# Училище колонновожатых

Анатолий Иванович Каменев

Не будь в России людей, болеющих за общее дело, не ждать бы нам процветания и прогресса

А.И. Каменев


Училище колонновожатых


Изучая нашу военную историю, я обратил внимание на тот факт, что почти все самые серьезные начинания позитивного толка исходят от частных людей, а не от власти и тех чиновников, коим следовало бы проявлять инициативу во благо государства.

*

Сегодня мне хочется рассказать о том, как частная инициатива отставного подполковника Н. Муравьева привела к созданию прочных основ формирования русского Генерального штаба.

*

Во времена Петра Великого прообразом офицеров генерального штаба были полковые станоставцы, до него, в удельный период, их роль выполняли специальные бояре путные или путники, а позже - окольничие, ведавшие всем относившимися до передвижения войск; в полках иноземного строя (ХУII в.) полковые "сторожеставцы" ведали походными движениями, расположением на отдых с охранением и разведыванием.

*

В 1700 году, в полках, выступивших под Нарву, были уже квартирмейстеры. В 1701 году, согласно просьбе Шереметьева, учреждена должность генерал-квартирмейстера и на нее был назначен князь А.Ф.Шаховской.

По штату 1711 года, "Генеральный штаб армии" должен был состоять из 184 чинов разных наименований. Обращает на себя внимание смешение обязанностей квартирмейстерской части с обязанностями инженеров, что впоследствии перешло в прямое подчинение квартирмейстерской части военным инженерам.

*

Но служба в квартирмейстерской части отличалась неопределенностью положения, не давала служебных преимуществ и стала приходить в упадок. Сверх того, особо по армиям распределялись "колонновожатые офицеры"; они должны были знать местный язык на театре военных действий, выбирать проводников, распределять их по колоннам и т.п.

Часть чинов генерального штаба должна была находиться при чертежной, состоявшей при военной коллегии, к которой прикомандировывались по мере надобности, для работы офицеры и унтер-офицеры из армейских полков.

Во главе генерального штаба был поставлен вице-президент военной коллегии граф З.Г. Чернышов, заведовавший также чертежной и секретной экспедицией той же коллегии.

*

Возникшие между генерал-квартирмейстерами действующей армии в турецкую войну 1768-70 гг. разногласия и ссоры неблагоприятно отразились на положении генерального штаба, что побудило в 1770 году генерал - квартирмейстера 1-ой армии Баура войти с представлением о необходимости реформ в генеральном штабе.

В 1772 году выработанные им новые штаты и положение о корпусе генерального штаба было утверждено Императрицей. Баур стал единственным генерал-квартирмейстером и главным начальником генерального штаба.

*

Однако при преемниках Баура, Каховском и Писторе, новая организация пришла в расстройство.

Император Павел I указом 13 ноября 1796 года повелел: "Департамент генерального штаба упразднить, чинов оного распределить в армию..., а карты, планы и вообще все дела отдать Его Императорского Величества генерал-адъютанту Кушелеву".

*

Но вслед за этим последовало создание "Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части". Из числа состоявших в свите 33 офицеров и 4 колонновожатых только 9 не служили в прежнем генеральном штабе.

Тогда же была организована для Государя "чертежная" из кадет-чертежников.

В 1797 году начальником вновь образованного учреждения был назначен генерал-майор барон Аракчеев со званием генерал-квартирмейстера.

*

Однако в это царствование, отмеченное частой сменой генерал-квартирмейстеров, генеральный штаб не мог организоваться и окрепнуть.

Император Александр I обратил внимание на усовершенствование Свиты.

В этом отношении большое значение имел удачный подбор начальников: Сухлетена (1801-1810) и князя П.М. Волконского (1810-1823).

Деятельность Сухлетена была, главным образом, направлена к привлечении в Свиту образованных и способных людей и подготовке из них хороших съемщиков и картографов и на обеспечение государства картами.

Зато связи офицеров Свиты с войсками не было почти никакой. К маневрам они привлекались в исключительных случаях, что наряду с другими серьезными недостатками организации, нашло себе некоторое отражение в печальных результатах кампании 1805 и 1806-07 гг.

*

В 1810 году генерал-адъютант князь Волконский, изучивший французские военные учреждения, был назначен управляющим квартирмейстерской часть и тогда же организовал центральное управление Свиты (канцелярия управляющего квартирмейстерской частью). В 1811 году квартирмейстерская часть перешла из Михайловского (инженерного) замка в здание главного и генерального штаба.

В связи с выделением в 1810 году "депо карт" из ведения генерал-квартирмейстера с переименованием его в (1812 г.) в военно-топографическое депо с подчинением военному министру, квартирмейстерская часть образовалась в отдельное ведомство.

*

Несправедливо было бы умолчать о Московском учебном Заведении для колонновожатых, доставившем Армии нашей многих отличных офицеров Генерального Штаба.

*

Еще в 1810 году студенты Императорского Московского Университета составили между собою Общество любителей математических наук, с целью -- распространить их между соотечественниками посредством сочинений, переводов и преподавания.

Президентом общества избран был отставной подполковник Николай Николаевич Муравьев.

На первых заседаниях своих общество постановило заняться преимущественно переводами на русский язык сочинений знаменитейших геометров: Лапласа, Лагранжа, Эйлера и других; но после долгих прений, председатель предложил: вместо переводов и печатания книг, употребить лучше деятельность свою на то, чтобы образовать людей, которые могли бы понимать подобного рода авторов. Для достижения этой цели Н. И. Муравьев признавал, полезным открыть публичные лекции математических и военных наук, с тем, чтобы они были доступны безвозмездно для всех желающих. Предложение было принято.

Чтение лекций чистой и прикладной математики приняли на себя: М.Н. Муравьев, Щепкин, Чумаков и другие, бывшие впоследствии профессорами Университета, а курс военных наук читал сам председатель общества, который, сверх того, принял на себя обучение практической съемки в течении лета.

Между тем старшие сыновья Н. Н. Муравьева: Александр (впоследствии генерал-майор и Нижегородский губернатор) и Николай (ставший Наместником Кавказский и главнокомандующим отдельным Кавказским корпусом, членом Государственного Совета), определенные на службу в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, основательными сведениями своими обратили на себя внимание бывшего в то время Начальником Главного Штаба Его Императорского Величества князя Петра Михайловича Волконского.

Зная с одной стороны, что Н. Н. Муравьев сам образовал старших сыновей, а с другой, что он всю свою деятельность посвятил на безвозмездное образование и других молодых людей в математических и военных науках, князь изъявил желание познакомится с Н. Н. Муравьевым. Узнав его ближе и оценив по достоинству, князь П. М. уже постоянно возбуждал и одобрял его полезную деятельность, покровительствовал обществу и даже принял на себя звание почетного члена оного. Перед наступлением кампании 1812 года, когда армия наша нуждалась в офицерах Генерального Штаба, князь Волконский потребовал от Н. Н. Муравьева сведений о его учениках, из которых многие были приняты, в то время, без экзамена, прямо прапорщиками армии, а вслед затем переведены в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части.

Отечественная война прекратила на время учебную деятельность Н.Н. Муравьева. Он поступил в ополчение, с чином полковника, и был назначен начальником штаба в корпусе графа Толстого.

*

По заключены мира с французами, Н. Н. Муравьев вышел и отставку и, в 1815 году, снова открыл лекции математических и военных наук у себя в доме в Москве.

Узнав о том, князь П. М. Волконский исходатайствовал Высочайшее соизволение: учеников Н. Н. Муравьева, по его аттестации, зачислять на службу колонновожатыми и, по его же представлению, производить в офицеры по квартирмейстерской части. Вскоре после того Н. Н. Муравьев, во внимание к неусыпной деятельности, бескорыстным трудам и пользе, приносимой отечеству, вновь принят был на службу с чином генерал-майора по квартирмейстерской части, что и послужило основанием училищу Колонновожатых, и Н. Н. Муравьев сделался как бы уже директором сего Заведения.

*

Положение училища, наименованного Московским учебным Заведением для Колонновожатых, было следующее.


Н. Н. Муравьев предоставил ему двухэтажный каменный дом свой в Москве, библиотеку, инструменты и другие учебные пособия. На содержание училища, чертежной, канцелярии, отопление и освещение и на все прочие пособия, производилось от казны по 5 тыс. руб. ассигнаций в год.

В самом доме помещались классы, чертежная и канцелярия Н. Н. Муравьева; колонновожатые же жили на вольных квартирах и получали от Комиссариата жалованье по положению, т.е. по 150 р. асс. в год, из коих училище удерживало у каждого колонновожатого по 50 р. в год на содержание медика, который, затем, обязан был оказывать безвозмездное пособие всем колонновожатым.

Для слушания лекций колонновожатые собирались в училище в 9-т часов утра, оставались там до 2-х по полудни, а остальное время дня предоставлялось им на приготовление к классам дома. До первого выпуска из училища в офицеры, преподавателями математики были те же лица, которые читали лекции до открытия кампании 1812 года, но, впоследствии, Н. Н. Муравьев начал заменять их своими учениками, произведенными в офицеры. Те же офицеры-преподаватели дежурили в классах но очереди.

Училище делилось на четыре класса, из коих в каждом курс продолжался около четырех месяцев. В 4-м классе, или низшем, преподавались следующие предметы: арифметика, первые понятия об алгебре и геометрии, география, русская история, русский и французский языки и черчение планов. В 3-м классе: вся алгебра до ypaвнений 2-й степени включительно, вся геометрия, полевая фортификация, древняя история и черчение. Во 2-м классе: прямолинейная и сферическая тригонометрия и приложения алгебры к геометрии, артиллерия, долговременная фортификация до системы Кармонтаня, средняя история и черчение. Наконец в 1-м классе или высшем: аналитическая геометрия, со включением конических сечений, геодезия, новейшая история, окончание долговременной фортификации с атакою и обороною крепостей и все строевые учения, как-то: батальонное, эскадронное, форпостная служба, малая война и кастраметация.

При поступлении в училище молодым людям представлялось право: держать экзамен или нет. Те из них, которые, по надлежащем испытании, поступали выше четвертого класса, представлялись к утверждению колонновожатыми; поступившие же без экзамена зачислялись в четвертый класс и носили партикулярное плате до перевода и следующий класс, где представлялись к утверждению колонновожатыми. Те из учеников, которые, пробыв в низшем классе более трех курсов, не оказывали способностей, исключались вовсе из училища.

*

Училище Колонновожатых никаких учебных книг не имело. Взамен их составлены были по всем предметам самые подробные программы, от которых преподаватели не имели права отступать. Программы эти выдавались каждому колонновожатому и, затем, они составляли себе записки со слов преподающего, причем программы служили им как бы памятного книгою.

*

Ежегодно, с наступлением весны, Н. Н. Муравьев переселялся в свою Можайскую деревню Долголядье, со всеми офицерами, колонновожатыми и учащимися. Курс наук продолжался в деревне в том же порядке, как и в городе, с тою разницею, что в послеобеденное время, не бывавшие на практических работах, учились съемке и фронту. Для классов Н.Н. Муравьев отделял весь нижней этаж огромного своего дома, а офицеры и колонновожатые помещались у крестьян, которые выстроили даже для них особые избы.

В середине июня все училище раскомандировывалось на съемку: тригонометрическую и топографическую. Для сего, колонновожатые разделялись на партии, каждая от двух до трех человек при одном инструменте; две, три, а иногда и четыре партий подчинялись одному офицеру; для прислуги же прикомандировывались нижние чины из артиллерийских парков. Каждая партия обязана была снять в течении лета от 200 до 300 квадратных верст и таким образом, в продолжение пяти лет, снята была почти половина Московской губернии. Около 15-го сентября топографические работы оканчивались, все возвращались в Долголядье, где курс продолжался по-прежнему, а с наступлением зимы, училище снова переселялось в Москву.

*

Из числа колонновожатых училища ежегодно удостаивались производства в офицеры от l4-ти до 20-ти человек.

Таким образом, Московское учебное Заведение для Колонновожатых существовало до 1823 года, когда Н. Н. Муравьев, по расстройству здоровья и дел своих, вынужденным нашелся оставить службу.

В начале 1823 года училище переведено было в Петербург и директором оного назначен генерал-майор (впоследствии генерал от инфантерии) А. И. Хатов. Курс наук разделен был, вместо четырех, на два класса, и в каждом класс читался год. Существенная перемена в училище состояла в том, что колонновожатых поместили всех вместе, в наемном доме, а для слушания лекций они ходили ежедневно в Главный Штаб. За содержание свое пищею, каждый вносил по рублю ассигнаций в день.

*

Из Московского учебного Заведения для Колонновожатых выпущено было офицерами всего 138 человек, из коих 127 собственно в свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части. В Петербурге из училища Колонновожатых было два выпуска: в 1824 и 1825 годах, а в 1826 году колонновожатых, выдержавших экзамен для производства в офицеры, выпустили в полки молодой гвардии; находившимся же в низшем классе предоставлено было право перейти юнкерами в гвардейские и армейские полки. За тем училище было закрыто.

*

Печальный конец благого дела: его организатор отошел от дел, а преемник его не смог найти в себе силу и возможность (а, может быть, желание и усердие) для продолжения дела, начатого таким выдающимся человеком, как Н.Н. Муравьев.

*

Благо то, что в 1832 году в России открылась Академия Генерального штаба. Правда, опять же благодаря частной инициативе.

Но об этом в следующей публикации.


Литература


Мельницкой Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. (Сухопутного ведомства). - СП б., 1857.