# Штрихи к портрету 5

Анатолий Иванович Каменев

Русская интеллигенция в зеркале политической и военной истории

Штрихи к портрету


Часть 5


Русская интеллигенция в зеркале политической и военной истории


РУССКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

233


Наша передовая интеллигенция во время минувшей кампании [Русско-японская война 1904-1905 гг.] вела себя преступно: она смотрела на войну, как на время, удобное для достижения своей цели - изменения существующего режима. Пропаганда велась среди запасных, войска засыпали прокламациями, устраивались стачки на военных заводах, железных дорогах, организовывались бунты, аграрные беспорядки и т.п. Дело дошло до того, что в газете "Наша Жизнь" некий г. Новиков высказал, что студенты, провожавшие уходившие на войну полки, этим поступком замарали свои мундиры. В той же газете было напечатано, что в Самаре какой-то священник отказался приобщить привезенного из Манчжурии умиравшего от ран солдата по той причине, что на войне он убивал людей. Какой ужас должен пережить этот несчастный верующий солдат, отдавший свою жизнь родине и вместо благодарности в минуту смерти выслушавший от духовного пастыря лишь слово осуждения! (Галкин М. С., 1907.)

234

Россия уже двести слишком лет тому назад вышла на путь, указанный ею Петром I, и стала учиться. Создались блестящие образованные верхи общества, создалась затем немощная телом и скорбная духом интеллигенция; но и вельможи ХVIII века, и интеллигенция ХIХ века остались чужды простому народу. Произошло это потому. что, хватаясь за верхи западных знаний и учений, наше так называемое образованное общество уходило от верований массы русского народа, уходило от его религиозности и самобытности. Попытки представителей интеллигенции "идти в народ" успеха не имели, потому что народ не только не принимал нового типа русских людей, но, усмотрев в них отрицание священных для него основ своего бытия,- отнесся к ним враждебно. (Куропаткин А.Н., 1910.)

235

В сборнике "Вехи", в статье С. Булгакова "Героизм и подвижничество", помещены интересные сведения о происхождении русского атеизма. Автор пишет: "Он усвоен нами с запада ( не даром он и стал первым членом символа веры нашего западничества). Его мы приняли, как последнее слово западной цивилизации, сначала в форме вольтерьянства и материализма французских энциклопедистов, затем атеистического социализма (Белинский), позднее материализма 60-х годов, позитивизма, фейербаховского гуманизма, в новейшее время экономического материализма и - самые последние годы - критицизма". "Нет интеллигенции более атеистической, чем русская. Атеизм есть общая вера, в которую крещаются вступающие в лоно церкви интеллигентски-гуманической, и не только из образованного класса, но и из народа. И так повелось изначала, еще с духовного отца русской интеллигенции Белинского. И как всякая среда вырабатывает свои привычки, свои верования, так и традиционный атеизм русской интеллигенции сделался как бы самой собою разумеющеюся ее особенностью, о которой даже не говорят, признаком хорошего тона. Известная образованность, просвещенность есть в глазах нашей интеллигенции синоним религиозного индифферентизма и отрицания. Об этом нет споров среди разных фракций, партий, "направлений", это все их объединяет. Этим пропитана насквозь, до дна, скудная интеллигентская культура, с ее газетами, журналами, направлениями, программами, правами, предрассудками, подобно тому, как дыханием окисляется кровь, распространяющаяся потом по всему организму. Нет более важного факта в истории русского просвещения, чем этот. И вместе с тем приходится признать, что русский атеизм отнюдь не является сознательным отрицанием, не сеть плод сложной, мучительной и продолжительной работы ума, сердца и воли, итог личной жизни. Нет, он берется чаще всего на веру". "Веру эту разделяют и ученые, и неученые, и старые, и молодые. Она усвояется в отроческом возрасте, который биографически наступает, конечно, для одних ранее, для других позже. В этом возрасте обыкновенно легко и даже естественно воспринимается отрицание религии, тотчас же заменяемой верою в науку, в прогресс. Наша интеллигенция, раз став на эту почву, в большинстве случаев всю жизнь так и остается при этой вере, считая эти вопросы уже достаточно разъясненными и окончательно порешенными, загипнотизированная всеобщим единодушием в этом мнении. Отроки становятся зрелыми мужами, иные из них приобретают серьезные научные знания, делаются видными специалистами и в таком случае они бросают на чашку весов в пользу отрочески уверованного, догматически воспринятого на школьной скамье атеизма свой авторитет ученых специалистов, хотя бы в области этих вопросов они были нисколько не авторитетны, нежели каждый мыслящий и чувствующий человек. Таким образом складывается духовная атмосфера и в нашей высшей школе, где формируется подрастающая интеллигенция".

236

Крайне непопулярны среди интеллигенции понятия личной нравственности, личного самоусовершенствования, выработки личности (и, наоборот, особенный, сакраментальный характер имеет слово общественный). (С. Булгаков)

237

В статье "Об интеллигентной молодежи" А. Изгоева (1910) приведены следующие данные: "В Москве был произведен по некоторым вопросам опрос 2.000 студентов и одним из профессоров опубликованы показания их. 60% отцов опрошенных студентов получили образование не ниже среднего. Половина студентов удостоверила отсутствие всякой духовной связи с семьей. Но и у тех студентов, которые признали наличность близости с родителями, она ни в чем серьезном не выражается. Например, на вопрос, имела ли семья влияние на выработку этических идеалов, эстетических вкусов, товарищества и т.д., из 2.150 опрошенных дали ответ только 1.706 студентов. Из них 56% отвергли влияние семьи и только 44% признали его наличность. Из 1.794 студентов, ответивших на вопрос,- имела ли семья влияние на выработку определенного мировоззрения, 58% дали ответ отрицательный и 42% - положительный. (Куропаткин А.Н.,1910.)

238

У русской интеллигенции семей нет. Наши дети воспитательного влияния семьи не знают, в крепких семейных традициях не черпают той огромной силы, которая выковывает, например, идейных вождей английского народа. Переберите в памяти наиболее известных наших прогрессивных общественников, литературных и научных деятелей, особенно из разночинцев, и поставьте вопрос, много ли среди них найдется таких, которые бы создали крепкие прогрессивные традиции семьи, где бы дети продолжали дело отцов своих. Мне кажется, что на этот вопрос возможен лишь один ответ: таких семей, за редчайшими разве исключениями (которых я припомнить не могу), нет. Я не принадлежу к поклонникам ни славянофилов, ни русского дворянства, роль которого кончена и которое обречено на быструю гибель, но нельзя же скрывать, что крепкие идейные семьи (например, Аксаковы, Хомяковы, Самарины ) в России были пока только среди славянофильского дворянства. Так, очевидно, были традиции, было то единственное, что воспитывает, существовали положительные ценности, тогда как в прогрессивных семьях этого не было, и дети талантливейших наших прогрессивных писателей, сатириков, публицистов начинали с того, что отвертывались от своих отцов. (Куропаткин А.Н., 1910.)

239

Мало надежды можно возлагать и на нашу интеллигенцию. Прежде всего, и это главное, она очень слаба численно, в общей массе населения. Небольшая кучка передовой интеллигенции не имела возможности влиять на народ. Главная же масса интеллигенции, осевшая в стране по службе органов управления, была далека от культуры и прогресса, влачила жалкое существование для поддержки того же бюрократического строя. Наиболее сильные люди не могли равнодушно видеть порабощение народа самодержавным строем и ушли в подполье бороться за право и свободу, без которых рост и полное развитие всей красоты и силы народного духа было, есть и будет невозможно. Но в ожесточении внутренней, политической распри, они забыли святой лозунг родина, смешали отечество с самодержавным строем и его правительством и радовались каждому поражению последнего, хотя бы оно происходило от внешнего врага, побеждавшего вместе с правительством и Россию. Да, были и такие. История никогда не забудет первых русских пораженцев, говоривших: "чем хуже, тем лучше" еще в то время, когда Япония наносила поражение за поражением русским войскам на Дальнем Востоке и отбрасывала Россию от теплых берегов Тихого Океана, к которым русские люди инстинктивно стремятся со времен Ермака Тимофеевича. Лишь очень небольшие группы сохранили в себе широкое мировоззрение, интерес к общегосударственным задачам. Они пытаются в земстве, в Думе, в промышленности сделать все, что можно, для народа. Но эти группы не помогали, но мешали работать, а главное - совершенно отделяли от народа. (Верховский А.И., 1918).

240

Русская интеллигенция окончательно повернулась спиной к армии; эта позиция, сохраненная в ряде поколений, до Русско-японской войны включительно, стала для нее чрезвычайно характерной. Армия на этом разрыве проиграла столько же, сколько и интеллигенция. (Свечин А.А., 1928.)

241

Вред интеллигенции и правящих классов Русский народ был совершенно не подготовлен к войне своими интеллигентными классами, в среде которых считалось признаком культуры относиться к войне как к чему-то недостойному. (Капитан Легар, фр., 1911).

242

Образованные классы неохотно посвящали своих сыновей военной карьере. К этому можно прибавить, что именно эти классы поэтому часто оказывались самыми злейшими врагами государства и ослабляли его способность к защите. (Капитан Легар, фр., 1911).

243

...Будущность принадлежит тому народу, который воспитывается семьей, школой, прессой и всеми направлениями современной жизни, хорошо организованной, сознательной проповедью великих политических целей; они доказывают, что будущность принадлежит тому народу, который верит в величие и будущность отечества, который отожествляет свое собственное благо с общим благом, который способен к искреннему самопожертвованию, который исполнен доблестного воинственного духа. (Капитан Легар, фр., 1911).

244

...Все антимилитарные влияния, подрывающие дисциплину, уничтожающие воинственность и стремление к подвигу, подрывающие религиозность, любовь к Царю и Родине должны быть признаны гибельными для русского народа и русской армии. (Куропаткин А.Н., 1911).

245

...По мере ослабления физических и духовных сил Л.Толстого, он все ожесточеннее нападал на существующий в России государственный строй, на православную веру и на армию. Чтобы унизить военное звание, допустил печатно называть офицеров русской армии наемными убийцами, а солдат ставил ниже публичной женщины. (Куропаткин А.Н., 1911).

246

Каковы взаимоотношения армии и интеллигентских слоев нашего общества? Последним не хватает познания своей армии. Они мало осведомлены о нашей вооруженной силе, мало ее знают; отсюда налицо равнодушие, а кому нужно - даже пренебрежение. Мало знаний, неоткуда появиться и уважения к армии; нет уважения, нет и не может быть и любви к ней. ... В наших гражданских учебных заведениях до сего времени нет и помина о вооруженной силе государства, и громадное количество наших граждан в этом отношении воспитывается в полном невежестве. О высших гражданских учебных заведениях и говорить не приходится; до армии ли тут и ее познания, когда еще не так давно политиканство играло столь выдающуюся роль? (Галкин М., 1914).

247

Широко повела Германия работу по познанию армии. В Германии нет уголка, где бы не блестела прусская каска. Немец-гражданин наизусть перечислит все полки, безошибочно укажет места их расквартирования... Уважение, которое питает немец к своей вооруженной силе, настолько велико, что его можно подметить в любой черточке ежедневного обихода... Познание вооруженной силы возведено в систему; она стройно зиждется на прочно выработанных жизненных началах. Да если бы этой системы, проведенной в жизнь, не было, разве офицерский корпус германской армии мог занимать такое доминирующее положение, какое он в действительности занимает?

Во Франции под гнетом небывалого поражения 1870 года народ встрепенулся. Видя, что целостность и мощь государства тесно связаны с силой армии и флота, весь народ во всех слоях принял энергичное участие в возрождении военного могущества. Под впечатлением пережитой войны началась созидательная работа, и, прежде всего общественным слоям понадобилось познание армии, без чего труд был бы бесплоден. В начальных школах внушается значение идеи отечества, знамени, значение армии, необходимость дисциплины, формируются школьные батальоны с военной организацией, со своим вооружением и оркестром. В следующей учебной инстанции - средней школе - программа данных об армии еще шире: здесь целый курс...

В Японии познание армии составляет священную обязанность гражданина этой страны. Помните ли вы рассказ японского офицера, как он уходил на войну? Вот что сказал ему отец, подавая на прощанье чашку саке: "Не заботься о том, что оставляешь дом; отдай все свои мысли святому делу, на которое идешь. Отец не боится потерять тебя... Умирая за родину, ты прибавишь новый цветок к нашему семейному дереву..." (Галкин М., 1914).

248

В современные дни наша интеллигенция так много требует от армии, а что она дает взамен? Пренебрежение, равнодушие и, будем правдивы и, скажем, порой - даже неприязнь. Спрос и предложение в этом отношении представляют неразрушимую пропорцию. Идеал сильной духом, мощной мозгом и телом армии может быть выражен формулой: "народ, отдавая своих сынов в армию железными, мечтает вернуть их обратно стальными"... (Галкин М., 1914).

249

...Наш интеллигентный класс обладает, в частности, еще некоторыми специальными чертами характера отрицательного свойства. Перечислю важнейшие из них: 1. Слабое развитие чувства долга. 2. Способность быстро падать духом. 3. Боязнь риска и ответственности как результат недостатка мужества. Эти дефекты характера влекли за собой отсутствие решительности, самоуверенности и предприимчивости. Дух почина, а тем более -- дерзания, чужд современному русскому интеллигенту. 4. Болтливость. 5. Сильно развитая способность к анализу, к критике. Это предпочтение аналитической формы мышления синтетической умаляет способность образованного русского человека к созидательной работе и к "смотрению на дело в целом". (Флуг В., 1937).

250

И к тяжелому положению отечества отнеслись все слои общества не одинаково: в то время, как бюрократия наша чуть не забыла о том, что происходит на Дальнем Востоке [1904-1905], или, по крайней мере, отнеслась равнодушно, интеллигентское общество резко изменило свое отношение и ударилось в крайность - не было того обвинения, которое не было бы брошено правительству и армии, злорадство по поводу наших неудач приняло какой-то ожесточенный характер, а многие искренне желали поражения, видя, что только их ценою можно будет впоследствии искупить лучшее будущее. (Парский Д., 1906).

251

Если нас, военных, упрекают в слабой подготовке кампании [Русско-японская война 1904-1905 гг.], то, ведь, она была плоха и в общегосударственном отношении, что гораздо важнее. Если солдат наш явился мало развитым, а офицер недостаточно образованным, то и здесь виновными являемся не только мы, так как откуда же берутся те же солдаты и офицеры, как не из народа и интеллигентного общества? (Парский Д., 1906).

252

Русская "интеллигенция" не имела ничего общего с западноевропейской "буржуазией". В Европе интеллектуальность, универсальная культуры, - удел небольших замкнутых кружков - у нас же она затронула самые широкие круги. (Керсновский А. А., 1933 - 1938).

253

Интеллигенция вырвала из себя, втаптывала в грязь все, что было в ней как раз самого ценного и сильного - свое национальное лицо, свою национальную совесть, свое русское естество. Вырвав, вытравив из себя все свое, природное, русское, более того - прокляв его, русская интеллигенция сама себя обезоружила, сама себя лишила свой организм сопротивляемости. И семена убогого, псевдонаучного материализма дали бурные всходы на этой морально опустошенной ниве. ... Своего русского естества они стеснялись, национализм считали "зоологическим понятием". Все русское огульно осуждалось, объявлялось "отсталым". Создался культ некого гуманного, просвещенного, мудрого сверхчеловека-европейца, типа на Западе в действительности не существовавшего. Памятником этого культа является уцелевший до наших дней нелепый термин "европейски образованный", когда хотят показать высшую степень культуры, ее универсальность. На Западе имело и имеет место как раз обратное. Европеец говорит лишь на своем языке, учен лишь в своей специальности. Универсальная образованность является общим достоянием лишь в России, так что справедливее было бы говорить о немногочисленных действительно культурных европейцах, что они "русско образованны". Русский интеллигент, как правило, отлично знал иностранную литературу, музыку, живопись (не говоря уже о своих, которые иногда недооценивал, но знал всегда)... (Керсновский А. А., 1933 - 1938).

254

"Поединок" Куприна служит памятником позорного отношения русского общества к своей армии. Военная служба считалась уделом недостойных: по господствующим в то время в интеллигенции понятиям в "офицеришки" могли идти лишь фаты, тупицы, либо неудачники - культурный же человек не мог приобщаться к "дикой военщине" - пережитку отсталых времен. (Керсновский А. А., 1933 - 1938)

255

Война [1-я мировая] затронула интеллектуальный отбор в России гораздо слабее, чем в остальных странах. На фронт пошел лишь тот, кто хотел доказать любовь к Родине не на словах, а на деле. Для большинства же интеллигенции военный закон ... существовал лишь для того, чтобы его обходить. Начиная с весны 1915 года, когда выяснился затяжной характер войны, стремление "устроиться как-нибудь", "приспособиться", где-нибудь побезопаснее стало характерным для огромного большинства этой "соли земли". В ход пускались связи и знакомства - и цветущий здоровьем молодой человек объявлялся неизлечимо больным, либо незаменимым специалистом в какой-нибудь замысловатой области. Характерным показателем глубокого разложения русского общество было то, что подобного рода поступки не вызывали почти ни у кого презрения и осуждения. Наоборот, общество относилось к таким "приспосабливающимся" скорее сочувственно. Бесчисленные организации Земско-городского союза стали спасительным прибежищем для полутораста тысяч интеллигентных молодых людей не желавших идти на фронт, щеголявших полувоенной формой и наводнивших собой отдаленные тылы, а в затишье и прифронтовую зону. Эти "земгусары" имели на Армию огромное разлагающее влияние, сообщая части фронтового офицерства и солдат упадочные настроения тыла, став проводником ядовитых сплетен, мощным орудием антиправительственной агитации. (Керсновский А. А., 1933 - 1938).

256

Русского офицера травила не только чернь, его травила и так называемая передовая интеллигенция, если только можно назвать интеллигенцией ту среду неудачников жизни, которая способна была только ныть, все критиковать и брызгать ядом озлобления. Еще задолго до мировой войны, а, следовательно, задолго и до русской смуты, в нашей литературе, за которую щедро бросали золото инородцы, можно было уловить планомерный, скрытый поход против офицерства. (Мариюшкин А., 1923).

257

Мне приходилось уже печатно выражать мнение, что русская революция была интеллигентской (в очерке "Религия и интеллигенция" - "Русская мысль", 1908) . Руководящим духовным двигателем ее была наша интеллигенция, со своим мировоззрением, навыками, вкусами, даже социальными замашками. Сами интеллигенты этого, конечно, не признают - на то они и интеллигенты, - и будут, каждый в соответствии своему катехизису, называть тот или другой общественный класс в качестве единственного двигателя революции. (Булгаков С. Н. 1909).

258

Душа интеллигенции, этого создания Петрова, есть вместе с тем ключ и к грядущим судьбам русской государственности и общественности. Худо ли это или хорошо, но судьбы Петровой России находятся в руках интеллигенции, как бы ни была гонима и преследуема, как бы ни казалась в данный момент слаба и даже бессильна наша интеллигенция. Она есть то прорубленное окно Петром в Европу, через которое входит к нам западный воздух, одновременно и живительный и ядовитый. (Булгаков С.Н., 1909).

259

Характер русской интеллигенции вообще складывался под влиянием двух основных факторов, внешнего и внутреннего. Первым является непрерывное и беспощадное давление на нее полицейского пресса, способного расплющить, совершенно уничтожить более слабую духом группу, и то, что она сохранила жизнь и энергию и под этим прессом. свидетельствует, во всяком случае, о совершенно исключительном ее мужестве и жизнеспособности. Изолированная от жизни, в которую ставила интеллигенцию вся атмосфера старого режима, усиливала черты "подпольной" психологии, и без того свойственные ее духовному облику и до известной степени оправдывая ее политический моноидеизм ("Ганнибалову клятву" борьбы с самодержавием) и затрудняла возможность разностороннего духовного развития. Такая возможность и такая потребность могут народиться только теперь, и в этом, во всяком случае, нельзя не видеть духовного приобретения освободительного движения. Вторым, внутренним фактором, определяющим характер нашей интеллигенции, является ее особое мировоззрение и связанный с ним ее духовный склад. (Булгаков С.Н., 1909).

260

Интеллигенция стала по отношению к русской истории и современности в позицию героического вызова и героической борьбы, опираясь при этом на свою самооценку. ... Изолированное положение в стране, его оторванность от почвы, суровая историческая среда, отсутствие серьезных знаний и исторического опыта взвинчивали психологию этого героизма. Интеллигент, особенно временами, впадал в состояние героического экстаза, с явно истерическим оттенком. Россия должна быть спасена, и спасителем ее может и должна явиться интеллигенция вообще и даже имярек в частности, и помимо его нет спасителя и нет спасения. ... Героический интеллигент не довольствуется поэтому ролью скромного работника (даже если он и вынужден ею ограничиваться), его мечта - быть спасителем человечества или, по крайней мере, русского народа. Для него необходимость (конечно, в мечтаниях) не обеспеченный минимум, но героический максимум. Максимализм есть неотъемлемая черта интеллигентского героизма, с такой поразительной ясностью обнаруживающаяся в годину русской революции. Это - не принадлежность какой-либо одной партии, нет - это самая душа героизма, ибо герой вообще не мирится на малом. (Булгаков С.Н., 1909).

261

Наша интеллигенция, поголовно стремящаяся к коллективизму, к возможной соборности человеческого существования, по своему укладу представляет собою нечто антисоборное, антиколлективистическое, ибо несет в себе разъединяющее начало героического самоутверждения. Герой есть до некоторой степени сверхчеловек, становящийся по отношению к ближним в горделивую и вызывающую позу спасителя, и при всем своем стремлении к демократизму интеллигенция есть лишь разновидность духовного аристократизма, надменно противопоставляющая себя "обывателям" (Булгаков С.Н., 1909).

262

Вследствие своего максимализма интеллигенция остается малодоступна и доводам исторического реализма и научного знания. (Булгаков С.Н., 1909).

263

Христианское подвижничество есть непрерывный самоконтроль, борьба с низшими, греховными сторонами своего я, аскеза духа. Если для героизма характерны вспышки, искания великих деяний, то здесь, напротив, нормой является ровность течения, "мерность", выдержка, неослабная самодисциплина, терпение и выносливость - качества, как раз отсутствующие у интеллигенции. (Булгаков С.Н., 1909).

264

Оборотной стороной интеллигентского максимализма является историческая нетерпеливость, недостаток исторической трезвости, стремление вызвать социальное чудо, практическое отрицание теоретически исповедуемого эволюционизма. (Булгаков С.Н., 1909).

265

Достоевский в "Бесах" сравнивал Россию и, прежде всего, интеллигенцию с евангельским бесноватыми, который был исцелен только Христом и мог найти здоровье и восстановление сил лишь у ног Спасителя. Это сравнение остается в силе и теперь. Легион бесов вошел в гигантское тело России и сотрясает его в конвульсиях, мучит и калечит. Только религиозным подвигом, незримым, но великим возможно излечить ее, освободить от этого легиона. (Булгаков С.Н., 1909).

266

...Типичный русский интеллигент думает, что "жить для чего-то" значит жить для соучастия в каком-то великом общем деле, которое совершенствует мир и ведет его к конечному спасению. Он только не знает, в чем же заключается это единственное, общее всем людям дело, и в этом смысле спрашивает: "Что делать?" (С.Л. Франк)

267

...В сознании своем интеллигенция боялась власти, презирала ее и - в страшной непоследовательности - мечтала о власти для народа. Во власти интеллигенции всегда чуялось нечто грязное и грешное. Она была сурова ко всем ярким выразителям государственной идеи в истории. (Федотов Г.П.).

268

...Интеллигенция была охвачена политической страстью, имеем право сказать - политическим безумием. (Федотов Г.П.)

269

Интеллигент презирал спорт так же, как и труд, и не мог защитить себя от физического оскорбления. Ненавидя войну и казарму как школу войны, он стремился обойти или сократить единственную для себя возможность приобрести физическую квалификацию - на военной службе. (Федотов Г.П.).

270

...Мы до того уже оторвались от своей земли русской, что уже утратили всякое понятие о том, до какой степени такое учение рознится с душой народа русского. Впрочем, русский народный характер мы не только сочли ни во что, но и не признавали в народе никакого характера. (Достоевский Ф.М., 1876).

271

Все подлинно русские, национальные наши писатели, мыслители, публицисты - все были безгосударственниками, своеобразными анархистами. (Бердяев Н.А.).

272

Русская интеллигенция, хотя и зараженная поверхностными позитивистическими идеями, была чисто русской в своей безгосударственности. В лучшей, героической своей части она стремится к абсолютной свободе, невместимой ни в какую государственность. (Бердяев Н.А.).

273

По мнению Достоевского, во всем виноваты "мы", интеллигенция, оторвавшиеся от народа классы и предавшие его. Всей меры презрения к интеллигенции у Достоевского нельзя измерить -- к интеллигенции либеральной, к "белым жилетам", к "либеральным Копейкиным", и тут он доходил до явной несправедливости. Достоевский утверждал, что наш культурный класс выродился в "маленький чужой народик", сидящий на шее у огромного и командующий им без всякого права. Он требовал, чтобы образованные классы "преклонились перед народом" и приняли у народа его правду, хотя при условии, что и народ должен принять нечто наше. Во всяком случае, для Достоевского не было и тени сомнения, что истинное знание государственное, истинный разум жизни принадлежит не нам, а простому мужику. На эту тему написан и предсмертный "Дневник Писателя". (Меньшиков М.О. Письма...)

274

...Армия с некоторых пор испытывала и другие воспитательные влияния, которые перед войной с Японией стали весьма настойчивыми и сильными. Влияния эти явились следствием деятельности различных революционных группировок и прогрессивно-либеральной интеллигенции. Преследуя свои антигосударственные и антиправительственные цели, эти элементы, прежде всего, старались подорвать правительственную власть и ее законный источник, дискредитировать их и уничтожить их авторитет. Для этого нужно было расшатать те нравственные устои, на которых покоилась вся государственная и бытовая идеология русского народа, а значит и армии.( Баиов А., 1929).

275

...Мысли графа Толстого, напечатанные и распространяемые, при его признаваемом передовыми людьми авторитете, естественно, могли служить источником противорелигиозного яда, развращающе действующего на основу духовного естества человека, на религиозные чувства и религиозную настроенность людей, расшатывая их нравственные устои, заставляя их не признать велений совести и долга, приучая их не считаться с какими-либо моральными требованиями и позволяя им с легкостью перескакивать через всякие "нельзя". (Баиов А., 1929).

276

И революционеры, и передовая интеллигенция с полным безразличием и даже с враждебностью относились к Родине, Отечеству и презрительно трактовали понятие патриотизма, которое питало чувство любви и привязанности к Родине, желание ее отстаивать от всех, кто на нее так или иначе покушается, кто затрагивает ее материальные и моральные интересы. (Баиов А., 1929).

277

... Граф Лев Николаевич Толстой в своей уже названной брошюре "Патриотизм и Правительство" относительно патриотизма развивал следующие мысли: "Патриотизм в наше время есть чувство неестественное, неразумное, вредное, причиняющее большую долю тех бедствий, от которых страдает человечество, и поэтому чувство это не должно быть воспитываемо, как это делается теперь, а напротив, подавляемо и уничтожаемо всеми зависящими от разумных людей средствами..." (Баиов А., 1929).

278

В общем, службу офицера граф Толстой называет "бесчестной" и потому рекомендует бросить ее и даже советует, как это сделать, - он говорит: "собрав часть, которой вы командуете, выйдите перед нею и попросите у солдат прощения за все то зло, которое вы им сделали, обманывая их, - и перестаньте быть военным".(Баиов А., 1929).

279

В некоторой части российского народа, в так называемой интеллигенции, существовало мнение об офицерах как о недоучках, которых нельзя удостоить включения в интеллигентский слой граждан.(Е. Месснер, С. Вакар, и др. )

280

А там, в глубокой дали, в тылу, в самом сердце страны, остались те, кто был мозгом, кто был душой нации [интеллигенция]. Они сытые, довольные, они державшие нити мысли и слова - интеллигенция великой страны. Им скоро надоел первый экстаз подъема [1914 г.]. Спрятав национальные флаги первых дней, они зевали над телеграммами и скучали от затянувшейся войны. Их не коснулось горе России. (Колесников Н. В., 1922).

281

За политической борьбой всех направлений, было забыто всеми ее участниками имя родины. Не забыл ее только русский офицер. (Круговской А., 1919).

282

Русское офицерство было брошено и оставлено теми, кто, взяв власть в свои руки, не смог ее удержать и, произнеся бесчисленное количество никому не нужных слов, бежал, отдав бразды правления кучке интернациональных негодяев. (Комеровский Л., 1919).

283

Политиканство имеет множество вредных последствий для народной жизни, в числе которых можно отметить подрыв творчества и тех выразителей ума и совести народа, которые единственно заслуживают названия "интеллигенции" в благородном смысле этого слова. Это мыслители, ученые, изобразители народной души, проповедники правды, знания, пробудители и воспитатели высоты личности. но эти люди остаются солью земли только при свободном вдохновении, при бескорыстном творчестве, при отсутствии всякой принудительности своей проповеди и своего влияния. Погружаясь в политиканство, такой человек теряет развивающее значение, и делается, может быть, тем вреднее, чем более убежден в истине своей веры. (Тихомиров Л.А.).

283

В нашей интеллигенции образовалась удивительная складка: она понимает, допускает и уважает всякую инициативу, энергию, предприимчивость в смысле нерусском, и напротив невольно и безотчетно относится пренебрежительно ко всему, что происходит на русской почве, в русском смысле, и клонится в пользу России. (Катков М.Н., 1887).

284

Определить положительное содержание национального воспитания нам, интеллигентам, опасно, потому, что мы наименее национальная часть нации. (Блонский П.П., 1915).

285

...Дворянству было решительно не свойственно то подчеркнуто негативное, брезгливое отношение к государственной службе, которым в той или иной степени бравировали все поколения оппозиционной русской интеллигенции. (Муравьева О.С. 1995).

286

У русского дворянства никогда не было тех проблем в общении с простым народом, которые со всей остротой вставали перед разночинной интеллигенцией, искренне желающей этот народ осчастливить. В отличие от разночинцев дворяне народ очень хорошо знали -- они среди него жили. (Муравьева О.С. 1995).

287

До войны 1904-1905 гг. ни широкие общественные круги, ни "интеллигенция" совершенно не интересовались военными вопросами. (Помни войну! Сборник статей, 1911).

288

В течение полутора века все было сделано, чтобы обезличить образованный класс русского народа, порвать в нем чутье народного исторического развития, сделать из него немецкого чиновника, французского маркиза или пародию английского землевладельца. (Уманец Ф., 1867).

289

Полуинтеллигент есть человек весьма типичный для нашего времени. Он не имеет законченного образования, но наслушался и начитался достаточно, чтобы импонировать другим "умственною словесностью". В сущности, он не знает и не имеет ничего, но отнюдь не знает, где кончается его знание и умение. Он не имеет своих мыслей, но застращивает себя и других чужими, штампованными формулами; а когда он пытается высказать что-нибудь самостоятельное, то сразу обнаруживает свое убожество. Сложность и утонченность мира, как предмета, совершенно недоступна ему: для него все просто, все доступно, все решается с плеча и с апломбом. (Ильин И.А.)

290

Говоря о русской интеллигенции, следует иметь в виду не просто "верхний" общественный слой, как сравнительно более образованный (в старину -- боярство и служилое сословие), но тот кадр, который, так или иначе, приобщился академии и академическому образованию. История этого кадра начинается в России, в сущности, говоря, с Ломоносова и с Московского Университета. (Ильин И.А.).

291

Та русская интеллигенция, которую мы имеем в виду, медленно созревала при императрицах Елизавете и Екатерине Второй; ее заграничными "профессорами" были энциклопедисты, Вольтер и Руссо, ее практической школой была первая французская революция; ее политическими выступлениями были предательское убиение Императора Павла и заговор Декабристов. (Ильин И.А.)

292

...Правее "кадетов" имелись республиканские фигуры вроде А.И. Гучкова, своевременно воспевавшего младотурецкий переворот и считавшего себя призванным провести нечто подобное и в России. (Ильин И.А.).

293

Вот что мы можем установить по вопросу о политическом правосознании русской интеллигенции предреволюционного времени. Она промотала, проболтала, продешевила свою верность монархической России; она не сберегла, а опошлила свое правосознание. (Ильин И.А.).

294

Русские интеллигенты мыслили "отвлеченно", формально, уравнительно; идеализировали чужое, не понимая его; "мечтали" вместо того, чтобы изучать жизнь и характер своего народа, наблюдать трезво издержаться за реальное; предавались политическому и хозяйственному "максимализму", требуя во всем немедленно наилучшего и наибольшего; и все хотели политически сравняться с Европой или прямо превзойти ее. (Ильин И.А.)

295

В течение девятнадцатого века русская интеллигенция соблазнялась им как "последним словом передовой культуры", мечтательно, сентиментально и безвольно заражаясь им. В двадцатом веке многонародно-международная, полурусская, полуинтеллигенция, зараженная им до мозга костей, тупая, волевая и жестокая, -- пошла в грозный час мировой войны на штурм, захватила власть в России и превратила нашу страну в опытный рассадник этой духовной чумы. (Ильин И.А.).

296

Н.А.Бердяев, один из оригинальных русских мыслителей, писал: "Интеллигенция была у нас идеологической, а не профессиональной и экономической группировкой, образовавшейся из разных социальных классов, сначала по преимуществу из более культурной части дворянства, позже - из сыновей священников и диаконов, из мелких чиновников, из мещан. И после освобождения - из крестьян. Это и есть разночинная интеллигенция, объединенная исключительно идеями и притом идеями социального характера". (Струве П.).

297

Некоторые сведения об участии интеллигенции в общественно-культурной жизни в конце столетия содержит всероссийская перепись населения (1897). Из 126 млн. населения России педагогическим трудом занимались свыше 170 тыс. человек, библиотечным делом - примерно 1 тыс., книжной торговлей - немногим более 5 тыс. человек. В стране было примерно 18 тыс. художников и артистов, 3 тыс. ученых и литераторов. Лица духовного звания насчитывали в это время более 250 тыс. (Струве П.).

298

В облике интеллигенции, как идейно-политической силы в русском историческом развитии, можно различать постоянный элемент, как бы твердую форму, и элемент более изменчивый, текучий - содержание. Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему. (Струве П.).

299

В этом заключается глубочайшее философское и психологическое противоречие, тяготеющее над интеллигенцией. Она отрицает мир во имя мира и тем самым не служит ни миру, ни Богу. (Струве П.).

300

Весь недавно очерченный максимализм русской интеллигенции, формально роднящий ее с образом ибсеновского Бранда ("все или ничего!"), запечатлен указанным выше противоречием, и оно вовсе не носит отвлеченного характера; его жизненный смысл пронизывает всю деятельность интеллигенции, объясняет все ее политические перипетии. (Струве П.).

301

С холодным и спокойным приемом анатома евреи вырезают мозг России -- интеллигенцию, причем уничтожается не только та интеллигенция, которая замешана в заговоре свергнуть еврейскую власть, но даже и та, которая предполагается, как опасная, для проведения еврейством своих целей. Национальная, патриотическая и религиозная интеллигенция обречена в жертву жестокому народу; евреи терпят около себя только беспринципную, утратившую свое национальное лицо и человеческое достоинство русскую интеллигенцию. (Михайлов В., 1925)

302

Бесконечная мобилизация в Красную армию совершенно не касается евреев. В рядах красной армии вы не встретите ни одного рядового бойца еврея, но зато военный совет, интендантство, штабы, посты всех политических комиссаров, осведомительные и агитационные отделы и вообще все тыловые военные учреждения переполнены евреями. (Михайлов В., 1925)

303

Безусловно прав А. И. Солженицын: интеллигент - это не только образованный человек, тем более не тот, которому он дал такое обозначение как "образованец" (что-то вроде как "самозванец" или "оборванец"), это, может быть, и несколько резко, но Александр Исаевич понимает под этим обозначением слой людей образованных, однако, продажных, просто слабых духом. (Д.С.Лихачев).

304

Князь [Трубецкой Е.Н.] на страницах "Московского еженедельника" в 1909 г. пишет: "Декабристы за свободу умирали на эшафотах, но ранее того проливали свою кровь против внешнего врага. Им и в голову не приходила идея улучшить внутреннее положение России помощью иностранцев. Всем же тем, кто наводил или наводит хазар и половцев на русскую землю и разуется их победам, нужно сказать: таким путем Россия свободы не получит, а история и грядущее поколение знают для них одно название: предатели"


См. также:

Штрихи к портрету 1

http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/text_0020.shtml

(Александр I)


Штрихи к портрету 2

http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/shtrihikportretuch2.shtml

(Александр II, Александр Невский, Алексей Михайлович, А.А. Аракчеев, П.И. Багратион, М.Б. Барклай-де-Толли)


Штрихи к портрету 3

http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/shtrihikportretu3.shtml

(А.И. Барятинский, Борис Годунов, Н.М. Бороздин, А.А. Брусилов, А.Б. Бутурлин, Василий III, Василий Дмитриевич, Василий Темный, Василий Шуйский, Василько, Вельяминов, Витгенштейн, Владимир Мономах, Владимир Святой, Волконский, М.С. Воронцов, Всеволод I, Всеволод III, М.М. Голицын, М.Д. Горчаков, И.В. Гурко, Дмитрий Донской, Я.Ф. Долгорукий, Д.С. Дохтуров)

Штрихи к портрету 4

http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/shtrihikportretu4.shtml

М.И. Драгомиров, Евпатий Коловрат, Екатерина Великая, А.П. Ермолов.

Ряд вопросов, близких к теме, раскрыт в следующих публикациях:


Верим: Россия начнет новую эпоху своего расцвета   43k   "Очерк" История

Правда Драгомирова и "кривда" Толстого   59k   Годы событий: 1897-1917. "Статья" История

Чему учит военная история России   91k   "Очерк" История

Ящик Пандоры 1917-го   212k   Годы событий: 1917. "Документ"

Не забывайте монархии греческой   129k   "Статья" История (Социальные и военно-политические уроки Древней Греции).