# Умей за себя постоять

Анатолий Иванович Каменев

Калининградское инженерое, часть третья

Калининградское инженерное, часть третья


А.И. Каменев


УМЕЙ ЗА СЕБЯ ПОСТОЯТЬ


Продолжение. Начало См.:

Как преодолеть равнодушие?   26k   "Фрагмент" Мемуары

Калининградское инженерное, часть вторая

Калининградское инженерное   30k   "Фрагмент" Мемуары

Часть первая

Ты, человек порядочный   71k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть четырнадцатая

Командующий войсками Язов и другие   29k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть тринадцатая

Наука побеждать полковника Кишанина   49k   "Статья" Публицистика

Моя казахская эпопея, часть двенадцатая

Единоначалие и хождение в народ   23k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть одиннадцатая

Служить бы рад...   12k   "Статья" История

Моя казахская эпопея, часть десятая

Где собака зарыта!   10k   "Статья" Публицистика

Моя казахская эпопея, часть девятая

Помни войну!   22k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть восьмая

Принцип полной осведомленности   29k   "Глава" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть седьмая

Учить воевать, а не подметать   21k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть шестая

Училище - не полк...   28k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть пятая.

Бои местного значения   39k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть четвертая

Военная педагогия   41k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть третья

В кадрах-то согрешили   76k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть вторая.

Моя казахская эпопея   35k   "Фрагмент" Мемуары

Часть первая

Капитан сверхсрочной службы   45k   "Фрагмент" Мемуары

Наука требует жертв

Время решать   43k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть седьмая.

Без руля и без ветрил?   34k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть шестая

Легко в учении - тяжело в бою   19k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть пятая.

Академия - не богодельня, а чистилище   23k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть четвертая.

Для чего люди учатся?   31k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть третья

Чему нас учили   26k   "Фрагмент" Мемуары

Мои университеты, часть вторая

Мои университеты. Ч.1   30k   "Фрагмент" Мемуары

Знание - сила, образованность - благо.

Полосатый рейс   25k   "Статья" История

О государственной потребе и местничестве

Луч света   26k   "Фрагмент" Мемуары

Поболее бы таких лучиков в царстве равнодушия и своеволия

Свобода - это дар...   38k   "Фрагмент" Мемуары

Истина делает человека свободным, а умение использовать этот дар - счастливым

Курс на Красноярск   25k   "Фрагмент" Мемуары

О чистой совести и чувстве исполненного долга

Самое бесправное сословие   19k   "Фрагмент" Мемуары

Проблема вторая - молодые офицеры

Проблемы полка   15k   "Фрагмент" Мемуары

Худо, когда боевая часть превращается в военно-подметальное учреждение

У алтаря права дружбы кончаются   22k   "Фрагмент" Мемуары

Дружба - это наука и искусство

Пить или не пить?   23k   "Фрагмент" Мемуары

Пора трезветь, господа!

Неудачником не рождаются   23k   "Фрагмент" Мемуары

Неудачи и просчеты: наше отношение к ним.

Двухгодюшники   16k   "Фрагмент" Мемуары

Лучше меньше, да лучше.

Эффект метро   17k   "Фрагмент" Мемуары

Интересные наблюдения и необычное умозаключение

Плох тот, кто...   13k   "Фрагмент" Мемуары

Не звание возвышает офицера над подчиненными, а умение быть искусным воином.

ЧП в артполку   21k   "Фрагмент" Мемуары

О педантизме, мелочности и палке капрала

Три недели, которые...   35k   "Фрагмент" Мемуары

А Ларчик просто открывался.

Из леса вистимо   30k   "Фрагмент" Мемуары

Голь на выдумки хитра

Кочкоград   22k   "Фрагмент" Мемуары

Мой гарнизон - моя крепость?

В отдельном автомобильном   45k   "Фрагмент" Мемуары

Риск - благородное дело

В чем наша беда?   23k     "Фрагмент" Мемуары

Практические заметки из служебного опыта

Из технарей в политработники   12k     "Фрагмент" Мемуары

О неожиданном повороте судьбы и мыслях по этому поводу

ТАТУ   34k     "Фрагмент" Мемуары

Начало пути вечного узника


Низложение личности, унижение личного достоинства человека в военной форме - явление историческое и прискорбное.

Бывали в нашей военной истории достойные примеры, но их было не так-то много.


События в Семеновском полку


Отечественная война 1812 г. и заграничные походы Русской Армии 1813-1814 гг., по замечанию декабриста Завалишина, пробудили у солдат и офицеров чувство собственного достоинства.

Боевые офицеры перестали рассматривать солдат как худший элемент общества и стали по-иному строить отношения с ними. Так, в корпусе Воронцова телесное наказание не применялось, обращение с солдатами стало мягче.

Распространение в войсках школ взаимного обучения (ланкастерских) также много содействовало подъему среди солдат сознательности и чувства собственного достоинства.

*

Особенно выделялся во всех этих отношениях Семеновский полк.

Офицеры его, в большей своей части будущие декабристы, учили солдат по ланкастерской методе, уничтожили в полку телесное наказание, установили прекрасные отношения между начальством и солдатами. При этом и служба в полку шла вполне исправно. Командир полка генерал Потемкин содействовал новой постановке дела, всячески ее поддерживал.

Но иначе смотрел на то, что происходило в Семеновском полку, командир той гвардейской бригады, к которой принадлежал полк, великий князь Михаил Павлович: фронтовик, который настоял на замене Потемкина полковником Шварцем, назначенным 11 апреля 1820 г. для "исправления" крамольного полка.

Шварц был человек крайне жестокий, замучивший до смерти многих солдат в полку, которым он раньше командовал.

То же он начал практиковать и с Семеновцами: недовольный учением, он обращал одну шеренгу лицом к другой и заставлял солдат плевать в лицо друг другу, истязал в полном смысле слова отдельные группы солдат, обучая их особо у себя на квартире, бил палками, понижал заслуженных старых гренадеров, ветеранов войн, не отпускал солдат на работы, разоряя их этим, наконец, сам своими руками бил их и дергал за усы.

16 октября 1820 года первая рота первого батальона Семеновского полка, вернувшись с ученья, где Шварц особо неистовствовал, вызвала своего ротного командира и принесла жалобу на Шварца. Ротный командир уговорил солдат успокоиться и доложил обо всем начальству. Посланному для расследования генералу Бенкендорфу рота повторила свои жалобы на Шварца и отказалась принести раскаяние в своем поведении. Тогда, по приказанию командира гвардейского корпуса генерала Васильчикова, вся рота была отправлена в Петропавловскую крепость.

Тогда с первой ротой солидаризировались, другие роты полка и потребовали ее освобождения. Напрасно пытались уговорить их петербургский генерал-губернатор граф Милорадович и любимый ими бывший командир полка Потемкин. Все взбунтовавшиеся роты последовали в крепость вслед за первой ротой.

Полк был раскассирован, распределен по разным армейским полкам, и набран новый состав Семеновского полка 600 семеновцев наказаны шпицрутенами и плетьми.

Так печально закончилась попытка офицеров и солдат внедрить нормальные, человеческие отношения в полку.

*

За всю свою службу мне неоднократно приходилось встречаться с фактами унижения офицеров.

Как правило, более всего перепадало тем командирам и начальника, которые цепко держались за свое кресло и готовы были стерпеть всякое унижение со стороны старшего в обмен за дозволение оставаться в положении начальствующего лица.

Эти люди, готовые терпеть унижение со стороны старшего, сами были склонны унижать своих подчиненных, мстя им за свои унижения перед начальствующими лицами.

*

Примерно, спустя год после назначения моего в Калининградское инженерное, довелось мне попасть в ситуацию, когда возникла альтернатива: либо молча проглотить все поношения в мой адрес, либо активно воспротивиться попытке старшего начальника унизить меня и подвергнуть неверной оценке все то, что было сделано за этот период.


"Предъявите для проверки"...


Однажды в училище с проверкой приехала комиссия из политуправления Прибалтийского военного округа, которую возглавлял заместитель начальника политуправления, начальник отдела агитации и пропаганды полковник А. Сидоренко.

Сидоренко, в прошлом комсомольский работник высокого ранга, обладал хваткой проверяющего, который даже в самом благополучном учреждении при желании найдет массу недостатков.

Вместе с собой он прихватил подполковник С. (фамилию этого человека память моя не сохранила), совсем недавно исполнявший должность преподавателя одного из Рижских военных училищ.

Как впоследствии выяснилось, преподавателем он был и никудышным, но, видимо, обладал некими иными качествами, которые были востребованы в политическом управлении округа.

*

Сделаю небольшое отступление.

Как-то, еще в Красноярске, ко мне в политотдел спецчастей прибыл для проверки инструктор отдела комсомольской работы из политуправления округа.

Его направили с целью изучить меня как кандидата на должность инструктора в данное политическое управление.

Моей работой он был доволен и уже готов был сделать заключение о том, что меня следует рекомендовать на открывшуюся вакансию, но тут он, неожиданно для меня, задал вопрос:

- Анатолий, как у вас тут с девочками?

Я, конечно, знал, что ребята из ПУ любят ходить по девочкам, но никак не ожидал, что приезжий чиновник предложит мне роль сводни.

Поняв это, я не постеснялся и предложил ему самому поискать девочку...

- Да, Анатолий, - многозначительно протянул мой несостоявшийся "благодетель", - ты нам, к сожалению, не подходишь.

Меня, впрочем, это заявление не расстроило, так как я знал, что окружные комсомольские работники высокой нравственностью не отличались, а мне не по душе было бы видеть их похождения и еще труднее было бы стать в положение борца за нравственность там, где уже давно сложились иные нравы и обычаи.

Так, видимо, было и с назначением в ПУ округа названного подполковника.

*

Сам Сидоренко, вместо того, чтобы самому разобраться в положении дел на кафедре, бросился терзать училищное начальство (ранг к тому обязывал!), а по мою душу оставил новоиспеченного инструктора.

Тот же, как часто бывает, присмотревшись к своим коллегам по политуправлению, сразу же приобрел сановный вид и бесцеремонную напористость проверяющего.

- Товарищ подполковник, - с гонором обратился он ко мне. - Покажите мне ваши личные записи по марксистско-ленинской подготовке.

Его поведение и требования настолько возмутили меня, что я отказал ему в показе некоторых рабочих материалов.

В обычной ситуации я бы сдержался. Но тут был тот случай, когда надо было сразу дать по носу визитеру.

- Товарищ подполковник, - в унисон ему ответил я. - На то они записи личные, чтобы не всякий совал в них нос.

Проверяющий не ожидал такого ответа и уже был настроен копаться в моих тетрадях, выискивая какую-то крамолу.

*

Тогда было принято копаться в бумагах, в том числе личных.

Покопается такой проверяющий в личной тетради, отыщет какую-то запись или недостойную реплику и начинает кричать на всех углах о политической незрелости человека и т.п.

Прикопаться, ведь, можно и к телеграфному столбу...

*

Вместо копания в моих личных тетрадях я предложил ему побеседовать по любым политическим, военным или иным темам.

Без всяких записей.

Сидя друг против друга.

Тот отказался от моего предложения и пошел жаловаться своему начальнику.

*

Сидоренко не заставил себя долго ждать.

Взъерошенный, недовольный от того, что его отвлекли от более важной работы, он с порога грозно спросил:

- Товарищ подполковник, почему вы не выполняете указаний проверяющего?

- Потому, товарищ полковник, что требование проверяющего неправомерны и для меня оскорбительны, - твердо ответил я.

Сидоренко проигнорировал мою аргументации и перешел в решительное наступление:

- Вы знаете, что ваш поступок может привести к отстранению от должности?

*

Он применил известный прием устрашения, перед которым многие теряются, так как боятся потерять насиженное место.

Мне же, по правде говоря, место начальника не было дорого. Я вынужден был исполнять начальственные функции, а душа моя тянулась к научной работе. Мало того: должность настоящего начальника требует умения вникать в суть и нужды работы подчиненных. И потому приходилось много времени тратить на улаживание всякого рода конфликтов служебных и даже семейных.

*

Угроза Сидоренко отстранить меня от должности меня потому не испугала, а скорее обрадовала. Вот почему я сказал ему прямо:

- Товарищ полковник. Меня нисколько не пугает отстранение от должности. Я, скорее, буду рад, чем огорчен. И потому готов хоть сейчас пересесть в кресло простого преподавателя.

Мой ответ очень раздосадовал разгоряченного начальника.

Но он не стал дальше нагнетать обстановки, а, забрав своего незадачливого помощника, удалился для проверки других кафедр.

*

Его подопечный, подполковник, все же вернулся для проверки кафедры.

Но в мой кабинет он уже не приходил.

Сидоренко тоже не принял моего предложения побеседовать по актуальным и историческим проблемам, видимо, чувствуя свою неподготовленность к такому разговору со специалистом.

*


Контрдоклад


Обычно такого рода проверки заканчивались разбором и закреплялись решением партийного собрания.

*

Недовольство проверяющих обязывало меня быть бдительным и побудило к упреждающим действиям.

Результаты проверки кафедры мне были неизвестны.

Преподаватели, которых проверял подполковник, не могли определить характера выводов и обобщений.

Оставалось ждать.

*

Ситуация могла сложиться для меня и кафедры не лучшим образом.

Выводы могли быть негативными, хотя оснований к тому не было. Но ведь дело не в том, что и как делается, а в том, как на это посмотрят и оценят "старшие товарищи".

По существовавшей тогда традиции выступать против мнения начальства, что писать против ветра...

Вот почему мне пришлось готовить альтернативный доклад и на разбор и на партийное собрание.

В случае негативной, предвзятой оценки кафедры со стороны проверяющих, я намеревался предложить изменить повестку собрания и потребовать заслушать еще и мой доклад.

*

Такого в практике работы проверяющих не было. Даже, если кто-то был не согласен с мнением членов комиссии, он все равно безропотно и безгласно слушал все, что говорится с трибуны. Оправдываться и приводить контраргументы мало кто пытался. Да это было и бесполезно.

*

В день разбора я был в крайнем напряжении.

Никто на кафедре не знал о моем намерении представить контрдоклад и потому преподаватели готовились проглотить горькую пилюлю, зная о моем конфликте с проверяющими.

*

Но ситуация, неожиданно для меня приняла иной оборот.

Наша кафедра была названа в числе лучших училища, а отдельные, незначительные, замечания были уже не в счет.

Контрдоклад так и остался лежать в моем портфеле и не был обнародован.

*

Что мне придавало такую уверенность?

По всей вероятности то, что деятельность кафедры заметно улучшилась.

В каких-то крупных упущениях меня обвинить было нельзя.

Как начальник я старался показывать пример и в учебной, и в научной, и в методической работе.

Я просто был уверен в том, что все делаю правильно и в полном объеме.

Не злоупотребляю своим положением. Не кичусь званием. Не притесняю людей. Не ограничиваю их возможностей.

За короткий промежуток времени все преподаватели получили благодарности за те или иные свои достижения.

Много было новизны в работе кафедры.

Лучшие люди получали продвижение по службе, а нерадивые оставались в числе ожидающих вакансии.

*

Продолжение следует...