# "Война есть наука для людей выдающихся, искусство для посредственных и ремесло для невежд"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Война есть наука для людей выдающихся, искусство для посредственных и ремесло для невежд"...Создан: 09/07/2013, изменен: 09/07/2013, 50kФрагмент: Политика============================================================

"Война есть наука для людей выдающихся,

искусство для посредственных и ремесло для невежд"...

Фридрих Великий

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

Мысли на будущее...

ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО

УПРАВЛЕНИЯ ВОЙСКАМИ

А. ЗЫКОВ

СРЕДСТВА, ДАЮЩИЕ ВОЗМОЖНОСТЬ

УПРАВЛЕНИЯ

Строй

Там, где надо управлять людьми, во что бы то ни стало, там необходимо уменьшить значение внутреннего напряжения толпы.

Могучим средством для этого является строй.

Уже указано, что внутреннее напряжение толпы растет с возрастанием тесноты, т.е. с числом тех лиц, от которых человек может получить впечатление путем осязания, зрения и слуха. В строю число этих лиц значительно ограничено.

Осязанием получается ощущение двух соседей: с правой и левой стороны.

При этом, благодаря интервалам, между людьми, большое количество движений малого размаха остаются без влияния.

Несколько больше роль слуха и зрения -- но и они в строю получают впечатление от небольшого числа лиц.

Еще сильнее, чем взаимным положением, внутреннее напряжение уменьшается запрещением в строю разговоров, восклицаний, движений, т.е. способов, которыми передаются чувства и настроения.

Полная свобода выражения своих ощущений оставляется только за старшим начальником, т.е. за руководителем всех этих людей. Самое расположение в известном порядке, воспринимаемое каждым человеком, действует на людей сдерживающим образом.

Таким образом, строй дает возможность уменьшить в толпе внутреннее напряжение и дать этим гарантию возможности управления.

Одно расположение в порядке не исчерпывает, однако, понятия о строе и не может дать еще всех выгод, получаемых от его применения.

Из строя может быть извлечена вся присущая ему выгода только тогда, когда люди, его составляющие, будут производить движения только одновременно. При этом строй получает воспитующее влияние, как понятие о порядке, единстве и подчиненности. При этом строй явится в нужное время действительным средством упорядочения поступков людей и управления ими.

Поэтому в строю допустимы только залпы, в строю допустима маршировка только в ногу, повороты только одновременные. Неисполнение этих требований является отказом от всех психологических выгод, какие дает строй, во имя материальной выгоды численного значения людей.

Единовременность, такт -- великие стимулы фактического объединения людей.

Рибо по этому поводу говорит следующее:

-- "Пляска приносит общественную пользу; она содействует согласованию движения, единодушию.

-- Она придает данной группе людей единство, а также сознание этого последнего и его зрительное восприятие.

-- Она служит дисциплиной, подготовлением к общему нападению или общей защите, своего рода военной школой.

-- Этим объясняется важная роль такта. Кафры поют и танцуют большими группами так согласно и равномерно, что производят впечатление огромной, пушенной в ход машины.

-- У многих племен ритм должен быть безупречен, и всякое нарушение его наказывается смертью".

Все, что говорится про ритм пляски, полностью приложимо и к ритму движения в строю. Результаты достижения этого ритма говорят сами за себя. Там, где человек в толпе обессиливает, там в строю он еще может держаться.

Скобелев под Шипкой

В. В.Верещагин

Вот что по этому поводу говорит Скобелев:

-- "Полагаю, что нам разумнее обращаться ко всей строгости уставных форм, применяя их тем строже, чем усталость и нравственная расшатанность части больше.

-- Из моей личной практики могу сообщить следующее: в 1873 году авангард Мангышлакского отряда, выступив с колодца Каращек, имел 2-х дневный запас воды. По причине слишком большой глубины колодцев, он не мог поить на колодцах Кинырь, в 40 верстах от колодцев Каращек, и вынужден был в течение ночи идти еще на другие колодцы в 40 верстах от колодцев Кинырь, где вода тоже оказалась на слишком большой глубине.

-- Под зноем палящего солнца пришлось запас воды отдать артиллерийским лошадям.

-- Последние 10 верст пехота прошла церемониальным маршем с барабанным боем".

<...>

Достижение такта, ритма в строю составляет цель муштровки. Только благодаря ей сбродное по большей части войско Фридриха Великого одерживало блестящие победы.

Сам Суворов отводил экзерциции второе место между субординацией и дисциплиной.

Целесообразность муштровки кончается там, где конечное ее влияние обращено не на строй, а на отдельного человека.

<...>

В нашей истории обыкновенно указывают на кампанию 1856 года, как на доказательство вреда муштровки. Но вред этот явился, во-первых, результатом того, что муштровку обратили на отдельного человека. Поэтому для красоты, а не для одновременности приемов отказывались от новых ружей. Во-вторых, за муштровкой забыли значение других данных.

Кроме тесноты толпы, внутреннее напряжение ее зависит от ее величины. Чем она многочисленнее, тем больших пределов может достигнуть и внутреннее напряжение.

Уменьшить это напряжение можно, уменьшая толпу, но при этом мы ослабляем ее.

Другой способ -- расчленение толпы. Этот способ применяется в войсках.

Люди становятся в строй не сплошной массой, а группами, разделенными между собою большими или меньшими интервалами. Но при этом человек, руководящий ими, лишается возможности непосредственно влиять на все эти группы, а это приводит к созданию частных начальников.

Таким образом, создается воинская иерархия.

Если для облегчения управления пришлось отказаться от самой выгодной способности толпы, от усиления ее путем возрастания внутреннего напряжения, то для уменьшения этой потери обратились к видоизменениям форм строя.

Чем детальнее надо руководить поступками людей, чем больше требуется от них умственной работы, чем менее, следовательно, желательно внутреннее напряжение, тем более утончается и разрежается строй. Обратно, когда людям достаточно дать общее направление, когда важно напрячь их психические силы до максимума, тогда строю придают форму почти тождественную с толпой.

<...>

Каждая часть расчленной толпы управляется своим начальником.

Место его такое же, как и место всякого руководителя толпы -- впереди ее, чтобы его видели возможно большее число людей, и по возможности возвышенное, что проще всего достигается посадкою на лошадь. При этом условии можно руководить людьми, чего нельзя при постановке начальников сзади своих частей...

"Смотр служивых людей (XVI--XVII вв.)". 1908

Иванов С.В.

Иерархия.

Расчленивши толпу и создав военную иерархию, старший начальник потерял возможность управлять всеми людьми непосредственно, но зато, принимая в некоторых случаях это управление частью их, он выигрывает в силе производимого впечатления.

Выигрыш этот проистекает от следующих причин: в видах управления войсками каждому рангу начальников присваивается определенная степень власти, причем каждому рангу подчиняется все большее и большее число лиц. В силу этого, чем выше подниматься по иерархической лестнице, тем могущественнее становится лицо, занимающее определенную ступень.

Поэтому подчиненные связывают с определенным начальником идею определенной силы.

Эта ассоциация двух представлений и составляет суть военной субординации.

Вследствие того же представления о силе, человек, обладающий ею, пользуется определенным почетом, выражающемся в том внимании, оказываемом этому человеку среди других, которым оно не оказывается. Таково отдание чести, почтительное отношение и т.п. В силу этого дисциплинарная власть является не только способом воздействия на людей физическим наказанием, но также важным путем поднятия престижа старшего начальника.

Результатом всего этого является тот факт, что старший начальник, берясь за непосредственное управление частью подчиненных войск, встречает такое внимание, которое не возбуждает начальник, ниже стоящий по иерархической лестнице.

Уже одно это сосредоточение внимания облегчает воздействие на толпу.

Вместе с тем, каждое слово человека сильного приобретает большее значение, чем то слово, услышанное из уст более слабого, ибо в первом случае предполагается большая возможность привести его в исполнение, а также и больший объем сведений, о чем идет речь. Другими словами, при прочих равных условиях начальник пользуется вниманием и доверием подчиненных тем большим, чем выше его иерархическое положение.

<...>

Было уже сказано, что расчленение толпы лишает возможности управлять ею непосредственно одному человеку. Этот человек управляет ею уже при посредстве других, т.е. собственно управляет лишь этими посредниками. Но эти посредники в большинстве случаев не составляют толпы с присущими ей свойствами, а потому, во-первых, при управлении ими выступает значение доводов и доказательств, т.е. рассудка; во-вторых, уменьшается обратное их влияние на начальника, т.е. ему легче быть объективным.

Следовательно, все время, пока старший начальник желает управлять войсками, он должен остерегаться входить в продолжительное соприкосновение с ними, а ограничиться сношениями только с частными начальниками. В решительный же момент, когда старший начальник сочтет, что им сделано все для подготовки удара, тогда, пользуясь своим престижем, он становится непосредственно во главе войск и управляет ими сам, причем это управление сводится главным образом к личному примеру.

<...>

Военный совет в Филях.

Отечественная война 1812 г.

Военные советы.

Но если старший начальник принужден иметь дело с отдельными людьми, то драгоценное свойство толпы, которое дает возможность развить энергию до максимума, приобретается им вновь на военных советах. В них он передает свою энергию частным начальникам, а иногда и сам черпает ее среди них.

Для этого собирает он своих помощников в критическую минуту, а не с тем, чтобы в самом деле советоваться и обдумывать предприятия. Поэтому плодотворные военные советы кратки и экспансивны.

<...>

II

СРЕДСТВА ПРЕДРЕШАЮШИЕ ПОСТУПОК

Традиции

Расчленению толпы на части придается характер постоянства, для чего часть отделяется от целого на вечные времена и замыкается сама в себе. Связь ее с целым формально остается лишь в подчинении его начальнику более общему. В деятельности целого эта часть принимает разнообразное участие.

Благодаря случайности или энергии своего вожака, эта часть достигает большого внутреннего напряжения и совершает подвиг. Воспоминание об этом подвиге восстанавливает в ней и внутреннее напряжение, связанное с его совершением.

Таким образом, создается новое средство воздействия на людей определенной части.

Это будут боевые традиции.

Подобно им создаются и традиции мирного времени. Не имея такой резкости, как первые, традиции мирного времени тем не менее создают физиономию части, те каналы, по которым направятся поступки. В них отражается результат воспитания войск, а потому они подлежат ведению военной педагогики.

Однако как на примере взращения этих традиций, укажем на постоянное требование Суворова в мирное время равнения по передним.

"Шаг назад -- смерть. Вперед два, три, десять шагов -- дозволяю", -- говорил он и ради одного вылезшего вперед человека передвигались целые батальоны, лишь бы никогда, ни один человек не осаживал назад.

Понятно, что создание такой традиции определяет поступки войск в бою, и как оно создает способ управления, не применимый в частях, не имеющих подобных традиций.

Битва на Воже в 1378 году, виден стяг.

Миниатюра из Лицевого летописного свода XVI века

Знамя

Стойкости традиций и удобству управления с их помощью способствует, так сказать, прикрепление их к видимым предметам. Таковыми являются знамена и другие воинские святыни.

Если эти святыни в продолжение долгого времени были свидетелями боевых подвигов, совершенных разными поколениями, то сознание, что на них смотрели предшественники, совершившие геройские поступки, устанавливает связь между прежними и нынешними воинами и придает им общность настроения.

<...>

Организация воинских частей

Воинские традиции создаются историей из ряда событий случившихся с частью. Но эти события могут касаться и других частей. При этом явятся общие предания, общие традиции. Чем больше общих традиций, тем теснее и связь между частями, без ущерба для их самостоятельности. С другой стороны, чем замкнутее круг, в котором сложились традиции, тем они крепче и сильнее развиваются. Традиции жреческого египетского сословия, конечно, гораздо прочнее традиций американского купечества. Поэтому желательно, чтобы общих традиций было возможно более, в возможно замкнутом кругу.

Чтобы в различных частях являлось большее число общих традиций, надо, чтобы они находились чаще в одинаковых условиях при одинаковых событиях, чтобы событие, коснувшееся одной части, прошло и над другой. Для этого их надо держать по возможности вместе, т.е. следовать уже установившемуся принципу, а именно избегать перемешивания частей.

Так как традиция держится тем сильнее, чем замкнутее круг, в котором она выросла, то наибольшего расцвета она получает там, где этот круг наиболее резко отличается от других. Среди этих отличий видное место занимает одежда. Поэтому при прочих равных условиях наиболее замкнутой частью будет та, которая наиболее резко отличается формой одежды от других. Таковы у нас полк, отдельный батальон и т.п. В них традиции принимают наиболее резкий оттенок. <...>

Вечерний звон, 1892.

Левитан И.И.

ФАКТОРЫ ОТРИЦАТЕЛЬНОГО ТОНА

Войска содержатся на случай войны, а на войне на долю войск приходятся лишения, труды, болезни и смерть. Все эти явления поднимают в человеческой душе целый ряд представлений отрицательного тона. Вместе с тем на войне от войска требуется как можно больше деятельности, а деятельность, как сказано, появляется только при наличности положительного чувственного тона.

Примирение этих двух условий достигается, во-первых, низведением до минимума лишений и ощущения этих лишений, а, во-вторых, приданием наибольшей яркости идеям положительного тона с тем, чтобы их положительный тон иррадиировался на идею желаемых поступков.

Голод

Для выполнения первого требования, т.е. для низведения до минимума лишений, надо заботиться о том, чтобы солдат был, во-первых, сыт. Действие голода только частью может входить в область психологических исследований. Голодание одной своей стороной составляет явление недостаточности питания.

<...>

Отрицательный чувственный тон голода хорошо известен всякому из повседневной жизни. Известно также всякому, насколько сильно иррадиирует этот отрицательный тон на все впечатления. Голодный человек раздражителен, и ему становятся неприятны даже те впечатления, которые доставляют ему удовольствие, когда он сыт.

Рассказывают, что войска, поставленные на ночлег в бедную деревушку, где не могли себе достать ни пищи, ни вина в достаточном количестве, недружелюбно встретили Наполеона, по адресу которого послышались даже ругательства. Наполеон не обратил на них внимания, но приказал отвести этому полку ночлег в богатом селе. На следующее утро солдаты с привычным энтузиазмом приветствовали своего вождя.

Естественным средством для уничтожения голода служит пища. Она устраняет как голодание организма, так и чувство пустоты желудка. Для последнего питательность пищи не играет значительной роли, а потому для уничтожения голода можно наполнить желудок чаем или другим индифферентным веществом. Папуасы, как известно, в этих случаях едят жирную глину. Прием ореха колла уничтожает также голод. Очевидно, что все эти средства заменить пищи не могут. Но прибегая к их содействию, можно уничтожить в нужный момент тягостное чувство голода, а, следовательно, придать войскам большую энергию.

Очень важно также, и очень возможно приучать людей к ощущению голода, что можно делать без всякого ущерба для питания...

<...>

Жажда

Еще сильнее, чем голод, действует жажда. "Случалось, _ говорит по этому поводу Люис, _ что люди по нескольку недель переносили полное отсутствие пищи, но едва кто-нибудь может прожить без воды более трех дней".

Жажда -- явление еще более сложное, чем голод.

Она является не только показателем недостатка воды в организме, но также результатом сухости рта и горла, прилива крови к внутренним органам и т.п.

<...>

Усталость

Голод и жажда служат показателями недостаточности прихода, усталость -- чрезмерного расхода организма.

Усталость -- это бдительный страж, охраняющий организм от истощения, это -- автоматический предохранительный клапан, сберегающий котел от разрыва.

Происхождение усталости обусловливается отравлением организма птомаинами. Каждое движение, произведенное человеком, влечет за собой разрушение мускульных волокон, результатом чего является разложение их на воду, углекислоту и птомаины.

Кровь увлекает за собой эти остатки и через легкие, почки и кожу выделяет их из организма, а взаимен приносит свежий материал для образования новых мышечных волокон. Но равновесие это быстро нарушается при продолжительных движениях.

Кровь не успевает уносить продукты быстро идущего разрушения. Птомаины скапливаются, действуют угнетающим образом на нервную систему, и это их действие познается человеком в форме ощущения усталости. Тогда человек ищет отдыха, во время которого разрушение тканей доходит до минимума, кровь усиленно притекает и восстанавливает полностью, а иногда и с избытком разрушенные ткани.

Таким образом, усталость не есть истощение мускульной системы, а лишь одно из ощущений, а потому она имеет много градаций, растяжима, и значение ее зависит от воли человека.

Перерезав мускулы и сухожилия, мы одинаково и вполне лишаем возможности движения как Геркулеса, так и ребенка, как бесхарактерную женщину, так и энергичного мужчину. Но не так действует усталость.

Там, где падает обессиленный Геркулес, там слабосильная женщина может еще работать и действовать часы и дни. Это проистекает именно оттого, что, покоясь на физиологическом основании, усталость, тем не менее, представляет из себя явление, чисто психическое и, как таковое, подлежит рассмотрению военной психологии.

Усталость не только непосредственно мешает движению, но переносит свой отрицательный тон и на все другие ощущения, поэтому борьба с ней составляет первую заботу военачальника.

<...>

Иоанн Грозный и Малюта Скуратов, 1871

Г. С. Седов.

НРАВСТВЕННЫЕ ПОБУЖДЕНИЯ КАК

ПРОТИВОВЕС СТРАХУ

При различных комбинациях отрицательных ощущений можно получить весьма незначительное напряжение положительного тона, а следовательно и весьма мало энергических поступков. Иначе обстоит дело, когда отрицательным ощущениям противопоставляются положительные.

Тогда уравнение А - а = х выразит: "А" -- положительные ощущения совершенного поступка, "а" -- отрицательные ощущения и "х" -- преобладание положительных ощущений над отрицательными. Так как предел "а", напряжение отрицательных ощущений исчерпывается смертью, а "А" может достигать бесконечности (так как если основать его на психических данных, то напряжение положительного тона не ограничивается никакими данными), то "х", интенсивность напряжения положительного тона, определяющего поступок, достигает чрезвычайных размеров.

Мало того: раз, что положительный тон идеи покоится на психическом основании, смерть теряет перед ними какое-либо значение, т.е. "а" является несоизмеримым с "А". При этом поступки выходят из нормы человеческой жизни и становятся героическими.

Так создавались поступки первых христианских мучеников, победа на Мальвийском мосту и геройская погибель Наполеоновской гвардии под Ватерлоо. Поэтому во все времена и у всех народов великие реформаторы и полководцы двигали толпою и войском, возбуждая положительные идеи, выбирая их по возможности из среды, не касающейся материальных благ.

Выше было указано, что лишения похода и опасности боя уменьшают деятельность людей, как косвенные или прямые угрозы их жизни. Стремление же к сохранению жизни является основным во всем животном мире. Мало того: природа вложила в людей не только стремление к сохранению жизни, но и стремление к увеличению ее.

Жизнь состоит из ощущений и представлений, лишение которых составляет сущность смерти. Уменьшение их составляет приближение к смерти, уменьшение жизни. Прогрессивный паралич дает подобную картину. Обратно: стремление к увеличению ощущений и представлений составляет стремление к увеличению жизни. Много пожить -- значит много испытать, много ощущать. Точно также жизнь умеренного Спинозы полнее и обширнее жизни темного крестьянина, потому что первый богаче представлениями.

Так вот, если поступки, в которых люди чувствуют или сознают угрозу жизни, представить им как средство к увеличению жизни или если указать на недействительность этой угрозы, то деятельность войск не будет падать в походе от лишений, а в бою от страха.

Принципы увеличения жизни существуют в человеческих душах и могут быть подразделены на две большие группы: принципы эгоистические и принципы социальные.

Принципы эгоистические

Принципы эгоистические названы так потому, что, следуя им, человек увеличивает в своем сознании одну свою жизнь, как главный стержень, около которого вращается все остальное. Согласно врожденным способностям сознания, человек предполагает возможным увеличивать жизнь в двух направлениях: в пространстве и во времени. Метафизические способности людей предвидят возможность расширения жизни и за пределами этих двух категорий.

<...>

"Опричники", (ранее 1904)

Н.В. Неврев

Честолюбие

Каждый поступок человека, о котором узнают другие люди, поразит их воображение и, так сказать, вторгнется в их внутреннюю жизнь и займет там, как представление, тем более господствующее положение, чем сильнее и необыкновеннее был поступок.

Таким образом, этот поступок не только будет касаться жизни человека, его произведшего, но всех людей, которые тем или другим способом узнают о нем. Поступок, составляющий проявление жизни одного человека, вторгнется и составит часть жизни другого человека, т.е. объем жизни действующего лица увеличится насчет других. Если эти люди будут современниками действующего лица, то объем его жизни увеличится, так сказать, в пространстве в зависимости от числа лиц, воспринявших впечатление.

Стремление к увеличению объема жизни в пространстве составляет честолюбие. Внешнее выражение того, что эта цель достигнута, составляет известность, восхищение и почет со стороны тех, насчет которых совершено расширение жизни. Стремление поразить современников зелеными штанами при красном фраке считается признаком мелочности и называется фатовством или эксцентричностью. Но и оно проистекает из того же побуждения, т.е. возможно более вторгнуться в возможно большее число жизней. Алкивиад столько же поразил сограждан, отрубив хвост у своей великолепной собаки, как и победив спартанцев.

Честолюбие играет видное значение на войне, когда каждый рассчитывает, что поступок его будет замечен, пересказан и жадно подхвачен соотечественниками, жадно следящими за всеми перипетиями войны.

Так как поступки, наиболее поражающее воображение, чаще всего имеют место в сражениях, то понятно, что бой является настоящим праздником честолюбия. Оттого-то Шекспир и говорил про "гордые сражения, в которых считается за доблесть честолюбие". С целью развития столь полезного честолюбия, повсюду учреждались наружные знаки, носимые людьми с тем, чтобы они указывали окружающим на известные поступки, заслуживающие одобрения, совершенные ими.

Значение этих знаков обусловливается тем, что они поддерживают впечатление того поступка, который расширил жизнь героя, т.е. придают ему устойчивость во времени. Вместе с тем они вызывают внимание и почет, служащие удовлетворением честолюбия.

Такими знаками служат ныне ордена.

Пётр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного

на голубой андреевской ленте и звездой на груди.

Ж.-М. Натье, 1717

Ордена

Цель орденов, как сказано выше, не состоит в том, чтобы поразить воображение окружающих своим видом, а в том, чтобы напомнить о необыкновенном поступке им награжденного.

Если же ордена не говорят о тех или других заслугах, а сами по себе служат привлечением внимания, то они уже перестают служить возбудителем "доброго честолюбия", а могут быть приравнены к зеленому фраку при красных штанах, т.е. быть вывеской фатовства.

Отсюда вытекают следующие данные:

-- 1)ордена должны быть выдаваемы за действительные поступки, достойные внимания;

-- 2) ордена должны быть различных категорий, чтобы по ним сразу судить о роде поступка, им увенчанного;

-- 3) ордена должны быть ясно и всегда видимы и

-- 4)ордена не должны прельщать глаза богатством и вычурностью.

Славолюбие

Стремление увеличить объем жизни, вторгаясь в жизнь не современников, а потомства, другими словами, не в пространстве, а во времени, составляет славолюбие. Славолюбие есть стремление увеличить жизнь во что бы то ни стало. А так как неизменные законы природы прекращают существование людей как воли, то апеллируют к другой составной части существования -- к существованию, как представление в душах людей и потомства.

Славолюбие значительно глубже и возвышеннее честолюбия, потому что требует значительно большего. Честолюбец тут же получает награду -- почет. Славолюбец не может ее получить, он может в нее лишь верить, так как его награды начинается только после его смерти. Честолюбец разочаровывается, не получая удовлетворения, славолюбец -- никогда от этого. Славолюбие более стойко, а так как стойкость -- одна из величайших житейских и военных добродетелей, то славолюбие в военном деле выгоднее честолюбия.

Так как славолюбие есть производная от времени, то продолжительная борьба и лишения черпают силу только в славолюбии. Напротив -- решительный удар, безумная смелость -- в честолюбии. Понятно, как важны для последнего зрители. Увеличить количество их, значит увеличить напряжение честолюбия. Как же оно увеличилось, когда пылкое воображение французов оживило и очеловечило знаменитые слова Наполеона перед битвой под пирамидами. "Сорок веков смотрят на вас с высот этих пирамид", -- сказал он.

Резюмируя вышеизложенное, можно сказать, что честолюбие -- доблесть сражения; славолюбие -- доблесть войны.

Соответственно с различием между славолюбием и честолюбием для поощрения существуют различные меры. Честолюбию -- блеск, славолюбию -- прочность.

Триумф римлян был наградой первому; мавзолеи и ростральные колонны -- второму. И в настоящее время для поощрения славолюбия ставят памятники отдельным лицам, группам лиц и целым эпопеям -- памятники войны. События и имена увековечиваются на металле и мраморе.

"Каменные скрижали" -- символ вечности.

Одним из лучших способов поощрения является сохранение подвигов в традициях части, сословия и целого государства.

Нума Помпилий просит совет

у нимфы Эгерии

Вера в загробную жизнь

Увеличение объема жизни в пространстве и во времени является, однако, неудовлетворительным. Человеку недостаточно продление жизни только как представления и как таковое, зависимое от других людей. Ему нужно продление жизни независимо от других, таких же смертных, как и он. Одним словом, он хочет продления жизни, как воли. Такова будет жизнь вне категорий времени и пространства, а потому абсолютная и вечная. Так как при жизни человек не может ничего мыслить вне пространства и времени, то такою жизнь может быть только загробная.

Жизнь эта сохраняет субъективность земной жизни с ее пропорциональностью. Она не деформируется и не резюмирует облика человека. Эта жизнь заслуживается определенными поступками, но не заключается в них.

Скандинавское предание обещает, что всякий воин, павший честно в бою, отводится валкириями во дворец Одина (Вальхаллу), где проводит время в пиршествах, охотах и боях. Только трусы погружаются в царство Геллы, богини смерти.

Религия, основанная на подобных верованиях, несомненно заставляет пренебрегать смертью на полях битвы, и скандинавы считали за позор и несчастье умереть не от руки врага. Когда к ним приближалась естественная смерть, они вскрывали свои старые раны, чтобы один мог признать их за воинов, павших в борьбе с врагами

Итак, чтобы заслужить бессмертие, надлежало быть храбрым, а потому скандинавы были воинами par exellence.

Отшельник. 1643.

Саломон Конинк

Религиозное чувство

В своих религиозных чувствах скандинавы нашли новый стимул для военной деятельности, отсутствовавший в древнем мире. Самый храбрый греческий воин видел в смерти несомненное и неизменное зло. Воинам Одина жилось лучше и веселее, чем самым могущественным викингам, а Ахиллесу, продолжающему существование в мрачной Аиде, жизнь поденщика на земле казалась соблазнительнее царской жизни в царстве теней.

В дальнейшей эволюции религиозного чувства под влиянием христианского учения, хотя за павшими в бою и осталась награда вечной, блаженной жизни, но эта награда была результатом не одной храбрости, достаточной самой по себе, а храбрости, направленной соответственно христианской морали.

Бой при этом перестал быть конечной целью, а стал лишь средством защиты единоверцев, имени Христова, слабых и притесненных и т.д. Не для себя и не для добычи переступается уже заповедь Господня: "не убий", а во имя ближнего и имени Господня. Недостаточно быть храбрым, надо быть еще благочестивым.

Не за храбрость обещается вечное блаженство, а за любовь. "Больше сея любве никто же имать, да кто душу свою положит за други своя".

Таким образом, религиозное чувство не только является активным двигателем, но и спайкой, так как головы слагаются не только за идеи, но и за "други своя". Определение этого понятия "други своя" может принимать самые различные формы. При религиозных движениях это определение отвечает понятию единоверия, от самых широких определений веры до наиболее узких, сектантских.

Поднимая оружие во имя принципов, данных Свыше, естественно, видеть себя лишь орудием Того, Кто дал эти законы. Его могущество не подвергается тени малейшего сомнения, следовательно, все будет совершаться, как угодно Богу. А так как ни единый волос не падет без Его воли, то к чему могут привести человеческие заботы о своей жизни и судьбе? Вся забота человека должна сосредоточиться на том, чтобы поступать по-Божьему, а об остальном позаботиться Бог.

Следовательно, религиозное чувство приводит к смягченному фатализму, со всеми его выгодами. Таким образом, религиозное чувство одновременно может удовлетворить стремлению к расширению жизни и уничтожает поступки, мотивированные самосохранением. Это и придает энергию воинам, одухотворенным религиозным чувством. Забота полководца сводится к поддержанию и повышению этого чувства.

Первым поступком Густава-Адольфа при высадке на германский берег было преклонить колени в присутствии свиты и возблагодарить провидение за сохранение армии и флота.

В армии Густава-Адольфа всякое распутство строго наказывалось и всего строже богохульство, грабеж и поединки. Глаз полководца наблюдал также старательно за нравственностью солдата, как и за его храбростью.

Во время утренней и вечерней молитвы каждый полк должен был составить круг около своего священника и совершить свои моления под открытым небом. Во всем этом законодатель служил примером.

Для подъема религиозного чувства в день Люценской битвы, утром, коленопреклонный монарх молился перед фронтом.

Вся армия, склонясь на колени, поет в это время трогательный гимн и полевая музыка вторит пению. "С нами Бог", было в этот день боевым кликом шведов.

Еще более строго наблюдались религиозные обряды в войсках Кромвеля, также одушевленных религиозным чувством. Промежутки между военной службой были наполняемы религиозными упражнениями. Офицеры исполняли все обязанности священнослужителей. Многие солдаты впадали в религиозный экстаз. Они шли в битву с пением псалмов и священных гимнов и смерть была для них мученичеством за веру.

Всякое предприятие начиналось молитвой и постом.

Одушевление было таково, что из войск Кромвеля не было побегов.

Грабеж карался немилосердною.

При взятии Винчестера, узнав, что некоторые солдаты занялись грабежом, Кромвель велел отыскать их, одного повесил, а других отправил на суд в Оксфорд.

Одушевление его войск было таково, что в битве при Престоне, Кромвель с 7.000 человек, ослабленных болезнями и усталостью, разбил 26-ти тысячную королевскую армию.

Опираясь на религиозное чувство, увеличивается спайка как между равными людьми, так и между подчиненными и начальниками. Не для них работают солдаты, а они вместе работают во имя Бога.

"Бог наш генерал, _ говорил Суворов, _ Он нас и водит".

Сближаясь этим путем с подчиненными, он в то же время увеличивал и свой авторитет, как исполнителя Божьих предначертаний.

<...>

Принципы социальные

Группа эгоистических принципов придает действующему лицу исключительное, первенствующее значение. Остальные люди составляют лишь пассивную среду, служащую для восприятия совершаемых ими поступков. Обратно: социальные принципы низводят человека до сознания ничтожества своего личного существования, являющимся моментом гораздо более полного и продолжительного существования социальной группы, каковою будет семья, род, сословие, землячество, народность, государство и т.д.

Строго говоря, это есть вера, хотя и не сознательная в то, что сознательно составляет основание философии Платона: конкретное существование идей, при кажущемся существовании явлений. Значение смерти уменьшается при этом от двух причин: во-первых, от сознания ничтожества личной жизни, а, во-вторых, от сознания ее бессилия против целой группы людей, являющейся воплощением вечной, сравнительно с жизнью человека, идеи.

<...>

Сознание единства и вечности этой идеи создало культ предков -- краеугольный камень социального строя древнего мира.

Каждый человек является лишь звеном. Он обязан был воздавать поклонение предкам и обязан был иметь сына, который мог бы воздавать его по смерти отца. Поколение сменялось поколением как волны реки, а семья оставалась единой, ее алтарь незыблем и огонь неугасим.

Каждый член семьи сознавал свои обязанности перед нею, свою смертность и ее стойкость. Единицей более крупной является род, т.е. группа семей, имеющих одного предка -- родоначальника. Следовательно, род является носителем тех же, хотя и более широких идей. Что касается племени, то возникло ли оно из семьи или предшествовало ей, во всяком случае члены, его составляющие, находясь в одинаковых условиях, прониклись одними идеями и одними желаниями.

Это единство идей и составляло идею племени. Следуя дальше по социальным группам, мы встретим народности и государства являющиеся носителями определенных идей.

Смерть, хотя бы и многих людей, не может видоизменить или повредить прочность идей, подобно тому как убывание воды не может изменить ее вкуса. Напротив, чем больше людей пожертвовали за нее жизнью, тем реальнее становилось ее существование. Поэтому всякое гонение служит к утверждению идей.

Гонения на христиан дали христианству такой расцвет, которого оно не приобрело бы без них: "Принимая мучения, _ говорит Ренар, _ христиане вовсе не доказали правоты своих идей, но показали действие, которое производит на людей эти идеи".

А так как сила произведенного действия служит мерилом реальности существования, то, видя могучее действие христианских идей на христиан, свидетели склонялись перед их силой и реальностью.

Но отречение от веры приводило в сомнение многих христиан, так как если часть людей скомпрометирует идею, то это отражается на всех ее носителей. Поэтому мы видим, что позор отца падает на сына и наоборот. Таким образом, создается фамильная гордость, родовая честь, национальное достоинство, которые требуют, чтобы отдельный человек предпочел смерть поступку, противному социальным идеям, ибо его смерть -- ничто для идеи, его же позор отразится на ней и через это и на всех ее носителях. Сила и значение этих идей на поступки людей имеют решающее значение.

В начале английской революции Кромвель говорил Гемпдену:

"Неужели вы думаете, что эта сволочь без сердца будет когда-нибудь в состоянии противиться дворянам, которые имеют честь?"

<...>

Воинские части составляют также социальные группы, существование которых во много раз продолжительнее существования отдельных личностей.

Чем устойчивее эти группы, тем более присущи им и понятия о долге, чести и т.д.; честь полка, честь мундира _ стимулы сами по себе столь же могущественные, как и сознание долга или святости присяги. Так в сражении под Лейпцигом во время 30-ти летней войны, когда сбродная и уже разбитая армия Тилли бежала, четыре полка старых, испытанных солдат, которые никогда не бегали с поля сражения, и теперь не хотели этого делать. Сомкнувшись, они пробились сквозь неприятельскую армию и, сражаясь, достигли небольшого леса, где снова построили фронт против шведов и оборонялись до наступления ночи, пока число их не уменьшилось до шести сот.

Понятно, что действительность и сила социальных принципов усиливается при совпадении социальных групп, что в широком смысле будет, когда армия национальна; в более узких смыслах когда она комплектуется территориально, причем понятия уезда, губернии, края совпадают с понятиями батальона, полка и корпуса.

Зыков А.

Как и чем управляются люди. Опыт военной

психологии. -- СП б., 1898. -- 190 с.

Казнь Пугачёва на Болотной площади.

Рисунок очевидца казни А. Т. Болотова

Материал А. Зыкова напечатан со значительными сокращениями и редакционной правкой без искажения основного смысла темы и идей. (Прим. авт.-сост.)

РИБО (Ribot) Теодюль Арман (1839-1916), французский психолог и психопатолог, родоначальник экспериментального исследования высших психических процессов во Франции. (Прим. авт.-сост.)

КАФРЫ (от араб. кафир - неверный), наименование, данное в ХVIII в. бурами народам банту (гл. обр. коса) Южной Африки. (Прим. авт.-сост.)

Иррадиация (от лат. irradio - сияю, испускаю лучи). В данном случае - "распространение". (Прим. авт.-сост.)

АЛКИВИАД (ок. 450 - 404 до н.э.), афинский стратег с 421 г. (неоднократно) в период Пелопоннесской войны. Организовал в 415 г. экспедицию против Сиракуз, затем перешел на сторону Спарты, предложив план ведения войны против Афин, позднее бежал в Персию. Поддерживал в 411 г. афинское олигархического, затем демократического правительства. В 411 - 408 гг. выиграл морское сражения при Абидосе, Кизике и др. (Прим. авт.-сост.)

ОДИН, верховный бог в скандинавской мифологии. Могучий шаман, мудрец; бог войны, хозяин Вальхаллы. (Прим. авт.-сост.)

ВАЛЬХАЛЛА, Валгалла (древнескандинавский Valholl - чертог мертвых), в скандинавской мифологии дворец Одина, куда попадают павшие в битве воины и где они продолжают прежнюю героическую жизнь. (Прим. авт.-сост.)

ГУСТАВ II Адольф (Gustaf II Adolf) (1594 - 1632), король Швеции с 1611 г., из династии Ваза, полководец. Вел войны с Данией, Россией, Польшей, захватив обширные терр., участвовал с 1630 г. в Тридцатилетней войне 1618 - 1648 гг. на стороне антигабсбургской коалиции (победы при Брейтенфельде, 1631 г.; при Лютцене, 1632 г., - в этом сражении погиб). (Прим. авт.-сост.)

КРОМВЕЛЬ Томас (1485 - 1540), лорд - главный правитель Англии с 1539 г. (на важнейших гос. должностях с 1533 г.) при Генрихе VIII. Содействовал укреплению английского абсолютизма. После неудач во внешней политике обвинен в государственной измене и казнен. (Прим. авт.-сост.)

Культ предков, одна из ранних форм религии, поклонение духам умерших предков, которым приписывалась способность влиять на жизнь потомков. (Прим. авт.-сост.)

РЕНАР (Renard) Жюль (1864-1910), французский писатель. (Прим. авт.-сост.)

ГЕМПДЕН (Хемпден) (Hampden) Джон (1594-1643), один из лидеров (с 1621) парламентской оппозиции накануне Английской революции ХVII в. В начале 1-й гражданской войны примкнул к индепендентам. Смертельно ранен в бою с королевскими войсками. (Прим. авт.-сост.)

Что не одно и то же: присяга взывает к обязанностям относительно Бога; чувство долга - относительно людей. (Прим. авт.)

ТИЛЛИ (Tilly) Иоганн Церклас (1559-1632), граф, германский полководец, фельдмаршал (1605). С 1610 г. главнокомандующий войсками Католической лиги, с 1630 г. - имперской армией. Во время Тридцатилетней войны одержал ряд побед, но потерпел поражение при Брейтенфельде (1631). Смертельно ранен в сражении на р. Лех. (Прим. авт.-сост.)