# "Шестьсот тысяч крепостей!"

Анатолий Иванович Каменев

Попель: "В Берлине - это бункера, каждый вместимостью от трехсот до тысячи человек, которые снабжены фильтрами, вентиляционными устройствами, силовыми станциями, шахтными подъемниками и специальными элеваторами для подачи снарядов непосредственно к орудиям. И, Берлин, ... это отъявленные фанатики, фашистские головорезы"...

Каменев Анатолий Иванович"Шестьсот тысяч крепостей!"Создан: 02/12/2014, изменен: 02/12/2014, 59kФрагмент: ПолитикаПопель: "В Берлине - это бункера, каждый вместимостью от трехсот до тысячи человек, которые снабжены фильтрами, вентиляционными устройствами, силовыми станциями, шахтными подъемниками и специальными элеваторами для подачи снарядов непосредственно к орудиям. И, Берлин, ... это отъявленные фанатики, фашистские головорезы"...============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

"Бездна неизреченного"...

Мое кредо:

http://militera.lib.ru/science/kamenev3/index.html

Сабинянки, останавливающие битву между римлянами и сабинянами (1799)

Давид Жан Луи.

Н. Попель

Берлин - "шестьсот тысяч крепостей!"

("Берлин, ... это отъявленные фанатики, фашистские головорезы")...

(фрагменты из кн. "Впереди -- Берлин!")

Весна на Одере

Итак, задача решена успешно. Подробнее об этих боях я, может быть, расскажу в другой раз. Сейчас же возвращусь к основной теме этой книги -- к наступлению на Берлин.

На окраине небольшого городка Бирнбаум в помещении, приспособленном под клуб, командование 1-го Белорусского фронта собрало командующих армиями и членов Военных советов, командиров отдельных танковых и кавалерийских корпусов и других командиров соединений, которым выпала честь штурмовать столицу Германии -- Берлин.

Вошел маршал Советского Союза Г. К. Жуков, за ним член Военного совета К.Ф. Телегин и начальник штаба М.С. Малинин.

Окинув взглядом присутствовавших генералов, командующий фронтом поздоровался.

-- Был в Ставке у Верховного Главнокомандующего. Обстановка складывается так, что пришлось срочно собрать вас. Раньше мы полагали, что Берлинская операция начнется несколько позднее. Теперь сроки меняются. Последние события заставляют Ставку торопиться, поэтому задачи сейчас следующие. Маршал Рокоссовский добивает восточно-померанскую группировку: в ближайшую неделю мы передаем ему участок справа. Константину Константиновичу предстоит передвинуть в этот недельный срок весь Второй Белорусский фронт на четыреста километров к западу. Время не терпит, подгоняет и его, и нас. Расстояние до Берлина небольшое, всего семьдесят километров. Но эти семьдесят километров будут тяжелой, тернистой дорогой. Поэтому заранее внимательно изучите местность и город, в котором придется действовать. Танковые армии мы планируем ввести в прорыв в первый день операции. К исходу второго дня Первая и Вторая гвардейские танковые армии должны быть в предместьях Берлина! Что касается точных сроков начала наступления -- сообщим позже. Но учтите -- наступаем скоро! Кто из общевойсковых командиров первым вступит в Берлин, тот будет первым берлинским комендантом!

При последних словах все оживились.

-- Работеночка! -- удовлетворенно басил Богданов.

-- Ключи от Берлина танкистам достанутся, -- вздохнул Чуйков. -- Как вы, танкисты?

-- Мы что! Мы всегда готовы! -- откликнулся Михаил Ефимович.-- Главное -- как-то обеспечить прорыв. Василий Иванович снисходительно улыбнулся:

-- Введем, не беспокойтесь, нам не впервые! Наше дело такое.

-- А сейчас приступим к изучению предстоящей задачи, -- предложил командующий фронтом.

**

Он отодвинул шторку, и перед нами предстала карта.

Ее всю испещрили пятнышки озер и мельчайшие прожилки ирригационных сооружений.

Четко обозначены три полосы обороны: первая глубиной от Одера до Зееловских высот, другие две тянулись с интервалами в 10 -- 20 километров.

Отдернута вторая шторка, и мы увидели колоссальный подробный макет Берлина. Тщательно были изображены улицы, сооружения, укрепления, завалы, доты, даже разрушенные бомбежкой кварталы.

Город -- как на ладони.

На рельефах важнейших правительственных зданий наклеены ярлычки, указывающие номер данного объекта.

**

Все присутствующие шевельнулись: впервые пришлось видеть такое замечательное произведение картографического искусства.

-- Обратите внимание на объект номер сто пять.-- Указка Маршала касается крупного четырехугольника на северо-восточной окраине обширного зеленого массива. -- Это и есть рейхстаг. Кто первым туда выйдет? Катуков? Или Чуйков? А может, Богданов или Берзарин? Кто первым водрузит знамя Победы?

-- Про этот рейхстаг я, пожалуй, подробно узнал в период процесса над Димитровым,-- наклоняется ко мне Михаил Ефимович.-- Сколько тогда газеты о поджоге рейхстага писали! Целые книги выходили. Интересно поглядеть на него будет...

-- Номер сто шесть -- имперская канцелярия, -- продолжал показывать командующий фронтом.

-- Вот где будет главная добыча! -- тихонько проговорил я. -- Рейхстаг -- это пустая символика, а в подвале рейхсканцелярии сидит Гитлер и вся его банда. Там главный центр фашизма! Вот что следует захватить...

-- Номера сто семь и сто восемь -- министерства внутренних и иностранных дел...

У Катукова загорелись глаза:

-- Хорошо бы Гиммлера и Риббентропа взять живьем!

На макете выделялись огромные заводские районы, охватившие столицу сплошным кольцом: Берлин был не только политическим, но и главным промышленным центром Германии.

-- Здесь находится свыше десяти процентов всех военных заводов империи,-- заметил генерал Малинин,-- каждый седьмой берлинец делает оружие.

**

Из выступления начальника штаба выяснилась внушительная картина обороны города.

В соответствии с приказом немецкого штаба обороны создавались три мощных укрепленных обвода.

Внутри сам город был разбит на девять секторов обороны: восемь радиальных и один по центру, тo есть вокруг рейхстага, рейхсканцелярии и министерства внутренних дел.

Именно в этом секторе находился главный центр нацистской партии и всего фашистского государства.

-- В городе построено около четырехсот железобетонных дотов, -- методично перечислял Малинин. -- Самые крупные из них -- это бункера, каждый вместимостью от трехсот до тысячи человек.

Толщина верхних покрытий каждого бункера, как сообщил Малинин, достигала от полутора до трех с половиной метров брони и цемента, толщина стен -- от двух до двух с половиной метров железобетона. Даже Василий Иванович Чуйков, который только что разгрыз такой "орешек", как Познань, был поражен мощью берлинской обороны.

Но оказалось, что это было далеко не все: высота бункера равнялась примерно высоте шестиэтажного дома. С воздуха каждый бункер прикрывали две-три батареи зениток, установленных на крышах.

-- На важнейших направлениях зенитки укрыты в бронебашнях, -- дорисовывал генерал Малинин систему обороны.-- Каждая такая крепость-бункер снабжена фильтрами, вентиляционными устройствами, силовыми станциями, шахтными подъемниками и специальными элеваторами для подачи снарядов непосредственно к орудиям.

-- Вот что на нашем пути стоит,-- тихо говорил мне Катуков.

Командующий фронтом дополнил:

-- Дело не только в укреплениях -- дело в солдатах. На берлинском направлении Гитлер сосредоточил основные силы своей армии. Это отъявленные фанатики, фашистские головорезы. Всего на Берлинском направлении будет драться миллион солдат. Гитлер приказал им драться до последнего патрона и до последнего человека. Так что встретят нас серьезно. Даже очень серьезно! Будьте к этому готовы.

Малинин снова стал перечислять астрономические цифры: свыше десяти тысяч орудий и минометов, полторы тысячи танков. Приготовлено три миллиона фаустпатронов.

С воздуха будут бить более трех тысяч фашистских самолетов.

**

Катуков взволнован:

-- Небывалое дело! В истории про такое не слыхивали.

Михаил Ефимович жадно разглядывает макет:

-- Нет, какая все-таки прелесть! Вот бы нам в штаб такой.

-- А что, надо подумать! Художники в армии хорошие, и скульпторов найдем! Поговорим в перерыве с Михаилом Сергеевичем Малининым, чтоб дал макет хоть на ночку. К утру будет копия.

-- Отличная идея, Кириллович. Давай поговори сам с Малининым!

-- Хорошо. А к вечеру Никитина с группой вызовем.

**

К слову сказать, все вышло удачно: к вечеру в особняке, занятом Военным советом армии, появилась новоиспеченная "художественно-картографическая группа".

Генерал Малинин не только одобрил нашу идею, но и помог точно воссоздать макет. Никитин и его помощники не отрывались от работы, пока не скопировали все до мельчайших деталей.

Это очень помогло нам в дальнейшем.

Но это было позже.

**

А пока что маршал Жуков особенно настойчиво разъяснял, что из-за сложности и глубины немецкой обороны обычные методы наступления под Берлином не годятся.

В целях достижения внезапности удара нашему фронту придется наступать ночью.

"Что такое? -- удивлялись мы.-- Всегда фронт начинал наступление с рассветом. Ведь фронт -- не дивизия! Темнота и на противника работает: ему из укрытий виднее".

**

Вечером второго дня дали команду "По машинам!" и повезли нас смотреть ночное показательное наступление.

Огромная кавалькада машин тянулась на восток, к учебному полю.

Тьма была непроглядная.

Иные шоферы, фронтовые лихачи, с потушенными фарами вообще ездить не любили, и время от времени отдельные нарушители правил движения подсвечивали темную дорогу.

Немецкие летчики заметили огоньки и основательно обстреляли колонну.

**

С этого ночное учение началось.

Наконец самолеты оставили нас в покое.

Приехав, все спешились, вышли на пункт, как бы обозначая противника. Вот, думаем, сейчас начнется!

И вдруг -- по команде -- нас ослепили ярким светом.

Множество прожекторов резануло глаза. Первые несколько секунд ничего не было видно, только отчетливо слышался шум приближавшихся танков.

Но потом глаза привыкли, и мы отчетливо различили подсвеченные силуэты танков и пехоты.

Так вот как мы будем наступать ночью!

**

После возвращения в штаб фронта мы узнали дату наступления на Берлин.

Скоро конец войне!

Скоро победа!

А к утру мы все разъехались по "домам", готовиться к будущей операции.

Домой ехали в машине вдвоем с Катуковым.

Места вокруг знакомые хорошо: именно отсюда нам пришлось поворачивать на север, к Балтике, отражая фланговый удар Гиммлера, потом помогать 2-му Белорусскому фронту бить восточно-померанскую группировку; затем -- Гдыня, Данциг, а вот теперь снова переместились в "свой" район, южнее Ландсберга около бывшего Мезеритцкого У Ра.

-- Гетман, наверно, последние эшелоны в Гдыне грузит, -- озабочен Михаил Ефимович. -- Через две недели наступать, а армия не собрана!

-- Да, времени маловато.

**

Показался Ландсберг.

Весь город -- сплошные руины и пепелища: ровно два месяца назад, 1 февраля, здесь с жестокими боями прошла бригада Бойко. Пламя тогда поднималось до самого неба...

У самого въезда в город наша машина проехала мимо бараков и остатков ограды из колючей проволоки. И сразу мне вспомнилось, как на этом месте, в Ландсбергском женском лагере, томились женщины и дети многих национальностей: русские, украинцы, поляки, латыши.

На беззащитных заключенных фашистские бактериологи проводили свои злодейские эксперименты. Даже вспоминать было жутко о том, что мы здесь видели. А ведь за последние два месяца нам пришлось освобождать заключенных не только в этом лагере...

Но воспоминания о прошлом не могли, конечно, отвлечь нас от тревог и забот настоящего.

**

Мы думали об укомплектовании армии новыми кадрами, рассчитывали, как лучше организовать эту краткую -- десятидневную -- подготовку к боям, как обмыть наших солдат и дать им возможность хоть немного отоспаться: ведь впереди тяжелые бои.

К нашему прибытию в штаб Михаил Алексеевич Шалин подготовил все необходимое для решения задачи. Все эти дни штаб армии работал исключительно напряженно: круглые сутки измотанные бессонницей офицеры с неиссякаемой энергией изучали обстановку, подсчитывали силы, планировали сроки.

Катуков полюбовался великолепной копией макета, которую наши армейские художники сделали в штабе фронта, и пошел изучать нанесенную на карту обстановку: ему предстояло быть докладчиком на заседании Военного совета.

**

Ко мне явился с сообщением П.Л. Павловцев.

Последние дни был он занят оказанием помощи заключенным концлагерей, которых освободили танкисты. Вместе с генералом Коньковым он выделял им продовольствие, организовал медпомощь. Многого действующая танковая армия сделать, конечно, не могла, но что было в наших силах ~ Павел Лаврович делал. Вглядываюсь в него: широкое открытое лицо за последнее время будто потемнело, в глазах -- огонь.

-- Товарищ член Военного совета! Заключенные лагеря Штутгоф обратились с письмом к гвардейцам. Письмо подписали представители сорока тысяч освобожденных. Остальные девяносто тысяч заключенных убиты гитлеровцами.

Письмо оказалось большим -- почти на шесть машинописных страниц.

В конце выстроились длинные столбики подписей: подписался и профессор Квятковский из Варшавы, и Надя Егорова -- учащаяся из Керчи, и Станевич Витовтас -- заместитель председателя Литовского Красного креста, и 17-летний Юзеф Карнецкий -- против его фамилии была пометка: "Отрублена правая рука и переломана левая нога", и десятки других представителей разных наций, людей различного возраста и общественного положения.

Тяжко было читать о зверствах, которым подвергались заключенные в лагере Штутгоф, расположенном около Гдыни. Слабым и больным впрыскивали смертельные дозы яда под видом противотифозной сыворотки. В январе, когда советские танки неслись к Одеру, заключенных стали перегонять на запад. Несколько суток люди шли по сугробам, ночуя на снегу, угадывая путь по цепочке трупов. Одна из колонн лишь на километре дороги насчитала 180 мертвецов, отметивших страшную дорогу. А в Ганце и Рябино, куда пригнали заключенных, их ожидал голод.

"Накажите праведным судом начальника лагеря Майера, коменданта лагеря Хоппе", -- прочел я в конце письма.

**

...С того дня прошло много лет.

И вот в 1961 году у меня дома зазвонил телефон.

-- Алло! Говорит Павловцев. Николай Кириллович, помните, в апреле сорок пятого года я вам передал письмо заключенных из-под Гдыни?

-- Помню, конечно.

-- Они просили тогда судить коменданта лагеря Хоппе. Сегодня газеты сообщили: этот Хоппе досрочно освобожден из западногерманской тюрьмы за свое "примерное" поведение. Не исключено, что и министром теперь станет в Бонне. Прошлое у него для этого подходящее...

Да, не всех удалось нам судить праведным судом, не со всеми злодеями удалось расплатиться по счетам справедливой расплаты. Фашистские палачи хорошо знали, куда и к кому надо удирать от заслуженного возмездия...

**

Попрощавшись с Павловцевым, мы с Катуковым отправились по срочному делу в армейский ремонтно-восстановительный батальон, во владения "танкового доктора" -- генерал-майора Дынера.

Павел Григорьевич Дынер -- мой старый знакомый.

Коренной киевлянин, главный инженер завода, он еще перед войной наряду со многими другими был направлен партией в армию. В 1940 году в Станиславе я впервые встретил Дынера, занимавшего тогда должность с длинным наименованием: "заместитель помощника командира полка по технической части". Инженер сразу получил в полку более короткое, но и более почетное прозвище -- "танковый доктор": с такой любовью он выслушивал и осматривал машину.

В Дынере привлекала не только его любовь к делу, но и редкое умение передать эту любовь подчиненным, товарищам, увлечь самых разных людей рассказами о боевой технике.

Войну он встретил со мной в Западной Украине 22 июня; под Москвой, когда лучшая танковая бригада Красной Армии получила звание Первой гвардейской, заместителем ее командира по технической части был подполковник Дынер.

Потом он -- зампотех корпуса, затем -- армии.

Не было случая, чтоб к концу операции у нас в Первой гвардейской танковой армии оставалось в ремонте больше десяти процентов танков: прямо под огнем люди Дынера восстанавливали боевые машины. Работа коллектива наших ремонтников спасла за войну десятки тысяч человеческих жизней, а отремонтированными за это время машинами можно было полностью укомплектовать не одну танковую армию.

Понятно, что мы гордились Павлом Григорьевичем и его коллективом.

-- Чем обрадуешь, инженерская душа?-- по дороге ласково спросил Катуков Дынера, который сопровождал нас.

Павел Григорьевич, как всегда, предпочитал дело делать, а не хвастать своими успехами.

-- Принял кое-какие меры,-- осторожничал он.-- Хочется, чтоб вы лично посмотрели, сделали замечания, мы исправим все, что нужно...

Уклончивый ответ был не без лукавства: Михаил Ефимович за последние месяцы бывал только в боевых частях и никак не успевал выбраться к ремонтникам.

Командующий понял намек Дынера и усмехнулся.

-- За три последних месяца, с января, наши танки прошли с боями свыше двух тысяч километров и перекрыли гарантированные нормы жизни машин в полтора-два раза, -- припомнил я. -- Так что армейские ремонтники, по существу, подарили армии целый танковый корпус.

-- А сколько стоит один танк? -- заинтересованно спросил Дынера Катуков.

-- Раньше стоил четыреста пятьдесят тысяч, а сколько сейчас -- точно сказать не могу. Товарищи как-то подсчитывали итоги нашей работы. Худо-бедно, а четверть миллиарда рублей мы сэкономили государству только за последние месяцы.

Катуков даже охнул, услышав такую невероятную цифру.

**

А Дынер стал развивать свою любимую идею о всеобщей ответственности за жизнь танка.

-- Как-то мы с членом Военного совета подсчитали среднюю продолжительность танка в разные периоды войны. В сорок первом--сорок втором годах танки жили всего двадцать процентов положенного срока, в сорок третьем году -- семьдесят пять процентов, в сорок четвертом году -- сто пятьдесят процентов, а в сорок пятом до двухсот процентов добираем. Побудут машины на "курортном лечении", еще сроку жизни им прибавим! Где же причина такого резкого скачка? Неужели только в качестве ремонтных работ? По-моему, не только в этом дело.

-- А в чем? В механиках-водителях? -- спрашивает Катуков.

-- Да, отдельные командиры так считают, мне приходилось слышать. По-моему, они просто сваливают с себя ответственность на своих механиков-водителей. А практически жизнь танка зависит и от подготовленности каждого члена экипажа; зависит и от десантников, которые берегут машину от фаустпатронов, но главное -- жизнь танка зависит от грамотности командиров. Помните горький опыт в бригаде Стысина, когда два фашистских "тигра" уничтожили восемь танков из засады?

-- Павел Григорьевич, ты все же не ответил на вопрос: чья основная заслуга в продлении жизни танков?

-- Всего армейского коллектива. Но уж если говорить о ком-нибудь в первую очередь, то эта заслуга партийных и комсомольских организаций. Они не от случая к случаю, не только на технических конференциях, но ежедневно, ежечасно занимаются вопросами жизни машин. Так воспитали танкистов, что те даже в самых тяжелых условиях танк на поле боя не бросят!

**

Последние слова всегда уравновешенный Дынер поризнес с пафосом.

-- Павел Григорьевич, ты когда о танках говоришь, -- политработником становишься,-- пошутил Катуков.

В это время мы подъехали к железнодорожной ветке, где стоял эшелон, составленный из больших товарных вагонов.

-- Фронтовой подвижной ремонтно-танковый завод, -- указал на него Дынер.

-- Откуда он взялся, этот завод? Просто эшелон как эшелон,-- притворился непонимающим Катуков, только глаза уже поблескивали.

Но Дынера "взять на пушку" не просто.

Подозрительно посмотрев на командующего, он доложил:

-- Капитальный ремонт ему передал, а средний ремонт сами будем делать. К тринадцатому апреля будут готовы все танки.

**

До нашего армейского ремонтно-восстановительного батальона решили пройти пешком по лесной тропе.

Навстречу нам уже спешил комбат, инженер-подполковник Шабохин.

На ходу его рука взлетела к козырьку: "Товарищ командующий!.."

-- Знаю, что я командующий, знаю, что вы командир, что вы армейский, что вы орденоносный, что вы и т.д., и т.п. Ну, здорово! Работайте, не отвлекайтесь, мы сами хотим все посмотреть. Что у вас вот там?

-- Цех по ремонту пальцев, товарищ командующий. Генерал Дынер дал заказ на тридцать тысяч штук...

Надо пояснить, что гусеницы танков состоят из отдельных траков -- металлических пластин с несколькими парами проушин по бокам. Сквозь эти проушины пропускаются с обеих сторон траков длинные болты-"пальцы", скрепляющие все траки в гусеницу. Большинство повреждений в ходовой части машин возникало как раз в месте соприкосновения и трения проушин этих траков с пальцами.

Изношенные пальцы как раз и ремонтировали в первом из цехов.

Осмотрели его.

У станков склонились крепкие, здоровые бойцы в комбинезонах, окутанные клубами дыма и пара.

Это -- наши герои-ремонтники, армейские "бригады отличного качества".

-- Это же не батальон, это настоящий завод! -- восхищался Катуков.

-- Ошибаешься, Михаил Ефимович. Разница большая. Смотри, какие у нас богатыри работают, а на настоящих заводах в тылу таких сейчас не встретишь, там в большинстве подростки да женщины.

**

Катуков заинтересовался оборудованием цеха:

-- Шабохин, а печи для закалки есть?

-- Не имеем. Но надо будет -- будем иметь, -- отчеканил инженер.

Глядя на него, понимал: луну с неба достанет, если для работы понадобится.

-- Стальные прутья очень подходят для пальцев, сталь не сухая, немного тянется.-- И Шабохин даже пальцами потер друг о друга, будто с удовольствием растирая металл.

Показав в улыбке белые зубы, могучий сержант, у станка которого мы стояли, сквозь шум прокричал:

-- Не только до Берлина -- до Рейна танкисты дойдут, только скомандуйте! Гвардейская гарантия!

-- Далековато смотришь, братец...

-- Работаем без ОТК, как при коммунизме! Значит, наше слово верное! -- стоял на своем ремонтник.

**

Кругом кипела работа.

Сварщики приваривали втулки на проушины, подсобники волокли и складывали в штабеля груды готовых траков.

-- Дай-ка я им слово скажу,-- говорит Катуков.

Слово было коротким:

-- Мы приехали с членом Военного совета своими глазами убедиться, сможет ли армия получить в сжатые сроки боевые машины для удара на Берлин. Своим трудом вы освобождаете массу транспорта, идущего с фронта и на фронт, и даете возможность труженикам тыловых заводов вместо запасных частей давать армии партии новых танков. А главное -- вы экономите дорогое время для подготовки удара на Берлин. Сроки нам поставлены жесткие, отправлять заказы в тыл некогда. Можно положиться на вас, что к началу наступления-части армии смогут выступить и танки пройдут путь до Берлина?

Со всех сторон покатилось: "Можно! Будьте спокойны!"

Другие перекрывают: "Досрочно сделаем!"

Настроение коллектива было таким ясным, что Катуков сразу после митинга сказал Дынеру:

-- Спасибо, Павел Григорьевич, за спаянный коллектив. Дружный народ, отлично подготовленный. Сейчас подписываем с генералом Попелем доклад Военному совету фронта, что танки до Берлина дойдут. Видишь, какую ответственность на себя берем? А все -- потому, что верим и тебе, и твоим людям.

Дынер вздохнул:

-- Спасибо за доверие, товарищ командующий, за поддержку. А то нашлись скептики из инженеров, все ноют и ноют: зачем брать на себя такие обязательства, такую ответственность? Лучше, как обычно, у фронта просить. А то полетит трак -- голову снимут, обвинят! Смотришь, до Берлина и сам не дотянешь!

-- И ты что, растерялся?

-- Нет. Я в своих людей верю, как партия учит.

**

На стенде повесили карту с нанесенной на нее обстановкой предстоящей операции.

Ее внимательно изучают командиры наших соединений и начальники политотделов. Три красных пучка стрел перечеркнули центр широкого листа. На севере стрелы рассекли фронт и разбежались в глубине по германской земле: фронту маршала Рокоссовского Ставка приказала уничтожить все, что будет сопротивляться, между морем и Берлином.

Фронт маршала Конева будет отсекать Берлин с юга: здесь пучок стрел перекрыл пространство до самой Эльбы. А главный удар предполагался в центре, где действует наш фронт: Кюстринский плацдарм, где расположено основание пяти мощных стрел, целиком закрашен в красный цвет.

Стрелы пересекли здесь короткое расстояние до фашистского логова, изогнули вокруг него свои наконечники и будто впились в черное разветвленное пятно города. В промежутке между линиями ударов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов осталось небольшое пространство, замкнутое с четырех сторон красными линиями: это приготовлен котел для 3-й полевой и 4-й танковой армий противника.

**

Стоя у карты, Катуков продолжал докладывать:

-- Глубина небольшая, о рейдах придется забыть. Рейды стали историей Первой танковой! Теперь придется воевать по-новому. Времени на подготовку отведено мало: события торопят. Не будет больше нам таких благ, как раньше -- по сорока, по шестидесяти дней готовиться к операции. Десять дней на все -- и только! Ввод будет нам обеспечивать гвардейская армия Чуйкова.

-- С ними давно сдружились! -- бросил реплику Гусаковский.

-- Наши корпуса пойдут в наступление после прорыва Чуйковым всей тактической зоны обороны. Он рвет участок шириной в восемь-десять километров.

Сидевший передо мной полковник Анфимов восхищенно повторил:

-- Восемь-десять километров -- это да! До войны нас учили, что такой участок положено прорывать одной дивизии, а Чуйков тремя корпусами лупить будет. Дивизия придется, значит, на один километр фронта. Какая сила двинется!

Михаил Ефимович сообщил:

-- Нам известно, что армия Чуйкова имеет по сорок два танка на каждый километр участка прорыва.

Полковник Бабаджанян охнул:

-- Что получается? У Чуйкова танков больше, чем у меня в танковом корпусе?

-- Не знаю, -- улыбнулся Катуков. -- Может, и больше. Это их дело, а мы давайте своими делами займемся. Требуется как можно скорее рассечь берлинскую группировку, не дать ей возможности организовать оборону на последующих рубежах. И на второй день выйти...

Он прервал себя, подумал и сказал:

-- Не "выйти" -- ворваться в Берлин! Слышишь, Бабаджанян? Думаю, что Дремов тоже против такой чести возражать не будет. Желаем обоим корпусам успеха!

**

Бабаджанян сидел задумавшись.

Он, наверное, мысленно планировал выход бригад к гитлеровскому логову.

При последних словах Катукова командир корпуса встрепенулся.

-- Опыт имеем!

-- Опыт опытом, а дела делами, -- Катуков счел нужным предостеречь быстрого Бабаджаняна. -- Смотри, предстоит пройти семьдесят километров сплошных укреплений в глубину. А дальше стоит Берлин. Слушайте, что про него немцы в листовках пишут: "От Берлина вы недалеко, но в Берлине вам не бывать. Берлин имеет шестьсот тысяч домов, и каждый из них -- это крепость, где вы найдете свою могилу". Предстоит брать шестьсот тысяч крепостей!

**

Катуков начал ставить корпусам задачу.

После этого возник очередной вопрос, как всегда, о передовых отрядах.

-- Гусаковский должен быть первым в Берлине! -- уверенно заявил Бабаджанян.

-- Темник, -- назвал свой авангард Дремов. Мы согласились. Справедливость требовала, чтобы в голове наступающих колонн в столицу Германии вступили части, покрывшие себя славой при обороне Москвы: Краснознаменная танковая бригада Гусаковского и Первая советская гвардейская танковая бригада Темника.

**

В заключение Катуков нарисовал общую картину подготовки к операции:

-- В Берлинской операции участвуют три наших фронта, то есть примерно полтора миллиона человек, сорок тысяч стволов орудий и минометов, шесть тысяч танков, семь тысяч самолетов...

Михаил Ефимович закончил совещание.

-- Перерыв десять минут и -- все по машинам! Генерал Гетман сюрприз приготовил.

Всем стало интересно: что за сюрприз? Мы с Михаилом Ефимовичем поехали, как обычно, в одной машине.

-- Все я сказал? Как думаешь -- поняли?

-- Впечатление такое: чувствуется у офицеров легкость какая-то, недооценка противника. Силища у нас, конечно, страшная, но "шапкозакидательство" -- очень большая опасность. Представляешь, как гитлеровцы будут драться под Берлином? Думаю, никогда они еще так не дрались. Надо довести это до сознания каждого, иначе много лишней крови прольется.

**

Впереди показались развалины какого-то населенного пункта.

С трудом можно догадаться, что эта груда обгорелых балок, битого кирпича, бетона, усыпанная сверху осколками стекла и обломками мебели, совсем недавно была немецким селом.

Подошел генерал Гетман.

-- Место подходящее, товарищ командующий, жителей здесь нет. Разрешите начинать?

-- Пожалуйста, пожалуйста.

Собравшиеся офицеры с удивлением рассматривали установленное в стороне странное сооружение, прицепленное к обычной "тридцатьчетверке".

От лобовой части танка горизонтально вперед выдвинулась трехметровая рогатка, и между ее концами разместился большой металлический каток, наподобие того, каким укатывают асфальт. Приглядевшись, заметили, что каток не сплошной, а составлен из отдельных толстых дисков.

-- Новый советский танковый трал! -- объяснил Гетман. -- Хоть теперь наша танковая армия смогла получить неплохое средство защиты от противотанковых мин.

**

По команде Андрея Лаврентьевича "Заводи!" танк пошел по полю и кустам, оставляя за собой приглаженную катком полосу земли.

-- Скорость нормальная, -- доволен Гусаковский.

-- Обратите внимание, товарищи командиры, -- Гетман поднял руку,-- сейчас он выйдет на минное поле...

Прогремел взрыв.

Высоко вверх полетели обломки мин и наехавшего на них диска, но танк подталкивая оставшиеся диски, продолжал идти вперед.

По команде Гетмана, отданной по радио, экипаж открыл огонь по неподвижным целям. Раздавались еще взрывы мин, но невредимая машина пересекла минное поле, точно поразив мишени.

Командиры возбужденно переговаривались:

-- Вот это да!.. Интересно... С минного поля вести прицельный огонь на ходу! Ты видел?

-- Сколько жизней саперов могли спасти!..

-- А танков? -- вздохнув, согласился Гусаковский. А времени на разминирование какую уйму можно было сэкономить!

**

Всю разностороннюю, в том числе и морально-политическую подготовку войск к предстоящим решающим боям требовалось провести в две недели.

Командирам и начальникам политорганов надо было подобрать кадры, научить и расставить их по местам, подготовить личный состав к боям в новых условиях в Берлине -- боям за каждый дом.

Новые условия вызвали к жизни и новые для нас формы организации подразделений -- штурмовые группы.

Штурмовая группа представляла собой стрелковую роту, усиленную артиллерией, танками, саперами. Для каждой штурмовой группы, танкового экипажа, артиллерийского расчета надо было выделить парторга и комсорга.

Авангардная роль коммунистов решала здесь успех дела.

**

В эти дни 1-я танковая армия превратилась в сплошную школу.

Учились все: прошли семинары двух тысяч агитаторов, сотен парторгов, комсоргов, собрания 8 тысяч орденоносцев. К 5 апреля в каждом экипаже, как правило, уже насчитывалось не менее трех коммунистов и комсомольцев. Отдельные экипажи целиком состояли из коммунистов и комсомольцев.

Главное внимание политорганов в период подготовки к наступлению на Берлин было обращено на всемерную помощь командованию в создании штурмовых групп, подготовке личного состава армии к предстоявшим тяжелым боям.

Да, бои предстояли тяжелые.

Но теперь у противника не было уже такой силы, которая могла бы остановить наши войска, охваченные неудержимым наступательным порывом. Сердце торопило солдата вперед, к завершению благородной освободительной миссии, к окончанию войны.

**

Во всех бригадах появились надписи на танках: "Впереди -- Берлин!", "Даешь Берлин!", "Домой -- через Берлин!", "На Берлин!".

Политотдел армии издал листовки-памятки: "Памятка бойцу-пехотинцу для боя в крупном городе", "Памятка экипажу танка и САУ", "Памятка штурмовой группе" и т. д.

Усилился приток воинов в партию.

Накануне наступления были поданы тысячи заявлений с просьбой о принятии в ряды ВКП(б).

Подготовка операции совпала с 75-летием со дня рождения В.И. Ленина.

Повсюду проводились лекции о жизни великого вождя трудящихся, основателя партии и Советского государства, создателя Вооруженных Сил революции. Мы уже знали, что близка окончательная победа над фашизмом, и не раз вспоминали в те дни слова Владимира Ильича, что победа наша обеспечена "благодаря существованию в Красной Армии коммунистических ячеек, имеющих громадное пропагандистско-агитационное значение".

Эти слова вождя были высшей похвалой повседневному труду армейских коммунистов.

**

Перед началом операции собрался политический отдел армии.

Всматриваюсь в обветренные, похудевшие лица, в глаза, покрасневшие от бессонных ночей. Как выросли, духовно возмужали за эти годы мои старые товарищи! А иных уж нет...

Особенно чувствую отсутствие помощника начальника политотдела армии по комсомолу майора Л.М. Кузнецова: вражеский снаряд сразил его в Пилицком бою.

Комсомольский вожак славился своей отвагой, энергии у него хватало на пятерых, всюду, где возникала опасность, можно было видеть Кузнецова со своими комсомольцами.

Его место занял Иван Кутариев, работник "кузнецовской плеяды", как одобрительно говорили политотдельцы. Леонид Кузнецов подготовил себе прекрасного заместителя, но кто его заменит в наших сердцах?

Пришлось остановиться на итогах подготовки и задачах политотдела армии в Берлинской операции, ответить на заданные вопросы, послушать товарищей.

Выступал полковник Алексей Тимофеевич Слащев -- бессменный руководитель наших пропагандистов. Его любили в частях. Как-то я слушал выступление Слащева о речи Ленина на III съезде комсомола. Прямо заслушался! "Очень хорошо вел беседу,-- похвалил я его потом,-- прямо как очевидец". Слащев смутился. "Да ведь, товарищ генерал, я из первых комсомольцев. Член ВЛКСМ с января девятнадцатого года. Это моя гордость". Мне было известно, что Слащев, в прошлом школьный учитель, перед [303] войной уже преподавал философию в Московском университете и работал в аппарате ЦК партии. Войну он начал 22 июня, а уже в ноябре сорок первого года был награжден первым боевым орденом. "Как у вас Слащев? Боевой опыт приобрел?" -- спрашивали меня иногда старшие начальники. "Да, -- уверенно отвечал я. -- Оперативен, дисциплинирован, человечен".

Последнее качество особенно помогало Алексею Тимофеевичу в работе.

**

Спокойно, деловито выступал лектор поарма Николай Никандрович Михайленко. Прекрасный был лектор!

В частях меня нередко просили: "Пожалуйста, пришлите Михайленко с лекцией". Не было в нем этого лекторского скакания "галопом по Европам": любовно, вдумчиво готовил каждую тему. Раз мы предложили ему повышение. "Оставьте на месте, -- попросил он, -- люблю свое дело, близко оно мне". И, усмехнувшись, объяснил: "Привык к лекциям за годы работы в институте".

Поражала нас научная добросовестность Михайленко: почти всегда носил томики философских и экономических трудов, как-то ухитрялся даже на фронте доставать их, следить за новой литературой. Где солдаты -- там и была аудитория нашего лектора. На передовой -- значит, шел на передовую. "Там же тебя не услышат!" -- говорили ему. "Ничего, найду работу". Иногда над ним подшучивали: "Ну, зачем ты тут находишься, все записываешь?" -- "Собираю материалы",-- следовал ответ.

Страсть Михайленко видеть все, быть везде, снискала у всех заслуженное уважение. Только после войны мы узнали, что это было не только качеством талантливого пропагандиста, но и наблюдательностью ученого: преподаватель Военно-политической академии имени Ленина Николай Никандрович Михайленко написал впоследствии научный труд: "Партийно-политическая работа в частях 1-й гвардейской танковой армии".

Но пока до диссертации было далеко, и будущий кандидат наук практически разрабатывал ее тезисы на совещании поарма:

-- Листовку-молнию "передай по цепи". В Берлине не передашь: цепи не будет. Из квартала в квартал с листовками бегать не придется. Нужно сделать упор на живое общение пропагандиста с каждым отделением, с каждым экипажем и расчетом.

Уверенно вошел в работу политотдела деятельный С. А. Яценко, ставший заместителем начальника политотдела армии Журавлева. Сила Степана Афанасьевича заключалась в его слитности с армейским коллективом: никто из политотдельцев не чувствовал себя так естественно и свободно в танке, в роте автоматчиков, как Яценко. Последние дни он занимался восстановлением и укреплением партийных организаций армии.

-- Примерно три четверти личного состава танковых батальонов, -- докладывал Яценко, -- коммунисты и комсомольцы. В Первой гвардейской танковой бригаде все экипажи полностью состоят из коммунистов и комсомольцев!

**

Сердце мое радовалось.

Как возмужали наши партийные и комсомольские организации за последние месяцы боев! Ведь без их неутомимой, незаметной, трудно поддающейся учету работы по воспитанию войск невозможен успех боя. Ни днем, ни ночью, ни в сражении, ни в "спокойной" фронтовой обстановке не было отдыха партийным и комсомольским вожакам. Какие бы опытные военачальники ни стояли во главе армий, как бы тщательно ни разработали планы штабные офицеры, но в конечном счете для исхода операции, для победы была не менее важна партийно-политическая работа, проводившаяся в каждом взводе и экипаже.

Каждая минута была в те дни на вес золота, но для политотдела я никогда не жалел времени: старался поконкретнее ставить задачи и многому учился сам, выслушивая людей, которые через неделю должны были поднять солдат на штурм Берлина.

**

См. далее...

Николай Кириллович Попель (1901 - 1980) - генерал-лейтенант танковых войск, автор книги "Впереди -- Берлин!"...

*****************************************************************

Если посмотреть правде в глаза...

"Опричники", (ранее 1904)

Художник Н.В.Неврев

"Кому нужна "фабрика офицеров", производящая сплошной брак?"   55k   Оценка:6.45*4   "Фрагмент" Политика. Размещен: 14/06/2013, изменен: 15/06/2013. 55k. Статистика.1410 читателей  (на 1.12.2014 г.)

Иллюстрации/приложения: 8 шт.

Система военно-учебных заведений России

Мы за основу анализа возьмем две работы: Ф.Грекова "Краткий исторический очерк военно-учебных заведений. 1700-1919". (М.,1910) и Л.Бескровного "Армия и флот России в начале ХХ в. Очерк военно-экономического потенциала". (М., 1986).

Выводы. Из приведенных сведений видно следующее:

-- Во-первых, количество военно-учебных заведений в России было довольно много, но по своему составу и возможностям, это были, как правило, малокомплектные учебные заведения, рассчитанные на 300-350 человек.

-- Во-вторых, эти военно-учебные заведений были разбросаны по всей территории России, что усложняло координацию их деятельности, научное руководство и ставило в разные условия, приводящие и к разным результатам.

-- В-третьих, военно-учебные заведения, как правило, ориентировались на потребности мирного времени в офицерах, не создавая офицерских резервов.

-- В-четвертых, практика обескровливания военно-учебных заведений путем изъятия из них военно-педагогических кадров, вряд ли оправдана даже в условиях войны.

-- В-пятых, переход на ускоренные сроки подготовки военных кадров в годы войны, рассматриваемый как наиболее удачный способ восполнения офицерских потерь, имеет серьезные изъяны - создается невосполнимый в течение длительного времени дефицит в высокообразованных офицерских кадрах.

-- В-шестых, педагогические кадры, направленные на войну, в большинстве своем теряются для военно-учебных заведений (физические потери, ранения, переход в строй и т.п.).

Для полноты понимания проблемы следует провести сравнительный анализ существующих ныне систем подготовки офицерских кадров в ведущих государствах мира.

Для этого мы укажем основные звенья подготовки офицерских кадров в США, Великобритании, Франции, Турции и Японии.

Сведения, которыми мы располагаем, позволяют сделать следующие обобщения:

-- во-первых, единой системы подготовки офицерских кадров нет; система подготовки офицеров имеет свою национальную специфику и отвечает национальным интересам и традициям каждого государства;

-- во-вторых, количество начальных офицерских школ, как правило, немного - иногда по одной на вид вооруженных сил, что дает возможность добиться концентрации в таких военно-учебных заведениях больших сил, средств и лучших кадров;

-- в-третьих, ряд государств предусматривает систему должностного образования или повышения квалификации офицеров с короткими сроками обучения;

- в-четвертых, сроки обучения в высшем звене обычно короткие, что способствует сконцентрировать усилия на наиболее важных вопросах, не преследуя широких целей военного образования.

На основании отмеченных недостатков имевшейся системы военно-учебных заведений, полагаем необходимым обозначить требования к ней (системе), соблюдение которых могло бы позволить избежать тех ошибок, которые имели место в прошлом.

Требования к системе военно-учебных заведений

-- Простота и легкость управления.

-- Прочность.

-- Гибкость.

-- Активность и надежность внутренних связей.

-- Избирательная открытость.

-- Защищенность.

-- Экономичность.

-- Разумное расположение.

Простота и легкость управления. Это требование выполняется в том случае, когда в системе нет лишних звеньев, а управление осуществляется через минимальное число передаточных механизмов. Другими словами, военно-учебных заведений должно быть немного, чиновников и командиров - минимум, педагогов - достаточно.

Прочность системы военно-учебных заведений придает надежность каждого звена, т.е. каждого военно-учебного заведения. Малокомплектное заведение не может быть таковым. Военно-учебное заведение должно быть крупным учреждением, с мощной материальной и учебной базой, сильным профессорско-преподавательским составом, способным с большой эффективностью решать научные, учебные и воспитательные задачи.

Гибкость необходима системе для того, чтобы без кардинальной ломки перестраивать учебно-воспитательный процесс в соответствии с вновь возникающими задачами, необходимостью усовершенствования процесса подготовки офицерских кадров, перехода от обычных на ускоренные сроки подготовки офицеров и т.д.

Активность и надежность внутренних связей позволяет системе учитывать межпредметные связи, преемственность в подготовке кадров, непрерывность и согласованность в образовании.

Избирательная открытость необходима для того, чтобы система могла устанавливать и поддерживать необходимые внешние связи и решительно отторгать все попытки внедрения в имеющуюся структуру либо недостойных кадров, либо идей, подрывающих воинский дух, патриотизм, чувство преданности Закону и Законной Власти и т.п.

Защищенность системы военно-учебных заведений предполагает ограждение ее от некомпетентного вмешательства со стороны разного рода военного и гражданского чиновничества, от навязывания военному образованию гражданских стандартов и требования и т.д.

Экономичность системы проявляется в том, что она не работает в холостую, не тратит средства и силы для подготовки лиц, которые не могут дать в силу разных причин нужную отдачу. Экономичность - это сведение к минимуму потерь и непроизводительных трат времени, использование всех кадров по их прямому назначению. Экономичность - это разумное использование имеющихся ресурсов.

Разумное расположение военно-учебных заведений - это правильный выбор места вуза, компактное расположение учебных, жилых, лабораторных баз и полигона. Не следует разбрасывать военно-учебные заведения по всей территории России - их нужно сосредотачивать в центре. Учебное заведение должно быть сосредоточено в одном месте, имеющем территорию для жилья, классной и полевой учебы, занятия наукой и проведения экспериментальной работы. Это должен быть цельный военно-учебный городок со своей внутренней организацией и службами.

Система подготовки офицеров запаса

Для пополнения корпуса офицеров, при мобилизации, до штатов военного времени, во всех армиях имеются офицеры запаса.

Офицеры запаса образуются, как правило, несколькими путями:

-- во-первых, за счет уволенных в запас офицеров, не достигших предельного срока нахождения на службе;

-- во-вторых, путем увольнения в запас со званием офицера солдат и сержантов, выдержавших испытание на офицерское звание по упрощенной программе; в-третьих, посредством подготовки студентов по дополнительной военной программе и присвоения им звания офицера запаса.

Из всех названных категорий самой надежной является первая - офицеры, уволившиеся в запас.

Таких, как они, можно считать опорой, фундаментом флота.

Конечно, среди увольняемых в запас есть и такие, которые служат по необходимости, а не по призванию.

Что касается офицеров запаса из числа студентов высших учебных заведений, то можно было бы привести немало свидетельств, подтверждающих правильность следующих слов:

-- "Кого мы обманываем?

-- Кому нужна "фабрика офицеров", производящая сплошной брак?

-- Тратим немалые средства, занимаем учебное время студентов, которое можно было бы потратить на основные предметы, содержим огромный штат преподавателей, руководителей, методистов - во имя чего?

-- Военнослужащий запаса должен быть надежным резервом действующей армии.

-- А те тысячи сегодняшних студентов-лейтенантов - фикция, "мертвые души". Они числятся в запасе, но на них нельзя рассчитывать, они небоеспособны".

Офицеры запаса готовятся в гражданских вузах на Западе.

Приведем данные по четырем государствам - Великобритании, Германии, Франции и США.

На основании приведенных данных, можно сделать следующие обобщения:

-- во-первых, правительство и военное командование ведущих стран Запада и США активно используют систему высшего гражданского образования для подготовки кадров для войск;

-- во-вторых, в качестве мотива военной подготовки студента выступают щедрые стипендии и льготы для обучающихся по военной программе;

-- в-третьих, офицеры запаса активно используются армией и флотом в локальных боевых действиях, выполняя, по меньшей мере три задачи - сохранение кадрового офицерского состава и практическая доподготовка офицеров запаса в ходе боевых действий, возвращение с прибылью тех вложений, которые были сделаны в подготовку офицеров запаса;

-- в-четвертых, в большинстве случаев подготовка офицеров запаса из числа студентов носит индивидуальный характер и не предпринимаются попытки (за редким исключением) охватить этой подготовкой весь студенческий контингент определенной специализации.

По нашему мнению, подготовка офицерских кадров из числа студентов вузов имеет место быть при соблюдении следующих условий:

-- Индивидуальный отбор кандидатов на офицерское звание их числа достойных (по моральным и физическим данным) студентов.

-- Договорная основа вневойсковой подготовки.

-- Хорошее материальное стимулирование военного образования студента.

-- Отдание приоритета в военном образовании воспитанию воинского духа (на базе солдатской науки) и основам профессии офицера.

-- Безусловное использование офицеров запаса в условиях мирного и военного времени.

-- Стимулирование самостоятельного овладения офицерами запаса новыми военными знаниями и воинской специальности.

Солон, объясняющий афинянам свои законы, 1672

Художник Ноэль Куапель