# Русская военная символика

Анатолий Иванович Каменев

Меч - символ воинственности, героического начала, силы, правосудия. Подобно оружию других видов, отражает символику власти. Также связывается меч с разумом, проницательностью, светом, истиной, мудростью...

Каменев Анатолий ИвановичРусская военная символикаСоздан: 14/06/2015, изменен: 14/06/2015, 68kФрагмент: ПолитикаМеч - символ воинственности, героического начала, силы, правосудия. Подобно оружию других видов, отражает символику власти. Также связывается меч с разумом, проницательностью, светом, истиной, мудростью...============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

Мое кредо:

http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html

Встреча Олега с кудесником (1899).

Художник Васнецов Виктор Михайлович

Анатолий Каменев

РУССКАЯ ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА

Как воевали в древности

Рослые в большинстве своем, крепкие от природы, славяне были добрыми воинами.

Вооружались они луками и дротиками. Их наконечники изготовляли из кремния и более твердого камня, реже из меди, а позднее стали появляться бронзовые.

Щитов и другого защитного снаряжения наши добрейшие пращуры не ведали.

На схватку выходили в обычной одежде, полюбившейся им и оставшейся "в моде" на многие века: длинные рубахи, иногда перехваченные поясом, и просторные, не стесняющие движения штаны, обычно белого или серого цветов, удобные на ходу берестяные лапти. Волосы перехвачены на лбу узкой повязкой.

Поздние праславянские женщины стали расшивать всему роду рубахи характерными славянскими узорами. Бывало, набрасывали на себя звериные шкуры в виде накидки.

Они не только спасали от холодов. Но и являлись первыми в истории защитными доспехами, так как смягчали удар.

Попав в плен, они никогда не выдавали союзников, терпели любые пытки и умирали без жалоб, мольбы и стона.

Никто не отваживался идти войной на славян, в своих лесах они были непобедимы. До нас дошли слова одного их военного предводителя Лавритаса. "Никто не покорит нас, доколе будут война и мечи на свете!" -- гордо сказал он.

Меч

Меч - символ воинственности, героического начала, силы, правосудия. Подобно оружию других видов, отражает символику власти. Также связывается с разумом, проницательностью, светом, истиной, мудростью.

Меч являлся атрибутом римского бога Марса, выступающего в качестве охранителя мирного труда.

Ковал меч кузнец - маг-ремесленник, так же, как и божественный кузнец ковал мечи светлым богам для одоления атонических чудовищ.

Священная сила кузнеца распространяется и на изделия его рук: любой железный предмет является оберегом, и могущество подобного оберега тем больше, чем больше труда и вдохновения вложил в него мастер, а приготовление качественного металла и ковка клинка требовали массу времени, сил и искусства.

К тому же необходимой частью технологического процесса были молитвы, заговоры и заклинания: работа кузнеца оказывалась своего рода священнодействием (по мнению некоторых исследователей, размеренно произносимые заговоры и молитвы ещё и помогали поддерживать нужный ритм технологического процесса)

В рождении меча участвуют все стихии: земля, из которой добыта руда; огонь, подчинивший ее человеческой воле; воздух, ее охладивший; и вода, которая закалила металл.

Меч сакрален как таковой. Его святость пришла из мира степей, создатели ее - иранские народы: аланы и скифы, поклонявшиеся мечу, а германцы сыграли здесь роль посредников.

Элементы сакральности, связанные с символикой меча, проявляются, прежде всего, в его чудесном происхождении, чаще всего божественном.

На Руси и в других странах существовала вера в меч-кладенец.

Этот обладавший, как считалось, чудодейственными свойствами меч предназначался определенному человеку, наследнику, богатырю, герою, будущему правителю.

Он "дожидался" будущего хозяина в определенном месте и был обретаем им чудесным образом.

Меч был свят настолько, что на нем приносили присягу или клятву: по некоторым свидетельствам, вступая в военную свиту вождя, воин должен был приложить рукоять меча ко лбу, произнося при этом слова клятвы. "В год 6453 [945]" языческая Русь клялась на мечах при заключении договоров с греками.

У древних славян меч был символом Ярило, позднее ассоциировавшегося с Георгием Победоносцем.

В древнерусской жизни с мечом, воплощавшим идею воинственности во всех ее проявлениях, был связан обширный круг понятий.

При этом меч был оружием аристократическим,  он употреблялся либо князем, либо высшими дружинниками по преимуществу (поэтому исследователи считают, что меч в погребении - признак социальный: это признак богатых погребений); интересно, что по древнерусскому судебнику нанести оскорбление ударом клинка меча было не так позорно, как удар его рукоятью или ножнами.

Меч был, прежде всего, символом войны.

"Зайти мечем" означало завоевать; "обнажить меч" означало открыть военные действия, напасть.

Меч был эмблемой верховной власти.

Интересно свидетельство Ибн Руста, связанное с обрядом рождения:

"Когда у [русов] рождается сын, то он дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: "Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь ты этим мечом"

Меч употреблялся при инициации русских князей: в возрасте 4 лет Александр Невский был посажен на коня и опоясан боевым мечом .

Меч был символом независимости.

Прислать свой меч, отдать меч врагу символизировало сдачу.

Меч был, кроме того, священным предметом, на котором, как уже отмечалось, клялись. После принятия христианства мечи князей-святых сами становились предметами культа (меч князя Бориса, меч Всеволода-Гавриила Псковского).

Поэтому выражение "Слова о полку Игореве" "Олегъ мечемъ крамолу коваше" - не что иное, как обвинение князя в святотатстве: Олег кует мечом крамолу, то есть злоупотребляет своею властью князя, употребляет свой меч во зло.

Ножны

Обязательной принадлежностью мечей IX-XI вв. и средством их ношения являлись ножны.

Они изготавливались из дерева, а затем обклеивались материей и обтягивались кожей. Некоторые саги упоминают о завязках на ножнах, именовавшихся "завязками мира" и, видимо, затрудняющих обнажение меча.

Бой за знамя.

Художник Мазуровский Виктор Викентьевич (1859-1944)

Стяг, знамя

Наряду с мечом важное значение в "Слове о полку Игореве" имел и стяг.

Стягом "стягивали", объединяли ратников.

Стягами и хоругвями в Древней Руси подавали сигналы войску.

В битве с их помощью управляли движением войск.

"Возволоченный" стяг служил символом победы, поверженный стяг -- символом поражения, отступления, бегства.

К стягу собирались дружинники. По положению стягов определяли направление движения войска.

Стяги служили знаками того или иного князя. Наконец, стяг был символом чести, славы. И не случайно один из князей XII в. сказал как-то о другом, умершем князе: "того стяг и честь с душею исшла" (Ипатьевская летопись под 1171 г. ).

В древности знамена бывали не только военные и государственные, но и народные, областные, городские, крепостные, церковные, сословные, цеховые, отдельных племен, кланов и родов и других общественных групп, а также личные: императоров, королей, отдельных властителей, вождей и других представителей военной, церковной, государственной, сословной и общественной иерархии. Как знак объединения членов определенной группы, знамена должны быть заметны издали.

Поэтому с древних времен знамена получали вид какого-либо изображения, водруженного на высокое древко (жердь). Как символ чести объединяемой им группы и власти ее вождя, знамя с древних пор украшалось надписями и символическими изображениями. Для этого верхних изображения (навершия) было недостаточно, и к древку прикреплялись еще или особые дощечки (цоколь), или еще чаще кусок материи, на которых и помещались соответствующие изображения или надписи (полотнища).

В разные эпохи и у разных народов знамя было разнообразнейшего вида, размеров и степени роскоши от клока сена или тряпки на шесте до громаднейшего драгоценного знамени тонкой художественной работы, для поднятия которого требовались десятки рук.

У древних евреев - на знамени навершие с изображением орла, человека или херувима; у египтян -изображение аллегорических фигур или священных животных; у ассириян - круг с конным стрельцом или с другим изображением; у китайцев и индусов -знамена были полные, т.е. с полотнищем. От них такие знамена перешли к монголам, татарам, арабам и туркам, но у них распространилось и знамена-бунчуки с конскими хвостами.

У народов классической древности знамена большей частью были без полотнища: у греков навершие - сова и сфинкс, у римлян - сперва волчица, свинья, орел, рука, а со времен Пунических войн - орел, а под ним цоколь с надписью S. Pq. или Spor (Senatus populusque Romanus) и NN когорты и манипулы.

При императорах помещались медальоны с их вензелями. С Константина Великого на знамени появляются кресты и начинают преобладать знамена на поперечных перекладинах в виде хоругви.

Древние германцы имели знамя с изображением животных с их черепами, с лентами и хвостами. В средние века даже отдельные рыцари имели знамя, но затем право иметь знамя сохранилось лишь за рыцарями, выставлявшими отряды (отсюда название Chevalier-banneret, Bannerherr). В 1Х веке император Лев возобновил обычай прибивать полотнища непосредственно к древку, а не к поперечине. С Х1 века на знамени появляются гербы и определенные геральдические цвета.

В эпоху Крестовых походов и духовно-рыцарских орденов распространяются знамена с изображением креста и других христианских святынь. С ХII века знамена различного государственного значения (государственные, областные, войсковые) получают определенное отличие по величине, цветам и богатству украшений.

На востоке знамя и бунчуки имели тоже значение и пользовались теми же почестями.

Священное знамя Пророка (Санджак шерифа) почиталось и почитается доныне святыней и символом единения мусульман. Знаменем является полумесяц на полотнище или в навершии.

В регулярных войсках знамя получило значение святыни данной войсковой части со времен Людовика ХI и Густава-Адольфа.

Тогда же было впервые регламентировано место знамени в строю, почести, ему воздаваемые, обязанности по его защите и сбережению, кары за его потерю, порядок присяги, лишения и восстановления воинской чести под знаменем. Выдавались они тогда большей частью на каждую роту и эскадрон, причем весьма часто старшая рота получала белое знамя, а остальные - цветные.

Наполеон восстановил древнеримские орлы, но снабдил их знаменными полотнищами, с надписью "Император Наполеон такому-то полку", а на другой стороне - название сражений, в которых полк отличился.

Перед походом в Россию в 1812 году французские полки получили новые знамена, все одинакового образца: полотнище из трех вертикальных полос -красной, белой и синей.

Значительная часть этих знамен досталось в руки русских, а другая была сожжена у Березины по повелению Наполеона.

В таком виде шло развитие образца знамени во всех государствах Европы, причем с начала ХVI века установилось различие в названиях знамен пеших и конных частей, а именно: в пеших частях по-прежнему сохранилось название знамени, а в кавалерии (сначала только в тяжелой, дворянской или государственной) - штандарт.

У славян знамена появились также в глубокой древности.

Первоначально славянские знамена (стяги) имели вид шеста с пучком травы или конской гривой вверху (так называемые "челки стяговые"); с течением времени трава и грива заменились матерчатым клином ярких цветов, над которым стал укрепляться железный "острожник" (копье).

Постепенно зачаток полотнища достиг громадных размеров и стал украшаться изображениями богов или чудовищ, а с введением христианства - изображениями креста, святых и надписями из Священного Писания.

Стяг служил сборным местом для воинов и под ним обыкновенно сражались, а потому выражение "поставить стяг" означало - изготовиться к бою.

В течение великокняжеского периода стяги были княжеские, служившие в то же время знаменем княжеской дружины, и стяги воеводские, служившие знаменем составных частей рати.

В конце ХV века слово "стяг" постепенно заменилось словом "знамя", причем знамена, продолжали быть почти того же вида, хотя и меньших размеров.

В царский период произошли значительные изменения в знамени, а именно: знамя стало жаловаться царем, в большинстве случаев благословляться патриархом и лишь в исключительных случаях для отдаленных окраин допускалась постройка знамени усердием воевод.

Знамена этого периода были: большое царское знамя, сопутствующее царю в походах; малое царское - служившее знаменем царского полка; знамена воеводские, именовавшиеся по названию полка, состоявшего под началом воеводы; и, наконец, малые сотенные (дружинные).

С образованием в 1550 году стрелецких полков, им стали жаловаться знамена: большого размера 1 на полк, называвшееся царским или сборным, и сотенные (на каждую сотню по одному), имевшее меньшие размеры.

Излюбленными изображениями на Знаменах этого периода, и позже до Петра, был Нерукотворный Образ Спаса (лик на плате), помещавшийся преимущественно на большом царском знамени (но не стрелецких); такой же образ Спаса, но не нерукотворный, был и на знамени князя Пожарского; изображение Иисуса Навина, архангела Михаила (на так называемом знамени Ермака); реже помещались изображения святого Георгия, или сходное с ним изображение святого Дмитрия (с Мамаем вместо дракона), или изображение других святых, помещенных на сотенных знаменах.

На знаменах, жалованных окраинным стрельцам и казакам, часто помещалось изображение царя на коне или двуглавый орел; эти последние знамена, в отличие от царской рати и внутренних стрельцов делались не прямоугольными, а скошенными углом или с клином.

Малые знамена (прапоры) начальников конных частей и казаков часто делались с двумя или одной косицей, причем строгих правил в изготовлении (т.е. цвета и качества материала, размера и изображений) их соблюдаемо не было, но неотъемлемой принадлежностью их были надписи и тексты из Священного Писания и богатый по своей сложности рисунок, наносившийся на знамена иконописцами.

В начале царствования Михаила Федоровича, вследствие оскудения царской казны, стали строиться знамена с изображением одного креста (нашитого) вместо богатой иконописи, но вскоре этот обычай сохранился только для одной стороны знамени царского полка, на другой же стороне этих знамен, а равно и на других знаменах, стали по-прежнему писать и вышивать лики святых и тексты.

Как известно, в это царствование был произведен опыт найма на русскую службы целых " региментов добрых и ученых солдат " из иностранцев, которые, естественно, приходили со своими знаменами.

Так как знамена в это время были не бессрочные, а заменялись новыми по мере ветхости ранее выданных и обязательно перед каждым новым походом, то замена иностранцам их знамен не могла производиться по русскому обычаю, а потому было указано строить им знамена своим иждивением, "как ротмистр укажет сам", по их обычаю; на таких знаменах были всевозможные изображения; чудовищ, эмблем и проч., а надписи - латинские.

Этот обычай удержался до Петра и был распространен на все полки иноземного строя (рейтары, драгуны), кроме солдатских, состоявших из русских людей. Для этой последней категории войск знамена строились по образцу стрелецких, но, вместо святых, имели изображения восьмиконечные (так называемые болгарские) креста с тростью и копьем по бокам, с гладкой каймою и со звездочками на поле у креста; число их с течением времени стало приурочиваться к номеру роты.

С этого же времени полковое (или полковничье) знамя стало делаться иного рисунка и цвета, чем ротные (или капитанские) знамена.

Навершие было всевозможных форм: в виде простого копья (гротики), в виде плоского копья с прорезным крестом, в виде яблока с крестом наверху и даже в виде простого шара.

Строилось знамя преимущественно в Оружейной палате, и со времен царя Алексея Михайловича вошло в обычай прежде выдачи знамени представлять его "пред царские очи". Прослужившие в походах знамена по возвращении войск сдавались в Оружейную палату, кроме знамен стрелецких, солдатских, иноземных и пограничных войск.

С устройством регулярной армии Петр Великий совершенно изменил и внешний вид и значение знамени.

Хотя в "Уставе воинском" 1716 года и было сказано, что прапорщик должен оборонять знамя "даже до смерти", а про солдат, оставивших свое знамя, говорилось, что "без процессу на первом дереве, которое случиться, повешены будут", но самое знамя и его постройка были отнесены " к прочим полковым припасам", и табелью 1711 года срок знамени был установлен в 5 лет, а цена (для ротного) в 2 рубля.

Определенных законоположений о знамени при Петре издано не было, окончательно лишь установился обычай делать полковые знамена белыми, ротные - цветными. Белое знамя имело размеры около 3 * х 4 * аршина и на нем изображались посредине двуглавый орел - в гвардии и вензель Императора - в армии, окруженные снизу лаврами и украшенные коронами, но строго это не соблюдалось. На ротных (цветных) знаменах, имевших размер 3х3 аршина 6 вершков, помещались различные аллегорические изображения, среди прочих, изображение меча (палаша), направленного острием вниз и также окруженного лаврами, а иногда и Андреевской цепью; впоследствии на армейских знаменах стали помещаться прообразы провинциальных гербов.

В позднее время знамя в России имеется трех родов: государственное, полковые и войсковые (у казаков).

Первое составляет личное знамя Государя, изготавливается новым для каждого царствования и употребляется при коронации, присяге лиц Царской фамилии и погребении Государя.

Прочие знамена являются святынями- символами, объединяющими воинскую часть и служащие знаком состояния ее на службе государству.

Главнейшими частями знамени являются: 1)Полотнище - кусок ткани той или другой формы государственного или полковых цветов, на котором помещаются рисованные, вышитые, тканные или накладные надписи и изображения-символы. Сбоку большей частью прикрепляется кусок материи, так называемый "запас", служащий для навертывания или надевания на древко. 2)Навершие - большей частью металлический , верхний наконечник в виде копья, креста, орла, льва и иного символического изображения. 3)Древко - палка, на которую надевается навершие и к верхней части которого наглухо прикрепляется или привязывается полотнище. На нижнюю часть знамени одевается обыкновенно металлический башмак, так называемый подток; древко обыкновенно цилиндрическое, но бывает с выбранными желобками или иной формы. 4)Скоба - плоское металлическое кольцо с надписями, надеваемыми на древко. 5)Кисти (на лентах, тесьме и шнурах), особые орденские ленты или знаки, или медали, подвязываемые обыкновенно у основания навершия. Кроме того, для сбережения знамени на него надевается чехол, а для удобства держания знамени знаменщиком иногда присваивается панталер - особая, большей частью разукрашенная, перевязь через плечо с бушматом для упора нижнего конца древка. В таком виде знамя создавалось постепенно.

-- Рекомендуемая литература: Николаев Н. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии.- СП б., 1898; Струков. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии 1801-25.- СП б., 1902; Историческое описание одежды и вооружения Российских войск (издание закончено в 1862 г., первые 20 томов были переизданы в 1902 г.); Дополнение к переменам в обмундировании и вооружении войск Российской императорской армии с восшествия на престол Государя Императора Александра Николаевича, 1857-80; Иллюстрированное описание перемен обмундирования и снаряжения Императорской Российской армии, тетрадь I-ХI.1881-1900; Описи знамен, штандартам и прапорам и прочим войсковым регалиям, хранящимся в артиллерийском историческом музее; Расписание старшинства и знаков отличия войсковых частей, приложенные к приказу по военному ведомству 1884 г. NN96 и 347. 1885 г. NN 163, 208 и 267; 1886 г. N24 и 1911 г. N25; Подлинные Высочайше утвержденные рисунки знамен, хранящихся в Интендантском музее. (ВЭ, т.10)

Прощание Вещего Олега с конем.

В. Васнецов, 1899

Боевой конь

В XII и XIII вв., в отличие от X-го и XI-го, русское войско было по преимуществу конным. Этого требовала, прежде всего, напряженная борьба с конным же войском кочевников.

Но и вне зависимости от этого княжеский конь был окружен в феодальном быту особым ореолом.

Летописец Даниила Галицкого уделяет особенное внимание любимым боевым коням своего господина. Летописец Андрея Боголюбского отводит особое место описанию подвига его коня, спасшего Андрея, и отмечает ту "честь", которую воздал ему Андрей, торжественно его похоронив, "жалуя комоньства его".

Это особое положение боевого коня в феодальном быту XII-XIII вв. придало слову "конь" смысловую значительность.

В коне ценилась, прежде всего, его быстрота.

Это создало эпитет коня "борзый", встречающийся и в летописи, и в "Слове" ("А всядемъ, братие, на свои бръзыи комони").

С конем же был связан в феодальном быту целый ряд обрядов.

Молодого князя постригали и сажали на коня.

После этого обряда "посажения на коня" князь считался совершеннолетним.

В летописи немало случаев, когда слово "конь" входит в состав различных военных терминов, образованных путем метонимии: "ударить в коня" означало пуститься вскачь; "поворотить коня" -- уехать, отъехать или вернуться; "быть на коне", "иметь под собою коня" означало готовность выступить в поход.

Большое распространение имел термин "сесть на коня" в значении "выступить в поход" (ср. "сесть на коня против кого-нибудь", "сесть на коня за кого-либо" и др. ). Термин этот построен по принципу метонимии -- названа только часть действия вместо целого.

Почитание человека, сидящего верхом на коне, - факт общеизвестный.

Изображения вооруженных богов и героев верхом на коне - непременный атрибут иконографии практически любой религии.

Конь - самое распространенное в эпоху викингов жертвенное животное.

В гнездовских погребениях лошадь не обязательно встречается целиком: по принципу "часть вместо целого" это может быть лошадиный череп (символика головы как вместилища жизненной силы), элементы сбруи...

Но, независимо от этого, функция коня в погребальном культе - быть проводником "на тот свет".

Связь коня с "тем светом" и знанием судьбы определяла его роль в гаданиях. К гаданиям примыкают многочисленные приметы, связанные с поведением коня - если конь обнюхивает воина,  тому быть убитым.

Конь участвовал, кроме того, в обрядах семейного цикла, прежде всего, в ритуалах перехода: древнерусский княжеский обряд постригов - первой стрижки волос у княжича - сопровождался ритуальным сажанием на коня; этот обряд инициации сохранился у русских и в казачьей среде.

В магии особую роль играл не только лошадиный череп, по русским поверьям, страшный для нечистой силы и изгоняющий болезни, для чего его клали в изголовье больного, но и копыта, предметы упряжи, подкова.

Вера в счастливое воздействие железной подковы связана с представлениями о благотворном воздействии самого металла (железа), а в особенности в связи с формой этого изделия, напоминающего Луну, и контактом с лошадью.

Щедро орнаментированная конская сбруя входила в знаковый язык дружинной культуры и служила знаком отличия доблестного воина.

Если данные вещи вместе с конем, оружием и одеждой человек получал из рук правителя, то это расценивалось как вид служебного пожалования, как знак иерархического и воинского отличия и ранга.

Стремя

Один из элементов конского убора - стремя - было таким же символическим предметом в дружинном быту, как и меч, копье, стяг, конь и многие другие.

"Ездить у стремени" означало находиться в подчинении.

Вкладывание князем ноги в стремя было обставлено в Древней Руси соответствующим этикетом. На одной из миниатюр Радзивиловской летописи изображен князь, вкладывающий ногу в стремя, которое держит оруженосец, стоящий на одном колене.

Таким образом, дружинный культ отразился на идеологическом значении некоторых всаднических вещей, и эта тенденция получила дальнейшее развитие: к середине XI в. золоченые стремена, седло и отчасти узда и шпоры стали символом ранга, сословного превосходства или вассальной зависимости.

Копье

Копье - традиционный символ войны, естественная принадлежность и атрибут военных божеств, как, например, копье Одина Гунгнир, которое само находило цель и било без промаха.

На копьях более раннего периода нередко встречаются написанные рунами магические имена самих копий - как правило, это существительное, образованное от глагола "пронзать".

В магическом смысле задачей такого копья было пронзить врага насквозь и уничтожить его.

Как элемент военной магии, копье использовалось при обряде побратимства у викингов.

Копье было символом военной власти и военной магии.

Славяне использовали его в предсказании исхода предстоящей битвы: священного коня верховного бога Свентовита выводили из храма к трем рядам вонзенных в землю копий и следили, с какой ноги он начнет ступать: если с правой - можно выступать в поход.

Втыкание копья в кострище или в стенку погребальной ямы - часто встречающийся элемент дружинного погребального культа. Цель этих действий была, возможно, как способ оградить могилу покойного или его путь на тот свет от посягательств нечисти.

Лук и стрелы

Лук и стрелы имели разные символические значения.

Корпус лука отождествляется с нижним миром и с периодом между восходом и закатом, а также синонимичными ему фазами между рождением и смертью, осенью и весной.

Стрела лука в космологической схеме соединяет центр мира с преисподней. Острие стрелы совпадает с центром преисподней, поэтому на острие иглы (стрелы) находится душа Кащея Бессмертного.

Колчан же, в данном случае, рассматривался как сосуд, вмещающий божественный огонь (солнечные лучи) или "стреляющее" семя.

Лук и стрелы считались также вестниками смерти.

Лук рассматривался и как символ власти, силы, гордыни, знак превосходства.

Полет стрелы символизирует восхождение к небесному.

Стрелы, пущенные из лука, означают действия, последствия которых нельзя переменить.

В славянской мифологии стрелы, наряду с топором, являлись главным оружием Перуна.

В русском языке осталось слово "перун" в значении "громовые стрелы", "молния".

В славянском эпосе стрела являлась предзнаменованием смерти или, наоборот, сохранения жизни богатыря или героя: если стрела стоит прямо, герой будет жив, если упала - умрет

Топор

На Руси выработался свой собственный вид боевых топоров, которым можно было совершать разнообразные движения и в первую очередь - наносить мощный вертикальный удар, поэтому в зависимости от размеров такие топоры бывали и рабочими, и боевыми.

В дружинной среде содержание этого оружия переосмысливается: оно становится символом верховного бога  и олицетворением военной мощи.

Шлем

Шлем - наиболее древний, а потому наиболее почитаемый вид оборонительного оружия, с древнейших времен - неизменный атрибут воина, помимо одежд и оружия.

Символ мужественности, шлем был не только защитой, но и украшением и даже как воплощение угрозы - это, например, шлем имеющий облик дракона.

Шлем становится знаком социального статуса воина - шлемоносец символизировал силу военной организации, к которой принадлежал.

В русском фольклоре ему родственна шапка-невидимка, благодаря которой герой успешно справляется с противником.

С другой стороны, блестящий "злаченый" шлем являлся  своеобразным маяком, обнаруживающим вождя на поле боя - не только для соратников, но и для противников: доблестному воину не приличествовало прятаться.

Кольчуга

Кольчуга заменила "божественную наготу" древнеславянских воинов, о которой писал Прокопий Кесарийский: "...панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют на себе ни хитона, ни грубого плаща, но, приспособив только штаны ... вступают в схватку с врагами".

При этом она обросла магическими свойствами: она наследует всю магию металла, побывавшего под молотом кузнеца и взаимодействующего во время закалки с двумя священными стихиями - водой и огнем; сплетенная из многих тысяч колечек кольчуга - изделие исключительно трудоёмкое, а значит, тем более священное.

Возможно, кольчуга мыслилась как своего рода литургическое одеяние, призванное удерживать в отдалении духов смерти. Оно как бы гарантировало воину сакральную неуязвимость. Таким образом, ее можно рассматривать как составную часть воинской магии.

Сакральная цель кольчуги - помочь воину при помощи обряда обрести неуязвимость. Воин, надевший ее, как бы наделялся способностью отражать неприятельские стрелы, которые уподоблялись злым духам.

Олег прибивает щит свой к вратам Царьграда

Художник Бруни Ф.А.

Щит

Щит был, пожалуй, основным средством обороны в бою.

Можно предположить, что на щит наносились рисунки, служившие оберегами и отводящие от воина опасный удар, устрашающие врага.

Щитовые рисунки славян неизвестны, но цвет фона также должен был иметь символическое значение.

Так, например, наиболее распространенная красная окраска щита восходит к древнему обычаю у воинов разных народов перед боем окрашивать щиты собственной кровью: кровь, по своей воле пролитая человеком, считалась символом жертвоприношения богам (а основная идея любого жертвоприношения - умиротворение грозных сил и заручение их поддержкой).

Щит - один из символов воинской чести: потеря щитов, которые бросали для облегчения бегства, была синонимом полного разгрома в бою; князь Олег в знак победы водрузил свой щит на врата побежденного Царьграда

Испить воды - символ победы

В связи с этим определением стран по рекам стоит и распространенный в Древней Руси символ победы: испить воды из реки побежденной страны.

Владимир Мономах, говорится в летописи, пил золотым шлемом из Дона, покорив страну половцев (Ипатьевская летопись, под 1201 г. ).

Юрий Всеволодович (сын Всеволода Большое Гнездо), захватив Тверь, напоил коней из Тверцы и угрожал новгородцам напоить своих коней из Волхова (Новгородская первая летопись, под 1224 г. ).

"Слово о полку Игореве" неоднократно употребляет этот символ победы. Дважды говорится в "Слове" "испити шеломомь Дону" как о цели похода Игоря.

Здесь речь идет не только о победах над странами по этим рекам, но, очевидно, об их полном покорении.

Всеволод не только может "испить" воды из Волги и Дона, он может вообще лишить воды эти реки: "вычерпать", "расплескать" их.

Вместе с тем образы эти, родившиеся под влиянием обычного символа победы Древней Руси, дают представление о многочисленности войска Всеволода: не хватит воды в Дону, когда каждый воин Всеволода "изопьет" из него свою долю победы; не окажется воды и в Волге, когда воины Всеволода двинутся по ней в ладьях.

Были полны символического, метафорического смысла не слова, их обозначавшие, а самые вещи, обычаи, жизненные явления. Меч, копье, стремя входили в ритуал дружинной жизни, и отсюда уже слова, их обозначавшие, получали свою многозначность, свой художественный, конкретно-образный потенциал.

Роль одежды в дружинной идеологии

Семантикой отдельных предметов одежды и даже их сочетанием, однако, не исчерпывается в дружинной идеологии роль одежды в целом.

Известно, что дружинники стремились владеть богато украшенным костюмом из дорогих тканей, который высоко ценился. Отсюда - и претензии дружинников к князю Игорю: "Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги", и строгий наказ византийского императора Константина Багрянородного своему сыну и соправителю: "Если когда-нибудь ... русы, что часто случается, вздумают требовать себе что-либо из царских одежд, или венцов, или облачений для какой бы то ни было своей надобности и службы, следует... отказать".

Позиция последнего ясна: при византийском дворе покрой одежды, ее цвет, характер нашивок являлись знаками социального положения обладателя, его статуса, поэтому претензии варваров на в полном смысле слова царственное облачение воспринимались крайне негативно. Кроме того, византийцы не стремились способствовать усилению своего возможного противника, поскольку давно поняли, что внешний облик воина оказывал сильное психологическое воздействие на врага: "Чем живописнее одет солдат, тем больше у него желания драться, тем ужаснее он для врагов", - писал Псевдо-Маврикий в VIII в.

Богатая одежда служит объектом гордости былинных дружинников-богатырей и предметом "хвастовства" на пиру.

Она сшита из дорогих привозных тканей, порой с большим содержанием в ткани нитей из благородных металлов (так, камка не гнется от вплетенного в нее золота, "усажена" драгоценными камнями и жемчугом, покрыта нашивными украшениями, золотыми и эмалевыми бляшками и т.д. и дополнена съемными украшениями.

Понятно, что ценность ее могла быть приравнена к "злату-серебру" и она могла служить мерилом богатства.

Воина в такой одежде ("аще будет златом оплечье шито") стремились взять живым, чтобы получить выкуп.

Богатый наряд был ценной и желанной добычей, а значит, дополнительным вызовом, который воин бросал врагу.

Значение платья как ценного военного трофея отражено и в русском эпосе.

Но переодевание в одежду покойника не приветствуется. Фольклор подтверждает представления об одной из магических функций одежды: по народным поверьям, одежда тесно связана с жизнью человека, а одной из причин мстительности мертвеца является то, что живые продолжают пользоваться его вещами. Поэтому одежда покойника считалась опасной для живущих, и ее никогда не оставляли дома - клали в погребения, после принятия христианства - сжигали или отдавали.

Вероятно, с этим же значением одежды как "второй кожи" связан дружинный обычай меняться одеждой при обряде побратимства.

Побратимство было той формой связи в войске, которая пришла на смену прежним родовым отношениям. Во время военных действий такие побратимы составляют неразлучную пару и должны выручать друг друга при опасности.

Желание побратима - закон, и поэтому Илья Муромец, упорно отказывавшийся мириться с князем Владимиром, вынужден идти к нему на пир, когда его об этом просит Добрыня: "Знал, кого послать", - говорит он о князе.

Личности

Этот особый характер народной памяти, отмечавшей, прежде всего, все героическое в прошлом, придал и первой русской летописи оттенок героичности и эпичности.

Начало русской истории было для летописца напоено героизмом. Хвала и прославление отчетливо дают себя чувствовать в изображении первых русских князей -- Олега, Игоря, Ольги, Святослава, Владимира.

И это историческое отношение не было достоянием одних летописцев. Можно смело сказать, что вся деятельность русских князей и воинов проходила в обстановке общественных и исторических откликов на нее современников и потомков. Князья постоянно считаются с тем, как на их деятельность взглянут современники и потомки, как будут оценены их поступки.

Князья стремятся "поревновать" своим отцам и дедам, "добрые славы добыта", ищут себе "чести и славы".

Слава князя -- не только его личная слава, но также и слава всей Русской земли, если деятельность князя направлена на пользу Русской земле. Эта патриотическая точка зрения, с которой рассматриваются героические подвиги князей, свидетельствует и о высоком историческом сознании.

В самом деле, те великолепные по своему лаконизму, образности, энергии и свободе выражения речи, которыми русские князья перед битвами "подавали дерзость" своим воинам, не выдуманы летописцами: они отражают общую высокую культуру воинских речей, существовавшую на Руси независимо от всякой письменности.

Вот, например, известные речи князя Святослава Игоревича к своим дружинникам: "Уже нам еде пасти; потягнем мужьски, братья и дружино!" ("Повесть временных лет", 971 г. ); "Уже нам некамо ся дети, волею и неволею стати противу; да не посрамим земле Руские, но ляжем костьми, мертвый бо срама не имам... " и т. д. (там же).

Эти речи Святослава в известной мере связаны со всей традицией русского воинского ораторского искусства. "Аще жив буду, то с ними, аще погыну, то с дружиною", -- говорит Вышата своей дружине ("Повесть временных лет", 1043 г. ).

"Потягнете, уже нам не лзе камо ся дети", -- говорит Святослав Ярославич перед битвой с половцами ("Повесть временных лет", 1068 г. ). "Да любо налезу собе славу, а любо голову свою сложю за Рускую землю", -- говорит Василько Теребовльский ("Повесть временных лет", 1097 г. ).

С такими же речами обращался впоследствии к своей дружине и герой "Слова о полку Игореве"" Игорь Святославич Новгород-Северский перед битвой с половцами: "Братья! Сего есмы искале, а потягнем" (Ипатьевская летопись, 1185 г. ) или: "Оже побегнемь, утечемь сами, а черныя люди оставим, то от бога ны будеть грех сих выдавше поидемь; но или умрем, или живи будем на едином месте" (там же).

Все эти речи свидетельствуют о высокой культуре устной воинской речи. В них чувствуется и княжеская ласка к дружинникам в назывании их "братьями", и отчетливое представление о воинской чести и чести родины, и мудрость воина.

Жизнь русского князя

Предводитель войска русского выбирался не случайно, а готовился к своей миссии с самого детства. Посему, невольно поражает то, как практически целесообразно строилась жизнь русского князя от рождения до смерти.

Лет двух-четырех над младенцем мужского пола совершался обряд постриги, т. е. первое стрижение волос, сопровождаемое благословением, посажением малютки на коня и пирами в отцовском доме.

С пяти-семи лет мальчика брали в поход.

О занятиях взрослого князя можно судить со слов Владимира Мономаха из его "Поучения" к сыновьям:

"На войну выходя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью ни еде не потворствуйте, ни сну; сторожевую охрану сами наряжайте, и ночью, расставив воинов со всех сторон, ложитесь, а рано вставайте; а оружия снимать с себя не торопитесь, не оглядевшись, из-за лености внезапно ведь человек погибает. Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Как бы вы не шли походом по своим землям, не давайте отрокам, ни своим, ни чужим причинять вреда ни жилищам, ни посевам, чтобы не стали вас проклинать".

В "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина мы увидим как на протяжении веков приумножали славу Руси добрые князья, и как ее умаляли князья неумелые, своенравные и корыстолюбивые.

Эта часть древней истории даст возможность понять не только важность верховного военного руководителя в достижении побед, укреплении мощи государства Российского, но и прояснит некоторые важные моменты во взаимоотношении гражданского и военного руководства.

"Моление" Даниила Заточника в одной из редакций заканчивается похвалой князю, соединенной с мольбой к богу о защите Руси от врагов:

"Силу князю нашему укрепи; ленивые утверди; вложи ярость страшливым в сердце. Не дай же, господи, в полон земли нашей языком, незнающим бога, да не рекут иноплеменницы: "где есть бог их?" Бог же наш на небеси и на земли. Подай же им, господи, Самсонову силу, храбрость Александрову, Иосифово целомудрие, Соломоню мудрость, Давидову кротость, умножи люди своя во веки под державою твоею, да тя славит вся страна и всяко дыхание человече".

"Кто бы ни был Даниил Заточник, -- писал В. Г. Белинский, -- можно заключить не без основания, что это была одна из тех личностей, которые, на беду себе, слишком умны, слишком даровиты, слишком много знают и, не умея прятать от людей свое превосходство, оскорбляют самолюбивую посредственность; у которых сердце болит и снедается ревностию по делам, чуждым им, которые говорят там, где лучше было бы молчать, и молчат там, где выгодно говорить; словом, одна из тех личностей, которых люди сперва хвалят и холят, потом сживают ее со свету и, наконец уморивши, снова начинают хвалить"

Воспитание стольника

Система воспроизводства служилых людей в ХVII веке подробно описана Григорием Котошихиным в его книге под названием "О России в царствование Алексея Михайловича".

Вот что он пишет о служебной карьере родовитого человека того времени:

" Лет 10 его берут во дворец, он стольничает у царицы.

Достигнув 15 лет, "недоросль" становится служилым новиком и зачисляется в штат царя стольником или спальником.

Стольник или дворянин московский выполняет различные поручения -дипломатические, военные, административные. Он посылается послом в иноземное государство, присутствует у иноземного посольства в Москве, командует провинциальными дворянами в армейских полках в качестве полковника или сотенного головы.

Наконец, лет через 30, иногда более, иногда менее, родовитому стольнику или дворянину московскому "думу сказывали" - жаловали в чин окольничего или прямо боярина, смотря по степеням родовитости.

-- Такова была школа, сообщавшая политическую выправку древнерусскому государственному советнику из придворного боярства.

-- С детства он вращался во дворе, на глазах у государя, узнавал все покои, жилые и приемные комнаты, узнавал людей, порядки и сам становился всем известен.

-- Исправляя разнообразные поручения, он близко знакомился с правящим механизмом и управляемым обществом, с приемами управления.

-- В Думу вступал он думцем и правителем с большим навыком во всех делах. Этот навык заменял ему ум, талант, размышления.

Навык заменял все педагогические приемы обучения.

Средством к его приобретению служила розга.

Кроме того, побудительную причину обучения древнерусских людей следует искать в общем религиозном настроении: читать обучали для того, чтобы можно было знакомиться со Священным Писанием.

Некоторые подьячие и дьяки, выражаясь современным языком, делали карьеру и из ничего превращались в думных дьяков, соперников родовитым дворянам, благодаря своей грамотности...

Итак, общее образование ограничивалось учением чтению по азбуке часослову, псалтырю, в научении письму; обучение церковному пению дополняло его. С таким небольшим запасом знаний молодой человек вступал в жизнь.

Наука и искусство ценились в Древней Руси по их связи с церковью, как средства познания слова Божия и душевного спасения.

Знания и художественные украшения жизни, не имевшие такой связи и такого значения, рассматривались как праздное любопытство неглубокого ума или как лишние несерьезные забавы.

Обучение дружинников

Чтобы выжить и налиться силой, славянскому роду надо было крепко потрудиться как на хлебной, так и на ратной ниве.

Очень сильны были враги славян, особенно скифские воины.

Древнее предание свидетельствует о том, что древние славяне преуспели в воинском мастерстве.

Писатель-историк (Иванов В. Д.) так описывает военные тренировки славян-россичей:

"У россичей за слободой на ровном месте устроены щиты из мягкой липы, каждый высотой в сажень, длинною - в три. На щитах сажей, разведенной в конопляном масле, нарисованы всадники.

Стрелку рука нужна!

Чтобы была рука - не пропускай дня, не натянув тетиву.

Как рассветет - стреляй и стреляй.

По времени привыкнет рука, разовьется глаз. Дальше, на третий рубеж, на три сотни шагов отходят стрелки. Отсюда рисованные фигуры нужно поразить так, чтобы из пяти стрел четыре шли в воздухе, когда впивается первая. Тогда ты настоящий стрелок.

Сам, гордясь мастерством, будешь стараться не пропустить дня без стрелы.

Каждый славяно-росский подросток (девочки тоже возятся с луками) самодельными стрелами бьют мелкого зверя и птицу.

Каждый взрослый умеет натянуть боевую тетиву. В руках слобожан лук становится страшным оружием дальнего боя, а вблизи, шагов на сто, слобожанин пронижет козу, а в тура или тарпана - дикую лошадь - вгонит стрелу до пера.

Учились бегать одной стеной, поворачиваться, как один. Остановившись по приказу воеводы, передние сразу метали копья, за ними задние бросали свои. И, закрывшись щитами, обнажали мечи и бегом нападали все сразу, будто катилось одно многоголовое, многожальное чудо.

Каждый мужчина и женщина, умел ездить верхом, держаться в седле и без седла, править уздечкой.

Воин должен уметь править только ногами, освободив руки для боя. С коня, как с твердой земли, били стрелами, метали копье. Скакали одним строем, колено с коленом, шли ниткой в затылок и сплошной лавой лошадиных грудей и боевых щитов. Коней обучали ложиться и мертво лежать с прижатой к земле головой.

Тяжелая воинская наука для новичков.

Их заставляли бегать с мешком на спине: мешок на лямках, в мешке - песок. Груз камня между коленами, как и груз песка на спине доводят до четырех пудов. В реке плавают подолгу, не считаясь по студеными веснами и осенью водой.

Строптивых нет" ...

Информация к размышлению

Доказал, что он родился быть Государем великим   67k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 10/05/2010. 67k. Статистика. 2351 читателей (на 19.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 6 шт.

ВЛАДИМИР СВЯТОЙ (980-1014) Н.М. Карамзин

Святополк имел только дерзость злодея   23k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 12/05/2010. 23k. Статистика. 2040 читателей (на 19.4.2015г.)

Иллюстрации/приложения: 4 шт.

Святополк 1015-1019 Н.М. Карамзин

Любовь к учению книжному не усыпляли его воинской деятельности   64k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 15/05/2010. 64k. Статистика. 1622 читателей (на 19.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 2 шт.

ЯРОСЛАВ Мудрый 1019-1054 Н.М. Карамзин

История предков всегда любопытна для того, кто достоин иметь отечество   43k    "Фрагмент" Политика Размещен: 22/05/2010, изменен: 12/03/2012. 43k. Статистика. 2303 читателей (на 19.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 3 шт.

ИЗЯСЛАВ 1024-1077 Н.М. Карамзин

Любил мир, и видел беспрестанное кровопролитие   25k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 26/05/2010. 25k. Статистика. 1526 читателей (на 19.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 2 шт.

Всеволод I . 1078-1093 Н.М. Карамзин

Не имев счастия воинского   62k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 28/05/2010. 62k. Статистика. 1340 читателей (на 19.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 2 шт.

Святополк- Михаил 1093-1112 Н.М. Карамзин

Добрый страдалец за Русскую землю   64k   "Фрагмент" Политика. Обновлено: 30/05/2010. 64k. Статистика. 1988 читателей (на 18.4.2015 г.)

Иллюстрации/приложения: 7 шт.

Владимир II Мономах (1113 - 1125) С. М. Соловьев

См. далее...

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. - М., 1987. - С.96.

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. - М., 1987. - С.101.

Повесть временных лет. - СПб., 1996. - С.160.

Гришков В. Оружие: (Легенды и символы) // Новый журнал. - 1996. - N 3. - С.158.

Мифы народов мира. - М., 1982. - Т.2. - С.687.

Кирпичников А.Н. Мечи Киевской Руси // Советская археология. - 1961. - N 4. - С.180.

Даркевич В.П. "Градские люди" Древней Руси: XI--XIII вв. // Из истории русской культуры. - М., 2000. -  Т.1: Древняя Русь. - С.643.

Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. - М., 1998. - С.355.

Даркевич В.П. "Градские люди" Древней Руси: XI--XIII вв. // Из истории русской культуры. - М., 2000. -  Т.1: Древняя Русь. - С.661.

Лихачев Д.С. Великое наследие // Избранное. - СПб., 1997. - С.250-251.

Исландские саги. Ирландский эпос. - М., 1973. - С.708.

Купер Дж. Энциклопедия символов. - М., 1995. - С.189.

Славянские древности. - М., 1999. - Т.2. - С.592.

Гришко Е., Медведев Ю. Словарь русских суеверий, заклинаний, примет и поверий. - Н. Новгород, 1995.  - С.262.

Купер Дж. Энциклопедия символов. - М., 1995. - С.253.

Даркевич В.П. "Градские люди" Древней Руси: XI--XIII вв. // Из истории русской культуры. - М., 2000. -  Т.1: Древняя Русь. - С.662.

Кирпичников А.Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX-XIII вв. - Л., 1973. - С.8.

Кирпичников А.Н. Снаряжение всадника и верхового коня на Руси IX-XIII вв. - Л., 1973. - С.86.

Котерелл А. Мифология: Античная. Кельтская. Северная. - Минск, 1999.

Исландские саги. Ирландский эпос. - М., 1973. - С.446.

Исландские саги. Ирландский эпос. - М., 1973. - С.446.

Славянские древности. - М., 1999. - Т.2. - С.591-592.

Там же. - Т.1. - С.459.

Мифы народов мира. - М., 1982. - Т.2. - 75-77.

Гришков В. Оружие: (Легенды и символы) // Новый журнал. - 1996. - N 3. - С.169-171.

Купер Дж. Энциклопедия символов. - М., 1995. - С.320-321.

Купер Дж. Энциклопедия символов. - М., 1995. - С.306.

Славянские древности. - М., 1995. Т.1. - С.561; Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. - М., 2000. - Т.3. - Стб.257.

Мифы народов мира. - М., 1982. - Т.2. - С.75-77.

Каинов С.Ю. Оружие Гнездова и сложение древнерусского комплекса вооружения

http://dom-np.narod.ru/

Даркевич В.П. Топор как символ Перуна в древнерусском язычестве // Советская археология. - 1961. - N 4. - С.101.

Старшая Эдда. - М.; Л., 1963. - С.102.

Горелик М.В. Оружие Древнего Востока. - М., 1993. - С.154.

Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. - М., 1998. - С.345.

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. - М., 1987. - С.90-91.

Повесть временных лет. - СПб., 1996. - С.153.

Повесть временных лет. - СПб., 1996. - С.163.

Константин Багрянородный. Об управлении империей. - М., 1991. - С.55.

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. - М., 1987. - С.256.

Рыбаков Б.А. Древности Чернигова // Материалы и исследования по археологии СССР. - М.;Л., 1949. - N 11. - С.27.

Рабинович М.Г. Древнерусская одежда IX-XIII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы. - М., 1986. - С.60.

Еремина В.И. Ритуал и фольклор. - Л., 1991. - С.41, 44.

Онежские былины, записанные А.Ф. Гильдерфингом летом 1871 г. - М.; Л., 1951. - Т.3. - С.184.

Липец Р.С. Эпос и Древняя Русь. - М., 1969. - С.86.

См.: Соловьев С. М. Собр. соч. - Кн. 3-4. -М.: Мысль, 1988. - С. 12-15.

Белинский  В. Г. Русская народная поэзия. // Отеч. записки. 1841, т. XIX, N 11. С. 19-20.

Иванов В. Д. Русь изначальная. - В кн.: Иванов В. Д. Русь Великая: Исторические романы. - М., 1991. - С. 35-36.