# Слово слышанное, не растворенное Верой...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий ИвановичСлово слышанное, не растворенное Верой...Создан: 24/03/2010, изменен: 24/03/2010, 30kФрагмент: Политика============================================================

Слово слышанное, не растворенное Верой...

7

КРЕСТОНОШЕНИЕ

...Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого:

оно приникает до разделения души и духа, составов и мозгов,

и судит помышление и намерение сердечные.

Послание к Филимону, Св. Ап. Павла, Гл. 4, с.12.

КРЕСТ - ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ДУХОВНЫЙ

ЗАКОН ЧЕЛОВЕКА

В.В. Зеньковский

Путь человека определяется не простою сопряженностью духа и психофизической стороны, но в нем обнаруживается своя - для каждого человека особая - закономерность, которую зовут "судьбою", которая в христианстве именуется "крестом".

В глубине личности скрыта причина своеобразия, неповторимости ее, скрыт, однако, и ее крест, который, говоря формально, есть не что иное, как логика духовного развития данного человека.

Каждый человек приносит с собой в мир свои задачи; и эти задачи, связанные с духовными особенностями человека, остаются одними и теми же, независимо от условий, в которых человек живет, - иначе говоря, они могут и должны быть решены в любых условиях жизни.

Эта внутренняя неизменность логики духовной жизни каждого из нас легла в основу античного понятия "судьбы", "рока", - но ошибка обычного понимания этого понятия в том, что эта логика жизни связана не с внешними событиями, а с внутренними задачами, с духовной стороной жизни.

Реальность такой внутренней определенности нашей жизни тем резче, тем отчетливее выступает перед нами, чем больше мы стремимся обратить все внимание на внешнюю сторону жизни.

Внешние конфликты и трагические внешние коллизии, которым мы обычно придаем такое огромное значение в жизни своей и чужой, не ослабляют и не усиливают, не приближают и не удаляют внутреннего "закона" в нас, нашего креста.

Крест наш меняется в своем основном содержании, станем ли мы богаты или обеднеем, будем ли жить в большом или малом городе, женимся или останемся одиноки и т.д.

Все эти внешние события, при всей их значительности и существенности, меняют лишь внешнюю форму, внешний план, в котором перед нами встает все та же задача, все тот же крест.

В биографии каждого человека - и это имеет существеннейшее значение для педагогической мысли - надо уметь видеть сквозь внешнюю цепь событий в жизни человека ту последнюю глубину, в которой раскрывается "крест" человека, - его духовные задачи, логика его духовного пути.

Реальность нашей свободы не снимает силы этой данности нам креста - каждому своего, как реальность свободы не простирается на все то, что своеобразно и индивидуально-неповторимо в нас.

Мы свободны в том, возьмемся ли мы за выполнение своей задачи, поймем ли ее и как станем ее осуществлять, - но неснимаемость "вписанного" в нас креста есть предел нашей свободы, есть свидетель нашей зависимости от Бога, каждому дающего свой крест. Понятие креста есть, таким образом, понятие основное для понимания отдельной личности - оно относится к духовному его миру, задачи и логику которого он определяет.

Духовная жизнь в нас не есть, таким образом, просто elan spirituel; нам не только дана, но и задана наша личность, как тема творческого раскрытия и осуществления данных нам "талантов".

Связность и внутренняя логичность нашей жизни обычно открывается нам лишь в зрелом возрасте, когда мы неожиданно видим, как через всю нашу жизнь, при всем различии внешних условий, психофизических процессов в нас, идет одна и та же тема жизни, те же трудности, те же ступени возрастания.

Понять свой крест, усмотреть внутреннюю тему жизни, понять, как она может воплотиться в данных условиях моего существования, связать ее с общими моральными и религиозными началами, - все это так трудно, требует подлинной прозорливости.

Даже опытные руководители духовной жизни, из года в год руководящие кем-либо, часто "за деревьями не видят леса", не видят "креста", той центральной и основной и в то же время совершенно индивидуальной темы, которая определяет внутреннюю логику исканий и трудностей в человеке.

Все это значит, что духовная жизнь не есть просто "приобщение к миру ценностей", не есть даже "религиозная жизнь вообще", а имеет в каждом свою индивидуальную задачу, свою имманентную логику, т.е. включает в себя "крест".

<...>

Тайна креста в нас есть тайна нашего своеобразия, центральной темы, стоящей перед личностью.

<...>

Трудности этого "несения креста", конечно, не в том, что мы не сознаем своего креста (хотя это очень важно для духовного равновесия, для внутреннего мира в нас): неким чутьем, несознаваемым, но нас никогда не покидающим ясновидением души мы глухо знаем, что следует или не следует "делать".

Трудность креста лежит как раз во внутренней неустроенности человека - идущей и через наследственность, и через неправильную физическую, социальную, духовную жизнь, через обременение души разными конфликтами.

Все это обнимается понятием "греха" - охватывающего эмпирию человека и его духовный мир.

Эта укоренность "греха" в самом духовном начале в нас и создает главную трудность и запутанность жизни, можно уйти от людей, от культуры, от суеты, - но куда уйти от того, что глубоко лежит в глубине нашего существа!

<...>

Мысли святых отцов о крестоношении

Всякая скорбь и беда бывает от греха; и если бы греха не было, не было бы и скорби. Поэтому посылается скорбь, чтобы грех очистился; и когда очистится грех, который стал причиной скорби, отнимется и самая скорбь. И должно покаянием, исповеданием перед Богом, молитвой и верой очищать грехи; и скорбь, и печаль благодатию Божиею отнимется, и придет утешение, как солнце после мрачных дней, приятнее и радостней пища после поста.

Святитель Тихон Задонский.

Когда постигнет тебя скорбное искушение, то не изыскивай, для чего и от чего оно пришло, но старайся перенести его с благодарностью, без печали и злопамятства.

Преподобный Марк Подвижник.

В болезнях прежде врачей и лекарств пользуйся молитвой.

Преподобный Нил Синайский.

Болезни посылаются для очищения согрешений, а иногда для того, чтобы смирить возношение.

Преподобный Иоанн Лествичник.

Не думай, что всякая скорбь находит на людей за грехи, ибо некоторые угождающие Богу бывают искушаемы.

Преподобный Марк Подвижник.

Радуйся в скорбях, потому что венцы сплетаются из различных цветов; и праведники многими скорбями входят в радость Господа.

Преподобный Ефрем Сирин.

Мы (христиане) не падаем духом, испытывая скорби и бедствия, но как бы более и более преуспевая в чести и славе, особенно хвалимся среди приключившихся бедствий.

Святитель Иоанн Златоуст.

И нет твари, сокровенной он Него,

но все обнажены и открыто пред Его:

Ему дадим отчет.

Послание к Филимону, Св. Ап. Павла, Гл. 4, с.12.

Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - М., 1993. - С.52-53.

***

ЦВЕТНИК ДУХОВНЫЙ

-- Язык есть самый благодетельный и самый верный орган у человека.

-- Одно доброе слово может утолить гнев, а грубое привести в бешенство.

-- Худое слово и добрым делает худыми, а слово доброе и худых делает добрыми (Св. Макар Великий).

-- Слово не стрела, а часто бывает стрелы пронзает сердце.

-- Не равно слово и не равен час: иной слово в иной час даже хуже меча.

-- Малый уд язык, но великие и многие бедствия делает; двоякой оградой загражден, но есть зубами и губами, но весьма удобно вырывается и выскакивает (Св. Тохон Задонский).

-- Некоторые очень разборчивы в пище и не допускают в уста свои известных яств, но не так разборчивы и осторожны относительно слов, исходящих из уст их (Блаж. Августин).

-- Иные щедры и милостивы к ближним своим, но языком вредны человеку.

-- Дурная привычка и небрежение о том, что нам на пользу, - вот что всякое больше мешать положить хранение устам наших (Фома Кемп.).

-- Не стыдно ли, не смешно ли крайне, что, имея слугу, по большей части употребляет его на дела нужные, а получив язык, с собственным членом не обходимся так, как со слугой, а не напротив употребляет на дела бесполезные и напрасные? (Св. Златоуст).

-- Щади язык: он часто произносит то, что лучше было бы утаить (Св. Нил Синайский).

-- Наблюдай за собой строго в произносимых тобой словах, чтобы после не раскаиваться.

-- Слово, раз вылетевшее, назад возвратить нельзя.

-- Сказанное слово назад не воротишь: пока не произнес его, ты ему господин; а когда произнес, оно твой господин.

-- Над камнем, брошенным рукой, мы не имеем уже власти, так и над каждым неразумным словом, слетевшись с наших уст (Прот. И. Толмачев).

-- Тогда тот вполне обладает даром слова, кто не проронит ни одного слова даром.

-- Лучше говорит обыкновенно те, которые говорят менее.

-- Где много слов, там обыкновенно много грехов.

-- Более слушай, нежели говори; в многоглаголаний не спасешься ль греха.

-- Много не говори: мудрые много не говорят. Говоря много, нельзя не согрешить. Надобно стараться, чтобы говорить немного и во время, именно когда, когда видим, что молчание бесполезно. Впрочем, и тогда не говори, чего не знаешь.

-- Лучше учиться, нежели, не зная, учить (Св. Григор. Богослов).

-- Не медли слушать добрый совет и полезное наставление, но не спеши сам давать советы и наставления. Будь скор для слушания, не медлен на ответ (Сир. 5, 13).

-- Чтобы показать, что мы охотно должны принимать наставления, нежели поспешно отвечать, природа дала нам два уха и только один язык (Плутарх).

-- Не говори всего, что знаешь, но непременно знай все, что говоришь.

-- Не тот мудр, кто много говорит, то тот, кто знает время, когда должно говорить. С разумом молчи, с разумом и говори...

***

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

-- МЕССИЯ - древнеевр. слово, означающее "освященного помазанием, чтобы быть священником или царем" Христос и Елей.

--

-- МИНЕЯ (греч. - месячник) - книга, включающая молитвы и гимны святым в порядке дней их празднования. Миней 12, по одной на месяц. Четьи-Минеи - жития святых, расположенные в календарном порядке. Общая Минея содержит службы тем святым, для которых нет особых чинопоследований в месячных М.

--

-- МИР - не только отсутствие войны, но обладание благами, богатством, счастьем и, прежде всего, здоровьем. Мир - формула приветствия, равнозначная нашему "добрый день".

--

-- МИРО - благовонное масло, освящаемое патриархом или митрополитом раз в год (в Великий четверг). Употребляется для таинства Миропомазания.

--

-- МИТРА (греч. - повязка, тюрбан) - парчовый головной убор епископа, а также архимандрита или заслуженного священника.

--

-- МОЩИ (слав. - прах, мертвое тело): 1) всякое тело усопшего; 2) останки святых, в каком бы виде они ни сохранились.

--

-- МУЧЕНИК - погреч. "свидетель" и "исповедник". Теперь слово "мученик" применяется к исповедникам Христа, проливающим кровь свою за веру.

--

-- МЫТАРИ - сборщики налогов, презираемые или даже ненавидимые, за их злоупотребления.

***

ИСПОВЕДАЛЬНОЕ ПИСЬМО

Тургенев: "Это была моя аннибаловская клятва..."

Настоящий, главный творческий путь И.С. Тургенева начался с первого рассказа "Записок охотника" -- "Хорь и Калиныч", напечатанного в журнале "Современник" (1847). Вслед за первым появляются другие произведения этого цикла -- "Бурмистр", "Контора", "Смерть", "Бежин луг", "Уездный лекарь", "Гамлет Щигровского уезда", "Два помещика". Отдельное издание "Записок охотника" вышло в 1852 году и получило широкое признание передовой литературной общественности.

Тематика "Записок охотника" разнообразна.

Но в центре книги находится изображение духовного облика крепостного крестьянина, выражающего общие черты русского национального характера. Книга проникнута протестом против крепостничества, призывом к освобождению народа от помещичьего ига.

На антикрепостническую направленность "Записок охотника" указывал и сам Тургенев:

"Под этим именем я собрал и сосредоточил все, против чего я решился бороться до конца, с чем я поклялся никогда не примиряться... Это была моя аннибаловская клятва..."

В "Записках охотника" органично соединены высокое поэтическое искусство слова с социальностью, с поисками решений основных проблем жизни общества. Свою творческую биографию в прозе Тургенев начал с поэтического изображения крестьянства. И это предопределило особенности, исходную позицию его видения эпохи, его точку зрения на представителей других социальных слоев.

"Записки охотника" вызвали также восхищение и широкое признание многих западноевропейских писателей, уловивших их особое значение как своего рода "начала начал". Это по-разному высказано Ж. Санд, Г. Флобером, Ги де Мопассаном, Д. Голсуорси.

Дух их суждений превосходно передала Ж. Санд в предисловии к очерку "Пьер Боннен" (1872), посвященному Тургеневу:

"Я была под обаянием обширной галереи портретов с натуры, которую Вы опубликовали <...>

Какая мастерская кисть!

Их как будто действительно видишь, слышишь, знаешь -- всех этих крестьян с севера,-- еще крепостных в ту эпоху, когда Вы писали вашу книгу...

У вас жалость и глубокое уважение к любому человеческому существу, в каких бы лохмотьях оно ни ходило и как бы ни было угнетено. На то вы и реалист, чтобы все замечать, поэт, чтобы все облагородить, и человек большого сердца, чтобы все попять и всем сочувствовать".

Роман "Рудин" был написан в напряженное время, когда все предвещало падение крепостного права.

И главным движущим началом произведения были размышления о судьбе России, о ее настоящем и будущем, стремление найти ведущий человеческий тип эпохи, найти идеи, способные определить будущее страны.

"Рудин" -- произведение об эпохе 30-х -- начала 40-х годов, о судьбе дворянской интеллигенции, занимавшей тогда ведущее место в духовной жизни общества, ее увлечении идеалистической философией Шеллинга и Гегеля. Интеллигенция противостояла духовному убожеству представителей реакционной помещичьей среды, мораль которой наиболее отчетливо представ лена в облике циника Пигасова. Ему противопоставлен Дмитрий Рудин и другие участники кружка Покорского (их образы Тургенев писал под живым впечатлением своих воспоминаний о студенческом кружке Н. Станкевича, сыгравшем в 30--40-х годах прогрессивную роль в развитии гуманистических и социальных идей).

Однако важно иметь в виду, что духовное движение конца 30-х -- начала 40-х годов Тургенев изображал и оценивал уже в свете нового исторического опыта, заставившего его на многое посмотреть иначе.

Рудин -- одаренная, увлекающаяся, искренняя натура.

Он стремится к благу близких, страстно выступает против несправедливого устройства общества, против цинизма и скептицизма людей типа Пигасова. Обличая эгоизм и паразитизм, он призывает поставить служение человечеству выше личных интересов, призывает к осмысленной полезной деятельности на благо человечества.

Пламенно верит Рудин в будущее, в силу высоких идеалов.

"Все мысли Рудина казались обращенными в будущее; это придавало им что-то стремительное и молодое".

Тургенев показывает, что деятельность Рудина, при всей ее двойственности, не прошла бесследно. Она пробуждала сознание передовых людей, внушала им благородные нравственные идеалы, направляла на путь служения народу.

И Лежнев, строгий судья слабостей Рудина, с сердечной теплотой вспоминает о своих студенческих годах, об участниках кружка Покорского: "Эх! славное было время тогда, и не хочу я верить, чтобы оно пропало даром".

Печальный опыт Рудина и многих других представителей русского освободительного движения явился в изображении Тургенева грозным предупреждением.

Опыт Рудина стимулировал поиски, утверждая необходимость преодоления умозрительной отвлеченности от действительности, возвещал потребность в новых общественных силах, в героях, способных практически воплотить высокие стремления, сочетать слово с делом.

Творчески разрабатывая проблемы "слова и дела", "долга и личного счастья", Тургенев органично сочетает историческую конкретность изображения определенных общественных движений и явлений с широкими общечеловеческими проблемами, далеко выходящими за пределы своей эпохи и страны.

Притом освещение даже самых отвлеченных социально-философских и нравственных проблем предстает "очеловеченным", органически сливается с потоком живых чувств и страстей. Сочетание исторической определенности с широкой постановкой всечеловеческих, можно сказать, вечных вопросов во многом усиливало актуальность произведений Тургенева в последующие эпохи.

Коренные процессы жизни России в переломную эпоху 30--40-х годов Тургенев широко освещает в романе "Дворянское гнездо" (1859).

Обычно этот роман характеризуется как произведение об исторических судьбах дворянства. Действительно, в романе описана жизнь нескольких поколений рода Лаврецких. Реалистическая полнота и лиризм сочетаются с критической, антикрепостнической направленностью произведения, свидетельствующего об исторической неизбежности вырождения и падения помещичьего уклада.

Но в то же время быт в "дворянских гнездах" Лаврецких и Калитиных изображен в широкой связи с другими сторонами социальной и духовной жизни, почему, в сущности, роман является и повествованием о России.

Внимание автора обращено, прежде всего, к судьбе страны, к настоящему и будущему народа. Критическое изображение нескольких поколений семьи Лаврецких и других помещиков в романе "Дворянское гнездо" все время соотносится с описанием судеб крепостных людей, забитых и темных.

Такая последовательная соотнесенность представляет собой реалистическое основание для обвинения помещичьего сословия за угнетение крестьян, за нищету и бедствия, которые им приходится испытывать. Однако передовые стремления Лаврецкого, представителя дворянской интеллигенции, не имеют определенной цели. Восторженная проповедь идеалов добра и справедливости не сочетается у пего с какими-либо конкретными действиями.

Это драматическое расхождение наиболее наглядно раскрывается в полемике двух типов "лишних людей" -- самого Лаврецкого и его старого товарища -- энтузиаста романтика-идеалиста Михалевича, который по своим взглядам во многом близок к Рудину. Михалевич еще живет гуманными философскими увлечениями, оторванными от реальной жизни.

Сразу же по выходе в свет роман "Отцы и дети" вызвал ожесточенную полемику, причиной которой, прежде всего, были особенности изображения "детей", т. е. революционной демократической молодежи.

Тургенев первым сделал разночинца главным героем романа. И. А. Гончаров отметил, что Тургенев проницательно рассмотрел базаровский тип тогда, когда он только "нарезался как молодой месяц".

Органичную связь творчества Тургенева с общественным движением в стране, его способность "учитывать" и воплощать новые типы, когда они еще. только возникли, заметили многие зарубежные писатели.

Так, Мопассан, близко знавший Тургенева и считавший его одним из наиболее крупных деятелей русской литературы, писал:

"Тургенев... первый обратил внимание на то новое состояние умов... на то неведомое и дотоле незамеченное политическое и философское брожение, которое должно было всколыхнуть всю Россию. Настоящие моряки предчувствуют бурю задолго до ее наступления... Тургенев распознал зерно русской революции, когда оно еще только давало ростки под землей, до того, как ого побеги пробились к солнцу..."

Многое в новых людях было для Тургенева не ясно.

По его признанию, когда писался роман "Отцы и дети", он не знал, куда эти люди пойдут дальше, как они будут действовать. Поэтому, по его словам, фигура Базарова "стоит еще в преддверии будущего" (Письма, IV, 381). Справедливость этого суждения подтвердило дальнейшее движение истории. По словам М. Горького, Тургенев и другие русские писатели "внушили читателю весьма высокую оценку духовных данных революционера"

Последние двадцать лет жизни Тургенев, сблизившись с семьей Виардо, провел за границей в Баден Бадене и Париже.

В 1867 году он написал роман "Дым".

В первой половине 70-х. годов пишет повести "Степной король Лир" (1870), "Вешние воды" (1872), "Пунин и Бабурин" (1874), "Часы" (1876), очерк "Наши послали!" (1874) и несколько рассказов, включенных в "Записки охотника".

Произведения эти построены на описании событий и впечатлений прошлого. В некоторых из них вновь зазвучала героическая революционная тема, вызванная подъемом революционного движения.

В Париже Тургенев близко сходится с видными деятелями русского революционного движения -- С. Степняком-Кравчинским, Г. Лопатиным, П. Л. Лавровым -- редактором заграничного народнического журнала "Вперед", оказывает этому журналу материальную помощь. В это время он пишет роман "Новь" (1876), посвященный русскому народническому движению начала 70-х годов.

Судьбы народничества представлены Тургеневым на фоне широкой картины жизни всех классов и сословий пореформенной России. Деятели революционного народничества в романе являются самой передовой общественной силой, самоотверженно борющейся за пробуждение и права народа. Высоко оцениваются их гражданский пафос, нравственная чистота, преданность делу освобождения народа.

И. С. Тургенев всегда был верен своему времени, энергией которого рождены сюжеты и характеры его произведений.

В. Щербина

И.С. Тургенев

Портрет И. С. Тургенева. С дагерротипа. 1848 г.

И. С. Тургенев. Рис. П. Виардо. 1858 г.

Петербургский кружок В. Г. Белинского. Рис. Б. И. Лебедева. 1947 г.

"Хорь и Калиныч". Акварель П. П. Соколова. 1890-е годы.

"Певцы". В притынном кабачке. Рис. Б. М. Кустодиева. 1900-е годы.

"Муму". Герасим. Акварель П. М. Боклевского. 1860-е годы.

"Дворянское гнездо". Лиза Калитина. Художник Д. Боровский. 1980 г.

H. А. Добролюбов

"Отцы и дети". Базаров. Художник Д. Боровский. 1980 г.

"Отцы и дети". Карикатура Н. В. Иевлева.-- "Оса", 1863, N 3

***

А.И. Каменев

Педагогика благонравия:

Хрестоматия

- М., 2004. - 308 с.