# Рыцарь "без страха и упрека"

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий ИвановичРыцарь "без страха и упрека"Создан: 02/03/2014, изменен: 02/03/2014, 78kФрагмент: Политика============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

Князь Игорь собирает дань с древлян в 945.

Художник Клавдий Васильевич Лебедев

176

ИГОРЬ.

[Игорь Рюрикович (? - 945) - великий князь киевский, муж княгини Ольги. Покорил древлян и угличей, заключил перемирие с печенегами. Предпринял поход на Грецию, но не выдержал "греческого огня" (горючей смеси) и спасся только с десятью судами. Был убит древлянами во главе с князем Малом, возмущенным тяжелой данью. Ольга жестоко отметила за его смерть, о чем говорится в "Повести временных лет"]. Игорь в зрелом возрасте мужа приял власть опасную: ибо соврменники и потомки требуют величия от наследников государя великого или презирают недостойных. <...> Сей князь, подобно Олегу, хотел прославить войною царство свое. Дружина Игорева, завидуя дружинникам, которые собирали дань, потребовала от Игоря участия в этом деле. Князь исполнил ее желание: отправился в землю древлян и, забыв, что умеренность есть добродетель власти, обременил их тягостным налогом. <...> Игорь в войне с греками не имел успехов Олега; не имел, кажется, и великих свойств его: но сохранил целостнлость Российской державы, устроенной Олегом; сохранил честь и выгоды ее в договарах с империею; был язычником, но позволял новообращенным россиянам славить торжественно Бога христианского и вместе с Олегом оставил пример благоразумной терпимости, достойной самых просвященных времен. <...> Два случая остались укоризною для его памяти: он дал опасным печенагам утвердиться в соседстве с Россиею и, не довольствуясь справедливой, то есть умеренною данию народа, ему подвластного, обирал его, как хищный завоеватель. Игорь мстил древлянам за прежний их мятеж; но государь унижается местию долговременною...

(Карамзин Н.М. История государства Российского).

"Казнь князя Игоря".

Рисунок Фёдор Антонович Бруни

177

Идеал русского офицера.

Идеал (франц. ideal) - образец, нечто совершенное, высшая цель стремлений человека. Идеал офицера - это модель совершенного офицера, достойного уважения со стороны общества, и образец для усовершенствования офицерского состава. Идеал - не просто отвлеченное понятие, не некий поэтический образ, не мечтание, а вполне конкретный образец, выполняющий свои функции, если он соответствует тем условиям, которые к нему предъявляются. Укажем эти функции: идеал - это сильнейший побудитель к самоусовершенствованию личности, некий притягательный образ, который манит за собой человека; идеал - это надежный ориентир в подготовке (обучении и воспитании) кадров, важнейший критерий оценки их практической деятельности, поступков и поведения; идеал - это идеология, т.е. концентрированное выражение взглядов и идей на сущность, смысл и роль офицерского звания. Свой взгляд на идеал офицера выразил А. Дмитриевский в одной из своих работ так: "Идеал, как религия, дает цель и смысл службы офицера, показывает направление. Идеал же дает истинный критерий о всей службе офицера и даже о всем корпусе офицеров; так, если солдаты уходят со службы развращенными, без понятия о нравственности, спившимися, то, конечно, это надо отнести к вине всего корпуса офицеров, не сознающих, что они являются примером, являются воспитателями для нижних чинов... Идеал заставляет думать о будущем, о последствиях; отсутствие идеала - дает лишь заботу о настоящем. Идеал устраняет обман для минутного настоящего. Идеал дает правильное направление требованиям начальства, выясняя что требуется для пользы службы и что - для одобрения, похвалы высшего начальства. Идеал регулирует отношения и создает полную солидарность к достижении этого идеала". И далее: "Итак, без идеала - нация, армия, корпус офицеров недолговечны. Нам необходим идеал. Да будет же идеалом русского офицера умение дать нашему народу могущественную армию, умение вложить в подчиненных ту силу духа, бодрость, бесстрашие, самообладание, твердость характера, ту любовь к Царю и родине, наконец, то "рыцарское без страха и упрека", которыми офицер и сам старается обладать". Офицерская профессия, отличаясь от многих других видов деятельности, требует особого идеала. Дрозд-Бонячевский так говорит об этом: "Можно смело сказать, что ни одна из этих профессий не предъявляет к духовным силам человека столь серьезных и разносторонних требований, как к скромному строевому офицеру. Твердость воли, дисциплинированность духа, высшее понимание долга и чести, готовность в любую минуту пожертвовать своей жизнью за честь родины и мундира - должны быть присущи одевшему на свои плечи офицерские погоны! - Эти качества души должны быть врождены, или воспитаны в каждом истинно-военном человеке". В "Наставлении господам пехотным офицерам в день сражения" говорилось: "Офицер должен чувствовать в полной мере важность звания своего, и что от него зависят поступки и поведение его подчиненных во время сражения. Когда офицер умел приобрести доверенность своих солдат, то в деле каждое слово его будет свято исполнено, и от него никогда люди не отстанут; тех из нижних чинов, которые бы оказались боязливыми или непослушными, должно тут же удерживать примерной строгостью: но сие редко случается". В древних легендах, сказаниях и былинах воспевался образ русского богатыря, совсем непохожего на типичный в то время образ рыцаря или наемника Запада или же кровожадного хищника Востока. Впервые слово "офицер" встречается в сочинении герцога Филиппа Клевского "Kriegsordnung "(изд. В 1573 г), но оно еще не имело современного значения, а означало всякое лицо, занимавшее определенную государственную должность. Только к концу ХVI столетия во Франции слово "офицер" приобрело современное значение, позже же перешло во все европейские страны. Обязанности офицера выражаются в трех направлениях: офицер должен руководить своими подчиненными в бою, обучать своих подчиненных требованиям военного дела и воспитывать их в сознании воинской дисциплины, духа и чести. Надо признать тот факт, что вопрос о требованиях к начальному человеку (воеводе), как отражение сложившегося идеала военного начальника, занимал умы наших далеких предков, о чем, в частности, свидетельствует А.З. Мышлаевский, изучая офицерский вопрос в ХVII веке. В своей работе (1899 г) он указывал: "Переходя к изучению тех требования, которым должен был удовлетворять каждый "начальный человек", отметим, что специальных законоположений по этому предмету не было, а указания служебных актов того времени, главным образом, "наказов" и разрядных записей, отличаются большой неясностью. Сводя, однако, показания разных свидетельств, возможно придти к заключению, что "начальный человек" того или иного служебного положения, во всяком случае, должен был располагать следующими качествами. Как представитель государевой власти, каждый "начальный человек" должен обладать нравственной авторитетом для охранения "государевой чести" и "службы ратных людей". В частности, он должен был быть способным предупреждать всякую измену, как и всякий военнослужащий, "никого не грабити и не побивати", никому не чинить "насильства и убытка", ничего "безденежно не имати", заботиться о предупреждении побегов и не отпускать никого со службы без государева указа. Присягою 1651 года от всякого "чиновника" требовалось крестное целование, что он будет "Царя прямити и добра хотети во всем вправду, никакого лиха ему, Государю, не мыслить, с немецкими и иными людьми биться, не щадя головы своей до смерти, из полков и из посылок без указа не отъезжать и воевод не оставлять, по свойству и дружбе ни по ком не покрывать" и т.п. Требования нравственных качеств от "начальных людей" особенно возросли с тех пор, как стали высказываться взгляды, что "ратному человеку надобно быть зерцалу учтивости, чести и чувства", когда войскам в торжественной обстановке начали царевым словом указывать, что "больше сея любви несть, да кто душу свою положит за други своя, и аще кто, воинствуя... за православную веру,... небесного царствия и вечных благ сподобится". Естественно, что проводить в жизнь такие принципы могли только лица, сами располагавшие высокими достоинствами. Было ли это в действительности? Точного ответа дать нельзя; возможно лишь отметить, что неудовлетворительность нравственная в некоторых случаях, действительно, приводила к отрешению от должностей и что нравственные требования, во всяком случае, не оставались в области теории и благих пожеланий. В этом отношении некоторое значение могло иметь требование имущественного ценза от начальника. Обеспечивая служебную исправность на войне, материальный достаток давал "начальному человеку" некоторое превосходство над общей массой его подчиненных и населения. Считаясь с этим соображением, правительство приурочило к нему поместную систему, с ее подразделениями служилых людей на "статьи" по степени имущественного достатка и выбирало начальников преимущественно из высших статей. Не ограничиваясь этим, низшим должностным лицам, сотникам, с целью лучшего материального их обеспечения, выдавались иногда постоянные денежные оклады, так называемые "сотничьи". Местничество, при всех отрицательных его сторонах, в смысле закрепления за начальником нравственного превосходства, также не оставалось без влияния. Признанный своими подчиненными более "родословным", нежели они, начальный человек, с этой минуты приобретал в и глазах престиж родового превосходства, который он мог разрушить только личными своими недостатками. Совершенно на новых основах офицерское звание рассматривалось при Петре Великом. Мы не задаемся целью раскрыть все деяния Петра Великого в области офицерского вопроса, а лишь укажем на две важные черты его деятельности. Первое связано с тем, что Петр I сумел найти в русском обществе класс, которому можно было поручить дело государственного служения. Им стало дворянство. Петр не только указал на дворянство, но и многое сделал для того, чтобы возвысить офицерское звание. Дворянство, воодушевленное идеей Петра, не замедлило откликнуться должным образом. Почувствовав себя причастным к большому и нужному для России делу, оно сформировало своеобразный кодекс дворянской чести. Правило "служить верно" входило в кодекс дворянской чести и, таким образом, имело статус этической ценности, нравственного закона. Этот закон признавался безоговорочно многими поколениями дворян, принадлежавшими к разным кругам дворянского общества. Чувство собственного достоинства четко проводило грань между государевой службой и лакейским прислуживанием. Одним из принципов дворянской идеологии было убеждение, что высокое положение дворянина в обществе обязывает его быть образцом высоких нравственных качеств. Решающая установка в воспитании дворянского ребенка состояла в том, что его ориентировали не на успех, а на идеал. Быть храбрым, честным, образованным ему следовало не для того, чтобы достичь чего бы то ни было (славы, богатства, высокого чина), а потому что он дворянин, потому что ему многое дано, потому что он должен быть именно таким. Едва ли не главной сословной добродетелью считалась дворянская честь. Согласно дворянской этике, "честь" не дает человеку никаких привилегий, а напротив, делает его более уязвимым, чем другие. В идеале честь являлась основным законом поведения дворянина, безусловно и безоговорочно преобладающим над любыми другими соображениями, будь это выгода, успех, безопасность и просто рассудительность. Готовность рисковать жизнь для того, чтобы не быть обесчещенным, требовала немалой храбрости, а также честности, выработки привычки отвечать за свои слова. Демонстрировать обиду и не предпринимать ничего, чтобы одернуть обидчика или просто выяснить с ним отношения - считалось признаком дурного воспитания и сомнительных нравственных принципов. Постоянно присутствующая угроза смертельного поединка очень повышала цену слов и, в особенности, "честного слово". Публичное оскорбление неизбежно влекло за собой дуэль. Нарушить данное слово-значит раз и навсегда погубить свою репутацию. Дуэль как способ защиты, несла еще и особую функцию: утверждала некое дворянское равенство, не зависящее от чиновничьей и придворной иерархии. Если стимулом всей жизни является честь, совершенно очевидно, что ориентиром в поведении человека становятся не результаты, а принципы. Думать об этическом значении поступка, а не о его практических результатах - традиционная установка российского дворянства, отличающая его от западных дворян. Петр Великий прекрасно понимал, что офицерство должно иметь пример для подражания и этот пример он воссоздал в лице гвардии, ее офицеров. Гвардейские полки обратились в практическую школу для подготовки начальствующих лиц из лучшего служилого элемента - дворянства, отученного от местничества и приученного к Табели о рангах. Однородный по составу, высокий и равномерный по образованию и по воспитанию, состав гвардейского офицерства должен быть способствовать выработке в полках гвардии неписаного кодекса полкового товарищества, понимаемого не только в смысле дружбы и близости личных отношений, но и в смысле того строгого фильтра, прохождение через который, в большинстве случаев, могло служить ручательством за относительно высокие нравственно-служебные качества. Сводя все сказанное о гвардии Петра Великого, ее значение можно очертить так. Это была школа начальствующих с широкою практикой на войне и во время мира, выпуская своих питомцев, в качестве офицеров и начальников частей, проводников правильных взглядов на воспитание и обучение и питомником прочного воинского духа. Созданием гвардии Петр I построил тот якорь, которого до этого не имела русская вооруженная сила и который должен был обеспечить незыблемость и преемственность новых начал службы среди случайностей будущего. Особенно велика была роль офицеров гвардии. Они исполняли не только военную (а подчас и морскую службу), но получали часто ответственные поручения по другим ведомствам, например, дипломатического характера, царских курьеров? ревизоров и т.п. Так, в обязанности обер-офицеров гвардии входило присутствие в качестве "фискалов" на заседаниях Правительствующего Сената и наблюдение за тем, чтобы гг. сенаторы не занимались посторонними делами. Вообще петровский офицер, гвардейский в особенности, был мастером на все руки, подобно своему великому Государю, пример которого был на глазах у всех. Петр Великий был последним из царей, который государственный ум соединял с высоким полководческим талантом, качества большого политика, умного стратега и искусного тактика. То, что произошло далее во взаимоотношениях власти и офицерского корпуса, помимо видимых причин, имеет свое более глубокое основание, а именно: власти стали побаиваться набравшего силу и заслужившего авторитет в обществе офицерского корпуса. Надо признать тот факт, что развитое и образованное офицерство для власти всегда представляет опасность: его нельзя использовать в качестве слепого и послушного орудия в достижении своих корыстных интересов. Оно (это офицерство) умеет отличать государственный интерес от частного, службу от прислуживания, высоко ценит честь и не позволяет себя подкупить, совратить с пути истинного. Следует подчеркнуть тот факт, что власти, фактически, начиная после Петра I (исключая Екатерину Великую) и на всем оставшемся до революции периоде времени, пытались разными средствами "сбросить с пьедестала" фигуру образованного и умного офицера, поставив на общее обозрение некого туповатого, невежественного и услужливого служаку. Историки немало истратили чернил на описание "злодейств" Миниха, Аракчеева и прочих губителей дела Петра, Румянцева и Суворова, но, нам кажется, они переоценивали их значение и недооценивали направляющей руки власти. Никакой Миних и Аракчеев, если они не являются полновластными диктаторами, не в состоянии изменить той политической линии, которая им дается высшей властью. Именно власть и ее "теневой" кабинет определяют военную политику в стране, а, следовательно, вопросы статуса, места и роли офицерского корпуса в обществе и в армии. Всякого рода "уклонизмы" (немецкие, французские, английские и т.п) - это всего лишь средство правящей элиты против "вольнодумства" в офицерской среде. О том, насколько велика роль первых лиц государства в военной политике, мы имели возможность уже убедиться. Но, если до сего времени речь шла о представителях мужского пола, то совершенно уникальным явлением в нашей истории был пример Екатерины II. Ее государственный подход к военному делу прослеживается в ее указах, наставлениях, делах и поступках. При такой императрице могли обрести силу и уверенность такие люди, как Румянцев и Суворов. Сам А.В. Суворов, показывая образец полководца русского типа, непременно поучал в письмах своих офицеров и всех тех, кто посвящал себя военному званию. Приведем письма А.В. Суворова с указанием на добродетели военного человека: "Любезный мой крестник Александр ! Как военный человек, вникай прилежно в сочинения Вобана, Кугорна, Кюраса, Гюбнера. Будь знающ несколько в богословии, физике и нравственной философии. Читай прилежно Евгения, Тюренна, записки Цезаря, Фридриха II, первые тома истории Ролена и "Мечтания" Графа Сакса. Языки полезны для словесности. Учись понемногу танцам, верховой езде и фехтованию. Достоинства военные суть: отвага для солдата, храбрость для офицера, мужество для генерала, но оные должны быть руководимы порядком и дисциплиной, управляемы неусыпностью и прозорливостью. Будь чистосердечен с друзьями, умерен в своих нуждах и бескорыстен в поведении. Являй искреннюю ревность к службе своему Государю, люби истинную славу, отличай любочестие от надменности и гордости, приучайся сызмальства прощать погрешности других и никогда не прощай их самому себе. Обучай тщательно своих подчиненных и во всем подавай им пример. Упражняй непрестанно глаз свой - только так станешь великим полководцем. Умей пользоваться положением места. Будь терпелив в трудах военных, не унывай от неудач. Умей предупреждать случайные обстоятельства быстротой. Различай предметы истинные, сомнительные и ложные. Остерегайся безвременной запальчивости. Храни в памяти имена великих мужей и подражай им с благоразумием в своих военных действиях. Неприятеля не презирай, каков бы он ни был. Старайся знать его оружие и способ, как оным действует и сражается; знай, в чем он силен и в чем слаб. Приучай себя к деятельности неутомимой, повелевай счастьем: один миг иногда доставляет победу. Счастье покоряй себе быстротою Цезаря, коий и средь бела дня умел своих неприятелей уловлять и окружать и нападал на них когда и где хотел. Не упускай пресекать неприятелям жизненные припасы, а своему войску учись всегда доставлять пропитания вдоволь. Да возвысит тебя Господь до геройских подвигов знаменитого Карачая!". Еще более интересен взгляд Суворова на добродетели военного человека, выраженный в другом письме: "Дражайший Павел Николаевич! Посылаю тебе копию с наставления, писанного к одному из моих друзей, коий родился в прошлую кампанию среди знаменитых побед, одержанных его отцом, и при крещении моим именем наречен. Герой, о котором я говорю, весьма смел без запальчивости; быстр без опрометчивости; деятелен без суетности; подчиняется без низости; начальствует без фанфаронства; побеждает без гордыни; ласков без коварства; тверд без упрямства; скромен без притворства; основателен без педантства; приятен без легкомыслия; единонравен без примесей; расторопен без лукавства; проницателен без пронырства; искренен без панибратства; приветлив без околичностей; услужлив без корыстолюбия; решителен, убегает неизвестности. Основательное рассуждение предпочитает он остроумию; будучи врагом зависти, ненависти и мщения, низлагает своих недругов великодушием и владычествует над друзьями своею верностью. Он утомляет свое тело, дабы укрепить его; стыдливость и воздержание - закон его; он живет, как велит религия, его добродетели суть добродетели великих мужей. Исполненный чистосердечия, гнушается он ложью; прямой душою, рушит замыслы двуличных; знается он только с добрыми людьми; честь и честность составляют его особенные качества; он любезен командиру своему и всему войску, все ему преданы и исполнены к нему доверенности. В день сражения или похода размеряет он все предлежащее, берет все нужные меры и вручает себя совершенно промыслу Вышнего. Он никогда не отдает себя на волю случая, но, напротив, покоряет себе все обстоятельства по причине прозорливости своей; он во всякий миг неутомим". Духовный преемник А.В. Суворова, М.И. Драгомиров неоднократно в своих произведениях ставил вопрос об идеале офицера. По Драгомирову, офицер-начальник каждого ранга должен удовлетворять следующим условиям: 1) общее знание теории военного дела и, в частности, подробное знание теории и техники, относящейся к тому роду войск, в котором служит; 2) преданность Государю и родине до самоотвержения, дисциплина, вера в нерушимость (святость) приказания, храбрость, решимость безропотно переносить все тягости службы, чувство взаимной выручки; 3) способность ориентироваться в окружающей обстановке; 4) решимость принимать на себя ответственность за свои действия и распоряжения в тех случаях, когда обстоятельства не позволяют ожидать распоряжения свыше; 5) частный почин; 6) привычка представлять себе цель каждого действия; 7) уверенность в необходимости служить делу, а не лицам, общей, а не собственной пользе. Историческая правда не позволяет нам обойти молчанием неоднократные попытки уклониться от петровско-суворовского идеала русского офицера. Так, в середине ХIХ века авторитетный орган военной печати - "Военный Сборник" уже в своем первом номере писал об искажении офицерского идеала, который исходил от высшего командного состава тогдашней Русской армии: "Офицера до получения роты, ценили только по наружности, по умению маршировать, а ротного командира по тому, как рота ходила церемониальным маршем или делала ружейные приемы". В другой публикации этого же номера было сказано: "Нельзя не заметить, что смотры высшего начальства составляют альфу и омегу нашей служебной деятельности. Не успешность службы в ее постоянном, непрерывном ходе, не ровная, постепенная заботливость о ее выгодах, - а только удача на смотру, вот что поглощает все стремление начальников частей". Не были сделаны необходимые изменения в подходе к офицерам и после русско-японской войны 1904-1905 гг., не изменилось положение и к началу 1-ой мировой войны. Отсутствие надежного и всеми признанного идеала офицера привело к тому, что среди офицеров российских стали нередки те негативные явления, о которых с сожалением писал А. Дмитриевский в 1914 году: "Зависть друг к другу, интриги, подкапывание под товарищей, взаимное ужасное недоверие и поэтому стремление в чем-нибудь поймать, явное недоброжелательство, особенно к товарищам-кандидатам на повышение или награду нагло открытое стремление отбить жену товарища, вообще полное неуважение к семейной собственности товарища, могло ли иметь место в среде числящихся наследниками рыцарей, если бы не пагубное влияние полонивших сынов Марса штатских понятий, этики мелкого чиновничества". Негативные установки офицеров проявлялись в следующем: "Не только обязательная, но и добровольная военная служба ограничена, что многие переводят на шутку и мысль: "не растрачивай на службу всех своих сил и способностей; так как не вся твоя жизнь может быть отдана военной службе; выбери для души другое дело; на военной же службе отбудь свои года, постарайся урвать побольше и получше кусок благополучия, почестей и затем... на свободе займись другим делом. Но помни, отдать всю свою душу, жизнь до конца дней твоих, или до упадка сил - тебе не позволено". Обобщая сказанное по теме, следует признать следующее: идеал офицера не может быть плодом беспочвенных умозаключений. Идеал офицера - это реалия жизни, которая, не будучи правильно понятая и верно сформулированная, оказывается оружием, которое само по себе, будучи мощным, остается в бездействии или же обращается во вред пользователю.

Литература: Взгляд на состояние русских войск // Военный Сборник.т.1. - СП б., 1858; Галкин М.С. Новый путь современного офицера. - СП б., 1907; Геруа А. К познанию армии. - СП б., 1907; Голос из армии // Военный сборник. т.1. - СП б., 1858; Давыдов Д. Встреча с великим Суворовым. - Соч. - СП б., 1848; Дмитриевский А. Идеал офицера // Военный сборник. - 1912, N7; Дмитриевский А. Развитие духа штатских в сынах Марса // Военный сборник. - 1914. - N7; Дрозд-Бонячевский. "Поединок" Куприна с точки зрения строевого офицера. (Опыт критического обзора) // Военный сборник. - 1910.-N2; Мышлаевский А.З. Офицерский вопрос в ХVII веке.(Очерк из истории военного дала в России). - СП б., 1899; Наставление господам пехотным офицерам в день сражения // Военный Сборник, 1902, N7. - С.244; Офицер // Военная энциклопедия. Под ред. В.Ф. Новицкого. - т. 17 - СП б., 1911; Муравьева О.С. Как воспитывали русского дворянина. - М., 1995. (А.И. Каменев).

Мщение Ольги против идолов древлянских

Художник Фёдор Антонович Бруни

178

ИДЕИ ВОИНСКОГО БРАТСТВА.

В Х в. нашей истории десятитысячное войско Святослава столкнулось под Переяславлем со стотысячным войском греков. В решительную минуту Святослав обратился к дружине со следующей речью: "Нам некуда деться. Волею или неволею пришлось стать против греков. Так не посрамим Земли Русской, но ляжем костьми - мертвые сраму не имут. Если же побежим, то некуда будет бежать от стыда. Станем же крепко. Я пойду перед вами и если голова моя ляжет, тогда помышляйте о себе". Дружина отвечала: "Где твоя голова ляжет, там и свои головы и мы сложим". Такое единение князя и дружины было не случайным. Этот период истории русского воинства называется временем "военной демократии". Идея воинского братства пронизывала все отношения русских дружинников. Несмотря на различие в боевой опытности, воинских заслугах, близости к князю, между старшими и младшими дружинниками существовали доверительные и теплые отношения, а разумное мнение даже младшего принималось во внимание. Идея воинского братства явилась первой и важнейшей скрепой русского войска. С введением христианства являются и новые идеи. Так, Владимир Мономах говорит своим детям: "Не бойтесь ни рати, ни зверя, делайте мужское дело. Ничто не может вам вредить, если Бог не повелит. А от Бога будет смерть, так ни отец, ни мать, ни братья не отнимут. Божье блюдение лучше человеческого". Перед битвой под Ярославлем (1151 г) Изяслав обращается к войску с такою речью: "Братья и дружина! Бог никогда Русской Земли и русских сынов в бесчестье не оставлял, везде они честь свою брали. Теперь, братья, поревнуем тому: дай нам Бог в этих землях и перед чужими народами честь свою взять". Таким образом, идея Бога влечет за собой уменьшение чувства самосохранения, столь противного духу войны, так как это возлагается на "Божье блюдение". Вместе с тем Бог крепко связывается с прежними дорогими идеями, идеями Русской Земли, чести ее и ее сынов. Вместе с христианским учением в русских людях твердо укрепляется готовность положить душу свою за друзей своих. Мстислав Храбрый, отбивая пленных христиан от татар, говорил дружине: "Братья, не сомневайтесь. Если теперь умрем за христиан, то очистимся от грехов и Бог вменит кровь нашу в мученическую. Если Бог подаст милость свою - то слава Богу. А если придется умереть - то все равно надо же когда-нибудь умирать". Но не только за други своя, но в такой же мере и за веру православную готовы русские люди пожертвовать собою, и не напрасно Дмитрий Донской обращается с такою речью перед Куликовой битвой: "Отцы и братья! Господа ради подвизуйтесь во имя церкви и веры христианской. Смерть за нее - не смерть, а жизнь вечная. Не гонитесь за земным братья! Увенчаемся победными венками, Богом данными". Обратим внимание на тот факт, что идея Бога, как скрепа русского войска, имела две составляющие: во-первых, в ней главенствующее положение занимало упование на Божественную помощь (правда, с весьма важным примечанием: "На Бога надейся, да сам не плошай!"); во-вторых, христианство значительно усилило идею воинского братства, возведя ее в ранг высшей воинской добродетели ("нет лучшей доли, как умереть за благо друзей своих"). Идея правды составляет также движущую силу войска русского. Определение русской правды основывается на христианской морали и истекает от Бога. "По правде, по-божески", - говорит народ. Русский человек всегда был поклонником и искателем правды и справедливости. Не случайно один из первых сводов законов древнерусских носил имя "Русской правды". Присяга есть клятва, данная перед Св. крестом, евангелием и знаменем состояла в том, что солдат, поступающий на службу, будет служить верою и правдою, не щадя собственной жизни. Идея Отечества всегда одушевляла русские войска. По мере того, как крепла царская власть, неразрывная связь понятия о русской земле и о вере православной сосредоточивались в царе, и имя его для подданных было однозначущим с верой и отечеством. Наш царь, русский царь, православный царь. При Иоанне Грозном царская власть достигла полного развития, и псковичи отвечают на уговоры Батория к сдаче следующими, необыкновенно богатыми смыслом словами: "Мы не жиды: не продадим ни Христа, ни Царя, ни Отечество. Не слушаем лести, не боимся угроз. Иди на брань. Победа зависит от Бога". Помимо изложенного, необходимо обратить внимание еще на одну сторону сознания русского человека: ему, говоря словами И.А. Ильина, необходима духовная очевидность. Очевидность есть источник убеждения, убежденности. Не случайно ведь говорят, что русский человек должен все потрогать своими руками, понять смысл того, что от него требуется, узреть логику предстоящего деяния. В пользу воинского братства выступает закон гуманности, согласно которому, по мысли выдающегося чешского педагога Я.А. Коменского, "каждый, кто только умеет, обязан немедленно помочь своему ближнему, когда тот испытывает затруднения, особенно когда дело ... не о благе одного человека, а о благе многих, и не только отдельных людей, но и городов, провинций, государств и даже всего человеческого рода". Каждый год в ряды вооруженных сил вливаются новые люди. Это - офицеры, окончившие военно-учебные заведения, это молодые люди, пришедшие на воинскую службу. И в этом отношении нам необходимо продолжить цитирование Я.А. Коменского, чтобы понять целевое назначение помощи старших и более опытных людей. Вот что он писал по этому поводу: "Юношество должно получить образование не кажущееся, а истинное, не поверхностное, а основательное, т.е., чтобы разумное существо-человек приучался руководствоваться не чужим умом, а своим собственным, не только вычитывать из книг и понимать чужие мнения о вещах или даже заучивать и воспроизводить их в цитатах, но развивать в себе способность проникать в корень вещей и вырабатывать истинное понимание их и употребление их. Нужно также стремиться к основательному усвоению нравственности и благочестия". И еще: "Правильно обучать юношество-это не значит вбивать в головы собранную из авторов смесь слов, фраз, извращений, мнений, а это значит - раскрывать способность понимать вещи, чтобы именно из этой способности, точно из живого источника, потекли ручейки (знания), подобно тому как из почек деревьев вырастают листья, цветы, плоды, а на следующий год из каждой почки вырастет целая новая ветка со своими листьями, цветами и плодами". И, последнее суждение на сей счет. Тот же выдающийся педагог отмечал: "Скудные умом встречаются так же редко, как и природные калеки. Ведь слепота, глухота, хромота, плохое здоровье, как и чудовищная (неестественная) тупость мозга, редко бывают прирожденными, а приобретаются по нашей вине". В данном случае на не обойтись без анализа важного исторического факта, который имеет место у Плутарха в его жизнеописании Александра Македонского. Плутарх писал: "Фессалиец Филоник привел Филиппу [отцу Александра] Букефала [иногда - Буцефала], предлагая продать его за тринадцать талантов, и, чтобы испытать коня, его вывели на поле. Букефал оказался диким и неукротимым; никто из свиты Филиппа не мог заставить его слушаться своего голоса, никому не позволял он сесть на себя верхом и всякий раз взвивался на дыбы. Филипп рассердился и приказал увести Букефала, считая, что объездить его невозможно. Тогда присутствовавший при этом Александр сказал: "Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его". Филипп сперва промолчал, но когда Александр несколько раз с огорчением повторил эти слова, царь сказал:

"Ты упрекаешь старших, будто больше их смыслишь или лучше умеешь обращаться с конем". "С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой", - ответил Александр. "А если не справишься, какое наказание понесешь ты за свою дерзость?" - спросил Филипп. "Клянусь Зевсом, - сказал Александр, - я заплачу то, что стоит конь!" Поднялся смех, а затем отец с сыном побились об заклад на сумму, равную цене коня. Александр сразу подбежал к коню, схватил его за узду и повернул мордой к солнцу: по-видимому, он заметил, что конь пугается, видя впереди себя колеблющуюся тень. Некоторое время Александр пробежал рядом с конем, поглаживая его рукой. Убедившись, что Букефал успокоился и дышит полной грудью, Александр сбросил с себя плащ и легким прыжком вскочил на коня. Сперва, слегка натянув поводья, он сдерживал Букефала, не нанося ему ударов и не дергая за узду. Когда же Александр увидел, что норов коня не грозит больше никакою бедой и что Букефал рвется вперед, он дал ему волю и даже стал понукать его громкими восклицаниями и ударами ноги. Филипп и его свита молчали, объятые тревогой, но когда Александр, по всем правилам повернув коня, возвратился к ним, гордый; и ликующий, все разразились громкими криками". Пример Александра привел Плутарха к мысли о том, как часто, не умея воспитывать, люди благородных животных превращают в ослов.

Литература: Н.М. Карамзин. История государства Российского. - В 12 кн. - кн.I. - М.,1993; А. Зыков. Как и чем управляются люди. Опыт военной психологии. - СП б., 1898; Русский архив, 1871,N1. - С.187; И.А. Ильин. Творческая идея нашего будущего. Об основах духовного характера: публичная речь, произнесенная в 1934 году в Риге, Берлине, Белграде и Праге. - СП б., 1993. - С.19-20, 23-24; Я.А. Коменский. Великая дидактика; Плутарх. Избранные жизнеописания. В 2-х т. Т.II. - М., 1987. (А.И. Каменев).

Олег прибивает щит свой к вратам Царьграда

Художник Фёдор Антонович Бруни

179

ИДЕЙНОСТЬ ОФИЦЕРСКОЙ СЛУЖБЫ.

Офицерское призвание, апостольство и подвижничество. Офицер - профессия особая и эта особенность проявляется в своеобразных требованиях к его качествам. Офицерская профессия больше чем любая другая требует призвания. Эта профессия трудна (физически, морально и психологически), опасна даже в мирное время, требует высокой самоотверженности, доходящей до самозабвения. Ряды офицерского корпуса покинуть значительно сложнее, чем порвать с какой-либо другой специальностью. Офицерская служба сопряжена со многими лишениями, неудобствами, которые не испытывают представители других профессий. Высокая степень ответственности, ограниченность гражданских и личных прав и свобод офицера тяжелым бременем ложится на душу офицера и требует высочайшей степени сознательности и самоограничения. Не каждый человек в состоянии по жизни нести такой "крест". Все сказанное и определяет высокую значимость призвания в офицерской профессии, ибо, по словам М. Меньшикова: "В военном деле - это безумное условие возведено в закон". Сущность офицерского призвания. Прежде всего, призвание - это предрасположенность, склонность и преданность данной профессии. В свою очередь, предрасположенность находит свое проявление в особых: а) задатках (физических; психологических и др); б) способностях (духовных, психологических, интеллектуальных, коммуникативных, организаторских, физических); в) качествах личности (особенностях характера, прежде всего). Склонность к профессии проявляется в: а) любви к ней; б) желании овладеть данной профессией. А преданность профессии проявляется в: а) предпочтении в силу идейных соображений данной профессии другим, а не служение ей из-за необходимости, корысти и расчета; б) отсутствии всякого побуждения изменить ей или променять на более выгодную и доходную; в) активном и инициативном исполнении своего профессионального долга. Говоря о задатках, можно отметить, что вряд ли вызывает сомнения тот факт, что для офицерской профессии необходимы такие физические задатки, как сила, ловкость, хорошее здоровье и телосложение. Не менее очевидным для знающих людей является и то, что более всего для профессии офицера подходят два вида темперамента: холерический и сангвинический. Если задатки человека зависят от природы, то способности - результат развития самим человеком тех данных, которые в нем от природы заложены: можно иметь хорошие задатки, но не реализовать их в виде способностей; и, напротив, без задатков не могут быть и способности. Способности человека находятся в сложной зависимости друг от друга и не всегда "в здоровом теле - здоровых дух". Скорее, дух, духовность, духовные качества оказывают сильнейшее влияние на формирование и развитие всех остальных качеств. Вот почему, именно группе духовных способностей принадлежит приоритетная роль. Россия никогда не была богатой страной, богатой достатком материальным. Но она всегда была богатой духовно. Это ее главное национальное достояние. "Наши деды пред лицом общей опасности, пред мыслью о чести России умели забыть свои личные дела, отлагали свою рознь до другого времени; сословия, партии между собою не препирались, никто не злорадствовал ошибкам власти" (А.М. Волгин). Нужно ли говорить о том, что враги России, пытаясь обессилить ее, не находили наилучшего способа, "чтоб обезвредить ее природную силу", как "поработить ее духовно и нравственно" (И.С. Аксаков). Вот почему не менее бдительно, чем государственные границы страны, надо оборонять наш национальный дух. Но для этого надо понять, что же лежало и лежит в основе нашего национального духа. В основе нашего национального духа лежит патриотизм. Историки (Н. Карамзин, В. Ключевский, С. Соловьев и др.) отмечали нередко слабость русского патриотизма (недостаточное его проявление в будничной обстановке, искаженное понимание его смысла и т.п), но и они порой приходили в удивление от вроде бы спонтанного его проявления в минуты смертельной опасности для страны и государства. Если принять во внимание тот факт, что из "ничего" не вырастает "ничего", что у каждого проявления есть свои причины, то нам станет понятным, что наш национальный патриотизм - не спонтанное проявление инстинкта национального самосохранения. Просто все дело в тех особенностях патриотизма, о которых И. Аксаков говорил: "Мало быть Русским только при больших исторических оказиях, но надо им быть и в будничное время истории, в ежедневной действительности... На упреки в недостатке народного самосознания в нашем обществе, нам не раз приходилось слышать возражения такого рода: "а вот посмотрите-ка, какие мы Русские, - какие мы патриоты в минуты опасности: сунься-ка на нас чужестранцы войною, мы все, как один человек, станем грудью за Русскую землю". Это, действительно, так, - в этом нет сомнения, - и этим свойством нашим мы можем по праву гордиться, но этот похвальный патриотизм не мешает нам выдавать ту же русскую землю тем же иностранцам, - как скоро они идут на нес не войною, а мирным набегом, и скоро, не видя вражеского стана и не слыша воинственных кликов, мы считаем возможным отложить в строну патриотическое напряжение". "Хороший гражданин может оказаться плохим офицером (без соответствующей специальной подготовки) - в том нет ничего удивительного; но горе той стране, где офицеры - плохие граждане". (Л. Юрьев). П. Изместьев, подчеркивая значение патриотизма в военном деле и роль офицера в его развитии, указывает: "Только глубокое понимание принятого на себя национального долга, только проведение в массу воспитываемых нами бойцов чувства здорового, а не квасного патриотизма поможет нам в будущих войнах добиться успеха во что бы то ни стало". В то же время на страницах военной печати отмечалось, что "у нас слишком мало обращают внимания на развитие патриотизма в армии и в народе. В народе - это дело народных учителей и духовенства, а в армии - дело офицерского корпуса" (Пригоровский). "Для того же, чтобы внушать солдатам идеи патриотизма, надо самим проникнуться им настолько, чтобы эти идеи были выражением нашего внутреннего "я". Это только возможно тогда, когда в службе видишь не одну неприятную необходимость из-за куска хлеба, а высший нравственный долг. Для этого требуется или полное перерождение в духе и смысле патриотизма или... оставление службы и предоставление места другим, более способным воспринять идею любви к родине. Вся ошибка наша состоит в том, что широко открыв двери для желающих поступить в армию, мы установили мерилом приема в полки только научную подготовку и упустили из вида, что дух корпоративности и идеи патриотизма не добываются изучением латинского языка и алгебры, а даются воспитанием" (он же). Не следует думать, что российские офицеры не были патриотами. Нет, это не так. Но это были патриоты-самородки. Их никто не учил, никто не развивал в них чувства патриотизма и они сохранили лишь то, что таилось внутри их бессознательно. Разумно ли сохранять и впредь такое положение дел, когда налицо все признаки духовного вторжения в нашу страну неприятеля? Можно ли выжидать, когда ясно заметен духовный недуг? Естественен ответ патриота: нет, делать этого не следует. Что же питает нашу надежду на выздоровление? Ответить можно, прежде всего, словами И. Аксакова: "Недуг громаден, но соразмерна ему и громадная крепость организма. Русь сладит с болезнью. Народ сохранил в себе запас силы не тронутой, уберег свои коренные начала, не поддаваясь никаким опасным искушениям и соблазнам". Для развития истинного патриотизма необходимо пробудить сознание народное и приобщить его к животворному источнику, из которого следует черпать мысли о величии нации, примеры истинной гордости предками, надежду на преодоление трудностей и лишений, веру в будущее нации. "Идея великого отечества попирает саму тень измены. Равнодушие к родине, кажется, черной неблагодарностью. Неповиновение державной власти - подлостью" (М.О. Меньшиков). В структуре духовных качеств офицера видное место занимает воинский дух. Чтобы стать офицером, недостаточно надеть военный мундир и даже окончить военно-учебное заведение. Надо сродниться с профессией, нужно приобрести тысячи сноровок, необходимые в военном деле. Это невозможно добиться без высокого воинского духа. Офицер должен пропитаться чувством дисциплины, то есть сознанием, что он обязан подчиняться старшим и обязан повелевать младшими; он должен научиться быстро схватывать смысл приказания и научиться сам отдавать приказания твердо, кратко и ясно. Как подчиненный он должен быть почтителен, сдержан, но в то же время обязан мужественно докладывать начальнику и то, что начальнику может быть неприятно. Как начальник должен быть заботлив о подчиненных, человечен в общении с ними, но в то же время не допускать заигрывания с ними и панибратства. Где начинается формирование воинского духа офицеров? Конечно, же в военно-учебном заведении. Но как удержать в армии огромное большинство тех переодетых в офицерские мундиры штатских юношей, пишет М. Меньшиков, что выпускают наши будто бы военные, а на самом деле давно сделавшиеся штатскими училища? Насколько остро стояла проблема формирования воинского духа офицеров в военно-учебных заведениях и войсках можно судить по большому числу статей на эту тему А. Дмитриевского. Воспитание в военном духе, как показывает исторический опыт, надо вести как можно раньше: "В истинно военном духе надо воспитывать уже с малолетства в корпусах, приучая к простоте жизнь, к труду, лишениям, развивая физически путем постоянных занятий спортом, а умственные занятия вывести из теперешней мертвой рутины и поставить на практическую почву" (А. Розеншильд-Паулин). На памятнике спартанцам, погибшим в неравном бою у Фермопил, было написано: "Путник, коли придешь в Спарту, оповести там, что видел ты нас здесь полегшими, как того требует Закон". Закон от времен Спарты и до сего дня остался священным для воина-офицера. Для офицерского долга он может быть выражен словами философа Сенеки: "Достойно умереть это значит избежать опасности недостойно жить". Честь, лежащая в основе офицерского долга, - важнейшее духовное качество офицера. Офицер избегает опасности недостойно жить своею постоянною готовностью достойно умереть, повинуясь своему священному долгу. Офицерский долг считают основным "импульсом боевой энергии" (Е. Месснер). Его считают величайшей добродетелью в глазах государства. Признавая важность наличия чувства долга в каждом гражданине, отметим, что только в офицере исполнение долга ведет к самопожертвованию. Выполнение офицерского долга требует полной самоотдачи. Исполнение офицерского долга есть исполнение Закона, оно не может идти в разрез или в обход Закона, оно не допускает ловчения, небрежного исполнения офицером своих обязанностей. Для офицерского долга приемлемым является только одно - исполнение долга "не за страх, а за совесть". Недаром настоящего офицера называют "рыцарем без страха и упрека". Совесть - это внутренний закон, живущий в человеке и удерживающий его от дурных поступков, зла и соблазнов. Люди с чистой совестью - это те, которые не запятнали ее чем-либо достойным осуждения, как личным, так и общественным мнением. Приведем несколько авторитетных мнений по поводу совести: Не делай того, что осуждает твоя совесть, и не говори того, что не согласуется с правдой. Соблюдай самое важное, и ты выполнишь всю задачу своей жизни. (Марк Аврелий, император древнего Рима). Велико могущество совести: оно дает одинаково чувствовать, отнимая у невиновного всякую боязнь и беспрестанно рисуя воображению виновника все заслуженные им наказания. (Цицерон, древнеримский оратор). Наша совесть - судья непогрешимый, пока мы ее не убили. (О. Бальзак, французский писатель; 1799 - 1850). Совесть постоянно напоминает человеку о его обязанностях и карает постоянными мучениями в случае их невыполнения. По словам И. Маслова, Закон обрел верного помощника в совести человека, контролирующего поведение человека. Насколько это важно для военного дела, говорить не приходится. Понятия совести, особенно применительно к военному делу и воинскому долгу издавна были предметом спекуляции, с вполне определенными целями. В частности, под лозунгом "совести" предпринимались попытки подвести "мину замедленного действия" под основы военной дисциплины. Суть проблемы и отношение к вопросу совести воина и офицера выразил Е. Месснер: "Сейчас, в эпоху всеобщей бессовестности (политической, партийной, общественной, юридической и т.д) носятся с совестью гражданина - воина. как дурень с писанной торбой. Легализуют дезертирство тех, кто из побуждений совести... отказываются от военной службы; поощряют неповиновение в воинстве разрешением противопоставлять совесть приказу; запугивают воина угрозой счесть его "военным преступником", коль скоро он выполнит воинский приказ, противоречащий его гражданской совести". Со всем этим не может мириться офицерство. Для офицера должно быть незыблемым правило: совесть воина - в выполнении приказа, а иная совестливость преступна". Думается, что и сегодня такая постановка вопроса вполне правомерна: граница между подчинением приказу и выполнением велений совести проходит по полю Закона: "делай, что Закон приказывает, а против Закона не поступай". Порядочный военный, по мнению Д. Баланина, немыслим без чувства собственного достоинства и значительной степени гордости; с этим надо очень считаться и с особым вниманием и деликатностью разбираться в служебных правах офицеров. П. Бобровский, анализируя состояние воспитания в юнкерских училищах, отмечает неразвитость сознания собственного достоинства у юнкеров, недостаток самолюбия, наличие у них таких качеств, как изворотливость, неоткровенность и т.п. Следует предположить, что явление это стало настолько общим, что вызвало издание приказа Главного начальника военно-учебных заведений от 24 февраля 1901 года о воспитании у кадет чувства собственного достоинства, который заключал в себе следующие знаменательные строки: "Поддерживая все свои требования с принципиальною строгостью и устраивая над вновь поступающими самый бдительный надзор, закрытое заведение обязано по мере нравственного роста своих воспитанников, постепенно поднимать в них сознание их человеческого достоинства и бережно устранять все то, что может унизить или оскорбить это достоинство. Только при этом условии воспитанники старших классов могут стать тем, чем они должны быть, - цветом и гордостью своих заведений, друзьями своих воспитателей и разумными направителями общественного мнения всей массы воспитанников в добрую сторону". Непременным условием чувства собственного достоинства является умение офицера постоять за себя, не прибегая ни к чьему покровительству (П. Изместьев). Самолюбие принадлежит к числу духовных качеств, значение которого расценивалось не всегда однозначно. К примеру, Вольтер характеризовал его так: "Самолюбие есть надутый воздухом шар, из которого вырываются бури, когда его прокалывают". Столь нелестная характеристика самолюбия, конечно же, относится к тому, что мы называем "болезненным самолюбием". Но представить себе человека без самолюбия, т.е. известной доли самоуважения и гордости за себя, свой род, свою профессию и т.п. невозможно. В сочинении генерала И. Маслова "Анализ нравственных сил бойца" автор указывает: "С потерею уважения к себе, воин, несмотря на свое безропотное подчинение начальникам, перестает быть способным к бою, так как у него нет доброй воли и необходимой энергии, чтобы отстаивать не только интересы своего государства, но и лично самого себя". "Самолюбие - Архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть"(И. Тургенев). Не менее видную роль в военном призвании занимает честолюбие, если только оно происходит от желания выказать свое умение исполнить поручаемое возможно лучше, а не из эгоистического стремления затмить заслуги товарища. Правильное честолюбие, в благородном значении этого слова, не допускает личных расчетов во вред другому: "Нигде жажда славы и истинное честолюбие, а не тщеславие, так важны, как в офицерском звании" (И. Маслов). В "Инструкции ротным командирам" графа С. Воронцова от 17 января 1774 г. говорится: "Если положение военного человека в государстве считается сравнительно с другими людьми беспокойным, трудным и опасным, то в то же время оно отличается от них неоспоримою честью и славою, ибо воин превозмогает труды часто несносные и, не щадя своей жизни, обеспечивает своих сограждан, защищает их от врагов, обороняет отечество и святую церковь от порабощения неверных и этим заслуживает признательность и милость государя, благодарность земляков, благодарность и молитвы чинов духовных; все это должно возможно чаще повторяться и твердить солдатам; следует прилежно стараться вкоренять в них возможно более честолюбия, которое одно может возбуждать к преодолению трудов и опасностей и подвигнуть на всякие славные подвиги. Честолюбивый солдат все делает из амбиции и, следовательно, все делает лучше". Честолюбие играет видное значение на войне, когда каждый рассчитывает, что поступок его будет замечен, пересказан и жадно подхвачен соотечественниками, жадно следящими за всеми перипетиями войны. Особенность русского честолюбия показана в поговорке, гласящей, что "на людях и смерть красна". Так как поступки, наиболее поражающее воображение, чаще всего имеют место в сражениях, то понятно, что бой является настоящим праздником честолюбия. Оттого-то Шекспир и говорил про "гордые сражения, в которых считается за доблесть честолюбие". Плутарх, признавая важность развития честолюбия в людям, тем не менее предупреждает об опасности, подстерегающей некоторых людей: "Что до честолюбия, оно, конечно, повыше полетом, чем любостяжание, но на государственную жизнь имеет действие не менее бедственное; притом оно сопряжено с большой дерзостью, ибо укореняется по большей части не в робких и вялых, но решительных и пылких душах, да еще волнение толпы часто распаляет его и подхлестывает похвалами, делая вовсе уж безудержным и необорным". Платон советует молодым людям, что им не пристало обвешивать себя извне золотом или приобретать его, ибо внутри них есть золото, примешенное к составу их душ. И, продолжая далее мысль Платона, Плутарх заключает: "Так мы будем умиротворять и наше честолюбие, внушая себе, что в нас самих заключено золото нетленное и неразрушимое, честь истинная, недоступная и недосягаемая для зависти и хулы. возрастающая от помышлений и воспоминаний о содеянном нами на гражданском поприще". Славолюбие издавна отмечалось в ряду тех, без которых немыслим истинный военный человек. А. Зыков так проводит грань между этими двумя качествами: "Славолюбие значительно глубже и возвышеннее честолюбия, потому что требует значительно большего. Честолюбец тут же получает награду - почет. Славолюбец не может ее получить, он может в нее лишь верить, так как его награды начинается только после его смерти. Честолюбец разочаровывается, не получая удовлетворения, славолюбец - никогда от этого. Славолюбие более стойко, а так как стойкость - одна из величайших житейских и военных добродетелей, то славолюбие в военном деле выгоднее честолюбия". Учитывая особенности нашего национального характера (именно: мечтательность, иногда необоснованную), в воспитании будущих офицеров и солдат необходимо проводить мысль о том, что слава - это не счастливый подарок судьбы, не везение, а кропотливый и тяжкий труд, высочайшая самоотдача и преданность делу. Слава не посещает людей нетерпеливых. Она не любит людей поверхностных и неосновательных. Она, как капризная барышня, отворачивается и уходит безвозвратно от гордецов, неблагодарны и заносчивых. Слава любит награждать нежданно скромных и незаметных тружеников. Лентяев и мечтателей она обходит стороной. Чувство реализма составляет также одно из важнейших духовных качеств офицера. Реализм - это ясное понимание действительности и учет ее основных факторов в практической деятельности. Основу реализма составляют: 1) Опыт и уроки истории: изучение своей истории дает много ценного, избавляет от многих увлечений, ошибок и тяжелых неудач. Она до некоторой степени восполняет недостаток личного опыта. 2) Знание и понимание реальных факторов военного дела (своих войск и противника; оружия, боевой техники, людей; принципов и способов ведения войны и боя и т.п). 3) Предвидение и расчет. 4) Реальные и выполнимые решения. 5) Умение расставить исполнителей в соответствии с их возможностями и способностями. 6) Умение вводить разумные коррективы по ходу выполнения поставленной задачи с учетом меняющейся обстановки. 7) Объективность оценки сделанного, включая самооценку затраченных усилий, использованных сил и средств и полученных результатов. Одно только глубокое изучение военной истории может спасти от измышлений и шаблонов в нашем деле и поселить уважение к принципам". Вот почему часто военную историю называют мудростью веков и самым лучшим арсеналом Стратегии. Война, как стихия опасности, а управление людьми - борьба характеров, мнений, интересов, мотивов, - требуют от офицера твердой и непреклонной воли. Принимая также во внимание, что противовесами страха являются физическая бодрость, энергичный темперамент, сила воли и ума, не дающие развиться чувству бессилия и содействующие устранению нерешительности, - необходимо признать, что воспитание воли (чувства мощи (по Н. Корфу)) является важной задачей, а воля - необходимое качество офицерства. "Воспитание воли, вообще, - считает он, - может достигаться одновременно двумя путями: исходя из самого человека, из работы его духа (внутренние способы), воздействием окружающей среды и специальной обстановки, приноровленной для целей воспитания". "Характером, а не умом создаются общества, религии, империи. Характер дает народам направления для чувствований и действий; никогда они много не выигрывали от наклонности много рассуждать и думать". Эту мысль подтверждает и Н. Головин: " Победителем является тот, кто более хотел победы, т.е. тот, у кого сильнее воля". Воля - это способность человека поставить под контроль: а) свои эмоции и чувства в условиях опасности, риска или же эмоциональной возбудимости, вызванной конфликтом, внезапностью, неприятным или горестным известием; б) волю других людей и заставить их исполнять его приказания и предписания беспрекословно. Власть над собой - первейшая и необходимая ступенька для управления другими людьми. Это есть ничто иное, как обуздание своих эмоций, чувств, потребностей и умение противостоять соблазнам и искушениям. Века не изменили основ эмоциональной природы человека. Его чувства, страсти, инстинкты и между ними наиболее могущественный инстинкт самосохранения, свойственны человеку настоящего времени так же, как во времена самые древние. Чувства любви, страха, гнева, ненависти, радости, печали, стыда остались неизменными спутниками жизни человека. Власть над нами эмоций безгранична. Эмоция всесильна: повинуясь ей, человек не колеблется, идет на смерть и страдания. Если чувства человека играют выдающуюся роль в деятельности человека вообще, то в боевой деятельности человека они получают еще более преобладающее значение, а в профессии офицера - исключительное: "По смыслу всех военных законоположений под понятием "офицер" подразумевается человек с высоко развитой нравственностью и волей; поэтому задача военного строя, задача офицерской корпорации удалить все негодное, слабое, способное внести растление, и тогда никакие задачи для нас не будут казаться невыполнимыми" (А. Сурин). Офицерская профессия - это своего рода апостольство. В обычном понимании слова "апостольство" - это деятельность, направленная на служение и распространение какой-либо идеи. Начиная с самых давних времен неоднократно утверждалась и подтверждалась мысль об идейной стороне военного искусства. Суть вопроса состоит в том, что при всем огромном значении оружия и техники, количества и качества личного состава "значение работ высших живых элементов-командного состава, начиная с младших офицеров и до главнокомандующего всеми вооруженными силами государства, не только не уменьшается, а, напротив того, увеличивается, и чем выше лицо в командной иерархии, тем значение его работы больше, и это потому, что тем больше в его работе играют роль идеи, принципы, законы" (А.К. Баиов). Офицер - профессия идейная. Настоящий офицер служит не ради денег и наживы, а ради высокой идеи защиты Отечества, понимая что кто-то должен жертвовать своим земным благополучием ради того, чтобы остальные чувствовали себя спокойно и уверенно. Подвижничество - особая черта нашего национального характера. Наш любимый национальный герой - подвижник. Он верит в Бога, свободен от героической позы и притязаний. Его внимание сосредотачивается на конкретном деле, действительных обязанностях и их строгом, неукоснительном исполнении; в своей деятельности он видит, прежде всего, исполнение своего долга. Подвижничество есть непрерывный самоконтроль, борьба с низшими, греховными сторонами своего "я", аскеза духа. Нормой поведения является ровность течения, "мерность", выдержка, неослабная самодисциплина, терпение и выносливость, верное исполнение своего долга, безропотное несение каждым своего "креста" (С.Н. Булгаков). Всякого рода театральные эффекты, поза, лицемерие, тщеславие - противны духу подвижничества. Лучшие начальные люди земли Русской всегда были подвижниками. Лучшие русские полководцы и военачальники - были в их числе. Подвижником должен быть и современный офицер России. Подвижничество невозможно без веры. Вера - это признание чего-либо без доказательств как существующего или имеющего место быть. Без веры человек не смог бы существовать по следующим причинам: а) не все, что его окружает он может постигнуть силой своего разума; значит - во многое он должен просто верить; б) духовные и физические силы человека ограничены, но он не должен терять веры как в себя, так и надежду на благополучный исход дела; в) он (человек) не в состоянии предвидеть ход развития событий, не в состоянии предсказать свою судьбу, но разум человека, который не хочет мириться с неизвестностью и неопределенностью положения, заставляет его искать дополнительную опору в вере; г) "Сверх того Вера производит еще теснейшую связь между согражданами. Чтя одного Бога и служа Ему единообразно, они сближаются сердцем и духом" (Н.М. Карамзин). По своему содержанию вера подразделяется на следующие виды: 1) вера в себя (в свое предназначение, силы, способности и т.п); 2) вера в свое призвание, правильность выбора жизненного пути; 3) вера в людей (доверие к ним); 4) вера в успех (задуманного предприятия, дела, акции; для военных - вера в победу над врагом); 5) вера в свой род, племя, народ; 6) вера в правителей, начальников, их способности, прозорливость, мудрость и справедливость; 7) вера в Высший разум, Высшую справедливость, в Бога. Следует "признать Веру крупной и высокой силой в военном деле и культивировать ее наиболее широко". (П.П. Яковлев). Изначально наше "христолюбивое воинство", войско Российское, не нося в своей души мести врагу, угнетения и эксплуатации других народов и руководствовалось в глубине души высокими заветами Христа, часто и бессознательно. Да и практика показала: если в мирное время кое-кто и считал себя атеистом, то в окопах атеистов уже не было. Следующей важнейшей составляющей подвижничества является благородство побуждений. М. Галкин в своей работе "Новый путь современного офицера" ставит вопрос о том, каков должен быть нравственный облик офицера и на основании анализа приходит к выводу: "Офицер, "чтобы оправдать свое выдающееся положение, должен выдвигаться из толпы", прежде всего, "благородством своих побуждений и возвышенностью нравственной натуры"". Готовность умереть за Россию составляет важное качество офицерского подвижничества. Это качество было так развито в офицерстве, что при составлении мобилизационного плана в полку офицеры просили не назначать их на должности в тылу, в запасных полках, во второстепенных дивизиях, которые "может быть, не успеют сформироваться, как разыграется генеральное сражение" (Е. Месснер).

Литература: Аксаков И.С. Славянофильство и западниченство. 1860 - 1886. Статьи из "Дня", "Москвы", "Москвича", "Руси". - т.II. - М., 1886; Баиов А.К. Несколько мыслей по вопросу о военной доктрине // Военный сборник. - Белград, 1924. - N5; Баланин Д. Дух и инициатива - выше всего // Военный сборник. - 1914. - N11; Баланин Д. Подготовка и выбор начальников // Военный сборник. - 1911. - N1; Бобровский П.О. Военное воспитание юнкеров в училищах. В кн.: Юнкерские училища. В 3-х т. - т.2. - СП б., 1881; Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество. (Из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции); Волгин А.М. Об армии. - СП б., 1907; Галкин М. С. Новый путь современного офицера. - СП б., 1907; Головин Н.Н Исследование боя Исследование деятельности и свойств человека как бойца. СП б., 1907; Дмитриевский А. Развитие духа штатских в сынах Марса // Военный сборник. - 1914. - N 7; Он же. Сохрани нас Бог оказаться гасильниками любви к военному делу // Военный сборник. - 1914. - N11; Он же. Влияние академического образования на нравственный элемент. (силу духа) // Военный сборник. - 1914. - N 5; Драгомиров М.И. Избранные труды. - М., 1956; Зыков А. Как и чем управляются люди. Опыт военной психологии. - СП б., 1898; Изместьев П. "Значение расчета при разработке и при ведении военных операций" // Военный сборник. - 1915. - N3; Он же. Искусство командования. Извлечение из труда А. Гавэ. - Варшава, 1908; Инструкция ротным командирам за подписанием полковника графа Воронцова 1774 г., января 17 дня в 17 пунктах состоящая на 13 листах. - В кн.: Бескровный Л.Г. Хрестоматия по русской военной истории. - М., 1947; Карамзин Н.М. История государства Российского; Кедрин С. Военная история, как один из главных источников прогресса военного дела // Братская помощь. - 1908. - NN 4, 5; Корф Н.А. О воспитании воли военачальников // Общество ревнителей военных знаний. - Кн. 1. - СП б., 1906; Маслов И. Научные исследования по тактике. Выпуск II. Анализ нравственных сил бойца СП б., 1896; Меньшиков М. Дружина храбрых; Месснер Е. Современные офицеры. - Буэнос-Айрес, 1961; Плутарх. Наставление о государственной деятельности; Пригоровский. "Офицеры по необходимости" // Разведчик. - 1912. - 4 (304); Приказ по военно-учебным заведениям 1901 г., N 30; Розеншильд-Паулин А. Строевая армия // Русский Инвалид. - 1909. - N172; Сурин А. Роль офицерства в военном воспитании // Воин (Владивосток). - 1922. - N 2; Юрьев Л. К реформе нашей военной школы // Офицерская Жизнь. - 1907. - N 60; Яковлев П.П. Влияние веры на военное деле в нашей и иностранных армиях. Очерк. - М., 1900. (А.И. Каменев).

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

Конфуций (ок. 551 - 479 гг. до н. э.) --

мыслитель и философ Китая

-- Мудрый не знает волнений, человечный не знает забот, смелый не знает страха.

-- Превозмогать себя и возвращаться к должному в себе -- вот что такое истинная человечность. Быть человечным или не быть -- это зависит только от нас самих.

-- По своим природным задаткам люди друг другу близки, а по своим привычкам друг от друга далеки.

-- Совершенный человек все ищет в себе, ничтожный -- в других.

-- Учиться и, когда придет время, прикладывать усвоенное к делу -- разве это не прекрасно! Беседовать с другом, приехавшим издалека, -- разве это не радостно! Не быть по достоинству оцененным светом и не таить обиду -- разве это не возвышенно!

-- Самые достойные мужи избежали оков целого света, за ними шли те, которые избежали привязанности к определенному месту, за ними -- те, которые избежали соблазнов плоти, за ними -- те, которые смогли избежать злословия.

-- Того, кто не задумывается о далеких трудностях, непременно поджидают близкие неприятности.

-- Ученый, ищущий истину, но стыдящийся бедной одежды и грубой пищи! О чем тут еще говорить!

-- Стрельба из лука учит нас, как надо искать истину. Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе.

-- Истинно человечный муж добивается всего собственными усилиями.

-- Благородный муж превыше всего почитает долг. Благородный муж, наделенный отвагой, но не ведающий долга, может стать мятежником. Низкий человек, наделенный отвагой, но не ведающий долга, может пуститься в разбой.

-- Слово должно быть верным, действие должно быть решительным.

-- Благородный человек знает только долг, низкий человек знает только выгоду.

-- Тот, кто учится, не размышляя, впадет в заблуждение. Тот, кто размышляет, не желая учиться, окажется в затруднении.

-- Даже в обществе двух человек я непременно найду, ему у них поучиться. Достоинствам их я постараюсь подражать, а на их недостатках сам буду учиться.

-- Почтительность без знания должного превращается в самоистязание. Осторожность без знания должного превращается в трусость. Храбрость без знания должного превращается в безрассудство. Прямодушие без знания должного превращается в грубость.

-- В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других.

-- Учитесь так, словно вы постоянно ощущаете нехватку своих знаний, и так, словно вы постоянно боитесь растерять свои знания.

-- Только самые мудрые и самые глупые не поддаются обучению.

-- Не познав судьбы, нельзя стать благородным мужем. Не познав должного, нельзя обрести опору в жизни. Не научившись понимать истинный смысл слов, нельзя знать людей.

-- Блажен тот, кто ничего не знает: он не рискует быть непонятым.

-- Не беспокойся о том, что люди тебя не знают, но беспокойся о том, что ты не знаешь людей.

-- Благородный муж не стремится есть досыта и жить богато. Он поспешает в делах, но медлит в речах. Общаясь с людьми добродетельными, он исправляет себя.

-- Тот, кто, обращаясь к старому, способен открывать новое, достоин быть учителем.

-- Единственная настоящая ошибка -- не исправлять своих прошлых ошибок.

-- Благородный муж ни от кого не ожидает обмана, но, когда его обманывают, он первый замечает это.

-- Три пути у человека, чтобы разумно поступать: первый, самый благородный, -- размышление; второй, самый легкий, -- подражание; третий, самый горький, -- опыт.

-- Люди в древности не любили много говорить. Они считали позором для себя не поспеть за собственными словами.

-- Молчание -- верный друг, который никогда не изменит.

-- Жаловаться на неприятную вещь -- это удваивать зло; смеяться над ней -- это уничтожить его.

-- Добродетель не останется в одиночестве. У нее обязательно найдутся соседи.

-- Благородный муж помогает людям увидеть то, что есть в них доброго, и не учит людей видеть то, что есть в них дурного. А низкий человек поступает наоборот.

-- Если человек тверд, решителен, прост и несловоохотлив, то он уже близок к человечности.

-- Попытайтесь быть хотя бы немного добрее, и вы увидите, что окажетесь не в состоянии совершить дурной поступок.

-- Посылать людей на войну необученными -- значит предавать их.

-- Не имей друзей, которые бы уступали тебе в моральном отношении.

-- Только истинно человечный человек способен и любить, и ненавидеть.

-- Тот, кто не может наставить к добру своих домашних, не может учиться сам.

-- Благородный муж стойко переносит беды, а низкий человек в беде распускается.

-- У сдержанного человека меньше промахов.

-- Кто не может сосредоточиться в себе или увлекается чем-нибудь, тот видя не увидит, слыша не услышит, вкушая не различит вкуса.

-- Не беспокойся о том, что у тебя нет высокого чина. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы иметь высокий чин. Не беспокойся о том, что тебя не знают. Беспокойся о том, достоин ли ты того, чтобы тебя знали.

-- При встрече с достойным человеком думай о том, как сравняться с ним. Встречаясь с низким человеком, присматривайся к самому себе и сам себя суди.

-- Если будешь чрезмерно усерден на службе, потеряешь расположение государя. Если будешь чрезмерно радушен в дружбе, потеряешь расположение друзей.

-- Будучи вне дома, держите себя так, словно вы принимаете почетных гостей. Пользуясь услугами людей, ведите себя так, словно совершаете торжественный обряд. Не делайте другим того, чего себе не пожелаете. Тогда ни в государстве, ни в семье не будет недовольства.

-- В отношениях с друзьями советуй им делать лишь то, что они способны сделать, и веди их к добру, не нарушая приличий, но не пытайся действовать там, где нет надежды на успех. Не ставь себя в унизительное положение.

-- Некто спросил: "Правильно ли говорят, что за зло нужно платить добром?" Учитель сказал: "А чем же тогда платить за добро? За зло надо платить по справедливости, а за добро -- добром".

-- Будьте строги к себе и мягки к другим. Так вы оградите себя от людской неприязни.

-- Строить правильно отношения труднее всего с женщинами и низкими людьми. Если приблизишь их к себе -- они станут развязными, если удалишь от себя -- возненавидят

-- Люди страшатся бедности и безвестности; если того и другого нельзя избежать, не теряя чести, следует их принять.

-- Благородный муж живет в согласии со всеми, а низкий человек ищет себе подобных.

-- Секрет доброго правления: правитель да будет правителем, подданный -- подданным, отец -- отцом, а сын -- сыном.

-- Не делай другому того, чего себе не пожелаешь.

-- Не усвоив приличий, не утвердишься.

-- Не жалуйтесь по поводу того, что на крыше соседа лежит снег, если ваш собственный порог не очищен.

-- Владеть собой настолько, чтоб уважать других, как самого себя, и поступать с ними так, как мы желаем, чтобы с нами поступали, -- вот что можно назвать учением о человеколюбии.

-- Из всех преступлений самое тяжкое -- это бессердечие.

-- Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков.

-- Сердитый человек всегда полон яда.

-- Посещать и слушать злых людей -- это уже начало злого дела.

-- Когда государство управляется согласно с разумом, постыдны бедность и нужда; когда государство не управляется согласно с разумом, то постыдны богатства и почести.

-- Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу.

-- К молодым людям нельзя относиться свысока. Очень может быть, что, повзрослев, они станут выдающимися мужами. Только тот, кто ничего не достиг, дожив до сорока или пятидесяти лет, не заслуживает уважения.