совершить.

В постоянной смене службы и вражды, вражды и службы, которая характеризует взаимоотношения римлян и германцев в III, IV и V столетиях, германцами были завоеваны в полном смысле этого слова некоторые пограничные области на Рейне и на Дунае, а также Британия. Хотя оседлое население и не было целиком изгнано, однако, оно было настолько сокращено и подавлено, что новое господствующее племя постепенно впитало в себя его остатки.

В Италии же, в главных частях Галлии, Испании и Африки дело происходило таким образом, что германские короли-полководцы, обладая фактической властью, взяли в свои руки также и юридическую власть, в то же время не отрывая целиком своих провинций от имперского организма. Даже сам Одоакр, устранив в Риме западно-римского императора, правил над Италией не в качестве суверенного императора, но в качестве германского князя, которого восточно-римский император поставил своим наместником в этой части своей империи, и даже остгот Теодорих Великий во всей полноте своей мощи не воспринимал и не понимал иначе своего положения.

Лишь постепенно распалась и растаяла также и эта форма, эта фикция, и появились независимые германские королевства на римской почве - в Галлии, в Испании, в Африке и в Италии, - королевства вестготов и остготов, бургундов, франков и вандалов.

<...>

Изображение Юлиана Отступника

на бронзовой монете

ВАЖНЕЙШАЯ ХРОНОЛОГИЯ

ВСЕМИРНОЙ ВОЕННОЙ ИСТОРИИ

236

Неудачный поход сирийского царя Селевка II против отложившегося от Сирии наместника Парфии - Арсака. Селевк разбит и принужден признать независимость Парфии.

230

Второй поход Селевка, царя сирийского, против Арсака, царя парфян: Селевк разбит и взят парфянами в плен.

221-220

Восстание против царя сирийского Антиоха III Великого - дяди его Ахея, захватившего Сардес и принявшего титул царя Азии, и наместников Мидии и Персии - Молона и Александра. Молон дважды разбивает сирийские войска Антиоха, берет Селевкию и овладевает вавилонией и Месопотамией (221). В следующем году (220), в сражении при Аполонии, большая часть войска Молона передалась Антиоху, а Молон сам умертвил себя.

220

Война Византии с Родосом и с союзным ему городом в Вифинии - Прузою.

217

Антиох III проигрывает генеральное сражение у Рафии (близ Газы, в Сирии) с Птолемеем IV Филопатором египетским и теряет свой владения по Ливану и в Малой Азии.

215-213

Антиох III, царь сирийский, осаждает (215 г.) в Сардесе Ахея, на следующий год берет эту сильную крепость, а в 213 г. захватывает Ахея в плен.

Ок. 215-211

Междоусобная война в Египте, сопровождавшаяся большими жестокостями и вероломством.

212-204

Большой поход сирийского царя Антиоха III Великого на далекий восток: война его с царем Парфии - Арсаком III (или Артабаном I), завладевшим Мидиею: Антиох берет обратно Мидию, вытесняет из нее Арсака в Гирканию, преследует его, одерживает над ним несколько побед, после чего заключает с ним договор. Война Антиоха с Евфидемом, царем Бактрианы, также окончившаяся, после одержанной Антиохом победы, мирным договором с Евфидемом. Поход Антиоха III в Индию.

201-200

Антиох III Великий совершает два похода в Финикию и Келесирию и совершенно покоряет их; у горы Пания в верховьях Иордана, он разбивает египетское войско, которым командовал начальник наемников - этолянин Скопас, после чего он покоряет весь берег южной Сирии и овладевает крепостью Газою.

196

Поход Антиоха против греческих городов малоазийского прибрежья, вызвавший войну с римлянами. Антиох нападает на царство Пергамское, Вифинию, Каппадокию, Понт, Армению; он переходит Геллеспонт и овладевает Лизимахою и другими городами Херсонеса Фракийского; войска его угрожают Лампсаку, Византии, Гераклеи и богатому торговому острову Родосу, который, боясь быть завоеванным им, отдается под покровительство римлян.

192 (ноябрь)

Сирийский царь Антиох Великий уничтожает римский отряд при Делионе и завладевает очень важною крепостью Халкидою.

191

Поражение Антиоха, царя сирийского, римским консулом Ацилием Глабрионом при Фермопилах. Вся армия Антиоха истреблена частью на поле сражения, частью во время бегства; только небольшая кучка людей успела укрыться в Деметриаде. Халкида сдается римлянам.

191

Сирийский флот Антиоха разбит римско-родосским флотом близ устья Эвримедона.

190

Родосский флот, из 36 парусных судов, под нач. адмирала Павзистрата, разбит сирийцами в Самосской гавани: сам адмирал убит, а родосские корабли почти все уничтожены.

190

Римско-родосский флот, под предвод. претора Луция Эмилия (53 римских и 27 родосских кораблей), одерживает большую победу над сирийским флотом, под нач. Поликсенида (89 кораблей), у мыса Мионнеса, близ Колофона. Сирийский флот потерял 42 корабля, из которых 13 взято, остальные сожжены или истреблены.

190

В морском сражении при Сиде, в Памфилии, сирийский флот под нач. Ганнибала, после очень храброй обороны, разбит родосцами и заперт в Сидской гавани.

190

В генеральном сражении при Магнезии, в Малой Азии, недалоко от Смирны, римляне, под нач. Корнелия Сципиона (всего около 30 тыс. чел. с 15 слонами), одерживают решительную победу над сирийцами, под предводит. царя Антиоха III. Из 82 тыс. сирийской армии около 50 тыс. чел. пехоты и 4 тыс. конницы пали и бою, а 1.400 человек взято в плен вместе с 16 слонами. Римляне потеряли только 24 всадника и 325 пехотинцев.

171

Антиох IV Эпифан одерживает большую победу при горе Казионе, на египетской границе, и завоевывает сильную крепость Пелузион. Антиох овладевает вскоре всем Египтом. Он направляется затем к Иерусалиму и совершает в нем неслыханные жестокости.

А.С. Лацинский.

"Хронология всемирной военной истории, с указанием на главнейшие факты общеполитической и культурной истории. 4400 г. до Р.Х. - 1900 г. по Р.Х." (СП б., 1909).

"Ночной дозор".

Рембрандт. (1642).

ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК

ЗАБЛУЖДЕНИЕ. Каждый человек может заблуждаться, но упорствует в заблуждении только глупец. (Цицерон).

ЗАВИСТЬ. Из чего же вытекает это желание подняться, волнующее все классы общества? В чем состоит зародыш страсти, общей всему человечеству, и состоящий в вечном стремлении к улучшению положения, в котором мы находимся? -- А в том, чтобы отличиться, обратить на себя внимание, вызвать одобрение, похвалу, сочувствие, или получить сопровождающие их выгоды. (А. Смит). Завистник почитает чужие несчастья своим счастьем, а благополучие других своим злополучием (И. Златоуст).

ЗАДУНАЙСКАЯ СЕЧЬ, орг-ция б. запорожских казаков в 1775-1828 на терр. Османской империи, в устье Дуная, куда они бежали после ликвидации Запорожской Сечи. В 1806 и 1828 б. ч. запорожцев вернулась в Россию и составила Дунайское казачье войско и Азовское казачье войско.

ЗАКОН. На памятнике спартанцам, погибшим в неравном бою у Фермопил, стояло: "Путник, коли придешь в Спарту, оповести там, что видел ты нас здесь полегшими, как того требует Закон". Закон от времен Спарты и до сего дня остался неизменным для воина-офицера. (Е. Месснер). Офицер должен отличаться уважением к законам государства и к личным правам каждого гражданина; ему должны быть известны законные средства для ограждения этих прав, и он же, не вдаваясь в донкихотство, должен быть всегда готов помочь слабому... Повиновение законам и дисциплине должно доходить до самоотречения; в ком нет такого повиновения, тот недостоин не только звания офицера, но и вообще звания военного. (Э. Свидзинский). Законы должны искоренять пороки и насаждать добродетели. (Цицерон).

ЗАКОН ВИЛЛИЯ (180 г.) установил порядок прохождения магистратур. Высшие магистратуры (консулат, претуру) могли занять только те, кто прошел низшие выборные должности (квестуру, одилитет). Претендующий на первую магистратуру должен был быть по моложе 28 лет и служить до того десять лет в армии или же в течение десяти лет являться по призывам на военную службу. Претором, таким образом, можно было стать не моложе 40, а консулом не моложе 43 лет. Этот закон должен был помочь олигархии в борьбе против людей, популярных среди плебса. На высшие должности, как правило, проходили знатные посредственности.

ЗАКОН ВОЗМЕЗДИЯ. Как поступает человек с другими людьми, так и с ним могут поступать: закон возмездия есть основной закон нашей природы. (А. Смит).

ЗАКОН ГАБИНИЯ. Со времени Митридатовой войны на Средиземном море огромные размеры приняло пиратство. Опорой его были приморские города Киликии и Крита. Сенат направлял против пиратов не одну экспедицию, но это не имело почти никакого результата. На решительных действиях против них особенно настаивали популяры, связанные с римскими торговыми кругами. В 67 г. до н. э. сторонник Помпея -- народный трибун Авл Габиний внес закон, на основании которого Гней Помпей получил чрезвычайные полномочия по борьбе с пиратами. В качестве проконсула Помпеи получил imperium, распространявшийся от Геркулесовых столпов по всему Средиземноморью на расстоянии 50 миль от берега моря. Ему предоставлялось право по своему усмотрению назначать легатов с преторскими полномочиями из лиц сенаторского звания и двух квесторов. Он мог распоряжаться государственной казной, доходами провинций, а также средствами подвластных государств. Под его верховным командованием были большая армия и флот из 500 военных кораблей. Помпей принял самые энергичные меры к тому, чтобы как можно скорее справиться с новой задачей. Море было разделено на 30 округов. Во главе каждого округа был поставлен начальник с определенным количеством военных кораблей, которые захватывали пиратские суда или же загоняли их в специально устроенные засады. После того как западная часть Средиземного моря была очищена от пиратов, Помпей перенес спою деятельность на восток. Пираты были загнаны в Киликию, многие из них сдались, другие же были перебиты и захвачены в плен; неприступные крепости в Киликии были разрушены. Вся операция была завершена в три месяца. Сношения Рима со всеми провинциями стали после этого безопасными.

ЗАКОН ГОРТЕНЗИЯ. Избранный диктатором Квинт Гортензий провел закон, подтверждавший один из пунктов законов Валерия и Горация 449 г. до Р.Х., по которому решения плебса по трибам получали силу закона и не нуждались в последующем одобрении (auctoritas) сената.

ЗАКОН КАНУЛЕЯ. Законы Двенадцати таблиц запрещали браки между патрициями и плебеями. Лишь в 445 г. до Р.Х. по закону, предложенному трибуном Канулеем, это запрещение отменялось.

ЗАКОН КОНТРАСТОВ. По физиологическому закону контрастов, человек не только делается восприимчивее к радости через посредство горя, но и восприимчивее к горести посредством радости. (Д. Педерит).

ЗАКОН ЛЮБВИ. Как магнит привлекает железо; так наша искренняя любовь привлекает к нам любовь ближних. (Иаков Архиепископ Нижегорский).

ЗАКОН О ЗЕМЛЕ - по этому законопроекту разделу между ветеранами Мария подлежали земли в Африке, а также отвоеванные у кимзров галльские земли (в Северной Италии), несмотря на то, что галлы были союзниками римского народа.

ЗАКОН ОБ УКЛОНИВШИХСЯ (Сервия Туллия), грозил всякому военнообязанному оковами и смертью. Сервий Туллий объявил, что все римские граждане, всадники и пехотинцы, каждый в составе своей центурии, должны являться по требованию властей с рассветом на Марсово поле.

ЗАКОН ОБЩЕНИЯ. Если хотим чтобы нам верили, будем жить хорошо; и если хотим, чтобы нас любили, будем любить. (Св.Исид. Пелус). Не делай и не желай другому того, чего себе не желаешь. Больно тебе, когда смеются над тобою: не насмехайся же над другими (Филарет Архиепископ Черниговский). Хочешь, чтобы тебя любили человеки? люби человеков. Хочешь, чтобы тебе делали добро все без изъятия? Делай и ты добро всем без изъятия. Приятно было бы тебе, если бы с тобою все обращались кротко и смиренно? Будь сам кроток и смирен пред всеми (Филарет Митрополит Московский).

ЗАКОН ПРИМЕРА. Вечным законом да будет: учить и учиться всему через примеры, наставления и применение на деле. (Я. Коменский).

ЗАКОН ПУБЛИЯ ФИЛОНА 339 г. до Р.Х. установил, что один из цензоров должен бить обязательно плебеем.

ЗАКОН О СОЮЗНИКАХ - законодательная инициатива Гая Гракха о предоставлении прав римского гражданства союзникам. Последние сражались во всех войнах вместе с римлянами, при этом в отличие от последних они продолжали платить прямой военный налог (tributum), не принимали участия в распределении земель, личность их не ограждалась правом провокации, и злоупотребления римских магистратов в отношении союзников переходили иногда всякий предел. Произвол доходил до того, что свободные жители италийских городов без всяких поводов подвергались публично телесным наказаниям. Предоставление прав гражданства во много раз увеличивало число политически полноправных граждан, и тем самым укреплялась позиция римской демократии.

ЗАКОН АВГУСТА О СЕМЬЕ И БРАКЕ. Законодательство Августа должно было укрепить устои римского рабовладельческого общества. "Новыми законами, принятыми по моей инициативе, я вернул обычаи предков, в наш век уже забытые", -- так определял Август направление своего законодательства. Август принял ряд мер и втом направлении еще в 28 г., но главные законы проведены были в 18 г. до н. э. Цель их сводилась к тому, чтобы укрепить семью и увеличить количество римских граждан. Для лиц сенаторского и всаднического сословий устанавливалось обязательное вступление в брак; особыми законами против разврата были введены суровые наказания за нарушение супружеской верности. Закон 9 г. н. э. делал разграничения между не вступившими в брак и бездетными. Имущественные права тех и других были в известном отношении ограничены; вместо с тем были установлены определенные преимущества для лиц, имеющих детей.

ЗАКОНЫ ЛИКУРГА, законодательные акты, разработанные Ликургом (легендарным спартанский законодателем (9-8 вв. до н. э.)). Главной целью законов, данных (около 850 лет перед Р.Х.) Спарте Ликургом, было образование вполне воинственной республики, составленной из свободных и равных между собою граждан-воинов, крепким телом, воздержанных, терпеливых, неспособных к изнеженности, мужественных, храбрых, исполненных презрения к богатству и жизненным наслаждениям, пламенной любви к отечеству, безусловной покорности и повиновения властям, и чистейшего воинского честолюбия, устремленного не к внешним завоеваниям, но к защите отечества.

ЗАКОНЫ ЛИЦИНИЯ И СЕКСТИНА. В 367 г. до Р.Х. было принято три закона народных трибунов Гая Лициния Столона и Луция Секстия Латерана. Лициний и Секстий в течение десяти лет боролись за законы в пользу плебса. По первому закону проценты на займы засчитывались и счет долга, причем оставшуюся часть долга можно было вносить равными частями в течение трех лет; второй закон разрешал каждому гражданину владеть (оккупировать) землей из общественного поля не свыше 500 югеров; третий закон восстанавливал власть консулов; вместо военных трибунов с консульской властью снова избирались консулы, причем один из них должен был быть плебеем.

ЗАКОН О ПРАВАХ РИМСКОГО ГРАЖДАНСТВА. Консул Луций Юлий Цезарь провел в конце 90 г. до Р.Х. закон (lex Julia), по которому союзникам, сохранившим до этого времени верность Риму, предоставлялись права римского гражданства. В 89 г. по закону народных трибунов Марка Плавция Сильвана и Гая Папирия Карбона (lex Plautia Papiria) права римского гражданства получали все те, кто в течение двух месяцев слагал оружие.

ЗАКОНЫ СУЛЛЫ. Сулла провозгласил возвращение к законам Сервия Туллия, на основании чего центуриатные комиций были усилены в ущерб трибутным комициям, причем Сулла восстановил сервианский порядок голосования центурий. Власть сената расширялась, и одновременно умалялась власть главных плебейских магистратов -- народных трибунов. Каждое предложение народного трибуна должно было предварительно обсуждаться в сенате; количество членов сената должно было увеличиться на 300 человек. В интересах ветеранов выводились новые колонии. Проведено было и мероприятие и пользу должников, сводившееся, видимо, к ограничению процента.

"Меншиков в Берёзове".

В. И. Суриков. (1883)

РУССКАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ

Приказать долго жить.

Отправиться к праотцам; испустить дух; почить в бозе.

Отрезанный ломоть.

Не требующий забот, попечения, самостоятельный.

Отставной козы барабанщик.

Человек, занимающий невысокое положение в обществе; вышедший в отставку; такой, с которым не считаются.

Очертя голову.

Слишком необдуманно, безрассудно, опрометчиво.

Первое слово в чем.

Начало в каком-либо деле, работе и т. п.

Первой руки кто.

Обладающий высшей степенью какого-либо качества; отъявленный.

Первый встречный.

Случайный, любой человек.

Первым делом.

Сначала, прежде всего.

Первым долгом.

То же, что первым делом.

Перебегать (переходить) дорогу (дорожку) к о м у; перебежать (перейти) дорогу (дорожку) кому.

Опережать, превосходить кого-либо и чем-либо.

Перевернулся (-лась, -лись) бы в гробу.

Пришел бы в крайнее негодование, сильно возмутился бы, если бы узнал об этом.

Переводить (перевести) дух.

Начать снова ровно дышать.

Перегибать (перегнуть) палку <в чем>.

Впадать в излишнюю крайность в чем-либо.

Переживать (пережить) <самого> себя.

Сохранять свое значение после смерти.

Перейти Рубикон.

Принимать бесповоротное решение.

Перекати-поле.

Тот, кто долго не живет на одном месте, не имеет постоянного пристанища.

Переливать из пустого в порожнее.

Заниматься ненужным, бесполезным делом, не дающим никаких результатов; зря тратить время.

Перемывать (мыть) косточки (кости) чьи, кого, кому.

Заниматься сплетнями, злословить.

Переступать (переходить) <через> порог чей, кого, чего.

Появляться где-либо, входить куда-либо.

Песенка (песня) спета чья, кого.

Чья-либо жизнь близится к концу.

Петь (пропеть) дифирамбы кому, чему.

Чрезмерно восхвалять, превозносить кого-либо или что-либо.

Петь (запеть) лазаря.

Прикидываться несчастным с целью разжалобить кого-либо; жаловаться на свою судьбу, хандрить.

Справка:

Портрет А. Д. Меншикова.

1716--1720 гг., неизвестный художник.

-- Александр Данилович Меншиков (6 (16) ноября 1673, Москва -- 12 (23) ноября 1729, Берёзов) -- российский государственный и военный деятель, сподвижник и фаворит Петра Великого, после его смерти в 1725--1727 -- фактический правитель России.

-- Имел титулы Светлейшего князя Российской империи, Священной Римской империи и герцога Ижорского (единственный русский дворянин, получивший герцогский титул), первый член Верховного Тайного Совета Российской империи, президент Военной коллегии, первый генерал-губернатор Санкт-Петербурга (1703--1727), первый российский сенатор, полный адмирал (1726). Генерал-фельдмаршал (1709), при Петре Втором -- генералиссимус морских и сухопутных войск (12 мая 1727).

-- Вследствие борьбы за власть, закулисных интриг в среде высших государственных чиновников и придворных, сторона Меншикова проиграла.

-- Александр Данилович был арестован, без суда, но по результатам работы следственной комиссии Верховного Тайного совета, указом 13-летнего мальчика-императора Петра II был отправлен в ссылку.

-- После первой ссылки в своё имение -- крепость Раненбург (располагалась в г. Раненбург (сейчас Чаплыгин Липецкой области), к настоящему моменту практически полностью разрушена), был лишён по обвинению в злоупотреблениях и казнокрадстве всех занимаемых должностей, наград, имущества, титулов и сослан со своей семьёй в сибирский городок Берёзов Тобольской губернии.

-- Жена Меншикова, любимица Петра I, княгиня Дарья Михайловна, скончалась в пути (в 1728 году в 12 верстах от Казани).

-- В Берёзове Меншиков сам построил себе деревенский дом (вместе с 8 верными слугами) и церквушку.

-- Известно его высказывание того периода: "С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу".