# В чем наша беда?

Анатолий Иванович Каменев

Практические заметки из служебного опыта

А.И. Каменев


В ЧЕМ НАША БЕДА?


Продолжение. Начало см.:


Тату   34k   "Фрагмент" Мемуары

Начало пути вечного узника

Из технарей в политработники   12k   "Фрагмент" Мемуары

О неожиданном повороте судьбы и мыслях по этому поводу


Начало моей службы в СибВО (1966 г.) совпало с развертыванием местной дивизии до штатов мирного времени.

До сего дня она имела минимум офицеров и в период с августа по сентябрь 1966 г. получила в свое распоряжение большое число выпускников военных училищ.

Дивизия дислоцировалась в ряде населенных пунктов, но штаб дивизии и ряд частей находились в самом Новосибирске.

Командир дивизии генерал Рубинчик, высокий, статный офицер, сын высокопоставленного советского чиновника, для нас, молодых офицеров, был величиной недосягаемой.

По заведенной традиции он собрал молодых лейтенантов и довольно долго внушал нам свое представление о службе. Слова начальника шли не от сердца, а были лишь формальностью, которую требовалось исполнить по предписанию свыше.

*

По правде сказать, многие мероприятия того времени были сами по себе неплохи.

Но формализм и казенщина убивали в них ту теплоту и сердечность, которой они должны были быть пронизаны.

*

Тот, кто такие методы общения ввел в традицию, знал, что умному командиру есть, что сказать молодому офицеру.

Он, командир, ведь знает многое. Прежде всего, он знает, какие опасности подстерегают офицера-новичка, только что надевшего погоны и впервые прибывшего в войска.

*

Преподаватели и курсовые офицеры военных училищ, как правило, отрываются от жизни войск, а некоторые из них ее вовсе не знают.

Ждать от них ясной и четкой ориентировки, необходимой для офицерской практики, не стоит.

Другое дело войсковые офицеры, которые знают порядок службы не понаслышке, а наяву. Они живут не воспоминаниями о прошлом, а все время находятся в настоящем. И это настоящее постоянно меняется, обретает разные формы и окрасы, поворачивается к людям разными сторонами и требует постоянной и адекватной реакции на происходящее.

Даже в стабильной обстановке мирного времени происходили разные существенные изменения: приходила в войска новая техника, вооружение (прогресс был так велик, что за время офицерской службы приходилось 2-3 раза переучиваться), постоянно менялся состав солдат, сержантов и офицеров.

*

В условиях длительного пребывания воинской части на одном месте возникали особые условия отношений с местным населением, формировалась местная традиция, хорошая и дурная, ясно и понятно вырисовывались периоды негативной активности в солдатской среде (к примеру, так называемые "сто дней до приказа"), которые наносили ущерб боеготовности и моральному духу войск.

Умному командиру надо было лишь уловить тенденцию, установить состав действующих лиц, выявить среди них главных, наметить и осуществить действие (противодействие), чтобы упредить развертывание ситуации к худшему. Правильно, ведь, говорят: болезнь легче предупредить, чем лечить.

*

А ведь именно в те годы, в конце 70-х, на мой взгляд, стало зарождаться такое уродливое явление, как неуставные взаимоотношения, а проще говоря: система угнетения и унижения личного достоинства молодых солдат.

И эта система издевательства не укоренилась бы в наших вооруженных силах, если бы старшие войсковые начальники с уважением и вниманием относились бы к молодым офицерам, умно и основательно вводили их в курс происходящего, учили наблюдательности, умению замечать характерные и важные явления и передавали бы им бесценный опыт работы с солдатами и сержантами.

*

Но уже давно прошли те времена, когда начальник чувствовал потребность сближаться с подчиненными офицерами.

Предпочтительнее было держать их на приличной дистанции.

Впрочем, так поступает каждый неуверенный в себе начальник.

Отдалившись на приличное расстояние от подчиненных, он тем самым пытается скрыть свое невежество, незрелость умственную, несостоятельность профессиональную и прочие изъяны личностные.

В силу этого обстоятельства все советское офицерство было разделено на обособленные группы: в командирскую группу входили лишь его заместители, да и то не все; начальники рангом поменьше формировали свои группки, а молодые офицеры создавали свои кампании, главным образом, для развлечений, досуга и выпивки.

*

Напрочь был забыт тот дух товарищества и единения, который царил в лучших полках Русской армии.

Тогда лучшие русские командиры понимали, что надо бережно относиться к достоинству офицера и даже в сложных ситуациях имели мудрость не ущемлять его.

*

Так, к примеру, помимо офицерских собраний, многие командиры полков практиковали у себя товарищеские обеды.

Генерал Н. Бутовский, один из умнейших военных публицистов начала ХХ века, в одном из своих трудов рассказал о случае, имевшем место в полку полковника Маретова.

"Командир был любителем животных, и квартира его была похожа на зоологический сад, где наиболее ценной вещью был аквариум с редкими породами рыб. Адъютант предупреждал офицеров, что рыбы эти очень нежны и их нельзя кормить даже хлебными крошками.

Но один юный подпоручик, как это часто бывает, хватил через край, как говорится, сошел с рельсов и вылил в аквариум целую бутылку коньяку. Все общество возмутилось этой выходкой и на другой день суд общества офицеров в полном составе явился к командиру с извинениями и просьбой отдать подпоручика в распоряжение суда.

- Как? - возмутился командир. - Офицер - мой уважаемый сослуживец, был у меня в гостях, сделал мне честь - пожаловал ко мне на обед, а вы его за такой пустяк привлекаете к ответственности? Да вы меня обижаете, господа, - разве в это в русском обычае? Сейчас же успокойте подпоручика, скажите ему, что я ровно никакой претензии не имею.

Офицеры ушли от командира очарованные.

Когда же подпоручик сам прибежал к командиру с извинениями, Маретов сказал:


- Что вы? что вы? Да это я, как хозяин, должен перед вами извиниться, что не предупредил неприятности, которой подвергся мой дорогой гость.


Конечно, подпоручик бросился на шею командиру и заплакал на его плече. По нынешним временам мы можем видеть мужские слезы только на глазах истеричных людей; а попробуйте-ка заставить здорового человека заплакать слезами восторга и умиления: это не так-то легко; а вот нам удалось наблюдать командиров, которые умели это сделать, да не искусственно, а совершенно натурально".

*

Может быть, кому-то эта сцена покажется излишне сентиментальной.

Пусть так.

Но ведь дело-то в другом.

Полковник Маретов не только сдержался, наблюдая выходку пьяного подпоручика, но и с искренней твердостью пресек попытку занести над головой провинившегося меч возмездия.

Как это не похоже на тех советских командиров, которые зачастую искали ничтожный повод для того, чтобы разделаться с неугодным ему лично офицером.

*

Но более всего в советской системе воинских отношений изумляло несоответствие умных, гуманных идей (справедливости, человечности, равенства и порядочности) и их искажением в практике служебных отношений.

Где тут образовалось зло?

Когда был перейден Рубикон?

Почему командиры и начальники, призванные руководствоваться мыслью, что они, равные среди остальных, но лишь имеющие большую ответственность за дело и за других людей, в какой-то момент возомнили, что они избранные, осененные и вознесенные на пьедестал для того, чтобы им поклонялись, чтобы их боготворили, чтобы служили им, а не делу, к которому они сами были представлены?

*

Мне очень не хочется становиться в ряд очернителей социализма и достижений социалистического строительства.

И потому для ясности скажу: не "-измы" той или иной направленности плохи или хороши, а то, как и кем они осуществляются на практике.

И капитализм, и социализм, как строй и система общественно-экономических отношений, имеют свои плюсы и минусы.

*

Еще великий Аристотель в своей "Политике" пришел к выводу, что существуют два типа государственной власти и соответствующие им политико-экономические системы.

К естественному типу власти он отнес монархию, аристократическое управление и так называемую "политию". К неестественным, вредным, противоречащим законам развития великий мыслитель отнес тиранию (диктатуру), олигархию и ... демократию.

Самой предпочтительной формой государственной власти он считал "политию", власть мудрых людей, т.е. Личностей прозорливых, дальновидных, умудренных опытом, думающих об общем благе и не зависящих от партийных, классовых пристрастий и от воли олигархов и, в такой же степени от колебания мнений толпы (народа).

Как показывает нам опыт истории, лишь единожды, да и то не в той мере, как об этом писал Аристотель, Ликургу в Спарте удалось соединить казалось бы несоединимое: аристократию (в форме совета старейшин), демократию (народное собрание) и единовластие (в лице самого Ликурга), как верховного Законодателя. Причем, эти три формы государственного управления не конфликтовали между собой, а дополняли друг друга, усиливая значение государственных актов.

Все же остальное время существовали государственные системы разного толка: монархия с признаками демократии, демократия с чертами монархии, олигархия, полуприкрытая знаменем демократии и т.д.

Если взяться критиковать существующие системы, то можно без особого труда обличить пороки самой "демократичной" Америки и угрюмую хранительницу традиций "Великой хартии вольности"...

Потому, чтобы закончить разъяснение, отмечу следующее: обличение и критикой социалистической идеи я не занимаюсь, а пытаюсь донести до сознания читателей несколько простых мыслей...

*

Прежде всего, в вопросах практики все упирается, к сожалению, в личности, поставленные во главу дела (государства, предприятия, воинской части и т.д.).

Все зло состоит в том, что отдельно взятая личность, возвышаясь над СИСТЕМОЙ, начинает задавать ей свой тон и, в конечном итоге, перестраивает исходную конструкцию на свой лад.

Вот в этом-то и порок!!!

Вместо того, чтобы служить системе, определяемой Конституцией, Законом и прочими частными (ведомственными) актами, избранный руководитель начинает по собственному произволу менять то, что должно быть неприкосновенным и незыблемым.

Вот тут-то и получается подмена, искажение: то, что было второстепенным, побочным, становится главным, а то, что составляло ядро прежней системы, выбрасывается прочь или оттесняется на периферию.

В конечном итоге, под прежней вывеской создается и начинает функционировать совершенно иное образование, ДРУГАЯ СИСТЕМА.

Подмена происходит настолько ювелирно, а потребность изменений обставляется так искусно, что основная масса народа не ропщет, а рукоплещет...

Те же немногие, которые видят все творящиеся метаморфозы, либо молчат, либо удаляются на приличное расстояние (к примеру, за границу), либо идут на баррикады и эшафот...

*

Так было и во времена Сталина

Верна пословица: рыба гниет с головы...

Сейчас даже ленивый считает за честь пнуть Сталина. И его есть за что пинать.

Но меня на этот путь толкает не общий азарт и не политическая конъюнктура, а желание прояснить ситуацию в вопросе, который был сформулирован выше: в чем же причина отчуждения начальников, которые были "плоть от плоти народной", от подчиненных той же политической и классовой формации?

*

Отвечаю вполне определенно - ПРИМЕР ВОЖДЯ, т.е. И.В. Сталина.

Сталин узурпировал власть в СССР.

Он стал над Законом.

Он сам стал Законом.

Он подчинил себе все ветви власти и ликвидировал принцип коллегиальности в выработке и принятии решений.

Последнее слово всегда оставалось за ним.

Ему не перечили.

Его боялись.

Его авторитаризм подавлял всякое проявление самостоятельности.

Рядом с его троном не было места соратникам и друзьям...

*

Нужно ли говорить, как велико влияние дурного примера?

Дурной пример, как зараза, поражает, как правило, людей недалеких, предрасположенных к пороку и не имеющих крепкой воли и надежного духовного стержня.

Конечно, такому вождю, как Сталин, подражали многие.

Сознавали ли они, что поступают вопреки социалистической идее гуманизма, принципу товарищества, справедливости и проч.?

Кто-то, видимо, да. Для большинства оправдание служила идеология: "во имя великой цели надо идти на большие жертвы"; когда "лес рубят, щепки летят" и, что, находясь во вражеском окружении, надо уподобиться осажденной крепости и без жалости расправляться с "врагами народа".

*

Но нам бы хоть раз поразиться другому, а именно, той легкости, с которой наше сознание оккупируют идеологические вирусы, быстро поражающие сознание наше, прежде всего, наш здравый смысл, умение критично относиться к происходящему и т.п.

Ослабив наше сознание, можно и далее его засорять ложными посылами и установками.

*

Вот тут-то и есть НАШЕ слабое место.

Мы чересчур доверчивы.

Многие из нас не имеют собственного мнения.

Мы впечатлительны и нас без особого труда можно испугать, заставить поверить в опасность, надвигающуюся беду...

Мы слишком часто готовы жертвовать другими, чтобы не оказаться самим жертвой...

В общем, не так уж мы сами безвинны в том, что происходит на наших глазах.

И как нам не хочется признаваться в собственных ошибках...

Нет, уж лучше винить других...

*

Кончина Сталина в 1953 году не прервала порочной практики чванства и барства в наших командирах и начальниках.

Головы сносить перестали.

А вот души от оков не освободили.

Да и какому временщику придет в голову мысль снять оковы с душ людей и выпустить на свободу инициативу и творчество масс.

*

Брежневское правление не планировало подобной акции.

*

Этому сподобилась только Великая Екатерина, разработав вместе со своим помощником генерал-поручиком И.И. Бецким воспитать "новую породу людей".

Великая Императрица признала воспитание и образование всецело делом государственным.

По ее словам, все верноподданные могут считаться "истинными сынами отечества", только сохраняя и исполняя выпадающие им должности, и они должны быть "привязаны" к государству, к образу правления, к начальствам и законам.

Они должны еще: 1) не говорить и не делать ничего предосудительного в рассуждении правительства; 2) оказывать повиновение; 3) уповать на прозорливость и праводушие правителей, и 4) употреблять все свои способности и свое имение ко благу государства.

"Любовь к отечеству", по определению Императрицы, является оказательством: почтения и благодарности правительству; покорности законам, учреждениям (установлениям) и добрым нравам общества; уважения выгод отечества, при рвении к возможному их совершенствованию, и, наконец, ревности о благе и славе родины.

Особливо было указано, что Государь заслуживает любовь от своих подданных, как родитель от детей и тем паче, что являемые им благодеяния весьма важны.

Глубокой мудростью запечатлено ее требование, дабы те, "коим воспитание препоручено" от государства, "тщились возбудить в юношестве внимание к выгодам отечества"; наставники обязывались: представлять пользу государственных установлений; приобучать юношество примечать совершенства оных, почитать и проникать все выгоды, коими каждый в отечестве своем наслаждаться может; повествовать о славных делах сынов отечества и оных (сынов) примерами возжигать в юношестве ревность к подражанию.

Отсюда следовало заключение, что все необходимо должно оставлять "сильное впечатление" в юношестве, чрез что оно будет поощряться "как добрыми, полезными, так и благородными действиями" в тому, чтобы сознательно любить все полезное, почитать все благородное.

*

Мне нет нужды описывать лицемерие брежневской эпохи и приводить доказательства двуличности проводимой политики.

Скажу лишь следующее: силовое давление, безусловно, ослабло, а идеологическое и политическое - возросло.

Инакомыслие было недопустимо.

В ленинском наследии искали ответы на все случаи жизни.

Труды Брежнева и его окружения обрели статус оперативной тактической установки: вчера, либо даже сегодня высказанное слово, обретало роль установки для действия.

Поражаешься обилию "научных" диссертаций, трудов и статей, написанных на тему новой исторической общности под названием "советский народ", необратимости социализма как политической системы, "загнивания" капитализма и т.д.

*

Прошу понять, что это я пишу не в насмешку тем, кто растрачиваю свою научную энергию для того, чтобы обосновать надуманное.

Среди пишущих были и искренне поверившие и те, кто лженаукой зарабатывал себе чины и звания, отдавая себе отчет в содеянном. Так, ставший в эпоху Горбачева, главным идеологом партии А. Яковлев, безусловно, относился к числу тех, кто партийным пламенным словом прокладывал свой путь к вершинам власти.

Такие, как Яковлев, были и остаются паразитами, которые присасываются к одной системе, высасывают из нее живительные соки и перебираются на другое цветущее древо и из него пьют сок, губя и его...

*

Итак, нам удалось установить две причины, ведущие к краху благой идеи и полезного начинания.

Во-первых, это эгоистическая деятельность руководителя, поставленного во главе созданной системы. Он работает не на задачи системы, а во имя своих целей.

Во-вторых, чрезвычайно слабое развитие чувства гражданственности и патриотизма в наших людях, которые не препятствуют разрушительной деятельности поставленного руководителя и позволяют ему подстроить под себя государственное устройство.

*

Во избежание подобного рецидива, надо сделать так, чтобы созданная СИСТЕМА государственных и общественных отношений не позволяла никому менять ЗАКОНОМ выработанных положений и без всякого снисхождения отвергала всякого, кто смел бы покуситься на законодательно установленный порядок.

Не менее важным является развитие гражданственности и патриотизма в наших людях. Нам нужно, по примеру Екатерины Великой создать новую породу людей, а по примеру Петра Великого научиться давать простор не знатности и богатству, а уму, чести, доблести, умению и добродетели.

* **

Не упрекайте меня в этих исторических экскурсах. Без них никак нельзя осмыслить даже то, что происходило на собственных глазах.

Конечно, будучи молодым офицером, я не мог во всем разобраться так, как это делаю в зрелом возрасте.

Но для того нам и дана зрелость, чтобы обрести умение "зрить в корень" и отличать пшеницу от плевел.

***

Генерал Рубинчик не стал утруждать себя добрыми напутствиями и потому казенным языком повествовал о требованиях дисциплины, порядка, подчинения и т.п.

Совещание молодых офицеров было откровенно скучным и монотонный голос командира дивизии клонил ко сну. Один из вновь прибывших лейтенантов не устоял соблазну и на какое-то мгновение закрыл глаза. Этого было вполне достаточно для того, чтобы изменить начальственный тон и последующие минут десять отчитывать провинившегося.

*

Сейчас, вспоминая этот эпизод, не перестаю удивляться той наглости, с которой начальник, несущий откровенную чушь во время так называемого совещания, требует от подчиненных быть внимательным и почтительным к его словам.

За всю свою долголетнюю службу не припомню ни одного умного совещания. Это были либо откровенные нагоняи, "страшилки" перед очередными проверками, либо напоминали собрания ротных старшин, где о портянках и грязных подворотничках говорили с большим наслаждением.

*

Опять же речь идет об искажении замысла.

Совещание - это собрание офицеров для свободного обсуждения назревшей проблемы, а не театр одного актера, который не дает никому высказаться и притом сам поражает присутствующих своим невежеством и тупоумием.

*

Может быть, мне просто не повезло?

Допускаю, что так могло быть.

Потому не бросаю тень на тех умных командиров, которые собирают офицеров для совета, умеют слушать других, ценят в людях их личное мнение, достоинство, находят в себе мужество признать собственный просчет и поблагодарить того, кто в данной ситуации оказался умнее и прозорливее ...

Честь им и хвала!

*

Но мне, молодому офицеру, в первый день пребывания в дивизии не было за что благодарить дивизионное начальство.

Какой прием меня ждал в отдельном автомобильном батальоне, я еще не знал...