# Счастье и "несчастная решимость"

Анатолий Иванович Каменев

Шемякинский суд. Смутное время "Тушинских воров". Законодательство - "ценнейшее изобретение ума, направляемого божественной волею". "Ужасное ослепление" страстью к власти. Преступившие грань. Печальный результат "воровских казаков". "Поединок" с власть. "Приказ No 1" - бомба с ядовитыми газами. Неприятный сюрприз "соратникам".

Каменев Анатолий ИвановичСчастье и "несчастная решимость"Создан: 15/05/2018, изменен: 15/05/2018, 39kГлава: ИсторияШемякинский суд. Смутное время "Тушинских воров". Законодательство - "ценнейшее изобретение ума, направляемого божественной волею". "Ужасное ослепление" страстью к власти. Преступившие грань. Печальный результат "воровских казаков". "Поединок" с власть. "Приказ No 1" - бомба с ядовитыми газами. Неприятный сюрприз "соратникам".============================================================

КЛЮЧЕВОЕ СЛОВО ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ

Анатолий Каменев

СЧАСТЬЕ И "НЕСЧАСТНАЯ РЕШИМОСТЬ"

(избранное из исторической "Священной книги русского офицера")

Эта наклонность дразнить счастье, играть в удачу и есть великорусский авось. Ключевский В.О.

Счастье не так слепо, как его себе представляют. Часто оно бывает следствием длинного ряда мер, верных и точных, не замеченных толпою и предшествующих событию. А в особенности счастье отдельных личностей бывает следствием их качеств, характера и личного поведения. Чтобы сделать это более осязательным, я построю следующий силлогизм: качества и характер будут большей посылкой; поведение -- меньшей; счастье или несчастье -- заключением.

Екатерина Великая. Мемуары

Свидание Дмитрия Шемяки с князем Василием II Тёмным. Художник Виктор Муйжель.

Василий Темный (1425 - 1462)

Новый великий князь имел не более десяти лет от рождения. Подобно отцу и деду в начале их государствования, он зависел от Совета боярского, но не мог равняться с ними ни в счастии, ни в душевных способностях. Не быв еще никогда жертвою внутреннего междоусобия, великое княжение Московское при Василии Темном долженствовало испытать сие зло и видеть уничижение своего венценосца, им заслуженное. Только Провидение, обстоятельства и верность народная, как бы вопреки худым советникам престола, спасли знаменитость Москвы и Россию. Сей князь еще в колыбели именовался великим по следующему происшествию, коего истину утверждают летописцы. Мать его не скоро разрешилась от бремени и терпела ужасные муки. Беспокойный отец просил одного Святого инока Иоанновской обители молиться о княгине Софии. "Не тревожься! -- ответствовал старец: -- Бог дарует тебе сына и наследника всей России". Между тем духовник великокняжеский, священник Спасского Кремлевского монастыря, сидел в своей келье и вдруг услышал голос: "Иди и дай имя великому князю Василию". Священник отворил дверь и, не видя никого, удивился; спешил во дворец и сведал, что София действительно в самую ту минуту родила сына. Невидимого вестника, приходившего к духовнику, сочли Ангелом; младенца назвали Василием, и народ с сего времени видел в нем своего будущего государя, ожидая от него, как вероятно, чего-нибудь необыкновенного. Надежда осталась без исполнения, но могла быть причиною особенного усердия москвитян к сему внуку Донского. (Ист.: Карамзин)

Новый князь имел не более десяти лет от рождения. Подобно отцу и деду, в начале их государствования, он зависел от Совета боярского, но не мог равняться с ними ни в счастьи, ни в душевных способностях. Не быв еще никогда жертвою внутреннего междоусобия, великое княжение Московское при Василии Темном долженствовало испытать сие зло и видеть уничижение своего венценосца, им заслуженное. Только Провидение, обстоятельства и верность народная, как бы вопреки худым советникам престола, спасли знаменитость Москвы и Россию. Василий старался жить дружно с ханом и по свидетельству грамот платил ему обыкновенную дань. В годы княжения Василия Россия была встревожена попытками папы Римского подчинить себе Россию. После смерти митрополита Фотия (1431 г.), константинопольский патриарх назначил в Россию митрополитом грека Исидора, снискавшего благословение Рима. Против ставленника папы выступил князь московский. С юных лет твердя уставы церкви и мнения Святых Отцов о Символе Веры, Василий увидел отступление Исидора от правил православия, воспылал ревностью обличить беззаконие, вступил в прения с Исидором и объявил его лжепастырем. Ни хитрость, ни редкий дар слова и великий ум сего честолюбивого грека не спасли его от заточения в Чудовом монастыре., из которого вскоре бежал в Рим. Новое испытание подстерегало Василия: в одной из битв с татарами, он попал в плен. Столица наша затрепетала от сей вести: двор и народ вопили. Москва видела ее государей в злосчастии и бегстве, но никогда не видела в плену. Несмотря на пороки и недостатки Василия, россияне великого княжения видели в нем единственного законного властителя и хотели быть ему верными: плен его казался им тогда главным бедствием. Шемяка радовался бедствию Василия, которое удовлетворяло его властолюбию и ненависти к сему злосчастному пленнику. Он ослепил великого князя и, боясь гнева народного, скитался по России. В краткое время своего княжения Шемяка, не имея совести, ни правил чести, ни благоразумия государственного, в самых делах гражданских попирал справедливость, древние уставы, оставил навеки память своих беззаконий в народной пословице о суде Шемякине, доныне употребляемом . Он не умертвил великого князя единственно для того, что не имел дерзости Святополка 1; лишив его зрения, оправдывался законом мести и собственным примером Василия, который ослепил Шемякина брата. Но московитяне - соглашаясь, что несчастье Василия было явным попущением Божьим, - усердно молились Небо избавить их от властителя недостойного; вспоминали добрые качества слепца: его верность в правоверии, суд без лицеприятия, милость к князьям удельным, к народу . Лазутчики Дмитриевы (Шемяки ) в столице, на площади, в домах бояр и граждан видели печаль, слышали укоризны; даже многие города не поддавались ему. В сих обстоятельствах надлежало Шемяке показать смелую решительность: к счастью злодеи не всегда имеют оную; устрашаются крайности и не достигают цели. Должны ли вероломные надеяться на верность обманутых ими ? Но злодеи, освобождая себя от уз нравственности, мыслят, что не всем дана сила попирать ногами святыню, и сами бывают жертвою легковерия. Дмитрий хотел, по тогдашнему выражению, связать душу Васильеву Крестом и Евангелием так, чтобы не оставить ему на выбор ничего, кроме рабского смирения или Ада. Приехав в Углич, где находился Василий, он заставил его принять клятву на верность ему, которую вскоре тот и нарушил. Поддерживаемый верными слугами, он возвратил себе великое княжение и изгнал Дмитрия. Своим последним несчастием как бы примиренный с судьбою и в слепоте он оказал больше государственной прозорливости, чем тогда, когда был зрячим. Нет сомнения, что Василий в последние годы жизни своей или совсем не платил дани монголам, или худо удовлетворял их корыстолюбию. Василий еще не достиг старости: несчастья и душевные огорчения, им претерпленные, изнурили в нем телесные силы. Он явно изнемогал. Кроме междоусобия, государствование Темного ознаменовалось разными злодействами, доказывающими свирепость тогдашних нравов. Два князя ослеплены, два князя отравлены ядом . Не только чернь в остервенении своем без всякого суда топила и жгла людей, обвиняемых в преступлении; не только россияне гнусным образом терзали военнопленных: даже законные казни изъявляли жестокость варварскую . Иоанн Можайский, осудив на смерть боярина, Андрея Дмитриевича, всенародно сжег его на костре вместе с женою за мнимое волшебство. Москва впервые увидела так называемую торговую казнь, неизвестную нашим благородным предкам: самых именитых людей, обвиняемых в государственных преступлениях, начали всенародно бить кнутом. Сие унизительное для человечества обыкновение заимствовали мы от монголов.

См.: Карамзин Н.М. История государства Российского .- В 12 тт. - т. У-У111 .- М., 1995 .- с.98 - 146.

И. И. Болотников является с повинной перед царём Василием Шуйским. Неизвестный художник

Болотников Иван Исаевич (XVI век -- 18 октября 1608) -- военный и политический деятель Смутного времени в России, предводитель восстания 1606--1607

... К Болотникову стеклась огромная толпа. Он из северской земли двинулся к Москве: города сдавались за городами. 2 декабря Болотников был уже в селе Коломенском. К счастью Шуйского, в полчище Болотникова сделалось раздвоение. Дворяне и дети боярские, недовольные тем, что холопы и крестьяне хотят быть равными им, не видя притом Димитрия, который бы мог разрешить между ними споры, стали убеждаться, что Болотников их обманывает, и начали отступать от него. Братья Ляпуновы первые подали этому отступлению пример, прибыли в Москву и поклонились Шуйскому, хотя не терпели его. Болотников был отбит Скопиным-Шуйским и ушел в Калугу. ... Но с наступлением лета силы Болотникова опять начали увеличиваться пришедшими казаками. Явился новый самозванец, родом муромец, незаконный сын "посадской женки", Илейка, ходивший прежде в бурлаках по Волге. Он назвал себя царевичем Петром, небывалым сыном царя Федора; с волжскими казаками пристал он к Болотникову. После нескольких битв, Шуйский осадил Болотникова и названого Петра в Туле. Какой-то муромец Мешок Кравков сделал гать через реку Упу и наводнил всю Тулу: осажденные сдались. Шуйский, обещавши Болотникову пощаду, приказал ему выколоть глаза, а потом утопить. Названого Петра повесили; простых пленников бросали сотнями в воду, но бояр, князей Телятевского и Шаховского, бывших с Болотниковым, оставили в живых. ... Но в северской земле явился наконец долгожданный Димитрий и, весной 1608 года, с польской вольницей и казаками двинулся на Москву. Дело его шло успешно. Ратные люди изменяли Шуйскому и бежали с поля битвы. Новый самозванец, в начале июля 1608 года, заложил свой табор в Тушине, от чего и получил у противников своих название Тушинского вора, оставшееся за ним в истории. Города и земли русские одни за другими признавали его. Полчище его увеличивалось с каждым часом. ... Положение царя Василия в Москве было самое жалкое. Никто не уважал его. Им играли, как ребенком, по выражению современников. Шуйский то обращался к церкви и к молитвам, то призывал волшебниц и гадальщиц, то казнил изменников, но только незнатных, то объявлял москвичам: "Кто мне хочет служить, пусть служит, а кто не хочет служить - пусть идет: я никого не насилую". Москвичи уверяли своего царя в верности, а потом многие перебегали в Тушино; побывавши в Тушине, ворочались в Москву: поживши в Москве, опять бежали в Тушино; беглец, явившийся в Тушино, целовал крест Димитрию и получал от него жалованье, а вернувшись в Москву, целовал крест Василию и от него получал также жалованье. Чтобы отвадить народ от вора, Шуйский постановил давать свободу тем холопам, которые уйдут из Тушина, но выходило, что многие холопы из Москвы бежали в Тушино, чтобы после, вернувшись, получить от царя свободу. Московские торговцы без зазрения совести возили в Тушино всякие товары, разживались и копили копейку про черный день, не пускали своих денег в оборот и от этого в Москве делался недостаток: он стал особенно чувствителен зимой, когда тушинцы отрезали путь из Рязани в Москву.

"Коронование Екатерины II 22 сентября 1762". 1777. Художник Торелли Стефано (1712-1780)

Екатерина II Великая (1729 --1796) -- императрица. Период её правления часто считают "золотым веком" России. Сенат Российской империи, с подачи Григория Орлова, хотел присвоить ей почётный титул Великой, Премудрой и Матери Отечества, но Императрица от титула решительно отказалась.

Екатерина отличалась огромными дарованиями и тонким умом; в ней дивно соединились качества, редко встречаемые в одном лице. Склонная к удовольствиям и вместе с тем трудолюбивая, она была проста в домашней жизни и скрытна в делах политических. Честолюбие ее было беспредельно, но она умела направлять его к благоразумным целям. Страстная в увлечениях, но постоянная в дружбе, она предписала себе неизменные правила для политической и правительственной деятельности; никогда не оставляла она человека, к которому питала дружбу, или предположение, которое обдумала. Она была величава пред народом, добра и даже снисходительна в обществе; к ее важности всегда примешивалось добродушие, веселость ее всегда была прилична. Одаренная возвышенной душою, она не обладала ни живым воображением, ни даже блеском разговора, исключая редких случаев, когда говорила об истории или о политике, -- тогда личность ее придавала вес ее словам. Это была величественная монархиня и любезная дама. Возвышенное чело, несколько откинутая назад голова, гордый взгляд и благородство всей осанки, казалось, возвышали ее невысокий стан. У ней были орлиный нос, прелестный рот, голубые глаза и черные брови, чрезвычайно приятный взгляд и привлекательная улыбка. Чтобы скрыть свою полноту, которою наделило ее все истребляющее время, она носила широкие платья с пышными рукавами, напоминавшими старинный русский наряд. Белизна и блеск кожи служили ей украшением, которое она долго сохраняла. Она была очень воздержанна в пище и питье, и некоторые насмешливые путешественники грубо ошибались, уверяя, что она употребляла много вина. Они не знали, что красная жидкость, всегда налитая в ее стакане, была не что иное, как смородинная вода. Она никогда не ужинала; в шесть часов вставала и сама затопляла свой камин. Сперва занималась она с своим полицеймейстером, потом с министрами. За ее столом обыкновенно было не более восьми человек. Обед был прост, как в частном доме, и так же как за столом Фридриха II, этикет был изгнан и допущена непринужденность в обращении. * Царствование ее было блистательное. Де Линь имел право сказать, что она, будучи человеколюбива и великодушна, как Генрих IV, была величава, добросердечна и счастлива в войнах, как Людовик XIV; она соединяла в себе свойства обоих государей. Фридрих Великий, когда еще был с нею в приязненных отношениях, часто хвалил ее. "Многие государыни, -- говорил он, -- заслужили славу: Семирамида 12 -- победами, Елисавета английская 13 -- ловкою политикою, Мария-Терезия 14 -- удивительною твердостью в бедствиях, но одна только Екатерина заслуживает наименование законодательницы". (Ист.: Сегюр 2142).

Наполеон Бонапарт после отречения во дворце Фонтенбло Поль Деларош

Надежда Андреевна Дурова (1783-1866) - человек героической биографии, первая женщина-офицер. Жизнь ее воспроизведена в ряде произведений русской дореволюционной и советской литературы. Н. Дурова была талантливой писательницей, творчество которой высоко ценил А. С. Пушкин, В. Г. Белинский. В книгу включены ее автобиографические записки "Кавалерист-девица", печатающиеся здесь полностью.

Мы прошли верст сто и опять остановились. Говорят, Наполеон вступил в границы наши с многочисленным войском. Я теперь что-то стала равнодушнее; нет уже тех превыспренных мечтаний, тех вспышек, порывов. Думаю, что теперь не пойду уже с каждым эскадроном в атаку; верно, я сделалась рассудительнее; опытность взяла свою обычную дань и с моего пламенного воображения, то есть дала ему приличное направление. Скорыми маршами едем мы в глубь России и несем на плечах своих неприятеля, который от чистого сердца верит, что мы бежим от него. Счастие ослепляет!.. Мне часто приходит на мысль молитва Старна перед жертвенником Одена, когда он просит его наслать на ум Фингала недоуменье, предзнаменующе могущего паденье!.. Вопреки бесчисленным поклонникам Наполеона беру смелость думать, что для такого великого гения, каким его считают, он слишком уже уверен и в своем счастии и в своих способностях, слишком легковерен, неосторожен, малосведущ. Слепое счастие, стечение обстоятельств, угнетенное дворянство и обольщенный народ могли помочь ему взойти на престол; но удержаться на нем, достойно занимать его будет ему трудно. Сквозь его императорскую мантию скоро заметят артиллерийского поручика, у которого от неслыханного счастия зашел ум за разум: неужели, основываясь на одних только сведениях географических и донесениях шпионов, можно было решиться идти завоевывать государство обширное, богатое, славящееся величием духа и бескорыстием своего дворянства, незыблемой опоры русского престола; устройством и многочисленностию войск, строгою дисциплиною, мужеством их, телесною силою и крепостью сложения, дающего им возможность переносить все трудности; государство, заключающее в себе столько же народов, сколько и климатов, и ко всему этому имеющее оплотом своим веру и терпимость? Видеть, что это славное войско отступает, не сражаясь, отступает так быстро, что трудно поспевать за ним, и верить, что оно отступает, страшась дождаться неприятеля! Верить робости войска русского в границах его отечества!.. Верить и бежать за ним, стараясь догнать. Ужасное ослепление!! Ужасен должен быть конец!.. (Из "Записок кавалерист-девицы")

Портрет генерал-фельдмаршала М.С.Воронцова. Художник Виллевальде Богдан Павлович.

Воронцов Михаил Семенович (30.05.1782 - 18.11.1856) - военачальник и государственный деятель. Генерал-фельдмаршал (1856). Генерал-адъютант (1815). Отличился в боях с горцами на Кавказе (1803), в войнах с Францией (1805, 1806-1807), русско-турецкой войне 1806-1812 гг. В Отечественной войне - начальник сводно-гренадерской дивизии в составе 2-й армии. В заграничных походах русской армии 1813- 1814 гг. командовал авангардом 3-й западной армии, затем - северной армии. В 1815-1818 гг. командир оккупационного корпуса во Франции, с 1819 г. - 3-го пехотного корпуса в России. С 1823 г. генерал-губернатор Новороссии и полномочный наместник Бессарабии. Во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг. руководил осадой и взятием Варны. В 1844-1854 гг. наместник и главнокомандующий войсками на Кавказе. Сторонник курса на слияние областей Кавказа с империей.

Воронцов считал силу не лучшим оружием против идеи. Он старался шире использовать в борьбе с Шамилем и мюридизмом контрпропаганду. Прежде чем действовать военными методами, наместник рассылал горцам прокламации, в которых взывал к их рассудку. С помощью простых и ясных доводов предполагалось убедить их в преимуществах отказа от войны с Россией. М.С. Воронцов объяснял, что у русского царя есть несметная и непобедимая армия, но он прислал ее на Северный Кавказ не для войны, а для обеспечения мира и процветания этого несчастного края, где вот уже столько лет царит смута и кровопролитие. Наместник заверял, что он отнюдь не намерен искоренять магометанскую веру или преследовать мусульман. Его цель -- положить конец преступной деятельности Шамиля с его сообщниками, наказать самозванца, который извращает ислам и обманывает народ; который из жажды власти и стремления возвеличить себя подстрекает племена к мятежу, подвергает их всем ужасам войны, сам же стараясь избежать опасностей; который проповедует общественное равенство и отмену наследственных прав ханов и беков на собственность лишь для того, чтобы присвоить эти права себе; который наводнил аулы своими муртазеками, не щадящими ни жизнь, ни имущество безвинных жителей; который задавил горцев тяжелыми поборами и ненавистным гнетом своего деспотизма; который называет себя народным заступником, тогда как его присутствие повсюду отмечено смертью и разорением. Объявляя вне закона Шамиля и его ближайших сподвижников, Воронцов давал понять, что он проводит четкую грань между ними и остальным обществом. Наместник настойчиво повторял: русские войска пришли на Северный Кавказ, чтобы освободить горцев от их угнетателя, защитить слабых, а также тех, кто раскаивается в своих ошибках и готов подняться против деспота. Гарантируя неприкосновенность исламской веры, обычаев, прав собственности, Воронцов обещал подвести под эти основы общественной жизни более прочные законодательные опоры.

Поцелуй украдкой. Художник Фрагонар,

Россия, Оттоманская Порта и Крымское ханство

Еще в 1672 году верная своему союзническому обязательству Россия вступила в войну с Оттоманской Портой и Крымским ханством, посягнувшими на земли Речи Посполитой. Военное поражение и выход из войны Польско-Литовского государства (осенью того же года) оставили Россию один на один с сильными неприятелями. Правобережная Украина была брошена королем и магнатами на милость "агарян" и их вассала -- гетмана П. Д. Дорошенко. Русские посольства" экстренно посланные для создания международного союза против османской агрессии в Европе в Австрию, Англию, Францию. Испанию, Швецию, Данию и Голландию, как и прежде, не имели успеха. Лишь Речь Посполитая вновь вступила в войну, хотя и не вела активных действий на Украине. Все это вынудило Россию взять на себя защиту украинского народа на Правобережье, остановить угрожавшее всей Украине наступление османских и крымских полчищ. В 1673--1676 годах русско-украинские войска вели тяжелые бои с армиями визирей и самого султана, "воровскими казаками" Дорошенко и крымской ордой. Смелые рейды запорожского атамана Ивана Серко, походы на Азов корпуса "страшного Крыму промышленника и счастливого победителя" Григория Ивановича Косагова и даже налет на турецкие и крымские берега русской военно-морской флотилии (специально построенной на верфи под Воронежем в 1674 г.) не смогли отвлечь внимание неприятеля от Украины. Порта готовилась к решительному удару. Русская дипломатия, поставленная в сложное положение войной европейских коалиций Франции, Англии и Швеции против Империи, Испании, Голландии и Пруссии (1672--1679 гг.), сумела все же добиться обязательства Империи выступить против Порты в обмен на русскую помощь против Швеции. Дипломатическим давлением и сосредоточением войск у ливонской границы Россия сдержала шведов, но до вступления Империи в антиосманскую коалицию было еще далеко. Между тем успехи русских войск, продвигавшихся на Правобережье, нанесших удар по Перекопу и установивших пушки против Азова, обеспокоили Речь Посполитую, рассчитывавшую на истощение своего союзника в войне. Король Ян Собеский начал тайные сепаратные переговоры с Портой и ханством. Посольский приказ своевременно получал донесения об этих переговорах. Летом 1676 года под угрозой ожидаемого генерального наступления османских полчищ требовалось незамедлительно стабилизировать политическую ситуацию на Украине, где большинство населения уже отшатнулось от Дорошенко, но борьба различных группировок "неукротимо продолжалася". Ловко используя эти противоречия, турецкий гетман продолжал удерживать Чигирин -- важнейший политический и стратегический центр Правобережья, который, по замыслу Порты, должен был стать плацдармом для наступления на Киев. С приездом Голицына противоречия в украинской старшине были незамедлительно и к общему удовлетворению разрешены; последние казацкие группировки, поддерживавшие Дорошенко, перешли на сторону левобережного гетмана Ивана Самойловича; наконец, корпус Г. И. Косагова и бунчужного Леонтия Полубутка без боя занял Чигирин и принял капитуляцию Дорошенко. Стремительность действий Голицына имела для историков печальный результат. Она почти не оставила следа в канцелярской документации. Но правительство знало больше нас и, надо думать, недаром вручило именно Голицыну драгоценную булаву Дорошенко в качестве памятной награды. События, последовавшие за решительным и бескровным успехом русской политики на Украине, показали, насколько миссия Голицына была своевременной. Василий Васильевич еще не успел получить награду, а Ян Собеский в октябре 1676 года уже заключил с Портой позорный Журавинский мир, не только предав своего союзника и "уступив" Турции Подолие, но и поклявшись оказать османам и Крыму военную помощь против России. Только приближение зимы и необходимость менять планы похода из-за потери Чигирина удержали османско-крымские орды от вторжения. Оно началось летом следующего, 1677 года, когда русско-украинские войска уже успели консолидировать свои силы и укрепить Чигирин.

Куприн, призванный в чине поручика на Первую мировую войну, с женой-сестрой милосердия

КУПРИН Александр Иванович (I870-I938), рус. писатель. Социальным критицизмом отмечены пов. "Молох" (I896), в кот. индустриализация предстает в образе завода-монстра, порабощающего человека физически и нравственно, пов. "Поединок" (I905) - о гибели душевно чистого героя в мертвящей атмосфере армейского быта и пов. "Яма" (I909-I5) - о проституции. Многообразие тонко очерченных типов, лирич. ситуаций в пов. и рассказах: "Олеся" (I898), "Гамбринус" (I907), "Гранатовый браслет" (I9II). Циклы очерков ("Листригоны", I907-II). В I9I9-37 в эмиграции, в I937 вернулся на родину. Автобиогр. ром. "Юнкера" (I928-32).

Куприн полагал, что человечество может достигнуть счастья и свободы лишь тогда, когда люди проникнутся сознанием необходимости духовного самовозвышения, когда человечество начнет массами выдвигать людей, достигших высокого развития. Воспевая мужественных одиночек, Куприн приходит к мысли и о коллективном действии. Он говорит о появлении смелых и гордых людей, о том, что сокрушить "двухголовое чудовище ", которое опасно для человека, можно лишь сражаясь плечом к плечу." Давно уже, - пишет Куприн, - где-то вдали от наших грязных вонючих стоянок совершается огромная, новая, светозарная жизнь... Как в последнем действии мелодрамы, рушатся старые башни и подземелья и из-за них уже видится ослепительное сияние". "Вот на улице стоит чудовище, веселое, двухголовое чудовище. Кто ни пройдет мимо него, оно его сейчас в морду... Один я его осилить не могу. Но рядом со мной стоит такой же смелый и такой же гордый человек, как я, и я говорю ему: "Пойдем и сделаем вдвоем так, чтобы оно ни тебя, ни меня не ударило. И мы идем... И тогда-то не телячья жалость к ближнему, а божественная любовь к самому себе соединит мои усилия с усилиями других, равных мне по духу людей! "При всей наивности и противоречивости этих рассуждений, как отмечает А.Волков, в них выдвигается идея, противоположная провозглашенной Назанским формуле: "Делайте что хотите ". Литературоведы периода социализма считали, что логика общественной жизни толкала купринского героя к понимаю необходимости коллективных действий (подразумевая под этим революционные действия), но он, этот герой, как бы остановился на перепутье, будучи не способен проявить решимость и последовательность. Назанского упрекали и в том, что он в своей жизни, своей деятельности не пошел далее других героев писателя - духовно бессильных, остающихся в стороне от борьбы. Что он не только не присоединился к "смелым и гордым людям ", о которых так красноречиво говорит, но болезненно сосредоточился на самом себе, замкнулся, и это неизбежно привело его к духовному бездорожью. "Положительные "идеи писателя, изложенные устами Назанского, критиковал в свое время Луначарский. В заслугу художнику ставили то, что он показал в герое черту, как считалось, в высшей степени характерную для интеллигенции, разрыв между словом и делом. Ошибка Куприна, как писал А Волков, заключалась в том, что "он пытался наделить образ Назанского героическим ореолом". Уединению и даже угарной жизни Назанского Куприн придавал характер гордого отчуждения от грязи мещанской жизни. Как показало время, Куприн был отчасти прав, не приведя своего героя в стан революции. На многие из тех вопросов, что мучили думающих офицеров купринского "Поединка ", ХХ век со своими "развитым социализмом "так и не ответил. И теперь уже ХХI век ищет пути избавления от "язв " армейского мира.

Александр Гучков, 1910

Гучков Александр Иванович (14 октября 1862, Москва -- 14 февраля 1936, Париж) -- российский политический деятель, лидер партии "Союз 17 октября". Председатель III Государственной думы (1910--1911), депутат Думы (1907--1912), член Государственного совета Российской империи (1907 и 1915--1917). Военный и морской министр Временного правительства России (1917).

А. И. Гучков образовал кружок, в состав которого вошли Савич, Крупенский, граф Бобринский и представители офицерства, во главе с генералом Гурко. По-видимому к кружку примыкал и генерал Поливанов, сыгравший впоследствии такую крупную роль в развале армии (Поливановская комиссия). Там не было ни малейшего стремления к "потрясению основ", а лишь желание подтолкнуть тяжелый бюрократический воз, дать импульс работе и инициативу инертным военным управлениям. По словам Гучкова, кружок работал совершенно открыто, и военное ведомство первое время снабжало его даже материалами. Но затем отношение Сухомлинова круто изменилось, кружок был взят под подозрение, пошли разговоры о "младотурках"... * Военные реформы начались с увольнения огромного числа командующих генералов -- операция, получившая в военной среде трагишутливое название "избиения младенцев". Началось с разговора военного министра Гучкова и дежурного генерала Ставки Кондзеровского. По желанию Гучкова, Кондзеровский, на основании имевшегося материала, составил список старших начальников с краткими аттестационными отметками. Этот список, дополненный потом многими графами различными лицами, пользовавшимися доверием Гучкова, и послужил основанием для "избиения". В течение нескольких недель было уволено в резерв до полутораста старших начальников, в том числе 70 начальников пехотных и кавалерийских дивизий. Гучков приводит такие мотивы этого мероприятия: "В военном ведомстве давно свили себе гнездо злые силы -- протекционизма и угодничества. С трибуны Государственной Думы я еще задолго до войны указывал, что нас ждут неудачи, если мы не примем героических мер... для изменения нашего командного состава... Наши опасения, к несчастью, оправдались. Когда произошла катастрофа на Карпатах, я снова сделал попытку убедить власть сделать необходимое, но вместо этого меня взяли под подозрение... Нашей очередной задачей (с началом революции) было дать дорогу талантам. Среди нашего командного состава было много честных людей, но многие из них были неспособны проникнуться новыми формами отношений, и в течение короткого времени в командном составе нашей армии было произведено столько перемен, каких не было, кажется, никогда ни в одной армии... Я сознавал, что в данном случае милосердия быть не может, и я был безжалостен по отношению к тем, которых я считал неподходящими. Конечно, я мог ошибаться. Ошибок, может быть, было даже десятки, но я советовался с людьми знающими, и принимал решения лишь тогда, когда чувствовал, что они совпадают с общим настроением. Во всяком случае, все, что есть даровитого в командном составе, выдвинуто нами. С иерархией я не считался. Есть люди, которые начали войну полковыми командирами, а сейчас командуют армиями... Этим мы достигли не только улучшения, но и другого, не менее важного: провозглашение лозунга "дорогу таланту"... вселило в души всех радостное чувство, заставило людей работать с порывом, вдохновенно"... "Удержать армию от полного развала, под влиянием того напора, который шел от социалистов, и в частности, из их цитадели -- Совета рабочих и солдатских депутатов, -- выиграть время, дать рассосаться болезненному процессу, помочь окрепнуть здоровым элементам, -- такова была моя задача", -- писал Гучков Корнилову в июне 1917 года. И это несомненная правда. Весь вопрос в том, достаточно ли решительно было сопротивление разрушительным силам. Армия этого не ощущала. Офицерство видело вокруг военного министра -- ранее твердого и настойчивого политического деятеля, послужившего много восстановлению русской военной мощи, после манчжурского погрома, -- его помощников Поливанова, Новицкого, Филатьева и других, до крайности оппортунистов или даже демагогов. Оно читало приказы, подписанные Гучковым, и ломавшие совершенно основы военной службы и быта. Что эти приказы явились результатом глубокой внутренней драмы, тяжелой борьбы и... поражения, офицерство не знало и не интересовалось. Неосведомленность его была так велика, что многие даже теперь, спустя четыре года, приписывают Гучкову авторство знаменитого "приказа N 1"... Так или иначе, офицерство почувствовало себя обманутым и покинутым. Свое тяжкое положение оно приписывало, главным образом, реформам военного министра, к которому выросло враждебное чувство, подогреваемое еще более будированием сотен удаленных им генералов и ультрамонархической частью офицерства, не могшей простить Гучкову предполагаемого участия его в подготовке дворцового переворота, и поездки в Псков. Временное правительство особым актом осудило поступок Гучкова, "сложившего с себя ответственность за судьбы России", и назначило военным и морским министром Керенского. (Ист.: Деникин 2839).

В. И. Ленин и красногвардейцы, 1918 год

Владимир Ильич Ульянов (псевдоним Ленин; 22 апреля 1870, Симбирск -- 21 января 1924, усадьба Горки, Московская губерния) --революционер, создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), один из организаторов и руководителей Октябрьской революции 1917 года в России, председатель Совета Народных Комиссаров (правительства) РСФСР, создатель первого в мировой истории социалистического государства.

В декабре 1922 года, видимо, понимая, что власть от него уходит уже навсегда, Ленин готовит своим соратникам неприятный сюрприз. Он диктует своим секретарям знаменитое письмо к съезду, где дает характеристики всем более-менее значительным фигурам в руководстве партии. Внимательное ознакомление с содержанием его записей наводит на определенные мысли о том, что его характеристики вождей большевиков не давали возможности никого из них сделать первым лицом. В каждого он бросил "ком грязи". Сначала делает комплимент его заслугам, а потом развенчивает и ставит под сомнение возможность использования его на первых ролях. На первый взгляд, вроде бы все просто -- дает "объективную" оценку, отмечая положительные стороны каждого кандидата и, в то же время, так критически разделывает их отрицательные стороны, что всем понятно -- таким нельзя вручать власть над всей страной. В сущности, он каждому давал оружие в борьбе против другого за верховную власть, высказав негативные суждения о каждом и так и не предложив своего преемника, -- иезуитский ход для разжигания междоусобной борьбы, которая обернется новой кровью для народа... Ленин диктовал это письмо к съезду, давая указание о его секретности, очевидно, желая, чтобы его использовали только после его смерти. Однако его секретарь Л.А. Фотиева доложила об этом Сталину. "Следовательно, -- как пишет газета "Правда", -- члены Политбюро и часть членов ЦК были осведомлены о тех строго секретных личных характеристиках, данных Лениным некоторым деятелям партии. Трудно себе представить, что они не реагировали на это". Действительно, представить себе реакцию членов Политбюро и вообще всех претендентов в ЦК РКП(б) на Верховную тоталитарную власть на данные им характеристики не сложно. Ведь им был понятен этот шаг Ленина перед уходом с политической арены и из жизни -- столкнуть лбами эти "ничтожества", как он их назвал в своем письме к цюрихскому другу. А столкнуть их лбами, о чем не мог не понимать такой интриган, как Ленин, -- значит, вызвать новый виток ожесточенной борьбы за власть, значит, новые миллионы жертв. Будущее это убедительно подтвердит. Умирая, Ленин завещал новые преступления против несчастного народа и таким образом мстил своим недавним соратникам за то, что он, "завоевав" эту страну и, не пожав еще плодов победы, должен умереть, а Россия и такая желанная власть над ней остаются им, кого он так презирал. Реакция соратников Ленина была своеобразной -- они просто забыли о нем, приняв по сути на Пленуме ЦК решение о его "изоляции". Им оставалось только ждать его конца. Безжалостность и беспощадность к своим "врагам", взращенная и подстрекаемая им у своих соратников, бумерангом теперь возвратилась к нему. Не было для него большей пытки, чем вот так заканчивать свою жизнь, политическую судьбу.