# Сирота На Престоле

Анатолий Иванович Каменев

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА: ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера"). "Мы живем в эпоху воинствующего зла". Выводы-тезисы воинствующей истории: эгоизм и точка опоры Иоанна Грозного. Басня И.А. Крылов "ЛИСИЦА И СУРОК". Информация для размышления ("Ставка на глупость"). "Мы все виноваты. Мы разбиты потому, что перед лицом злобного врага мы занялись внутренними счетами и вместо общих усилий для обороны страны, в междоусобенной злобе надорвали свои последние силы"

Каменев Анатолий ИвановичСирота На ПрестолеСоздан: 13/09/2017, изменен: 13/09/2017, 17kСтатья: ИсторияИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА: ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера"). "Мы живем в эпоху воинствующего зла". Выводы-тезисы воинствующей истории: эгоизм и точка опоры Иоанна Грозного. Басня И.А. Крылов "ЛИСИЦА И СУРОК". Информация для размышления ("Ставка на глупость"). "Мы все виноваты. Мы разбиты потому, что перед лицом злобного врага мы занялись внутренними счетами и вместо общих усилий для обороны страны, в междоусобенной злобе надорвали свои последние силы"============================================================

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА

Иван IV и протопоп Сильвестр во время большого московского пожара 1547 года. 1856 Художник П.Ф. Плешанов.

А. Каменев

СИРОТА НА ПРЕСТОЛЕ

(ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера")).

"Мы живем в эпоху воинствующего зла, а верного чутья для распознания и определения его не имеем. ... Необходима зоркость к человеческой фальши; восприимчивость к чужой неискренности; слух ко лжи; чутье зла; совестная впечатлительность". "Благоразумие - исходная точка понимание того, что есть добро, а что - зло". (И. Ильин).

Иоанн Грозный "...не только для себя, но и для миллионов готовил несчастие своими пороками, ... когда еще ум, исправитель страстей, нем в юной душе и если, вместо его, мудрый пестун не изъясняет ей законов нравственности". (Карамзин Н.М.)

"Мы все виноваты. Мы разбиты потому, что перед лицом злобного врага мы занялись внутренними счетами и вместо общих усилий для обороны страны, в междоусобенной злобе надорвали свои последние силы" (Верховский А.И. Россия на Голгофе. - Пг., 1918).

Иван потерял отца в три года, а в семь с половиной лет остался круглым сиротой. Его четырехлетний брат Юрий не мог делить с ним детских забав. Ребенок был глухонемым от рождения. Достигнув зрелого возраста, Иван не раз с горечью вспоминал свое детство. Чернила его обращались в желчь, когда он описывал обиды, причиненные ему -- заброшенному сироте -- боярами. Жалобы царя столь впечатляющи, что их обаянию поддались историки. На основании царских писем В.О. Ключевский нарисовал знаменитый психологический портрет Ивана-ребенка. В душу сироты, писал он, рано и глубоко врезалось чувство брошенности и одиночества. Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, превратили его робость в нервную пугливость. Ребенок пережил страшное нервное потрясение, когда бояре Шуйские однажды на рассвете вломились в его спальню, разбудили и испугали его. С годами в Иване развились подозрительность и глубокое недоверие к людям.   Насколько достоверен образ Ивана, нарисованный рукой талантливого художника? Чтобы ответить на этот вопрос, надо вспомнить, что Иван до семи лет рос, окруженный материнской лаской, а именно в эти годы сформировались основы его характера. Опекуны, пока были живы, не вмешивали ребенка в свои распри, за исключением того случая, когда приверженцы Шуйских арестовали в присутствии Ивана своих противников, а заодно и митрополита Иоасафа. Враждебный Шуйским летописец замечает, что в 1542 г. в Москве произошел мятеж и "государя в страховании учиниша". Царь Иван дополнил летописный рассказ. При аресте митрополита бояре "с шумом" приходили к государю в постельные хоромы. Мальчика разбудили "не по времени" -- за три часа до света -- и петь "у крестов" заставили. Ребенок даже не подозревал, что на его глазах произошел переворот. В письме к Курбскому царь не вспомнил о своем мнимом "страховании" ни разу, а о низложении митрополита упомянул мимоходом и с полным равнодушием: "да и митрополита Иоасафа с великим бесчестием с митрополии согнаша". Как видно, царь попросту забыл сцену, будто бы испугавшую его на всю жизнь. Можно думать, что непосредственные ребяческие впечатления, по крайней мере лет до 12, не давали Ивану никаких серьезных оснований для обвинения бояр в непочтительном к нему отношении. Иван на всю жизнь сохранил недоброе чувство к опекунам. В своих письмах он не скрывал раздражения против них. Припомню одно, писал Иван, как, бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель покойного отца, положив ноги на стул, а на нас и не смотрит. Среди словесной шелухи мелькнуло наконец живое воспоминание детства. Но как превратно оно истолковано! Воскресив в памяти фигуру немощного старика, сошедшего вскоре в могилу, Иван начинает бранить опекуна за то, что тот сидел, не "преклоняясь" перед государем ни как родитель, ни как властелин, ни как слуга перед своим господином. "Кто же может перенести такую гордыню?" -- этим вопросом завершает Грозный свой рассказ о правлении Шуйских. ...

По словам Курбского, бояре не посвящали Ивана в свои дела, но зорко следили за его привязанностями и спешили удалить из дворца возможных фаворитов. Со смертью последних опекунов система воспитания детей в великокняжеской семье неизбежно должна была измениться. Патриархальная строгость уступила место попустительству. Как говорил Курбский, наставники, "хваляше (Ивана), на свое горшее отрока учаще". В отроческие годы попустительство наносило воспитанию Ивана больший ущерб, чем мнимая грубость бояр. Иван быстро развивался физически и в 13 лет выглядел сущим верзилой. Посольский приказ официально объявил за рубежом, что великий государь "в мужеский возраст входит, а ростом совершенного человека уже есть, а з Божьего волею помышляет ужо брачный закон Припяти". Дьяки довольно точно описали внешние приметы рослого юноши, но они напрасно приписывали ему степенные помыслы о женитьбе. Современники с похвалой отзывались о том, что Иван "от юны версты (в юности) не любяше ни гуселнаго звяцания, ни прегудниц скрыпения... ни скомрах видимых бесов скакания и плясания". Как видно, в окружении подростка не оказалось людей, которые могли бы привить ему любовь к музыке или танцам. Что касается скоморохов, их попросту не допускали во дворец. В 10-12 лет подросток очень мало напоминал прежнего мальчика, росшего в "неволе" и в строгости. Летописцы о многом умалчивали, коль скоро речь заходила о развлечениях молодого монарха. Недостающие сведения молено найти у Курбского.   Когда мальчик подрос, он предался потехам и играм, которых его лишали в детстве. Окружающих поражали буйство и неистовый нрав Ивана. Лет в 12 он забирался на островерхие терема и сталкивал "с стремнин высоких" кошек и собак, тварь бессловесную. В 14 лет он "начал человеков ураияти". Кровавые забавы тешили "великого государя". Мальчишка отчаянно безобразничал. С ватагой сверстников -- детьми знатных бояр -- он носился по улицам и площадям столицы, топтал конями зазевавшихся прохожих, на рынках бил и грабил "всенародных человеков, мужей и жен... скачюще и бегающе всюду неблагочинно". Если верить Курбскому, от озорства Ивана страдали не одни простолюдины, сброшенные с крыши терема, но и знатные сверстники, товарищи его игр. Великий князь якобы велел задушить пятнадцатилетнего князя Михаила, сына служилого князя Богдана Трубецкого. Ист.: Скрынников Р.Г. Иван Грозный. -- М.: ООО "Издательство АСТ". 2001

Выводы-тезисы воинствующей истории (эгоизм и точка опоры Иоанна Грозного):

Иоанн, потерял отца в три года, а в семь с половиной лет остался круглым сиротой. Боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иоанн, не посвящали ребенка в свои дела, но зорко следили за его привязанностями и спешили удалить из дворца возможных фаворитов. Бояре все чаще стали впутывать мальчика в свои элитарные распри... Вскоре Иоанн избавился от всякой опеки и стал жить в "самовольстве". Иоанн Грозный совершил переворот в сознании этого человека. Это - эгоизм.

"Государство, которое отказывается от религии и от воспитания своей молодежи в вере в Бога, готовит себе гибель в материализме и эгоизме. Оно будет иметь трусливых солдат и нерешительных начальников. В день великой борьбы за свое существование оно будет побеждено людьми, сознательно идущими на смерть, верующими в Бога и бессмертие своей души" (П.Краснов. Душа Армии. Очерки по военной психологии. - Берлин: Медный Всадник, 1927).

Архимед требовал, чтобы уму дала точку опоры, и он брался переворотить мир. Иисус Христос установил такую точку и при посредтвом ее возобновить лице земли. Это - вера, о которой Он Сам говорил, что кто будет иметь ее с зерном горчичного, тому возможно будет перестраивать горы ... (Мф. 17, 20).

Мудрость Ивана Андреевича Крылова из басни "ЛИСИЦА И СУРОК"

"Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки?" -

Лисицу спрашивал Сурок.

"Ох, мой голубчик-куманек!

Терплю напраслину и выслана за взятки.

Ты знаешь, я была в курятнике судьей,

Утратила в делах здоровье и покой,

В трудах куска недоедала,

Ночей недосыпала:

И я ж за то под гнев подпала;

А все по клеветам

Ну, сам подумай ты:

Кто ж будет в мире прав, коль слушать клеветы?

Мне взятки брать? да разве я взбешуся!

Ну, видывал ли ты, я на тебя пошлюся,

Чтоб этому была причастна я греху?

Подумай, вспомни хорошенько". -

"Нет, кумушка; а видывал частенько,

Что рыльце у тебя в пуху".

Христос и сирота. Художник Альфред Исидор Ромер

Информация для размышления ("Ставка на глупость")

Глупость и гениальность занимают два противоположных конца шкалы человеческого ума (Д.Дидро)

"Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучек из глаза брата твоего " (Мф. 7,1-5)

Мысль о том, что, пожертвовав царем, можно спасти династию, вызвала к жизни немало заговорщических кружков и групп, помышлявших о дворцовом перевороте. По многим намекам и высказываниям я мог догадываться, что к заговорщикам против последнего царя или по крайней мере к людям, сочувствующим заговору, принадлежат даже такие видные генералы, как Алексеев, Брусилов и Рузский. ... О заговоре, наконец, были осведомлены Палеолог и Джордж Бьюкенен, послы Франции и Великобритании. ... Кое-кто из "всезнаек", которых всегда было порядочно в высших штабах и в Ставке, утверждал, что среди заговорщиков идет спор, уничтожить ли только ненавистную всем императрицу или заодно и самого самодержца. ... В заговоры меня не втягивали, возможно, потому, что, находясь не у дел, я не представлял интереса для заговорщиков. ...

Со второго года войны, когда Николай II принял на себя верховное командование русскими войсками, я видел его много раз, но встречи эти почти не остались в памяти. Время от времени в Могилеве устраивались совещания главнокомандующих фронтов; генерал Рузский часто по-настоящему или дипломатически "заболевал", и мне приходилось вместо него делать доклады о состоянии фронта в присутствии императора. ...   Любой из присутствующих на совещании умел понимать настроение царя даже по еле приметному жесту.  ...   Об оперативных планах Северного фронта никто не сказал ни слова. Этикет не позволил мне первому заговорить об этом, а царь так и не коснулся того, ради чего, собственно, и отрывали чрезмерно загруженных главнокомандующих от прямого их дела. ...

Царь явно не годился для взятой им роли верховного вождя русских армий, и это понимали даже те, кто по привычке считал себя до конца преданным монархии. Попытку взять на себя верховное командование Николай II сделал еще в самом начале войны, но тогда его отговорили от этого безумного намерения. Но независимо от бездарности царя катастрофа была неизбежна. ...

Готовясь к войне с Германией, правительство царской России допустило грубый просчет, стоивший миллионов человеческих жизней, потери значительной территории и, наконец, проигрыша всей кампании. Не только военное ведомство, кабинет министров. Государственный совет и двор, но и "прогрессивная" Государственная дума были уверены, что война с немцами закончится в четыре, от силы -- в семь-восемь месяцев. Никто из власть имущих не предполагал, что военные действия затянутся на несколько лет. Все мобилизационные запасы делались с расчетом на то, что кампания будет закончена, если и не до снега, то во всяком случае не позже весны.

Расчет на быстрое окончание войны и этакая купеческая "широта" натуры повели к тому, что и без того недостаточные запасы вооружения, боевых припасов, снаряжения, обмундирования и продовольствия расходовались в первые месяцы войны с чудовищной расточительностью.  Воровства и злоупотреблений в интендантстве и в военном ведомстве во время первой мировой войны было, пожалуй, поменьше, нежели в период Севастопольской обороны, но это ни от чего не спасало. Все равно все, кому не лень, крали и расхищали казенное добро; основной бич старой России - взятка проникала в любые министерские кабинеты; взявшие на себя заботу о снабжении нашей армии союзники подлейшим образом не выполняли своих обязательств; наконец, к такой войне Россия не готовилась и вести ее не могла.

Невыполненными оказались и стратегические планы. Накануне войны предполагалось, что с объявлением ее русские войска поведут через Силезию наступление на Берлин. Будь это сделано, мы, вероятно, оказались бы в германской столице. Но правый фланг русской армии почему-то устремился в Восточную Пруссию, и неумное наступление это погубило армии Самсонова и Ренненкампфа. Наступление же в Галиции завело несколько наших армий в Карпаты, где мы безнадежно застряли.

Началось тяжелое похмелье. Неожиданно выяснилось, что в войсках нет ни снарядов, ни винтовок, ни сапог. Великолепный русский солдат должен был чуть ли не палкой отбиваться от отлично вооруженного и обеспеченного всем необходимым противника.

Пограничные крепости, на которые до войны возлагалось столько надежд, пали порой в результате прямого предательства и измены. Так было, например, с Ковенской крепостью, комендант которой генерал Григорьев был отдан под суд, разжалован и присужден к 15 годам каторжных работ.  Обвинительный акт, обличавший Григорьева в преступном бездействии и в самовольном оставлении осажденной и своевременно не укрепленной крепости, был направлен не столько против этого трусливого генерала, сколько против всей порочной системы руководства, насаждавшейся в дореволюционной русской армии. ...

Ист.: Бонч-Бруевич М. Д. Фрагменты из книги "Вся власть Советам!" (http://artofwar.ru/editors/k/kamenew_anatolij_iwanowich/stawkanaglupostx.shtml).