# Военных школ от Петра Великого

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий ИвановичВоенных школ от Петра ВеликогоСоздан: 28/10/2009, изменен: 28/10/2009, 59kФрагмент: Политика============================================================

ВОЕННЫХ ШКОЛ ОТ ПЕТРА ВЕЛИКОГО

РОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ

ПЕРВЫХ ВОЕННЫХ ШКОЛ ОТ

ПЕТРА ВЕЛИКОГО ДО ЕКАТЕРИНЫ II

П.В. Петров

Практичность обучения офицеров как исконная идея в постановке военного образования в России - Бомбардирская рота Петра Великого как первоисточник русской военной школы - Первые учителя русских офицеров - Школа математических и навигацких наук. 1701 г. - Морская академия в Санкт-Петербурге. 1715 г. - Уставные требования в Морской академии - Школы солдатских сыновей - Выводы о первых петровских военных школах - Развитие военных школ при преемниках Петра Великого - Нравы и система обучения в военных школах начала ХVI в. - Распределение выпускников военной школы - Дальнейшее развитие солдатских школ - Посылка молодых дворян для обучения за границу - Проект Ягужинского по созданию кадетского корпуса - Создание 1-го кадетского корпуса. 1731 г. - Устав и порядок обучения в 1-ом кадетском корпусе - Преобразование 1-го кадетского корпуса в Сухопутный. 1743 г. - Морской шляхетский кадетский корпус - Граф П.И. Шувалов и его роль в подготовке артиллерийских и инженерных офицеров - Проект П.И. Шувалова "Об учреждении корпуса для артиллерии и инженерства". 1758 г. - Выводы о деятельности военных школ при первых преемниках Петра Великого - Мысль Татищева о необходимости центрального учреждения для военных школ России

С первого года ХV*** столетия русское законодательство начинает высказывать ту мысль, что оно не признает никакой другой цели в образовании, кроме пригодности его для той или другой профессии. Государство заботится о том, чтобы военная, гражданская и духовная служба отправлялись наилучшим образом; школы же должны отвечать этим потребностям. Образовательные цели уступают место утилитарным требованиям государственной службы, и приготовление к различным отраслям этой службы становится для отдельных сословий даже повинностью. Из науки извлекалась исключительно материальная польза, и первые училища этой поры - церковные, приказные, медицинские, горные и др. - устанавливаются исключительно с целью приготовления необходимого государству контингента служилых людей. В подтверждение тому можно указать на собственные слова Петра Великого:

"и из школы бы во всякие потребы люди, благоразумно учася, происходили в церковную службу, и в гражданскую, воинствовати, знати строение и докторское врачевское искусство" .

В частности, в продолжение царствования Петра В., в мерах к распространению в России просвещения сказалась склонность этого государя к военным наукам и мореходству. Перри рассказывает, что Петр В. завидовал должности адмирала английского флота, а как высоко он ставил военное искусство, можно судить уже по тому, что одною из важнейших причин неудовольствия его на сына, царевича Алексея Петровича, было нерасположение последнего к военным упражнениям и дисциплине, что и высказано в письмах царя при деле об осуждении царевича. Не удивительно, поэтому, что все правительственные учебные заведения в России начала Х**** столетия основывались с единственной целью образовать моряков и военных служак.

*

Еще в 1697 году, отправляясь в свое первое путешествие по Западной Европе, Петр Великий взял с собой, кроме 29 волонтеров и 69 стольников, еще 69 человек нижних чинов, в том числе избранных бомбардиров Преображенского полка, из которых и образовал впоследствии преподавателей нашей первой военной школы, учрежденной при бомбардирской роте Преображенского полка в самом начале Х**** века. В этой школе возвратившиеся из-за границы бомбардиры-офицеры и сержанты - передавали новобранцам свои сведения. Царь, командир роты, внимательно следил за ходом преподавания, сам присутствовал при экзаменах и не выдержавшему экзамена не давал повышения. Вполне обучившийся и удовлетворительно сдавший экзамен получал почетное звание бомбардира и приобретал право на повышение по службе. Школою заведовал "капитан от бомбардир" Скорняков-Писарев, впоследствии начальник Морской академии.

Бомбардирская рота, как и вся гвардия, комплектовалась при Петре В. почти исключительно дворянами. Все дворянские дети, так называемые недоросли, были переписаны, должны были являться на смотр и распределялись в полки и школы, так что недостатка в учениках не было.

В бомбардирской школе обучали начальной математике, фортификации и артиллерии, причем теоретическое преподавание пополнялось соответственными практическими занятиями.

*

В бытность в Лондоне, в 1698 г, Петр Великий познакомился с профессором Эбердинского университета Генрихом Фаварсоном (Henry Farwharson или Fargwarson), которого и пригласил в Россию для устройства в Москве "навигацкой школы" по образцу английских. Фаварсон приехал в Москву осенью 1699 года и не один; вместе с ним прибыли, для обучения "навигацким наукам", учителя Степан "Гвын" (Stephen Guin) и "Рыцарь Грызь" (Richard Gries).

По приезде в Россию, они жили у своего соотечественника Андрея Кревета - переводчика посольского приказа; терпели нужду и даже подавали просьбу, что они живут в "палатченке", хозяин которой "сподоблял их всякими нуждами, питьем, людьми, лошадьми и прочим, только кроме харча и платья".

*

14 апреля 1701 года последовал указ об учреждении в Москве школы "математических и навигацких, т.е. мореходных хитростно искусств учения".

Печать Петра I

*

Школе приказано состоять в ведении Оружейной палаты, у боярина Ф.А. Головина "с товарищи", и в ученье велено набирать сыновей дворянских, дьячих, подьячих, из домой боярских и других чинов, от 12 до 17-летнего возраста, "добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением"; впоследствии же принимались и 2-летние; комплект учащихся определен в 500 человек, причем те из них, кто имел боле пяти крестьянских дворов, содержался на собственный счет, а все прочие получали от казны кормовые деньги.

Иностранцы-учителя, по-видимому, пришлись ученикам не по вкусу, несмотря даже на то, что первый директор школы Фарварсон (или Фархварсон как он сам подписывался) отлично владел русской речью. По свидетельству Перри, учитель Грызь (правильнее Грейс) был убит неизвестным лицом, при выходе из школы, около 9 часов вечера, а Фарварсону угрожала та же участь неоднократно.

Кроме иностранных учителей, в школе преподавал не только математические, но и навигацкие науки знаменитый составитель руководства по арифметике Леонтий Магницкий.

В школе проходили арифметику, геометрию, тригонометрию, навигацию, морскую астрономию и краткие сведения из географии, преимущественно математической.

Для необходимого подготовления учеников к слушанью этого курса, при школе было два начальных класса, носивших название "русской школы", где обучали чтению и письму, и "цыфирные школы", где обучали счету и началам арифметики.

*

Навигацкая школа, находившаяся первоначально в ведении Оружейной палаты, указом 15 декабря 1706 года была передана в заведование приказа морского флота, а потом в июне 1712 года - в ведение Московской адмиралтейской конторы.

Из учеников навигацкой школы некоторые жили в самой школе, другие на частных квартирах.

За поведением их смотрел Магницкий, а в 1711 году велено было в помощь ему выбрать из учеников "десятских, добрых людей, и всякому смотреть в своем десятке или отделении, чтобы школьники не пьянствовали и от школы самовольно не отлучались, драк ни с кем и обид никому ни в чем не чинили".

*

Наказания, употребляемые в школе, соответствовали грубости тогдашних нравов. Так, например, за большие проступки учеников наказывали на школьно дворе плетьми; за прогульные дни, или так называемые неты, полагались денежные штрафы, для взыскания которых у виновных брали холопов и били их на правеже, а у кого не было крепостных, били самих господ, покуда они не выплачивали штрафных денег.

*

В навигацкой школе, наполненной преимущественно детьми низших сословий, были, однако же, ученики и знатных фамилий, как, например, князья Волконские, Долгорукие, Прозоровские, Шереметевы и др.

*

В продолжение первых 15 лет своего существования, школа, в то время единственное правительственное светское училище в России, принесла большую пользу не только флоту, но и другим ведомствам, в которые поступали ее воспитанники, мало-помалу вытеснявшие иностранцев.

В указе 1710 г. сказано, что "школа оная не только потребна к единому мореходству и инженерству, но и артиллерии и гражданству".

Ученики школы требовались и посылались всюду, где нужны были сведущие люди. Кончившие навигацию, отправлялись для науки "за море", отсылались "для учения бомбардирскому делу", к инженерной науке, кондукторами к генерал-квартирмейстеру, к архитектурным делам".

*

Таким образом, первые русские моряки, гидрографы и топографы (геодезисты), инженеры, артиллеристы, учителя во вновь учреждаемые училища и пр. были воспитанниками навигацкой школы.

Из нее же выходили гражданские чиновники, писаря и даже мастеровые.

*

С учреждением, в 1715 году, Морской академии в Санкт-Петербурге, Московская школа математических и навигацких наук мало-помалу стала утрачивать свое значение и продолжала существовать лишь как подготовительное в морскую академию, учебное заведение.

*

Около этого же времени возникают у нас специальные инженерные и артиллерийские школы.

Так, в 1712 году, в Москве находилась уже "инженерная школа" с 23 учениками. В 1713 году указом сената предписано было военной канцелярии "набрать в эту школу еще 77 человек из всяких чинов людей, также из царедворцовых детей, за которыми есть до 50-ти дворов; а набрав, велеть как прежних, так и новоприбывших учить прилежно инженерной науке, чтобы они могли восприять учение".

В 1712 году была учреждена школа при артиллерийском полку, под начальством генерал-майора Гинтера, в которой обучали арифметике, геометрии, тригонометрии, черчению, фортификации и артиллерии.

В 1719 году образована была в Санкт-Петербурге, под начальством полковника Де-Кулона, другая инженерная школа, к которой в 1723 году присоединилась и школа Московская

Сухарева башня в Москве - здание Школы математических и навигацких наук

*

Из всех перечисленных школ, получивших начало при Петре В, настоящим закрытым военно-учебным заведением собственно было одно: морская академия. Судя по данным ей "Инструкции", в ней предполагалось установить правильное распределение учебных занятий и полный военный порядок, с соблюдением строгой дисциплины. Воспитанники разделились на шесть отделений или "бригад", в каждой по 50 человек. Над ними начальствовал офицер, назначаемый из гвардейских полков и называвшийся командиром "Морской гвардии". В помощь ему назначались, также из гвардии, один или два офицера, два сержанта и несколько хороших старых солдат, исправлявших обязанности дядек. Общее заведование вручалось директору.

*

Воспитанники должны были, поскольку дозволяло помещение, жить в здании академии. Ежедневные занятия располагались по строго определенному расписанию. Осенью и зимой в 7-м часу, а весной и летом - в 6-ом часу, все ученики, после завтрака, собирались в зал для молитвы. По окончании ее, расходились по классам и садились по своим местам

"со всяким почтением и всевозможною учтивостью, без всякой конфузии, не досадя друг другу".

В классах приказано было "никакого крику, ни шуму не чинить и даже не разговаривать. Для наблюдения за порядком, государь приказал во всяком классе быть по одному дядьке и иметь "хлыст в руках, а буде кто из учеников станет бесчинствовать, оным хлыстом бить", несмотря на происхождение ученика.

*

Преподаватели должны были являться к своим занятиям во время и обучать "всему, что к их чину принадлежит, со всяким прилежанием и лучшим, разумительнейшим образом".

Строго предписывалось было ничего не брать с учеников "ни прямым, ниже посторонним образом, под штрафом вчетверо оное возвратить", и если кто из учителей замечался двукратно в том, что брал с учеников взятки, то подвергался телесному наказанию.

*

По недостатку помещения, многие ученики академии жили на частных квартирах, в дальних частях города. Несмотря на это, в академии соблюдались строго установленные военные правила: в определенное время били "тапту" (зорю), рунд поверял часовых, а ночью дозор обходил по дворам и вокруг здания. Делалось это не для одной формы, но и по необходимости; строгость была нужна для удержания юношей того времени, ибо многие из них не отличались трезвостью, а соседи академии знали, что замки и запоры мало охраняют их съестные припасы, дрова и пр.

Все это было в современных нравах, которым соответствовали и наказания: секли по два дня нещадно батогами или, по молодости лет, вместо кнута наказывали кошками; за более крупные проступки гоняли шпицрутенами сквозь строй. При отпусках с учеников брались подписки, что в случае неявки в срок виновный будет послан в каторжную работу, а за побег подвергнется смертной казни.

Увольнения или исключения из академии за дурное поведение не существовало; виновных наказывали и после жестоких наказаний оставляли "по-прежнему в ученьи".

*

Несмотря на такое положение академии, общественное ее значение было настолько высоко, что, по свидетельству одного иностранца (Вебера), "во всем пространном Российском государстве не было ни одной знатной фамилии, которая бы не представила в академию сына или ближайшего родственника".

*

Такая школа, которую проходили ученики Морской академии, не помешала, однако же, тому, что из ее питомцев выработались впоследствии не только прекрасные морские офицеры, но и замечательные люди первой четверти ХV*** века: гидрограф Нагаев, адмиралы Ф.Ф. Ушаков, Мордвиной, Чириков и др.

*

В царствование Петра В. впервые учреждены были у нас и школы солдатских сыновей.

При народной переписи 1719 года, сыновья всех нижних воинских чинов в подушный оклад вовсе не были включены, вследствие чего и образовалось у нас особое сословие солдатских детей, не имевшее никакой оседлости. Обстоятельство это побудило правительство принять меры для призрения их на казенный счет.

Указом 1721 года в каждом из 50 пехотных гарнизонных полков положено было иметь по 50-ти вакансий собственно для солдатских детей, от 7 до 15-летнего возраста. Таким образом, было положено начало так называемым гарнизонным школам, находившимся при своем образовании в ведении местных комендантов.

*

Но наряду с мерами об учреждении школ военных, при Петре Великом была принята и первая общая мера к подъему народного образования вообще, которое должно было распространиться на всю империю.

Мера эта относилась к 1714 году, когда велено было учредить во всех губерниях так называемые цифирные школы, для обучения детей от 10 до 15 лет, всех сословий, кроме однодворцев, арифметике и первоначальной геометрии. Эти школы приказано было открыть в архиерейских домах и более зажиточных монастырях. Учение было бесплатное. Этим способом Петр Великий намеревался ввести обязательность учения в Росси и с этой целью запретил не прошедшим курса цифирных школ жениться.

*

По мере исполнения не соответствовали широте намерения; не было учителей, ни надлежащего помещения для школ. При таких обстоятельствах на выручку должна была явиться Московская навигацкая школа. Адмиралу гр. Апраксину было приказано послать в каждую губернию по два учителя из учеников навигацкой школы, прошедших курс геометрии и географии.

Очевидно, что двух учителей на целую губернию было далеко недостаточно.

Цифирные школы состояли в ведении адмиралтейств-коллегии, потому что учителей для них доставляла навигацкая школа. Начальником этих школ был Скорняков-Писарев, одновременно занимавший должность начальника Московской навигацкой школы.

*

Несмотря на меры понуждения родителей отдавать детей в цифирные школы, заведения эти пустовали. Сенатские указы, подтверждавшие указ о принудительной посылке детей в школы, оставлялись без исполнения, и практического результата все понуждения не имели.

С самого начала учреждения цифирных школ, с 1714 по 1722 год, в них пребывало всего 1.389 учеников, а окончили курс лишь 93 человека, а "затем оставшие едва не все синодальной команды бежали" .

Правительство, по-видимому, не знало, что предпринять с цифирными школами, и старалось от них всячески отделаться.

В 1723 году они были переданы в духовное ведомство, по Синод, найдя, что эти школы "до духовного ведомства не подлежат" , отказался от заведования ими, так что их пришлось сперва передать обратно в ведение адмиралтейств-коллегии, а потом уже в царствование Елисаветы, в 1744 году, они были соединены с гарнизонными школами.

*

Из обзора первых военных школ, получивших начало при Петре Великом, таким образом, видно, что образование в них не было исключительно профессиональным, но носило до некоторой степени энциклопедический характер. Это последнее заключение в особенности применимо по отношению к навигацкой школе и Морской академии, давших служилых людей на разных поприщах государственной деятельности.

Особого учреждения, которое ведало бы интересы всего школьного дела, в Петровское время не существовало, каждое заведение управлялось самостоятельным лицом, во главе заведения поставленным. Так было в Москве и в Петербурге, причем в последнем за некоторыми школами следил сам царь. Особенно близко к сердцу принимал он интересы Морской академии, образованной по образцу французских морских школ, появившихся при Людовике Х*V в Марселе, Тулоне и Бресте. Для академии была выработана и обстоятельная инструкция, регламентирующая постановку учебного и строевого образования. Для других школ таких инструкций не существовало.

*

Сам государь посещал классы Морской академии. Несмотря на заботы Петра о заведении, живо его интересовавшем, оно терпело большую нужду в материальных средствах. Насколько эта нужда была велика, свидетельствуют следующие обстоятельства.

Осенью 1717 года комнаты верхнего этажа академии стояли еще недостроенными, без печей и 42 ученика не ходили в ученье, "затем, что стали наги и босы".

В этом же 1717 году, когда нескольким ученикам из беднейших дворян, в наказание за неявку в ученье, велено было пять лет не давать жалованья, то многие из них, покуда не получили помилования, ходили по миру.

10 июля 1724 года государь, посетив академию, заметил в числе учеников худо одетых и на вопрос о причине, ему доложили, что жалованье выдается с недоимками.

По следствию оказалось, что 85 учеников "за босотою и неимением дневного пропитания" не ходили в школу в продолжение трех, четырех и даже пяти месяцев. Такие же затруднения в материальных средствах существовали и в других заведениях.

При существовании принудительной системы образования, много было непорядков и в других частях школьного обучения, в котором царила рутина и схоластика; учащиеся в большинстве случаев ограничивались зазубриванием наизусть различных научных истин.

*

Воспитания в современном значении этого слова не было и в помине. Существовала муштра, а к средствам воздействия на непокорных, ленивых и непослушных относились только розги, плети, кошки и шпицрутены.

*

По кончине Петра Великого начатое им дело приготовления молодых людей к службе морской, артиллерийской и инженерной не только не развилось, а постепенно стало приходить в упадок. Так, учрежденные им артиллерийские школы скоро перестали существовать; учеников же инженерной школы само начальство постоянно отвлекало от учебных занятий различными служебными командировками и даже поручением им обязанностей писарей, дневальных и рассыльных при Конторе Инженерного Правления и при Канцелярии Главной Артиллерии.

***

Но уже в царствование Петра **, генерал-фельдцейхмейстер Миних восстановил школы артиллерийскую и инженерную, слив их в одно учебное заведение.

В последующие затем царствование Анны Иоанновны и Елисаветы Петровны инженерные и артиллерийские школы, в продолжение тридцати лет, не имели устойчивости: то они созидались, то уничтожались или, по крайней мере, замирали; то соединялись вместе, то разделялись.

Так, в 1730 году открыта была школа при Санкт-Петербургской крепости "для обучения малолетних детей мастеровых инженерных людей", с целью приготовления их в писари и мастеровые по инженерному ведомству.

*

В том же 1730 году, генерал-фельдцейхмейстер Миних устроил в Санкт-Петербурге особую артиллерийскую школу на 60 человек пушкарских сыновей, также для приготовления из них писарей и мастеровых; школа эта впоследствии стала называться артиллерийскою арифметическою школою, и в ней положено было обучать "словесной и письменной науке, а также арифметике геометрии и тригонометрии" .

*

Следующий за Минихом генерал-фельдцейхмейстер принц Людовик-Вильгельм, ландграф Гессен-Гомбургский (в 1735 году) учредил в Петербурге учебное заведение для 30 дворян и офицерских детей и соединил это заведение, известное впоследствии под названием чертежной артиллерийской школы, - с миниховскою арифметической школою, под общим названием Санкт-Петербургской артиллерийской школы.

В чертежной школе обучали арифметике, геометрии, тригонометрии, военной лаборатории, черчению, рисованию и артиллерии.

Но обучение в школе велось крайне неудовлетворительно; практических занятий почти вовсе не проводилось. Так продолжалось десять лет, пока в должность генерал-фельдцейхмейстера не вступил князь Репнин (в 1745 г.), водворивший в школе порядок и поставивший прочно практические занятия.

*

Почти одновременно с учреждением Санкт-Петербургской артиллерийской школы учреждена была подобная же школа в Москве, близ Сухаревой башни.

Хотя эта школа должна была вмещать в себя 700 учеников, но в действительности в ней было гораздо меньшее число учащихся, а преподавание велось хуже, нежели в Петербургской; порядка в школе не было никакого, а науки "вперялись в ум" при помощи розог.

"Обучали без малейшего порядка; секли лозою немилостиво. Великий недостаток в оной школе состоял в учителях. Принуждены были взять в школу колодника и смертоубийцу, штык-юнкера Алабушева. Это был человек пьяный и вздорный; по третьему смертоубийству сидел под арестом и взять обучать школу", говорит один из современников, бывший ученик Московской артиллерийской школы.

*

В инженерной школе, во все управление инженерным ведомством князя Репнина, не сделано было никаких улучшений, и только в 1753 году, когда школа поступила под особое ведение "арапа Петра Великого", крестника царя, генерал-инженера А.П. Ганнибала, устроен был на Выборгской стороне учебный полигон, где ученики школы практически изучали инженерное дело; этим же полигоном отчасти пользовались и ученики артиллерийской школы, но, в общем, от этих занятий пользы было меньше, чем можно было бы ожидать.

*

Распорядок внутренней жизни в школах инженерной и артиллерийской ограничивался чисто казарменными требованиями. На учеников распространялось каждое из распоряжений, которые делались смотрителем зданий для всех живущих там людей.

Ежедневно, в 5-м часу утра, дежурный капрал обходил все квартиры и будил учеников, которые и отправлялись в школу и на работу. После 11-ти часов давалось время на обед, а с 1 ч. до 6-ти снова производились занятия и работы на дому. В 9 ч. вечера дежурный снова обходил все квартиры, требуя, чтобы огни везде были потушены.

*

Обращение с учащимися нисколько не отличались от обращения с нижними чинами. За неисполнительность и проступки их судили и наказывали наравне с солдатами: секли розгами, батогами, плетьми и кошками, гоняли шпицрутенами сквозь строй, заковывали в кандалы, угрожали каторжною работой.

В этих школах повторялось, таким образом, буквально то же, что в петровское время существовало в Морской академии.

Ученики, с своей стороны, нисколько не отличались от своих товарищей по Морской академии. Побеги, буйства, драки и разбои на улицах, укрывательство у себя беглых крепостных - обычные явления, соответствовавшие грубым нравам того времени.

Так же, как и ученикам Морской академии, большинству учащихся артиллерийской и инженерной школ приходилось жить на частных квартирах. Жалованье они получали весьма скудное, и, несмотря на то, что платье, обувь, белье носильное и постельное они получали от казны, большинство учеников положительно голодало. Сохранилось свидетельство о том, что "от худого содержания и голода ученики лишаются сил и не могут прилежно учиться" .

*

Что касается дела обучения в школе, то оно велось здесь обычным в то время порядком.

Вытвердив букварь, ученик приступал к часослову, а затем принимался за псалтырь; окончившим словесную науку признавался тот, кто мог бегло прочесть любую страницу из часослова и псалтыри. "Письменная наука" ограничивалась списыванием букв и цифр; потом обучали рисованию, после чего ученики переходили уже к наукам математическим и "до инженерства и артиллерии принадлежащим", с соответственными практическими упражнениями на учебном полигоне.

Но, как уже было замечено, эти последние упражнения не давали желаемых результатов, а теоретические курсы, по ограниченности объема, по словам одного из исследователей, уступали даже курсу Петровской бомбардирской школы, так что обучение артиллерии не только не ушло вперед, но даже подвинулось назад.

*

К причинам неуспешности хода обучения следует отнести и недостаток в учителях. Лица, коим поручалось преподавание, за весьма малыми исключениями , далеко не стояли на высоте своего призвания, Да и положение их было таково, что трудно было ожидать от них пользы учебному делу.

На учителей, сверх их прямых обязанностей, возлагалось наблюдение за полицейским порядком, хозяйством, починками и постройками зданий; ими же выполнялись чертежи по заказу артиллерийского ведомства; они же заведовали "иллюминационной командой", лабораторией и пр.

*

По окончании курса ученики школ назначались: кондукторами в инженерную команду; сержантами, фурьерами, капралами - в минерную роту; бомбардирами, сержантами, каптенармусами, фурьерами и капралами - в полевую и осадную артиллерию.

Малоуспешные же, по достижении известного возраста, выпускались на службу со званиями минеров канониров, фузильеров, гандлангеров, писарей, фурлейтов и мастеровых.

*

Стоя уже на службе, бывшие ученики получали повышение по удостоению начальства и достигали офицерских чинов.

*

Но, кроме службы в специальных родах войск, бывшие ученики школ получали назначения и вне военного ведомства: инженерных учеников отсылали в Сибирские горные заводы на должности шихтмейстеров, назначали помощниками архитекторов и производителей работ, например, по исследованию Боровицких порогов, по составлению плана Санкт-Петербурга; командировали даже в дальние экспедиции, как, например, во 2-ю Камчатскую; артиллерийские ученики принимали участие в работах по отводу р. Охты, командировались в герольдмейстерскую контору Сената для рисования дворянских гербов и пр.

Не взирая на строгий режим, грубое и даже жестокое обращение, которое господствовали в этих школах по преемству, забота о том, чтобы научить хотя бы чему-нибудь даже отсталых учеников, стояла на первом плане. Поэтому в школах увольнения воспитанников за нерадение, неспособности или проступки не существовало. Были к тому единичные попытки со стороны школьного начальства, но начальство высшее протестовало, рекомендуя школьников к "учению накрепко принуждать и за ними, чтобы они не леностно учились, смотреть".

Не подвергались исключению из школы ученики и по причине болезни или увечья, а предписывалось "хромым, кривым и даже разбитых параличом от болезни пользовать и, сколько возможно, науке обучать" .

*

Не меньшую заботу о подготовке грамотных нижних чинов правительство Анны Иоанновны проявило и в отношении солдатских сыновей.

В 1732 году положено было основание гарнизонных школ при некоторых гарнизонных полках, для обучения солдатских сыновей, от 7 до 15 лет, для того, чтобы из этих кантонистов набирать впоследствии солдат, "дабы впредь польза государству и в рекрутах облегчение было" .

Школы эти были рассчитаны на 4.000 учеников и состояли в ведении комендантов Гарнизонные школы учреждены были в Петербурге, Кронштадте, Риге, Ревеле, Нарве, Выборге, Кексгольме, Москве, Казани, Смоленске, Астрахани, Воронеже, Белгороде, в крепости Св. Анны и в Сибири. <...>

Учителем в школу назначался обер-офицер расположенного в слободе полка, а помощником к нему определялся ротный писарь или унтер-офицер; инженерные и артиллерийские офицеры должны были обучать в них своим специальностям.

Выше было замечено, что в учрежденных при Петре Великом школах, не исключая и морских, контингент учащихся состоял преимущественно из детей низших сословий.

*

Что касается детей дворянских, то положение огромного их большинства было беспомощное и в учебном и в служебном положении. Не получая никакого образования и теряя напрасно первые юношеские годы, большинство из них поступало на службу солдатами. В существовавших тогда школах не хватало для них мест, да кроме того и сами родители неохотно расставались с детьми, зная, какую суровую школу предстоит пройти им в навигацкой школе или Морской академии. Между тем, состоя на службе в войсках, юноши подвергались тем же побоям за всякого рода неисправности, что и нижние чины; по прошествии нескольких лет службы, они производились в унтер-офицеры; офицерского же звания многие и не достигали.

Недостаточно обеспечивающим необходимую научную подготовку считался и способ посылки молодых дворян за границу. Само правительство признавало за этим способом "обучения молодого шляхетства" многие недостатки: разлука с родителями, большие расходы, отсутствие надзора за молодыми людьми и возвращение из-за границы без всяких знаний.

*

С другой стороны, для потребностей постоянно увеличивающейся армии нужны были вполне подготовленные теоретически и практически офицеры из дворян. И вот, в первый же год царствования Анны Иоанновные (1730), был предложен гр. П.И. Ягужинским проект учреждений в России, для военного образования дворян, двух заведений, по образцу прусского кадетского корпуса, каждого на 500 человек.

*

Гр. Ягужинский, один из сподвижников Петра Великого, впоследствии кабинет-министр, состоя нашим послом при прусском дворе, близко ознакомился с устройством существовавшего в Берлине кадетского корпуса, учрежденного еще в половине Х*** столетия, по образцу французских, курфюрстом Фридрихом-Вильгельмом.

Воспитанники этого корпуса преимущественно пополняли офицерские вакансии в прусской армии, численность которой простиралась до 80 тыс. человек.

Проект гр. Ягужинского был одобрен императрицею. Она поручила обсудить все подробности этого предложения президенту военной коллегии гр. Миниху, по докладу которого и состоялся Высочайший указ об учреждении кадетского корпуса, 29 июня 1731 года.

"Хотя, - сказано в этом указе, - воинское дело поныне в настоящем добром порядке содержится, однакож, чтобы такое славное и государству зело потребное дело наивящще в искусстве производилось, весьма нужно, дабы шляхетство от младых лет к тому в теории обучены, а потом ив практику годны были" .

*

Первоначально предположено было учредить корпус на 200 человек шляхетских детей, от 13 до 18 лет.

В корпусе положено было обучать не только военным, но и общеобразовательным предметам, "понеже не каждого человека природа к одному воинскому склонна". Таким образом, было положено начало не только общеобразовательной постановке учебного курса, взамен прежде существовавшей профессиональной, но и той двойственности целей, достижение которой преследовалось корпусом и на все предбудущее время: готовить не только офицеров, но и гражданских чиновников.

Этой двойственностью целей объясняется и та многопредметность в обучении, которая с течением времени причинила много забот, так как повлияла на понижение образования в качественном отношении.

*

По уставу 1731 года, кадетский корпус, или, как он именовался "корпус кадетов", должен был быть заведением закрытым.

Для него был отведен особый дом, в котором, кроме кадет, должны были жить священник, некоторые офицеры, учителя и надзиратели.

*

Организация корпуса была военною. Он разделялся на 2 роты, сотенного состава каждая. В каждой комнате помещалось и имело казенный стол 6 или 7 кадет, из которых один назначался "уставщиком в камратстве" (т.е. старшим). Из числа офицеров один капитан с поручиком наряжался понедельно на безотлучное дежурство по всему заведению.

Для приучения кадет сызмала к несению служебных обязанностей, их ставили на караул "к некоторым честнейшим постам" и приучали собираться в порядке по сигналам, ходить строем и во всем "весьма по-солдатски поступать"; во время обеда один из них, поочередно, должен был читать вслух "несколько из артикулов, регламентов и указов, также из историев и газет".

*

В корпус принимались исключительно дворяне, уже обучавшиеся грамоте. Учебный курс распределялся на 4 класса и в трех высших продолжался 5 или 6 лет.

*

В состав учебного курса входили следующие предметы: общие-языки русский, немецкий, французский и латинский (последний - для желающих), грамматика, риторика математика, история, география, юриспруденция, мораль, геральдика, рисование, чистописание; военные - артиллерия и фортификация; из физических занятия - фехтование, верховая езда (вольтижирование), танцы и "солдатская экзирциция" (фронт). Кроме поименованных предметов уставом рекомендовалось обучать кадет и "прочим к воинскому искусству потребным наукам". Для урегулирования дела преподавания требовалось составление еженедельного расписания классных уроков.

*

При распределении предметов по классам оговорено, что все пройденное в младших классах повторяется в старших.

*

Каждую треть года установлено было производить кадетам частные, а в конце года публичные экзамены, последние в присутствии самой императрицы.

*

Уставом 1731 года впервые устанавливаются и правила нравственного воспитания.

Надзиратели обязаны были иметь над вверенными им кадетами внимательный надзор, внушать им учтивое отношение и пристойную покорность к старшим и отвращение их от лжи, обмана и других пороков, несовместимых с шляхетским достоинством кадет.

*

При переводе воспитанников в старший класс, а также перед выпуском из корпуса, общий совет из начальствующих лиц и преподавателей решал, к какой именно служебной специальности кадет оказывал больше склонности.

*

Сообразно такому решению, выпускные кадеты предназначались: или в военную службу (в полки всех родов оружия), унтер-офицерскими или прямо офицерскими чинами (прапорщиками, подпоручиками и поручиками), в зависимости от успехов в занятиях, или в службу гражданскую, с соответственными чинами или рангами. Желавшим продолжать образование предоставлялось право на дальнейшее обучение в Академии наук.

*

В день открытия корпуса, 17-го февраля 1732 года, в нем числилось всего 56 воспитанников, но в следующем же месяце их оказалось уже более 300, вследствие чего через три месяца (в мае 1723.) был учрежден новый штат корпуса на 360 человек, с разделением их на 3 роты.

*

Летом того же года началось в корпусе классное преподавание, на которое посвящалось время от 6 - 10 час. утра и от 2 - 4 по полудни. Ежедневно, кроме того, уделялось 4 часа на внеклассные учебные занятия.

Вставали воспитанники на исходе 5-го часа утра, в 6-м часу завтракали, в полдень обедали, в 8-м часу ужинали и в 9 - ложились спать.

*

Наплыв учащихся во вновь открытое военно-учебное заведение показывает, что потребность в нем была велика. Как шло преподавание в первые годы по учреждении корпуса - сказать трудно.

Что касается воспитания, то начала его, судя по уставу, проникнуты гуманностью. Жестокие меры взыскания, практиковавшиеся в Морской академии, совершенно устранялись. В Петровское время за побег из Морской академии воспитанников нещадно наказывали телесно; теперь за тот же проступок полагалось - отсылать виновных для учения с солдатскими детьми в гарнизонные школы на срок от * - 3 лет.

*

В царствование Елисаветы Петровны корпус был именован Сухопутным, в отличие от Морского (1743 г.), а в 1760 г. для него был учрежден новый штат, по которому численный состав был увеличен до 490 кадет, с разделением их на 5 рот.

*

Вместе с тем, для снабжения армии мастеровым положено было обучать при корпусе до 150 солдатских и мещанских детей, с 13 до 15 -летнего возраста.

*

Учреждение Сухопутного кадетского корпуса осталось не без влияния и на другие учебные заведения.

*

Морская академия и навигацкая школа, начиная с 1731 года, стали постепенно падать, а число учащихся прогрессивно уменьшаться. По представлению адмирала Сиверса, в 1731 году, комплект учеников в академии и в навигацкой школе был уменьшен на половину (с 300 на 150 в первой и с 500 на 100 - во второй). Но и этот комплект не пополнялся; так, в 1745 году - в обоих училищах было только 102 ученика.

И Морской академии, и навигацкой школе грозила опасность упразднения. Их поддерживал только морской дух, вдохновленный во флот Петром Великим, да два выбранных им человека - Фарварсон и Магницкий; оба они отдали им всю свою жизнь; оба отдали им всю свою жизнь, прослужив там около 40 лет; оба они умерли в 1739 году.

*

Через 20 лет по учреждении Сухопутного кадетского корпуса был учрежден, на новых началах, Морской шляхетный кадетский корпус, в котором слились Морская академия и навигацкая школа; большая часть учеников этих заведений и была переведена в корпус, помещенный в доме бывшем Миниха, в котором помещается и теперь.

В корпусе положено было содержать 360 кадет, распределенных на три роты, а в учебном отношении на три класса, но так, что в следующий класс переводили по экзамену только на открывающиеся вакансии, отчего некоторые ученики, несмотря на достаточную подготовленность, должны были оставаться лишнее время в том же классе.

Образцом при организации Морского корпуса был принят Сухопутный корпус, почему и все недостатки его вошли и в Морской, в котором существовали та же многопредметность и то же изобилие уроков.

*

Кроме математических и морских предметов, необходимых для этого специального заведения, в нем преподавались и политика, и геодезия, и геральдика и "прочие шляхетные науки", причем на все эти не специальные предметы назначено было только два учителя.

*

В 1756 году на должность генерал-фельдцейхмейстера и главноначальствующего над инженерным корпусом был назначен гр. Петр Иванович Шувалов, "человек", по выражению одного из современников, "замыслов великих и предприимчивый".

Врученный ему пост гр. Шувалов, по собственным словам, нашел "в сожалительном состоянии".

Специальные войска нуждались в подготовленных офицерах, а существовавшие школы (артиллерийская и инженерная) не давали людей просвещенные и научно подготовленных. Совершенно основательно, поэтому гр. Шувалов заявлял, что для приведения артиллерии и инженерного корпуса в соответственное состояние, "о самом основании, - которого нет, - помышлять должно; а от того уже ожидать совершенного плода, подготовляя достойных артиллеристов и инженеров".

Не удовлетворили, таким образом, гр. Шувалова и тех из служащих в специальных частях офицеров, которые получили образование в Сухопутном корпусе.

*

В 1758 году гр. Шувалов соединил Петербургскую артиллерийскую школу с инженерной, поместив их в одном здании и приняв их под свою личную, "особенную дирекцию".

*

Число казеннокоштных воспитанников из дворян простиралось в этом соединенном заведении до 135-ти; обучавшиеся же в артиллерийской школе солдатские сыновья вместе с воспитанниками той же категории из инженерной школы образовали (1759 г.) "соединенную солдатскую школу", которая и составляла особое отделение "артиллерийской и инженерной дворянской школы".

Эту последнюю школу Шувалов, мало-помалу начал подготовлять к преобразованию в кадетский корпус.

*

Во внутреннем устройстве школы произведены были существенные улучшения: усилены практические занятия, введено преподавание немецкого языка, положено начало библиотеке и музею, устроены типография и лазарет; заведены штрафные книги, дневные приказы и периодические отчеты об успехах каждого из воспитанников.

*

Особенное внимание гр. Шувалов обратил на улучшение способов преподавания наук военным и математики. С этой целью им было поручено разным лицам из числа учителей заняться составлением учебных руководств и переводом таковых же с иностранных языков. таким образом. появились в свет учебники: по арифметике (Козельского), геометрии (Назарова), артиллерии (Вельяшева-Волынцева) и переведен знаменитый труд Вобана: "Об атаке и обороне крепостей".

*

Выпускным воспитанника даровано было право определиться в службе прямо офицерскими чинами, независимо от того, имелись ли в войсковых частях свободные вакансии, или нет.

*

Все эти заботы о преуспеянии дворянской артиллерийской школы вытекали из той основной мысли, чтобы правительство обеспечивало необходимые средства для доставления будущим офицерам основательного общего образования и, затем уже, сообщения им всесторонних сведений, как теоретических, так и практических по части специально военной.

*

Эти соображения побудили гр. Шувалова, в том же 1758 г, представить императрице Елисавете проект "Об учреждении корпуса для артиллерии и инженерства".

Главнейшие положения этого проекта, зрело обдуманного во всех подробностях, сводились к следующему.

Корпус должен был состоять из общих классов, с пятилетним курсом, и специально военного офицерского класса, с двухлетним курсом.

В первых полагалось иметь всего 240 кадет и 32 капрала, размещенных по 4-м ротам, а в последнем - 50 обучающихся офицеров на определенном жалованье.

Сверх того, положено обучать при корпусе некоторое число солдатских сыновей, для приготовления их в унтер-офицеры, кондукторы и мастеровые.

К приему в корпус, по усмотрению генерал-фельдцейхмейстера, допускались исключительно сыновья русских и остзейских дворян.

*

Преподавание в кадетских корпусах предполагалось вверить: по специальным предметам - корпусным офицерам, а по предметам общего образования - приватным учителям.

Что касается учебного курса, то, несмотря на многопредметность, он не заключал в себе того балласта, которым нагромождены были курсы Сухопутного и Морского корпуса, в роде геральдики, юриспруденции и пр.

*

Предметы преподавания были соображены так, что, при достаточном общем образовании, должны были давать и солидное специально-военное образование, нужное артиллерийскому и инженерному офицеру.

В состав учебного курса кадетских классов входили следующие предметы: языки (русский, французский и немецкий), арифметика, алгебра, геометрия, история, география, механика, основания экспериментальной физики, гидравлика и аэрометрия, математическая география, натуральная история и гражданская архитектура; черчение, рисование, военная экзерциция, танцевание, фехтование и верховая езда; из предметов военных - артиллерия. фортификация и фейерверочное искусство.

В специально-военном классе положено было подробно изучать строевую службу и различные предметы, касающиеся устройства и управления войск и употребления их в бою; здесь же рекомендовано было читать всех военных авторов и делать сообщения, "рассуждать о всех знаменитых баталиях и акциях, а также о настоящих политических делах в Европе и о военных силах других держав".

*

Перед выпуском на службу предполагалось производить экзамен офицерам военного класса.

При сопоставлении этого проекта с положением 1731 года для сухопутного корпуса ясно преимущество первого перед вторым.

Шувалов не задавался двойственной целью готовить и офицеров, и гражданских чиновников. Корпус должен был быть по всем частям устройства заведением военно-учебным и предназначенным для единой, специальной цели - давать армии хорошо подготовленных офицеров-специалистов.

*

Заслуживает внимания и то обстоятельство, что в общей системе преподавания был проектирован такой специально-военный класс, который несомненно должен быть рассматриваем, как зерно будущих академий. Вполне естественно поэтому, что в проекте Шувалова высказано мнение о необходимости замещать воспитанниками корпуса все те должности в армии, которые требуют специально-научного образования.

*

Кончина императрицы Елисаветы (1761 г.), а затем смерть и самого гр. Шувалова (1762 г.) помешали осуществлению этого проекта, который хотя и был утвержден, но проведение его в жизнь корпуса относится уже к царствованию императрицы Екатерины **.

*

Из очерка постепенного развития жизни и деятельности военно-учебных заведений в царствование ближайших преемников Петра Великого, а также в царствование дочери великого преобразователя, императрицы Елисаветы, видно, что вначале замечалось падение дела военного образования, но мало-помалу, благодаря энергии, уму и просвещенным трудам сперва гр. Миниха, а потом гр. Шувалова, оно постепенно стало возвышаться и, в конце царствования Елисаветы Петровны достигло соответственного положения.

Профессиональное образование Петровской эпохи, дававшее служилых людей, которые должны были быть "на все руки мастерами", постепенно уступает место образованию общему и специальному.

Что касается общего образования, то на него главнейшее внимание в Елисаветинское время обращается в Сухопутном корпусе. Этому последнему заведению придавалось значение такого учреждения, в котором казалось возможным совершенствоваться в некоторых науках, не отправляясь за границу. Преподавание иностранных языков, например, в корпусе было поставлено настолько хорошо и прочно, что, по повелению императрицы, в корпус были зачислены первые наши актеры, братья Волковы, для изучения преимущественно языков.

Сухопутный корпус рассматриваемой поры был и колыбелью нашего театра. Кадеты участвовали и в спектаклях корпусных и в представлениях, дававшихся при дворе. Из кадетской же среды вышел и знаменитый Сумароков.

Таким образом, Сухопутный корпус имел значение не только специально военно-учебного заведения, но и по праву занимает видное место в истории нашего просвещения первой половины ХV*** века вообще.

К сожалению, самая его организация грешила в главных основах тем, что преследовала две цели: приготовлять не только военных офицеров, но и гражданских чиновников. Эта основная ошибка повела к целому ряду других, из коих первое место должно быть отведено многопредметности. Она же была такова, что ученики одолеть ее не могли, а потому освобождались от изучения многих наук, даже необходимых.

Высшее управление военно-учебными заведениями сосредотачивалось по принадлежности, или в адмиралтейств-коллегии (Морской корпус), или в военной коллегии, при чем специальные школы находились в ведении канцелярии главной артиллерии, или, наконец, находились в единоличном ведении их созидателей (Миних, Шувалов).

*

Общего, центрального управления для них не существовало; отсюда, при несомненном взаимодействии одних заведений на другие, каждое из них все-таки жило и развивалось само по себе, оставаясь вполне самостоятельным.

Мысль о необходимости создания такого особого учреждения, которое ведало бы интересами школьного дела вообще, впервые была высказана в 1740 году Татищевым в его сочинении "Разговор о пользе наук и училищ".

"Сие есть главнейшее и нужнейшее, - говорил Татищев, - чтобы правление всех в государстве училищ такое было, которое бы в состоянии находилось все вреды и препятствия ко умножению наук предупредить, а вкравшиеся отринуть; о сохранении общей пользы прилежать и оную, колико удобно, умножать. А понеже науки училища разных качеств, и много о всем рассуждений всегда требует, то весьма нужно, чтобы для оного особливо собрание, или коллегия, учреждено было, которое бы всегда на все училища, какого бы они звания ни были, внятное назирание на их порядки и поступки, а ко исправлению и лучшему учреждению власть имело".

Мысль Татищева, по крайней мере в применении к военно-учебным заведениям, была осуществлена в царствование императора Петра ***, при котором издан был проектированный И.И. Шуваловым закон о соединении всех существовавших тогда военно-учебных учреждений. не исключая и Морского корпуса, в одно обширное заведение, с составом в 920 воспитанников, разделенных на 8 рот, с одним кавалерийским эскадроном, с тем, чтобы оно приготовляло офицеров, как в армию и артиллерию, так и во флот.

Но постановление это было отменено вскоре по вступлении на престол императрицы Екатерины **.

В кн.: Столетие Военного министерства. 1802-1902. т.Х, ч.1. Главное управление военно-учебных заведений. Исторический очерк. Сост. П.В. Петров.- СП б., 1902.- с.5-31.

...

Наука Побеждать - т.1   60k   "Фрагмент" Политика

Иллюстрации/приложения: 1 шт.

Наука Побеждать - т.2   43k   "Фрагмент" Политика

Иллюстрации/приложения: 1 шт.

Наука Побеждать - ч. 3   30k   "Фрагмент" Политика

Иллюстрации/приложения: 1 шт.

...

Бои местного значения   39k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть четвертая

Военная педагогия   41k   "Фрагмент" Мемуары

Моя казахская эпопея, часть третья

Устрялов. Ист. Петра В., ***, 511-512.

Капитал Перри (Perry), автор сочинения "Etat present de Russie" , 1717, s.1 (Имп. Публ. Библ.). (Здесь и далее сноски даны по оригиналу сочинения. - Прим авт.-сост.).

Пекарский. Наука и литература в России при П.В., т. **, 122.

Лалаев. Исторический очерк военно-учебных заведений, СП б., 1880, ч.1, с.6 и "Исторический очерк образования и развития артиллерийского училища" , СП б., 1870, с.6.

Пекарский, *, 123.

Веселаго. Оч. русск. Морской ист., СП б., 1875, *, 591.

Perry. "Etat present de Russie" , 1717, 258 и сл.

Веселаго, *, 592.

Веселаго, *, 597.

П.С.З., т.4, N2467 и т.5, N2739 и 2798.

Максимовский. Ист. очерк развития главного инженерного училища. СП б., 1869, с.5.

П.С.З., т.5, N2937.

Веселаго, *, 608.

Веселаго, *, 609.

П.С.З., т.5, N2762 и 2778.

П.С.З., т.5, N2979.

П.С.З., т.7, N4975, 1726 г.

Гр. Д.А. Толстой. Взгляд на учебную часть в России в ХV*** в. до 1782 г. - СП б., 1883.- с.4.

П.С.З., т.12, N9054, 1744 г.

Веселаго, *, 606.

При Петре Великом все ученики первых военных школ считались военнослужащими нижними чинами, получавшими определенное жалованье (от 12 до 36 руб. в год).

Лалаев, *, 12.

Исторический очерк образования и развития артиллерийского училища.- СП б., 1870.- с.10.

Майор Данилов. Записки, написанные в 1771 г. - М., 1842.

Исторический очерк образования и развития артиллерийского училища.- СП б., 1870.- с.11.

Лалаев, *, 15.

Лалаев, *, 17.

Ратч. Сведения об артиллерии Гатчинских войск, - СП б., 1851.

Например: Гольцман и Мордвинов - в инженерной, Гинтер и Мартынов - в Петербургской артиллерийской школе - были людьми во всех отношениях достойными.

Лалаев, *, 21.

П.С.З., т.8, N 6188.

П.С.З., т.13, N9972.

Лалаев, *, 24 и сл.

П.С.З., т.8, N5811.

Там же.

На Васильевском острове, где ныне помещается 1-й кадетский корпус. Дом этот, в Петровское время, принадлежал кн. А.Д. Меньшикову и построен в 1710 г.

Такая организация доселе существует в Лихтерфельдском кадетском корпусе, под Берлином.

Гр. Д.А. Толстой, 22.

Там же, 23.

Данилов. Записки.

Исторический очерк образования и развития артиллерийского училища" , СП б., 1870, с.12.

Исторический очерк образования и развития артиллерийского училища" , СП б., 1870, с. 12.

На месте нынешнего 2-го кадетского корпуса.

Лалаев, *, 36.

Там же, 39.

На два летних месяца предполагалось выводить корпус в лагерь (Лалаев, *, 41).

Татищев. Разговор о пользе наук и училищ, с предисловием и указателем Нила Попова.- М., 1887.

П.С.З., т.15, N11515.