# Воинственность

Анатолий Иванович Каменев

Информация к размышлению...

А.И. Каменев


ВОИНСТВЕННОСТЬ


Древнекитайская наука обладает уникальным свойством - глубоким философским осмыслением жизни и столь же глубокими и содержательными поучениями.

Это свойство китайской культуры не грех позаимствовать и нам, европейцам, привыкшим все облекать в строгие канонические нормы, не допускающие иных суждений, нежели тех, которые предписаны составителями этих норм.

*

Иное дело в китайской, японской и другой восточной культуре, где ценится мысль, наведенная тем или иным рассказом, притчей, диалогом или монологом...

В этом случае уму читающего или слушающего предоставляется возможность самостоятельно анализировать исходное знание и приходить к самостоятельным умозаключениям.

Такой способ не давит авторитетом, не снижает остроту восприятия, не поражает формой или изяществом, но будит сознание, которое нередко находится в сонном состоянии, и заставляет его находить в сказанном рациональное зерно, отметая в сторону все то, что не имеет к нему должного отношения.

Человек совершает открытие, т.е. приподнимает занавес в мир знаний Истинных, понятий Правильных, суждений Разумных, выводов Обоснованных.

*

В большинстве же случаев человек, как правило, глух к тому, что видит, что слышит, так как этим самым он сопротивляется насилию со стороны других лиц, пытающихся навязать ему свою точку зрения, свой взгляд на жизнь и т.д.

*

В древнекитайской культуре большой популярностью обладали разного рода притчи.

Как правило, они имели немудреный характер, повествовали о знакомом и всем известном явлении, отличались лаконичностью, но при этом содержали такой заряд поучительной силы, что 2-3-х фраз китайского мудреца хватало для того, чтобы озаботить ум, читающего эти притчи, раздумьями о серьезных и важных вопросах.

*


"Постигший жизнь"


Среди древнекитайских притч примечательна (для моего повествования) одна, под названием "Постигший жизнь".

В ней рассказывается о том, как мудрец Цзи Син-цзы растил для потех своего правителя бойцовского петуха.

Государю не терпелось испытать нового бойца на петушиных боях и, по истечении десяти дней, он спросил своего работника:

-- Готов ли петух к поединку?

-- Еще нет. Ходит заносчиво, то и дело впадает в ярость, - ответил Цзи Син-цзы.

Прошло еще десять дней, и государь снова задал тот же вопрос.

-- Пока нет, - ответил Цзи Син-цзы. - Он все еще броса-ется на каждую тень и на каждый звук.

Минуло еще десять дней, и царь вновь спросил о том же.

-- Пока нет. Смотрит гневно и силу норовит показать.

Спустя десять дней государь вновь спросил о том же.

-- Почти готов, - ответил на этот раз Цзи Син-цзы. - Даже если рядом закричит другой петух, он не беспокоится. Посмотришь издали - словно из дерева вырезан. Жизненная сила в нем достигла завершенности. Другие петухи не смеют принять его вызов: едва за-видят его, как тут же бегут прочь.

*

Отчего же так долго Цзи Син-цзы испытывал терпение государя? Что не устраивало его в драчливости петуха и его готовности всякий раз бросаться на обидчика или на всякого, кто таковым мог бы оказаться?

Почему он не отправил петуха в бой, когда тот "силу норовил показать"?

Казалось бы, что еще надо: драчлив, гневен, рвется в бой, готов биться даже с собственной тенью?

*

Оказывается, по мнению Цзи Син-цзы, петух еще не дозрел до боя.

И только тогда, когда место драчливости заступило осознание своей собственной силы (может быть по отношению к петуху "осознание собственной силы" звучит с натяжкой?!) и твердая уверенность в том, что он (петух) по своей мощи превосходит других бойцов, и только тогда мудрый Цзи Син-цзы на вопрос государя о готовности петуха к бою, все же ответил уклончиво: "Почти готов".

Видимо, понимал мудрый человек, что есть еще не один уровень воинственности, который остался недосягаемый в данном случае.

*

Мораль сей притчи такова: боец в своем развитии проходит ряд стадий:


-- низшая из них - драчливость, стремление пустить в ход кулаки при ничтожном для боя случае;

-- высшая - уходит в глубины сознания и души, в понимание и осознание того, что высшая добродетель воина состоит не в том, чтобы махать кулаками, а в том, чтобы, глядя на его могущество и совершенство, враги и недруги бежали прочь, не пытаясь испытать на себе эту силу и могущество.

***

Беда и ошибка наша в том, что мы, зачастую, воспитываем драчливость в наших детях, в солдатах, в спортсменах.

Вот почему они стремятся после тренировки на улице сразу же пустить в ход свои кулаки и тем самым "доказать" себе и другим, как важно быть агрессивным, взрывоопасным, "крутым"...

Нам же надо "доводить" воспитанников наших до состояния - "Постигший жизнь".

***


"Опыт Спарты хорош, однако"...


Некоторые народы, к примеру, спартанцы, силой обстоятельств вынуждены были превращать свое государство в боевой лагерь, а всех свободнорожденных граждан делать воинами посредством особой системы воспитания юношества.

Великому спартанскому законодателю Ликургу удалось создать такое законодательство, которое способствовало сплочению людей, воспитанию волевых и закаленных воинов и которое заставляло всех и каждого работать на государственные интересы, не оставляя личности времени, средств и способов удовлетворять свои потребности (главным образом, духовные).

С другой стороны, военная организация, введенная Ликургом, в течение десятилетий и даже столетий не претерпевала никаких существенных изменений: дух и воинская доблесть спартанцев были выше всяких похвал, а стратегия и тактика пребывали в состоянии покоя.

В то время как соседи (близкие и дальние) изыскивали новые способы и приемы вооруженной борьбы, спартанцы продолжали надеяться на воинскую доблесть отдельных воинов, не придавая должного внимания умению тактически правильно вести бой.

*

Говоря о причинах военных неудач спартанцев, следует прислушаться к выводу, сделанному относительно спартанской системы воспитания одним из видных специалистов в этой области (Ш. Летурно):


"В конце концов, опыт Спарты имеет громадное теоретическое значение; он показывает, что только организованная система воспитания, раз она ни перед чем не отступает и не предъявляет требований свыше сил человеческих, что такая система может, действуя в течение достаточно длинного ряда поколений, придать телам и характерам известный отпечаток, хотя бы даже она противоречила естественным инстинктам и насиловала их".


*

Следует, видимо, согласиться с мнением о том, что воинственность - дело наживное, т.е., судя по опыту Спарты, вполне достижима даже в так называемом "миролюбивом народе", если дело воспитания юношества и система общественных отношений поставлена на государственную основу и подчинена тем условиям, которые указал Ш. Летурно.


"Практический народ-торгаш из-за коммерческих выгод готов на все"


Но, если политическая воля ослаблена или отсутствует вовсе, а в народе не найдется такого сподвижника, как Ликург, то, так называемый "невоинственный народ" скоро превращается в объект агрессии.

*

Исследователь истории древнего Востока В.П. Максутов в одной из своих книг (1905 г.) среди прочих древних народов выделяет финикийцев, как народ в "высшей степени энергичный, подвижный и предприимчивый", но который всю свою энергию сосредоточил на торговле.

Анализируя внутреннее и внешнее положение финикийцев, Максутов сделал такое заключение:


"Практический народ-торгаш, поглощенный торговой деятельностью, отодвигал на задний план все другие интересы и из-за коммерческих выгод легко примирялся с теми тяжелыми политическими условиями, в какие не раз попадала его родина.

Подобное политическое равнодушие в предприимчивом семите будет совершенно понятна, если принять в соображение, что финикийский торговец, весь ушедший в свои коммерческие расчеты..., видел врага не в воинственном завоевателе, угрожавшим свободе его отечеству, а в торговом конкуренте, который, отбирая у финикийского торгаша большую часть торговых рынков и устраивая подрыв его коммерции, мог таким образом, бить его по карману. ...

Финикияне были плохими солдатами и, как всякая торговая нация, чувствовали полнейшее отвращение к военной службе, предпочитая лучше нести убытки от военных расходов, чем выставлять национальную армию"...


Вот почему они прибегали к наемничеству. Но, пытаясь откупиться от военных обязанностей, они утратили все военные способности и стали заложниками наемных войск в своей собственной стране.


"Построить золотой мост или установить железную преграду"


Во времена Гегеля (1770-1831) принято было разделять народы на миролюбивые и воинственные. Деление это было глобальным: наблюдалось стремление изобразить восточные народы, в частности, древних египтян, в качестве абсолютно невоинственного народа, совершенно противоположного воинственным народам западного "арийского" мира, в числе которых, безусловно, находилась Германия.

*

Но история не так прямолинейна, как выводы некоторых ученых.

К примеру, соседи Спарты, миролюбивые и невоинственные, вынуждены были всерьез заниматься военным делом, чтобы давать отпор спартанцам, которые, нарушив один из запретов Ликурга (не воевать постоянно с одними и теми же народами, дабы не научить их военному делу), начали часто вторгаться на их территории с целью грабежа и насилия.

Спустя некоторое время, они начали бить спартанцев и побеждать в сражениях с ними.

*

Древние римляне, поддавшись соблазну праздной жизни, утратили интерес к военному делу и сами превратились в негодных для военной службы граждан. В то же время, вспомогательные войска, набранные из туземных народов, вскоре освоили римское оружие и римскую тактику, из забитых и невоинственых превратились в волевых и агрессивных воинов...

*

Другими словами, если сильный ведет агрессивную политику и ведет свое дело решительно и жестоко, то даже слабый, припертый к крайней черте, народ может броситься в отчаянную схватку и тогда успех завязавшегося кровопролития не всегда может оказаться на стороне начавшего сражение.

*

Но, если возникнет возможность выйти из противоборства ценой каких-либо уступок, то по этому "золотому мосту" он обязательно пройдет.

*

Мысль о строгом соответствии крутых мер с силами достаточными для их исполнения, прекрасно сформулировал Наполеон словами, что побежденному неприятелю надо построить золотой мост, если нельзя противопоставить железную преграду.

***

Итак, мы выяснили, что любой народ, поставленный перед проблемой национальной катастрофы, может проявить чудеса храбрости и самопожертвования.

Выяснили и то, что, с точки зрения военного искусства, не следует всеми силами подталкивать противника к ожесточенному сопротивлению. Лучше построить для него так называемый "золотой мост"...


Удел армии быть воинственной


Из истории известно, что после гражданских войн бойцами становятся почти все граждане этой страны. Об этом в свое время писал Ш. Монтескье:


"Ни одно государство не представляет такой сильной угрозы для остальных, как то, которое испытало ужасы гражданской войны. Все его граждане - знатные, горожане, ремесленники, крестьяне - становятся солдатами".


Такое положение грозит опасностью не только другим государствам, но и чревато для внутреннего положения страны.

*

Другими словами, плохо, когда страна подобна военному лагерю, наподобие Спарты; негодно положение, при котором коренной народ отлучен от военного дела и становится заложником наемных войск (пример Древнего Рима).

*

Истина, как правило, посередине между двумя крайностями. Весь народ не должен "страдать" воинственностью, но удел армии - быть воинственной.

***

Умные правители посредством особого воспитания и культа воинских добродетелей стремились, чтобы воины отличались храбростью и бесстрашием, без малейшего колебания шли в бой и не останавливались в бою даже в случае смертельной опасности перед натиском врагов.


Воинственность в древнеримском, японском и германском исполнении


Вполне разумные идеи о том, как не погасить в народе любовь к военной доблести, а в армии - развить воинственность, дают нам исторические примеры Древнего Рима, Японии и Германии.


Древний Рим (Н.С. Голицын)


Римляне уже заранее приготавливали своих молодых граждан, моложе 17-ти лет, к военной службе, но поступали в этом совсем не так, как греки.

Они не обучали их военным наукам и не ограничивались одними гимнастическими упражнениями, но да-вала им полное, военно-строевое образование, так чтобы они по достижении 17-ти лет немедленно могли поступать в ряды войск, уже совсем готовыми к службе в них.

Они не содержали, по-добно грекам, общественных училищ и преподавателей военных наук, признавая это бесполезным для массы народа и даже вредным в отношении к беспрекословному повиновению воинов начальникам их и к строгому соблюдению воинских подчиненности и порядка в войсках.

Таким образом, хотя они, как и греки, имели народный образ правления и были свободными гражданами республики, но, будучи народом, преимущественно, воинственным и при том положительным и практическим, в войсках и военной службе соблюдали строгую дисциплину, основанную на подчиненности и повиновении и соединенную со знанием всеми военнослужащими только практически необходимого и полезного в строю.

Усовершенствование же в теоретических военных познаниях тех из молодых граждан, которые, по знатности происхождения и рода, могли иметь право на повышение и получение отличий, они предоставляли их семействам, строго наблюдал только, чтобы все молодые граждане, моложе17-ти лет, собирались в назначенное время на Марсовом поле для военных упражнений.

Здесь, в присутствии военачальника и под руководством опытных воинов, их обучали


1)военным: стойке, хождению военным шагом, бегу, взлезанию на валы и высоты, поодиночке и целыми отделениями, без поклажи и с полной поклажей;

2) прыганию через рвы и преграды, вольтежироваиию и плаванию;

3) действию разного рода оружием, для чего в землю вбивались толстые колья, в которые обучавшееся стреляли из луков, метали дротики и нападали на них с мечами, учась прикрывать себя щитами во всяком положении тела; при этом все вооружение было вдвое тяжелее обыкновенного для того, чтобы это последнее позже, в действительном бою с неприятелем, уже каза-лось гораздо легче; наконец

4) ношению больших тяжестей, произ-водству земляных работ, построению укрепленных лагерей, обороне и атаке их, и пр. т.п.


Япония конца ХIХ-начала ХХ вв. (Клеман де-Грандпре; Э. Бяльц)


Японцев наставляют с малых лет, что джентльмен должен быть спокоен, воздержан, что он должен избегать всего бросающегося в глаза, что он никогда не должен терять терпения и самообладания, никогда не говорить громко, и что все это одинаково обязательно как для офицера, так и для частного лица.

*

Самое существенное в японском солдате - это презрение к смерти. Слов "презрение к смерти", следовало бы сказать: "презрение к жизни".

*

Все воспитание, вся жизнь самурая была на самом деле лишь приготовлением к прекрасной смерти; вопрос о смерти или, вернее, об умирании, перешел в культ, извращался нередко в фанатизм.

Умереть в постели считалось несчастьем.

*

Когда японец отправлялся на войну, то он прерывал все нити, связывающие его с семьей или с какой-либо личностью. Он для семьи и семья для него будто умирали - их не существовало.

Когда уходящий на войну выпивает чашку воду, это означает: "Прощайте на веки!" Тогда он свободен от всего того, что до этого более всего привязывало его к жизни. Он закончил все счеты с жизнью. Он отказался от личных претензий к жизни и представил себя окончательно служению идее - в данном случае отечеству.

*

Его энергия не ослабела от этого: наоборот - она усилилась, потому что направлена на известную точку и ее уже не ослабляют никакие посторонние соображения.

*

Упражнения в абстракции, в искусстве внутреннего наблюдения над собой, придают человеку силу исключить все то, в чем собственные чувства и желания помешают достижения высших целей

Человека, которого ничто не связывает с жизнью, является более опасным противником. Глаза и руки японцев остаются под огнем неприятеля такими же спокойными, как на учении.

Переоценка ценностей происходит здесь так, что ценности жизни сводятся сперва к минимуму, а после того и смерть является желанной.

Эгоизм уничтожен; человек свободен и может стать орудием идеи, которая имеет высшую цену, чем человек.

*

У японцев все направлено к тому, чтобы обратить патриотизм в высшую силу, ради которой охотно приносится в жертву личность.

В патриотизме японцев соединены политические, религиозные, социальные и личные факторы; поэтому, естественно, что этот патриотизм воодушевляет японца на дела, вызывающие удивление мира.

*

Нельзя представить себе японского генерала, сдающего осажденную крепость, или капитулирующего в открытом поле, хотя бы при наличии самых серьезных поводов к тому. Раньше, чем дойти до такой крайности, он лишит себя жизни, а его подчиненные последуют этому примеру, без особых приказаний.


Германия конца ХIХ-начала ХХ вв. (Е.Н. Водовозова; М. Пилецкая)


В этой стране ничего не жалеют, чтобы сделать войско первым в Европе.

Военной наукой здесь занимаются, прежде всего, и больше, чем во всякой другой стране, и поэтому здешние офицеры приобрели в военном деле такую опытность и такие обширные знания как нигде.

*

Ее армия даже в мирное время, всегда снаряжена, как будто накануне грозного нашествия неприятеля.

*

Правительство нашло в школе, - пишет одна немецкая женская газета, - ценного сотрудника для развития и поддержания воинственного духа не только среди молодежи, но через них у родителей... Школа, по мнению этой газеты, воспитывает юношество в преклонении перед Бисмарком, к Крупу и Баллингу. Даже на уроках закона Божьего не забывают о войне. Не Гете, Шиллер, Кант и Гегель, а Блюхер, Мольтке и Бисмарк становились героями германцев.

*

Школа превратилась в прихожую при казарме...

Мирровой культуре грозит серьезная опасность от поколения, воспитанного со школьной скамьи в бряцании оружием.

*

Германцы более 40 лет готовились к нынешней (1-ой мировой) войне; лучшие силы германского гения были направлены на изобретение смертоносных орудий, на организацию и воспитание армии; но Германия не довольствовалась воспитанием солдат, она воспитывала всю нацию в том же воинственном духе.

*

И они достигли своей цели: народ, не только солдаты, дисциплинирован даже в частной жизни, приучен к повиновению, охотно подчиняется приказаниям свыше; ему приятно следовать за кем-нибудь по заранее выработанной программе. Ни индивидуальности, ни собственной инициативы, но трудолюбие, усидчивость беспримерные.


Резюме

"По существу основной своей задачи, армия должна быть воинственной, как духовенство должно быть верующим, профессора - учеными. Казалось бы, это ясно и бесспорно, но мы переживаем странное время, когда священники занимаются публицистикой, профессора - политикой, военные - земледелием".


В. Короткевич, 1910 г.


Бросьте, господа, на-саждать воинственность в штатской публике -- оза-ботьтесь, чтобы воинственной была армия, -- и этого за глаза будет достаточно.


М.О. Меньшиков, 1914 г.


Литература

-- Авдиев В.И. Военная история Египта. Т.1. Возникновение и развитие завоевательной политики до эпохи крупных войн ХVI-ХV вв. до н.э. - М., 1948.

-- А.Г. Мысли германцев о настоящей войне // Военный Сборник. - 1915. - N7.

-- Бяльц. Э. О воинственном духе японцев и их презрении к смерти. - СП б., 1906.

-- Виппер Р. Лекции по истории Греции. Ч. 1. Изд. 2-е. - М., 1906.

-- Грант. А. Дж. Греция в век Перикла. - М.. 1905.

-- Голицын Н.С. Всеобщая военная история древних времен. Ч. 2. От смерти Александра Великого до 2-ой Пунической войны (323 г. - 218 г. до Р.Х.). - СП б., 1873. - 234 С.

-- Клеман де-Грандпре. Падение Порт-Артура. - СП б.,1908.

-- Курциус Э. История Греции. Т.3. - М.. 1880.

-- Летурно Ш. Эволюция воспитания у различных человеческих рас. - СП б., 1900.

-- Максутов В.П. История древнего Востока. Культурно-политическая и военная. С отдаленнейших времен до эпохи македонских завоеваний. Ассиро-Халдея и Персия. -т.2,кн.5-8.- СП б., 1905.

-- Монтескье Ш. Размышления о причинах величия и падения римлян. - В кн.: Монтескье Ш. Избр. произв. - М.: Госполитиздат, 1955.

-- Плутарх. Ликург. - В кн.: Плутарх. Сравнительное жизнеописание.

Водовозова Е.Н. Как люди на белом свете живут. т.. Немцы.- СП б., 1898.

Пилецкая М. Из жизни немецкой школы // Вестник воспитания.- 1915.- ?8.