# У революции есть своя гвардия - неучащиеся студенты

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий ИвановичУ революции есть своя гвардия - неучащиеся студентыСоздан: 06/03/2014, изменен: 06/03/2014, 25kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

Россия.

"Пожар в деревне" 1870

Художник Леонид Иванович Соломаткин (1837-1883)

"У революции есть своя гвардия -- неучащиеся студенты, своя пехота -- бастующие рабочие, своя артиллерия -- "боевики", что орудуют бомбами и револьверами. Есть не то партизанские части, не то мародеры, называющие себя экспроприаторами. А недавно целая политическая партия объявила себя осадным корпусом. Предвыборный лозунг кадетов был такой: "Стремительный штурм правительства заменит правильною осадой".

М.О.Меньшиков, русский публицист (1917)

215

Катехизис революционера С.Г. Нечаева. 1869 г.

[Написан и отпечатан летом 1869 г. в Женеве. Первоначально заглавие отсутствовало и появилось как обозначение этого документа в ходе процесса над нечаевцами в 1871 г. Кружок С.Г. Нечаева (1847 - 1882), сына провинциального мещанина, возник в Петербурге в конце 1868 г., в атмосфере студенческих беспорядков, когда вновь активизировавшееся революционное подполье пыталось взять реванш за разгром, последовавший после выстрела Каракозова. С 1869 г. Нечаев живет за границей, сближаясь с М.А. Бакуниным и Н.П. Огаревым, участвует выпуске целого комплекса прокламаций. Входящий в этот комплекс "Катехизис революционера" является плодом коллективного творчества, вобравшим в себя идеи не только Нечаева, но и Бакунина, и П.Н. Ткачева, которым принадлежат базовые положения "революционного макиавеллизма". В "Катехизисе" впервые в русской истории была сформулирована программа широкомасштабной террористической деятельности. Революционная практика Нечаева выразилась в основанной им организации "Народная расправа" (осень 1869 г., Москва). Инспирированное руководителем убийство члена организации студента Иванова привело к судебному процессу над нечаевцами, имевшему широкий резонанс в русском обществе]. Отношение революционера к самому себе. ╖1. Революционер - человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью - революцией. ╖2. Он в глубине своего существа, не на словах только, а на деле, разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, и со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира. Он для него - враг беспощадный, и если он продолжает жить в нем, то для того только, чтоб его вернее разрушить. ╖3. Революционер презирает всякое доктринерство и отказался от мирной науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну науку, науку разрушения. Для этого и только для этого, он изучает теперь механику, физику, химию, пожалуй, медицину. Для этого изучает он денно и нощно живую науку людей, характеров, положений и всех условий настоящего общественного строя, во всех возможных слоях. Цель же одна - наискорейшее и наивернейшее разрушение этого поганого строя. ╖4. Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему. ╖5. Революционер - человек обреченный. Беспощадный для государства и вообще для всего сословно-образованного общества, он и от них не должен ждать для себя никакой пощады. Между ними и им существует тайная или явная, но непрерывная и непримиримая война на жизнь и на смерть. Он каждый день должен быть готов к смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки. ╖6. Суровый для себя, он должен быть суровым и для других. Все нежные, изнеживающие чувства родства, дружбы, любви, благодарности и даже самой чести должны быть задавлены в нем единою холодною страстью революционного дела. Для него существует только одна нега, одно утешение, вознаграждение и удовлетворение - успех революции. Денно и нощно должна быть у него одна мысль, одна цель - беспощадное разрушение. Стремясь хладнокровно и неутомимо к этой цели, он должен быть всегда готов и сам погибнуть и погубить своими руками все, что мешает ее достижению. ╖7. Природа настоящего революционера исключает всякий романтизм, всякую чувствительность, восторженность и увлечение. Она исключает даже личную ненависть и мщение. Революционерная страсть, став в нем обыденностью, ежеминутностью, должна соединиться с холодным расчетом. Всегда и везде он должен быть не то, к чему его побуждают влечения личные, а то, что предписывает ему общий интерес революции. Отношение революционера к товарищам по революции. ╖8. Другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционерным делом, как и он сам. Мера дружбы, преданности и прочих обязанностей в отношении к такому товарищу определяется единственно степенью полезности в деле всеразрушительной практической революции. ╖9. О солидарности революционеров и говорить нечего. В ней вся сила революционного дела. Товарищи-революционеры, стоящие на одинаковой степени революционного понимания и страсти, должны, по возможности, обсуждать все крупные дела вместе и решать их единодушно. В исполнении, таким образом, решенного плана, каждый должен рассчитывать, по возможности, на себя. В выполнении ряда разрушительных действий каждый должен делать сам и прибегать к совету и помощи товарищей только тогда, когда это для успеха необходимо. ╖10. У каждого товарища должно быть под рукою несколько революционеров второго и третьего разрядов, то есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу. На себя он смотрит, как на капитал, обреченный на трату для торжества революционного дела. Только как на такой капитал, которым он сам и один, без согласия всего товарищества вполне посвященных, распоряжаться не может. ╖11. Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его или нет, революционер должен соображаться не с какими-нибудь личными чувствами, но только с пользою революционного дела. Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем - с одной стороны, а с другой - трату революционных сил, потребных на его избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить. Отношение революционера к обществу. ╖12. Принятие нового члена, заявившего себя не на словах, а на деле, товариществом не может быть решено иначе, как единодушно. ╖13. Революционер вступает в государственный, сословный и так называемый образованный мир и живет в нем только с целью его полнейшего, скорейшего разрушения. Он не революционер, если ему чего-нибудь жаль в этом мире. Если он может остановиться перед истреблением положения, отношения или какого либо человека, принадлежащего к этому миру, в котором - все и все должны быть ему равно ненавистны. Тем хуже для него, если у него есть в нем родственные, дружеские или любовные отношения; он не революционер, если они могут остановить его руку. ╖14. С целью беспощадного разрушения революционер может, и даже часто должен, жить в обществе, притворяясь совсем не тем, что он есть. Революционеры должны проникнуть всюду, во все слои - высшие и средние (сословия), в купеческую лавку, в церковь, в барский дом, в мир бюрократский, военный, в литературу, в третье отделение и даже в зимний дворец. ╖15. Все это поганое общество должно быть раздроблено на несколько категорий. Первая категория - неотлагаемо осужденных на смерть. Да будет составлен товариществом список таких осужденных по порядку их относительной зловредности для успеха революционного дела, так чтобы предыдущие номера убрались прежде последующих. ╖16. При составлении такого списка и для установления вышереченного порядка должно руководствоваться отнюдь не личным злодейством человека, ни даже ненавистью, возбуждаемой им в товариществе или в народе. Это злодейство и эта ненависть могут быть даже отчасти и ...полезными, способствуя к возбуждению народного бунта. Должно руководствоваться мерою пользы, которая должна произойти от его смерти для революционного дела. Итак, прежде всего, должны быть уничтожены люди, особенно вредные для революционной организации, и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу. ╖17. Вторая категория должна состоять именно из тех людей, которым даруют только временно жизнь, дабы они рядом зверских поступков довели народ до неотвратимого бунта. ╖18. К третьей категории принадлежит множество высокопоставленных скотов или личностей, не отличающихся ни особенным умом и энергиею, но пользующихся по положению богатством, связями, влиянием и силою. Надо их эксплуатировать всевозможными манерами и путями; опутать их, сбить их с толку, и, овладев, по возможности, их грязными тайнами, сделать их своими рабами. Их власть, влияние, связи, богатство и сила сделаются, таким образом, неистощимой сокровищницею и сильною помощью для разных революционных предприятий. ╖19. Четвертая категория состоит из государственных честолюбцев и либералов с разными оттенками. С ними можно конспирировать по их программам, делая вид, что слепо следуешь за ними, а между тем прибрать их в руки, овладеть всеми их тайнами, скомпрометировать их до нельзя, так чтоб возврат был для них невозможен, и их руками и мутить государство. ╖20. Пятая категория - доктринеры, конспираторы и революционеры в праздно-глаголющих кружках и на бумаге. Их надо беспрестанно толкать и тянуть вперед, в практичные головоломные заявления, результатом которых будет бесследная гибель большинства и настоящая революционная выработка немногих. ╖21. Шестая и важная категория - женщины, которых должно разделить на три главных разряда. Одни - пустые, обессмысленные и бездушные, которыми можно пользоваться, как третьею и четвертою категориею мужчин. Другие - горячие, преданные, способные, но не наши, потому что не доработались еще до настоящего бесфразного и фактического революционного понимания. Их должно употреблять, как мужчин пятой категории. Наконец, женщины совсем наши, то есть вполне посвященные и принявшие всецело нашу программу. Они нам товарищи. Мы должны смотреть на них, как на драгоценнейшее сокровище наше, без помощи которых нам обойтись невозможно. Отношение товарищества к народу. ╖22. У товарищества ведь (нет) другой цели, кроме полнейшего освобождения и счастья народа, то есть чернорабочего люда. Но, убежденные в том, что это освобождение и достижение этого счастья возможно только путем всесокрушающей народной революции, товарищество всеми силами и средствами будет способствовать к развитию и разобщению тех бед и тех зол, которые должны вывести, наконец, народ из терпения и побудить его к поголовному восстанию. ╖23. Под революциею народною товарищество разумеет не регламентированное движение по западному классическому образу - движение, которое, всегда останавливаясь с уважением перед собственностью и перед традициями общественных порядков так называемой цивилизации и нравственности, до сих пор ограничивалось везде низложением одной политической формы для замещения ее другою и стремилось создать так называемое революционное государство. Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожит в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции, порядки и классы в России. ╖24. Товарищество поэтому не намерено навязывать народу какую бы то ни было организацию сверху. Будущая организация без сомнения вырабатывается из народного движения и жизни. Но это - дело будущих поколений. Наше дело - страстное, полное, повсеместное и беспощадное разрушение. ╖25. Поэтому, сближаясь с народом, мы, прежде всего, должны соединиться с теми элементами народной жизни, которые со времени основания московской государственной силы не переставали протестовать не на словах, а на деле против всего, что прямо или косвенно связано с государством: против дворянства, против чиновничества, против попов, против гилдейского мира и против кулака мироеда. Соединимся с лихим разбойничьим миром, этим истинным и единственным революционером в России. ╖26. Сплотить этот мир в одну непобедимую, всесокрушающую силу - вот вся наша организация, конспирация, задача.

(Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Документальная публикация. Ред. Е.Л. Рудницкая. М., Археографический центр, 1997).

Проводы новобранца, 1879,

Художник Илья Ефимович Репин

217

"КИРОПЕДИЯ".

"Киропедия" Ксенофонта, или по-другому "Воспитание Кира", посвящена Киру II как живому образу идеального монарха, который мог родиться только в результате совершенной системы воспитания. Безусловно, Ксенофонт идеализирует своего героя и наделяет его теми достоинствами, которые были присущи лучшим правителям древнего мира. Тем не менее, несмотря на авторский вымысел и отступление от исторической правды, "Киропедия" Ксенофонта может рассматриваться как интересная социально-педагогическая модель подготовки и воспитания правителя-полководца. В этой модели есть немало рациональных моментов, пригодных не только к осмыслению, но и к практике воспитания лиц, коим в будущем надлежит не только управлять государством, но и руководить вооруженными силами. Отдельные положения этого произведения приведены в данной "Энциклопедии".

Кузьма Минин.

Эскиз. Худ. И.Е.Репин

218

КРИЗИСНЫЕ МОМЕНТЫ БОЯ.

I. По мере развития боя, по мере того, как становится все упорнее, в дело вводится все большее число войск, очагов боя становится все больше, а промежутки между ними уменьшаются. Влияние опасности и массы становится все сильнее и сильнее. Наконец, наступает минута, когда психологическая почва настолько подготовлена, что малейший толчок неминуемо вызовет кризис: чаша страдания, переживаемого бойцом, настолько переполнена, что нужна последняя капля, чтобы содержимое пролилось. Этим толчком в подобную минуту общего назревания боя послужит кризис в одном из очагов боя. Влияние свое в этом случае частный кризис может развить двумя способами: 1) путем непосредственной заразы, что при все большем и большем сближении очагов боя вполне возможно; 2) путем подрыва или поражения чувств мощи: известие о победе или поражении на одном из пунктов, в особенности, если в сознании бойцов существует убеждение о важном значении этого пункта (хотя бы даже предвзятое, - это безразлично, ибо массовый боец живет в области миражей), представляет собой впечатление достаточной силы, чтобы дать этот толчок в психологически назревших очагах боя. Частный кризис разрастается, таким образом, в общий для всего боя. <...> В кризисе боя потрясающее впечатление в одной точке передается всей боевой линии; поражение и победа в одной точке легко делаются общими. Из этого закона духовной деятельности бойца ближайшим выводом является уже давно установленный великими практиками военного искусства принцип частной победы: необходимо победить неприятеля в решительную минуту (кризис боя), в решительной точке. Но кроме того, из свойств кризиса боя вытекает еще одно существенное условие для искусства ведения боя: экономия духовных сил в подготовительный период боя и крайнее напряжение в кризисе боя (решительный период боя). <...> Боец вступает в бой с желанием победить. Опасность, присущая бою, стремится заставить человека отказаться от боя. <...> По мере сближения с противником и увеличения опасности, бой психологически все же назревает. <...> И вот этот психологический кризис боя непременно завершается тем, что одна из дерущихся сторон отказывается от боя; причем это уже не отказ отдельных лиц, а отказ массовый, отказ толпы, приобретшей коллективную волю. Этот отказ есть действие произвольное, - оно есть непременное следствие свойств массового бойца в минуту психологического кризиса. Боец сдается напору сильного впечатления, которое, вследствие преувеличенных чувств и чрезвычайно развитого воображения, в эту минуту имеет значительно большую силу, чем при нормальных условиях. Упавшая до нуля рассудочная способность бойца, лишает его в действиях задерживающей силы, разум бойца подчиняется немедленно полученному им извне импульсу. Охваченный победным стремлением, массовый боец способен проявить ... такой высокий героизм, порыв самоотвержения, на который не способен отдельный человек, но этот победный порыв не может длиться долго, - толпа неспособна проявить настойчивую волю. При способности массового бойца впадать из одной крайности в другую без всяких переходов, всякое новое впечатление опасности легко обращает победоносную толпу в панически бегущее стадо. Вследствие всего этого, если одна из сторон устояла достаточно долго, то другая неминуемо подчиняется отрицательному стремлению; она отказывается от боя. <...> Таким образом, каждый кризис боя непременно кончается отказом от боя одной из сражающихся сторон. <...> Как следствие, отсюда вытекает, что бой разрешается использованием не материальных средств, а психологических сил. Материальные средства, взятые с механической точки зрения, могли бы принести еще значительную пользу для сражающегося, но предел нравственной упругости бойца перейден, - и он в том или другом виде отказывается от боя. Этот отказ, являющийся следствием истощений духовных сил бойца, может совершенно не совпадать, а на самом деле большею частью и не совпадает с истощением материальных средств. <...> Влияние боя не в убиении неприятельских войск, а в убиении их духа. <...> (Н.Н. Головин. Исследование боя. Исследование деятельности и свойств человека как бойца. - СП б., 1907). II. О поведении Кира в кризисный момент боя. В этот [критический] момент появился Кир, преследуя ту часть вражеского войска, с которой он столкнулся в начале сражения. Увидев, что персы сбиты с позиции, он сильно огорчился. Однако, сообразив, что быстрее всего он сможет остановить продвижение врагов, ударив им в тыл, он передал своим воинам приказ следовать за ним и повел их в обход. И вот, зайдя с тыла, они обрушились на ничего не подозревавших врагов и многих из них перебили. Когда, наконец, египтяне их заметили, они стали кричать, что сзади враги, и, под градом ударов, стали поворачиваться. Теперь дрались все вперемежку, и пешие, и конные. Какой-то вражеский воин, попавший под коня Кира и сбитый копытами, успел мечом поразить его коня в живот. От удара конь взвился на дыбы и сбросил Кира. Тут каждый мог бы убедиться, как много значит для полководца быть любимым своими подчиненными. Тотчас все воины подняли крик и с удвоенной яростью бросились на врагов, тесня их и снова подаваясь назад от встречного натиска, нанося и принимая удары. А один из гиперетов Кира соскочил на землю и подсадил его на своего коня. Оказавшись снова верхом, Кир огляделся и увидел, что египтян бьют со всех сторон, ибо уже появились с персидскими всадниками и Гистасп, и Хрисант. Однако Кир не разрешил им больше атаковать египетскую фалангу, а велел издали забрасывать ее стрелами и копьями.

(Ксенофонт. Киропедия).

Русские стрельцы XVII века

219

КУЛАЧНЫЕ И ПАЛОЧНЫЕ БОИ.

В праздничные дни народ [русский] собирался на кулачные и палочные бои. Эти примерные битвы происходили обыкновенно при жилых местах, зимою чаще всего на льду. Охотники собирались в партии, и, таким образом, составлялись две враждебные стороны. По данному знаку свистком обе бросались одна на другую с криками; для возбуждения охоты тут же били в накры и в бубны; бойцы поражали друг друга в грудь, в лицо, в живот - бились неистово и жестоко, и очень часто многие выходили оттуда калеками, а других выносили мертвыми. Палочные бои имели подобие турниров и сопровождались убийствами еще чаще кулачных боев. Зато на них-то, в особенности русские, приучались к ударам и побоям, которые вообще были неразлучны со всем течением русской жизни и делали русских неустрашимыми и храбрыми на войне. Сверх того, молодые люди собирались в праздники - боролись, бегали взапуски, скакали на лошадях в перегонки, метали копьем в кольцо, положенное на земле, стреляли из луков в войлочные цели и в поставленные шапки. В этих играх победители получали награды и выигрывали заклады. Вероятно, в старину существовал обычай увенчивать удалых и ловких, как это показывает старинная поговорка: "Без борца нет венца". Церковь карала отлучением предающихся таким забавам; в правиле митрополита Кирилла, вошедшем в Кормчую книгу и, таким образом, постоянно служившем церковным законом, участники таких забав изгонялись из церквей (да изгнани будут от сынов божьих церквей); а убитые в примерных схватках, кулачных и палочных боях и вообще заплатившие нечаянно жизнию за удовольствие потешиться на этих турнирах "да будут, - сказано в том же правиле Кормчей книги, - прокляти и в сей век и в будущий; аще ли нашему законоположению кто противится, ни приношения из них принимати, рекше просфуры и кутии, свечи; аще же умрет таков, к сим иерей не ходит и службы за них не творит". Также, конечно, по церковному взгляду предосудительны были и все игрища.

(Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в ХVI и ХVII столетиях).

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

Шамседдин ХАФИЗ (ок. 1325 -- 1389 или 1390) --

персидский поэт

-- Слово, удержанное тобою,-- раб твой; слово, вырвавшееся у тебя,-- господин твой.

-- Любовь -- как море. Ширь ее не знает берегов. Всю кровь и душу ей отдай: здесь меры нет иной.

-- Не заблужденье ли -- искать спокойствия в любви? Ведь от любви лекарства нет,-- нам старцы говорят.

-- Чтобы обрести покой в обоих мирах, соблюдай два правила: с друзьями будь великодушным, с врагами -- сдержанным.