# Табу для полководца

Анатолий Иванович Каменев

И на войне подлость не допустима

ТАБУ ДЛЯ ПОЛКОВОДЦА


(сравнительные поучения)


Движимые неограниченным честолюбием, они первые подают иример презрения к присяге и законам, ибо помышляют не о благе Отчизны, а о преобладании и власти... Истинные же вожди поступаюи иначе.


Камилл:


"Для честных людей и на войне существуют некоторые законы"...


Из кн. Плутарха

Камилл получил власть и вторгся в землю фалисков.

Он осадил укрепленный и в изобилии снабженный всем необходимым город Фалерии. Он знал, что взять его было трудно и требовало много времени, но хотел развлечь, занять сограждан, чтобы они не слушали речей своих вожаков и не затевали мя-тежей, томясь дома от безделья.

Римляне всегда с успехом прибегали к этому средству, как врачи, изгоняя из государственного тела то, что могло вы-звать недуг бунта.

*

Фалерийцы с таким пренебрежением относи-лись к осаде, надеясь на укрепления, отовсюду окру-жавшие их город, что, кроме тех, которые стерегли стены, все ходили по городу в обыкновенном платье. Их дети продолжали посещать школу и вместе с учи-телем прогуливались за городскими стенами и зани-мались гимнастическими упражнениями.

У фалерийцев, как и у греков, был один только учитель для того, чтобы их дети с младенчества получали общее воспитание и приучались к общежитию. Этот учитель задумал изменить фалерийцам, из-брав детей орудием для исполнения своего плана. Он ежедневно водил их за городские стены, сперва на недалекое расстояние, и после окончания гимнастиче-ских упражнений возвращался обратно. Затем он по-степенно начал водить их на более далекое расстоя-ние и приучил оставаться спокойными, как будто им не грозило никакой опасности, наконец, вместе со всеми ими подошел к римским передовым постам и передал их часовым, приказав провести себя к Ка-миллу.

Когда его привели к нему, он назвал себя воспитателем и учителем детей и сказал, что заслу-жить его расположение он считает выше исполнения своего долга и пришел, в лице детей, передать ему город.

*

Выслушав его, Камилл был возмущен его по-ступком.

Обратившись к окружающим, он сказал, что война - зло; ее ведут с помощью больших несправед-ливостей и насилия; но для честных людей и на войне существуют некоторые законы.

Нельзя гнаться за победой, если выгоды, какие дает она, будут приоб-ретены путем низости и преступлений. Великий пол-ководец должен вести войну, надеясь на свое муже-ство, а не на измену долгу со стороны других.

Он приказал ликторам сорвать с изменника платье, свя-зать на спину руки, детям же дать палки и плети, чтобы они били и гнали изменника в город.

*

Между тем фалерийцы заметили предательство учителя.

Ко-нечно, при известии о таком ужасном несчастье по всему городу раздавался плач. Мужчины и женщины бежали в исступлении к городским стенам и воро-там - и вдруг увидели детей, гнавших голого и свя-занного учителя и называвших Камилла своим спаси-телем, отцом и богом, вследствие чего не только ро-дители детей, но и остальные граждане почувствова-ли уважение и любовь к Камиллу за поступок, гово-ривший о его справедливости.

На Народном собрании было решено отправить к нему послов и объявить, что они сдаются.

*

Камилл отослал их в Рим.

В сенате они сказали, что римляне, ставя справедливость вы-ше победы, заставили их предпочесть свободе подчи-нение римлянам не столько потому, что они считают себя слабее их, сколько потому, что их заставляет признать себя побежденными великодушие римлян.

*

Сенат, с своей стороны, позволил Камиллу распоря-диться в данном случае по его усмотрению.

Он взял с фалерийцев деньги, заключил союз с другими фалисками и отступил.

*

Солдаты надеялись ограбить Фалерии, но вернулись в Рим с пустыми руками, вследствие чего ста-ли обвинять Камилла перед другими согражданами в нерасположении к народу и нежелании облегчить положение бедняков.

*[В конечном итоге Камилл был приговорен к денежному штрафу и в сильном огорчении вынужден был покинуть Рим].


Брусилов


У "человека случая" моральных преград нет


А. Геруа "Полчища" (София, 1923)


Оставляя в стороне тех из перечисленных выше вождей, которые работали над увлечением массы за своими партикуляристскими лозунгами в силу своих убеждений, обратимся к тем из них, которые перекрашивались в соответственные модные цвета, не останавливаясь даже перед разложением государственной вооруженной силы.

Типичными представителями таких главарей являются Брусилов, Голубов и Сытин. Учитель верховой езды до чина генерал-майор включительно, сам великолепный наездник, Брусилов заслужил этим благосклонность Великого Князя Николая Николаевича, постоянного покровителя конного спорта в армии.

*

Никогда ничем предварительно не командуя, Брусилов получил вторую гвардейскую дивизию. Через короткий срок он уже командовал корпусом, причем перед отъездом к новому месту служения во время прощального обеда в присутствии Великого Князя Николая Николаевича на глазах многих присутствующих поцеловал руку у своего августейшего покровителя в знак признательности за незаслуженные милости.

*

Война была также благосклонна к Брусилову, человеку "случая": знаменитый его прорыв 1916 г., обязанный своим успехом серьезному, талантливому и скромному его начальнику артиллерии генералу М.В. Ханжину, прославил не этого выдающегося артиллерийского генерала, а Брусилова, который не сумел даже эксплуатировать без личного труда доставшуюся ему победу и не справился с задачею массового кавалерийского преследования, невзирая на свою кавалерийскую специальность.

*

Однако искусная реклама свила вокруг Брусилова победный ореол. С началом революции Брусилов, не ожидая соответствующего приказа по армии, поспешил снять со своих погон генерал-адъютантские вензеля и душой привязался к Керенскому, который полюбил его почти так же, как и Великий Князь Николай Николаевич.

Результат -- назначение Верховным Главнокомандующим. К этому времени относится мнение, старательно распространяемое женою Брусилова, на которой он женился всего пять лет перед тем, что "Алексей Алексеевич уже свыше двадцати лет социал-демократ".

*

С большевистским переворотом любовь Брусилова перенеслась соответственно на Троцкого, который, думается, один из всех покровителей этого генерала-куртизана по профессии, не заблуждается насчет его сущности, но пользуется им как фирмою без внутреннего содержания. Отсюда удаление Брусилова от ответственных командных постов Красной армии. Гуттаперчевая эластичность совести подобных вождей весьма удобное качество для тех периодов болезненных переживаний, которым, под влиянием политических перемен, подвержены нынешние полчища.

Это качество -- поле для измены и для лакейства.


Д.В. Лехович "Белые против красных" (М.: Воскресенье, 1992)


Генерал Алексей Алексеевич Брусилов (1853 -- 1926) оказался одним из немногих старших начальников, сразу после революции перекрасившихся в республиканцев.

Бывший паж, воспитанный в традициях старой императорской армии, начальник офицерской кавалерийской школы, начальник 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, генерал-адъютант последнего царя, талантливый, строгий и требовательный военачальник, Брусилов, шестидесяти четырех лет от роду, решил делать революционную карьеру.

*

Подлаживаясь к солдатским комитетам и Советам, он проявил себя после переворота крайним оппортунистом.

Между Деникиным и Брусиловым не могло быть ничего общего. Оглядываясь на прошлое генерала Брусилова, на его политический пируэт после февраля 1917 года, Антон Иванович, не без чувства брезгливости, высказал свое мнение: нельзя всю долгую жизнь так лгать себе и другим.

*

Назначение Брусилова Верховным Главнокомандующим и приезд его в Ставку живо описаны генералом Деникиным. Этот эпизод, сам по себе, быть может, незначительный, интересен, однако, как картинка жизни того времени, как характеристика двух выдающихся русских генералов, пути которых так резко разошлись.

"Назначение генерала Брусилова, -- писал А. И. Деникин, -- знаменовало собой окончательное обезличие Ставки и перемену ее направления: безудержный и ничем не объяснимый оппортунизм Брусилова, его погоня за революционной репутацией лишали командный состав армии даже той, хотя бы чисто моральной опоры, которую он видел в прежней Ставке.

Могилев принял нового Верховного Главнокомандующего необычайно сухо и холодно. Вместо обычных восторженных оваций, так привычных "революционному генералу", которого толпа носила по Каменец-Подольску в красном кресле, пустынный вокзал и строго уставная церемония. Хмурые лица, казенные фразы.

Первые же шаги генерала Брусилова, мелкие, но характерные эпизоды еще более омрачили наше настроение. Обходя почетный караул георгиевцев, он не поздоровался с доблестным, израненным командиром их полковником Тимановским и офицерами и долго жал руки солдат -- посыльного и ординарца, у которых от неожиданности и неудобства такого приветствия в строю выпали из рук ружья, взятые на караул... Передал мне написанный им собственноручно приветственный приказ армиям для: посылки... на предварительное одобрение Керенскому...


А. Будберг "Дневник белогвардейца. (Колчаковская эпопея)" (Л.: Прибой, 1929)

Никогда не забуду его (Брусилова - А.К.) первого приезда в Двинск только что назначенным Главковерхом, когда на армейском съезде он молился о мирe без аннексий и контрибуций (Алексеев только что слетел за противоположное) и в конце речи схватил откуда-то взявшейся красный флаг и стал махать им над головой.

Недурное занятие для недавнего генерал-адъютанта, готового, очевидно, на все, лишь бы добиться у толпы популярности и триумфа. Я совершенно понимаю, что для того, чтобы сохранить власть над толпой таким лицам, как старшие начальники командных верхов, необходимы многочисленный и серьезные уступки из старого обихода, но этому есть пределы.

А.И. Деникин "Очерки русской смуты" (М.. 1928)


Назначение генерала Брусилова знаменовало собою окончательное обезличение Ставки, и перемену ее направления: безудержный и ничем не объяснимый оппортунизм Брусилова, его погоня за революционной репутацией лишали командный состав армии даже той, хотя бы только чисто моральной, опоры, которую он видел в прежней Ставке.

*

Передал мне написанный им собственноручно, приветственный приказ армиям, -- для посылки... на предварительное одобрение Керенскому... В своей речи к чинам Ставки, собравшимся проститься с генералом Алексеевым, Брусилов оправдывался, да, оправдывался -- иначе трудно назвать сбивчивые объяснения взятого им на душу греха -- углубления вместе с Керенским и комитетами "демократизации армии". И резким диссонансом прозвучали после этого прощальные слова адреса, обращенные к уходившему вождю:

"...Ваше имя навсегда останется чистым и незапятнанным, как неутомимого труженика, отдавшего всего себя делу служения родной армии.

На темном фоне прошлого и разрухи настоящего, Вы находили в себе гражданское мужество прямо и честно идти против произвола, восставать против лжи, лести, угодничества, бороться с анархией в стране, и с развалом в рядах ее защитников"...

*

Мой образ действий, так же как и генерала Алексеева, не соответствовал видам Временного правительства, да и совместная работа с генералом Брусиловым, вследствие полного расхождения во взглядах, была немыслима. Я предполагаю, что еще в бытность на Юго-западном фронте, Брусилов дал согласие Керенскому, предложившему на должность начальника штаба, -- генерала Лукомского.

*

Приехал Брусилов уговаривать полки. В результате поездки -- смена, против моего желания, командующего Х армией, за полторы недели до решительного наступления.

С трудом отстоял своего кандидата, доблестного командира 8 корпуса, генерала Ломновского, который прибыл в Молодечно лишь за несколько дней до операции.

*

С приездом Брусилова вышло досадное недоразумение: штаб армии ошибочно уведомил войска, что едет Керенский. Невольный подмен вызвал сильное неудовольствие и брожение в войсках; многие части заявили, что их обманывают, и, если сам товарищ Керенский лично не велит им наступать, то они наступать не будут. 2-ая Кавказская дивизия послала даже делегацию в Петроград за справкой. С трудом удалось успокоить их обещанием, что товарищ Керенский приедет на днях.

*

Через два дня после могилевского совещания, генерал Брусилов был уволен от должности Верховного главнокомандующего. Опыт возглавления русских армий лицом, проявлявшим не только полную лояльность к Временному правительству, но и видимое сочувствие его мероприятиям, не удался. Отставлен военачальник, который некогда, при вступлении на пост Верховного, свое провиденциальное появление формулировал так:

"Я вождь революционной армии, назначенный на мой ответственный пост революционным народом, и Временным правительством, по соглашению с петроградским советом рабочих и солдатских депутатов. Я первым перешел на сторону народа, служу ему, буду служить и не отделюсь от него никогда".


П.В. Мультатули "Господь да благословит решение мое..."... Император Николай II во главе действующей армии и заговор генералов" (СПб.: Сатисъ, 2002).


Генерал Брусилов тоже ненадолго оказался во главе армии "свободной России". Бывший генерал-адъютант Императора, он ездил на митинги, где выступал под красными знаменами перед солдатами, убеждая их идти радостно на смерть во имя свободы, и те же солдаты прогоняли его под свист и улюлюканье.

*

Столкнувшись с постоянным вмешательством самовлюбленного Керенского в военные дела, Брусилов, по старой памяти, в резкой форме пытался указать последнему на недопустимость подобного. Но перед Брусиловым был уже не тактичный и спокойный Государь, а истеричный и резкий "министр-председатель". Он немедленно снял Брусилова с его поста.

*

После Октябрьского переворота, на службе у большевиков, Брусилов написал письмо к врангелевским офицерам в Крыму с предложением сдаться, лично гарантируя им жизнь и свободу. Когда же большевики их всех расстреляли, то для Брусилова это был тяжелый моральный удар, который он переживал остаток дней и который свел его преждевременно в могилу.