# "Войско - громадный военный монастырь"

Анатолий Иванович Каменев

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Каменев Анатолий Иванович"Войско - громадный военный монастырь"Создан: 27/02/2014, изменен: 27/02/2014, 47kФрагмент: ПолитикаЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА (из библиотеки профессора Анатолия Каменева)============================================================

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ РУССКОГО ОФИЦЕРА

(из библиотеки профессора Анатолия Каменева)

Сохранить,

дабы приумножить военную мудрость

Александр Македонский в битве с персами при Гранике (1737).

Художник Корнелис Трост

"Без преувеличения мы можем сравнить войско с громадным военным монастырем, где кристаллизуется алмаз высоких воинских добродетелей. Все это сообщает воинскому служению особый характер, совершенно несвойственный другим родам государственной службы.

Лишь в этом характере, ставящем военнослужащего в исключительное положение рыцаря высоких нравственных начал, всегда готового к подвигу самопожертвования, можно видеть причину существования в среде войска особо обостренного понимания личного достоинства ...

А. Попов. Понятие о воинской дисциплине. //

Военный Сборник. - 1924.

"Учитель побеждает или способствует победе не тогда, когда его ставят в одну шеренгу с воином, а лишь тогда, когда ему предоставляется свобода разрешать культурные задачи соответственными способами, ставить самостоятельные цели и творчески стремится к ним".

Вестник воспитания. - 1915

"Смотри на своих воинов как на возлюбленных детей, и они будут готовы умереть за тебя".

Сунь-цзы

151

Жажда

Сильнее, чем голод, действует жажда. "Случалось, _ говорит по этому поводу Люис, _ что люди по нескольку недель переносили полное отсутствие пищи, но едва кто-нибудь может прожить без воды более трех дней". Жажда - явление еще более сложное, чем голод. Она является не только показателем недостатка воды в организме, но также результатом сухости рта и горла, прилива крови к внутренним органам и т.п. <...> (Зыков А. Как и чем управляются люди. Опыт военной психологии. - СП б., 1898). Поучительный пример поведения полководца Александра Македонского дает нам Плутур. Намереваясь вновь сразиться с Дарием, Александр выступил в поход. Услышав о том, что Дарий взят в плен Бессом, Александр отпустил домой фессалийцев, вручив им в подарок, помимо жалованья, две тысячи талантов. Преследование было тягостным и длительным: за одиннадцать дней они проехали верхом три тысячи триста стадиев, многие воины были изнурены до предела, главным образом, из-за отсутствия воды. В этих местах Александр однажды встретил каких-то македонян, возивших на мулах мехи с водой из реки. Увидев Александра, страдавшего от жажды, - был уже полдень, - они быстро наполнили водой шлем и поднесли его царю. Александр спросил их, кому везут они воду, и македоняне ответили: "Нашим сыновьям; но если ты будешь жить, мы родим других детей, пусть даже и потеряем этих". Услышав это, Александр взял в руки шлем, но, оглянувшись и увидев, что все окружавшие его всадники обернулись и смотрят на воду, он возвратил шлем, не отхлебнув ни глотка. Похвалив тех, кто принес ему воду, он сказал: "Если я буду пить один, они падут духом". Видя самообладание и великодушие царя, всадники, хлестнув коней, воскликнули, чтобы он не колеблясь вел их дальше, ибо они не могут чувствовать усталости, не могут испытывать жажду и даже смертными считать себя не могут, пока имеют такого царя. (Плутарх).

Октавиан Август

152

ЖЕСТОКОСТЬ ПОЛКОВОДЦА.

Пример Августа-Октавиана. Гражданских войн вел он пять: мутинскую, филиппийскую, перузийскую, сицилийскую, актийскую; первую и последнюю из них - против Марка Антония, вторую - против Брута и Кассия, третью - против Луция Антония, брата триумвира, и четвертую - против Секста Помпея, сына Гнея. 10. Начало и причина всех этих войн были таковы. Считая первым своим долгом месть за убийство дяди [Юлия Цезаря] и защиту всего, что тот сделал, он тотчас по приезде из Аполлонии хотел напасть врасплох на Брута и Кассия с оружием в руках; а после того, как те, предвидя опасность, скрылись, он решил прибегнуть к силе закона и заочно обвинить их в убийстве. <...> 13. Вступив в союз с Антонием и Лепидом, он, несмотря на свою слабость и болезнь, окончил в два сражения и филиппийскую войну; при этом в первом сражении он был выбит из лагеря и едва спасся бегством на другое крыло к Антонию. Тем не менее, после победы он не выказал никакой мягкости: голову Брута он отправил в Рим, чтобы бросить ее к ногам статуи Цезаря, а, вымещая свою ярость на самых знатных пленниках, он еще и осыпал их бранью. (2). Так, когда кто-то униженно просил не лишать его тело погребения, он, говорят, ответил: "Об этом позаботятся птицы!" Двум другим, отцу и сыну, просившим о пощаде, он приказал решить жребием или игрою на пальцах, кому остаться в живых, и потом смотрел, как оба они погибли - отец поддался сыну и был казнен, а сын после этого сам покончил с собой. Поэтому иные, и среди них Марк Фавоний, известный подражатель Катона, проходя в цепях мимо полководцев, приветствовали Антония почетным именем императора, Октавию же бросали в лицо самые жестокие оскорбления. <...> 15. После взятия Перузии он казнил множество пленных. Всех, кто пытался молить о пощаде или оправдываться, он обрывал тремя словами: "Ты должен умереть!" Некоторые пишут, будто он отобрал из сдавшихся триста человек всех сословий и в иды марта у алтаря в честь божественного Юлия перебил их, как жертвенный скот. Были и такие, которые утверждали, что он умышленно довел дело до войны, чтобы его тайные враги и все, кто шел за ним из страха и против воли, воспользовались возможностью примкнуть к Антонию и выдали себя, и чтобы он мог, разгромив их, из конфискованных имуществ выплатить ветеранам обещанные награды. <...> 24. В военном деле он ввел много изменений и новшеств, а кое в чем восстановил и порядки старины. Дисциплину он поддерживал с величайшей строгостью. Даже своим легатам он дозволял свидания с женами только в зимнее время, да и то с большой неохотой. Римского всадника, который двум юношам-сыновьям отрубил большие пальцы рук, чтобы избавить их от военной службы, он приказал продать с торгов со всем его имуществом; но, увидев, что его порываются купить откупщики, он присудил его своему вольноотпущеннику с тем, чтобы тот дал ему свободу, но отправил в дальние поместья. (2) Десятый легион за непокорность он весь распустил с бесчестием. Другие легионы, которые неподобающим образом требовали отставки, он уволил без заслуженных наград. В когортах, отступивших перед врагом, он казнил каждого десятого, а остальных переводил на ячменный хлеб [ячменный хлеб в походе давали вьючным животным, солдаты получали обычно пшеничный хлеб]. Центурионов, а равно и рядовых, покинувших строй, он наказывал смертью, за остальные проступки налагал разного рода позорящие взыскания: например приказывал стоять целый день перед преторской палаткой, иногда - в одной рубахе и при поясе, иной раз - с саженью или с дерновиной в руках [пояс на тунике был знаком изнеженности; мерить землю саженью и таскать дерн при постройке лагеря было делом рядовых солдат, а не центурионов]. 25. После гражданских войн он уже ни разу ни на сходке, ни в приказе не называл воинов соратниками, а только воинами, и не разрешал иного обращения ни сыновьям, ни пасынкам, когда они были военачальниками: он находил это слишком льстивым и для военных порядков, и для мирного времени, и для достоинства своего и своих ближних. (2) Вольноотпущенников он принимал в войска только для охраны Рима от пожаров или от волнений при недостатке хлеба, а в остальных случаях всего два раза: в первый раз для укрепления колоний на иллирийской границе, во второй раз для защиты берега Рейна. Но и этих он нанимал еще рабами у самых богатых хозяев и хозяек и тотчас отпускал на волю, однако держал их под отдельным знаменем, не смешивал со свободнорожденными и вооружал по-особому. (3) Из воинских наград он охотнее раздавал бляхи, цепи и всякие золотые и серебряные предметы, чем почетные венки за взятие стен и валов [солдат, первый взобравшийся на неприятельскую стену или вал, награждался золотым венком (corona muralis, corona vallaris) ]: на них он был крайне скуп, и не раз присуждал их беспристрастно даже простым солдатам. Марка Агриппу после морской победы в Сицилии он пожаловал лазоревым знаменем [лазоревый цвет был символом морских побед; сам Секст Помпей в Сицилии носил лазоревый плащ]. Только триумфаторам, даже тем, кто сопровождал его в походах и участвовал в победах, он не считал возможным давать награды, так как они сами имели право их распределять по своему усмотрению. (4) Образцовому полководцу, по его мнению, меньше всего пристало быть торопливым и опрометчивым. Поэтому он часто повторял изречения: "Спеши не торопясь", "Осторожный полководец лучше безрассудного" и "Лучше сделать поудачней, чем затеять побыстрей". Поэтому же он никогда не начинал сражение или войну, если не был уверен, что при победе выиграет больше, чем потеряет при поражении. Тех, кто домогается малых выгод ценой больших опасностей, он сравнивал с рыболовом, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись крючок, - никакая добыча не возместит потери. 26. Высшие и почетнейшие государственные должности он получал досрочно, в том числе некоторые новые или бессменные. Консульство он захватил на двадцатом году, подступив к Риму с легионами, как неприятель, и через послов потребовав этого сана от имени войска; а когда сенат заколебался, центурион Корнелий, глава посольства, откинув плащ и показав на рукоять меча, сказал в глаза сенаторам: "Вот кто сделает его консулом, если не сделаете вы!" <...> 27. Триумвиром для устроения государства он был в течение десяти лет. В этой должности он сперва противился коллегам и пытался предотвратить проскрипции; но когда проскрипции были все же объявлены, он превзошел жестокостью их обоих. Тех еще многим удавалось умилостивить мольбами и просьбами - он один твердо стоял на том, чтобы никому не было пощады. Он даже внес в список жертв своего опекуна Гая Торания, который был товарищем по эдильству его отца Октавия. (2) Более того, Юлий Сатурнин сообщает, что по совершении проскрипций Марк Лепид извинялся перед сенатом за случившееся и выражал надежду, что с наказаниями покончено и отныне наступит время милосердия; Октавий же, напротив, заявил, что он хоть и прекращает проскрипции, но оставляет за собой полную свободу действий. Правда, впоследствии, как бы раскаиваясь в своем упорстве, он возвел во всадническое достоинство Тита Виния Филопемена, так как о нем говорили, что он во время проскрипций укрыл своего патрона от убийц. (3) Будучи триумвиром, он многими поступками навлек на себя всеобщую ненависть. Так, Пинарий, римский всадник, что-то записывал во время его речи перед солдатами в присутствии толпы граждан; заметив это, он приказал заколоть его у себя на глазах, как лазутчика и соглядатая. Тедия Афра, назначенного консула, который язвительно отозвался о каком-то его поступке, он угрозами довел до того, что тот наложил на себя руки. (4) Квинт Галлий, претор, пришел к нему для приветствия с двойными табличками под одеждой: Октавий заподозрив, что он прячет меч, однако не решился обыскать его на месте, опасаясь ошибиться; но немного спустя, он приказал центурионам и солдатам стащить его с судейского кресла, пытал его, как раба, и, не добившись ничего, казнил, своими руками выколов сперва ему глаза. Сам он, однако, пишет, что Галлий под предлогом беседы покушался на его жизнь, за что был брошен в тюрьму, потом выслан из Рима и погиб при кораблекрушении или при нападении разбойников. <...> Изменения в поведении Августа на склоне лет. 32. Общей погибелью были многие злые обычаи, укоренившиеся с привычкой к беззаконию гражданских войн или даже возникшие в мирное время. Немало разбойников бродили среди бела дня при оружии, будто бы для самозащиты; по полям хватали прохожих, не разбирая свободных и рабов, и заключали в эргастулы помещиков; под именем новых коллегий собирались многочисленные шайки, готовые на любые преступления. Против разбоев он расставил в удобных местах караулы, эргастулы обыскал, все коллегии, за исключением древних и дозволенных, распустил. (2) Списки давних должников казны, дававшие больше всего поводов к нареканиям, он сжег; спорные казенные участки в Риме уступил их держателям; затянувшиеся процессы, в которых унижение обвиняемых только тешило обвинителей, он прекратил, пригрозив равным взысканием [равным взысканием: т.е. если обвинитель не мог доказать обвинения, он сам подвергался тому наказанию, которое грозило обвиненному] за возобновление иска. Чтобы никакое преступление или судебное дело не оставалось без наказания и не затягивалось, он оставил для разбирательств и те тридцать с лишним дней, которые магистраты посвящали играм. (3) К трем судейским декуриям он прибавил четвертую, низшего состояния, назвав этих судей двухсотниками ["двухсотниками" - от ценза в 200.000 сестерциев] и отдав им тяжбы о небольших суммах. Судей он назначал только с тридцати лет, то есть на пять лет раньше обычного. И лишь когда многие стали избегать судейской должности, он нехотя согласился, чтобы каждая декурия по очереди в течение года была свободна от дел, и чтобы в ноябре и декабре обычных разбирательств вовсе не производилось. 33. Сам он правил суд с большим усердием, иногда даже ночью; если же бывал болен - то с носилок, которые ставили возле судейских мест, или даже дома, лежа в постели. При судопроизводстве он обнаруживал не только высокую тщательность, но и мягкость: например, желая спасти одного несомненного отцеубийцу от мешка и утопления ["мешок и утопление" - древняя казнь за отцеубийство: осужденного зашивали в кожаный мешок вместе с собакой, змеей, петухом и обезьяной (животные, считавшиеся примером непочтительности к родителям) и бросали в море] - а такая казнь назначалась только признавшимся, - он, говорят, обратился к нему так: "Значит, ты не убивал своего отца?" (2) А когда разбирался подлог завещания, и все, приложившие к нему руку, подлежали наказанию по Корнелиеву закону [по Корнелиеву закону за подлог полагалась смерть для рабов и ссылка для свободных], он велел раздать судьям для голосования кроме двух обычных табличек, оправдательной и обвинительной, еще и третью, объявлявшую прощение тем, кто дал свою подпись по наущению или по недомыслию. (3) Апелляции от граждан он каждый год передавал городскому претору, апелляции от провинциалов - лицам консульского звания, которых он назначал для разбора по одному на каждую провинцию. <...> 49. (2) Всем воинам, где бы они ни служили, он назначил единое жалование и наградные, определив для каждого чины и сроки службы и пособие при отставке, чтобы после отставки ни возраст, ни бедность не побуждали их к мятежам. Чтобы средства для жалования и наград всегда были наготове, он учредил военную казну и обеспечил ее за счет новых налогов. (3) Желая быстрее и легче получать вести и сообщения о том, что происходит в каждой провинции, он сначала расположил по военным дорогам через небольшие промежутки молодых людей, а потом расставил и повозки, чтобы можно было в случае надобности лично расспросить тех гонцов, которые доставляли донесения прямо с мест. <...> 51. Милосердие его и гражданственная умеренность засвидетельствованы многими примечательными случаями. Не буду перечислять, скольким и каким своим противникам он не только даровал прощение и безопасность, но и допустил их к первым постам в государстве. Плебея Юния Новата он наказал только денежной пеней, а другого, Кассия Патавина, - только легким изгнанием, хотя первый распространял о нем злобное письмо от имени молодого Агриппы, а второй при всех заявлял на пиру, что полон желания и решимости его заколоть. (2) А однажды на следствии, когда Эмилию Элиану из Кордубы в числе прочих провинностей едва ли не больше всего вменялись дурные отзывы о Цезаре, он обернулся к обвинителю и сказал с притворным гневом: "Докажи мне это, а уж я покажу Элиану, что и у меня есть язык: ведь я могу наговорить о нем еще больше", - и более он ни тогда, ни потом не давал хода этому делу. (3) А когда Тиберий в письме жаловался ему на то же самое, но с большей резкостью, он ответил ему так: "Не поддавайся порывам юности, милый Тиберий, и не слишком возмущайся, если кто-то обо мне говорит дурное: довольно и того, что никто не может нам сделать дурного". <...> 57.Какой любовью пользовался он за эти достоинства, нетрудно представить. О сенатских постановлениях я не говорю, так как их могут считать вынужденными или льстивыми. Всадники римские добровольно и по общему согласию праздновали его день рождения каждый год два дня подряд. Люди всех сословий по обету ежегодно бросали в Курциево озеро монетку за его здоровье, а на новый год приносили ему подарки на Капитолий, даже если его и не было в Риме; на эти средства он потом купил и поставил по всем кварталам дорого стоящие статуи богов - Аполлона-Сандалиария, Юпитера-Трагеда и других. <...> 58. Имя отца отечества было поднесено ему всем народом, внезапно и единодушно. Первыми это сделали плебеи, отправив к нему посольство в Анций, а после его отказа - приветствуя его в Риме при входе в театр, огромной толпою в лавровых венках; вслед за ними и сенат высказал свою волю, но не в декрете и не общим криком, а в выступлении Валерия Мессалы. По общему поручению он сказал так: "Да сопутствует счастье и удача тебе и дому твоему, Цезарь Август! Такими словами молимся мы о вековечном благоденствии и ликовании всего государства: ныне сенат в согласии с римским народом поздравляет тебя отцом отечества". Август со слезами на глазах отвечал ему такими словами; привожу их в точности, как и слова Мессалы: "Достигнув исполнения моих желаний, о чем еще могу я молить бессмертных богов, отцы сенаторы, как не о том, чтобы это ваше единодушие сопровождало меня до скончания жизни!" <...> 66. Дружбу он завязывал нелегко, но верность соблюдал неуклонно, и не только должным образом награждал заслуги и достоинства друзей, но и готов был сносить их пороки и провинности, - до известной, конечно, меры. <...> (4) В свою очередь, и сам он требовал от друзей такой же ответной привязанности как при жизни, так и после смерти. <...> Смерть ему выпала легкая, какой он всегда желал. В самом деле, всякий раз, как он слышал, что кто-то умер быстро и без мучений, он молился о такой же доброй смерти и для себя и для своих - так он выражался. <...> (Светоний).

Журнал "Всемирная иллюстрация".

Плакат. 1898 г.

153

Журнал для чтения воспитанников. 1836 г.

Чтобы приохотить воспитанников к полезному чтению, которое способствовало бы развитию силы их мышления и нечувствительно вселяло в них и любовь к занятиям добровольным и уважение ко всему отечественному, Высочайше разрешено издавать особый журнал для чтения воспитанникам Военно-Учебных Заведений. Он составляется и печатается при Штабе сих Заведений, двумя книжками в месяц, по следующей программе: 1. Изящная Словесность: а) Проза. Оригинальные и переводные статьи, заимствуемые из всех книг и журналов русских и иностранных. Преимущественно они принадлежат к следующим родам: а) Слова и речи духовные, говоренные отличными церковными ораторами при различных торжественных случаях, например, при освящении знамен, пред выступлением войска в поход или на сражение, при погребении знаменитых мужей воинских и гражданских чиновников, с живым изображением заслуг их. b) Опасения стран, народов и местностей, в особенности русских; отрывки из живописных путешествий, верные изображения художественных произведений. с) Повести вымышленные, занимательные по живости изложения, по сильным и благородным характерам лиц действующих, по любопытной завязке, и по развязке, которою бы возбуждалось соревнование и любовь к добру. Этого рода повести могут содержать в себе иногда благородные шутки или остроты на счет каких-либо странностей и сатиру на пороки и злодейства. Впрочем, последние всегда должны входить в повесть только для поддержания противоположности, необходимой к оживлению деятельности главных лиц ее. d) Разговоры. В них изображаются характеры замечательных лиц; излагаются мнения беседующих о важных истинах. е) Рассуждения о предметах, близких к словесности, как-то: о вкусе, о художествах и проч. б) Стихотворения. В это отделение изящной словесности посредственность по содержанию и стихотворению вообще не допускается. Только лучшие произведения и преимущественно известнейших русских писателей получают в журнале свободный доступ, равно как и стихотворения поэтов, которые были, так сказать, основателями нашей словесности. 2. История. Это отделение должно знакомить молодых читателей с великими людьми, в особенности с русскими, которые заслужили знаменитость на поприщ военном, гражданском, ученом и литературном. Первенство про выборе имеют биографии тех лиц, которые совершили блистательный подвиг или явили пример самопожертвования для славы Государя и для чести русского имени. Кроме того, в этом отделении помещаются: а) статьи, в которых описаны частные характеры исторических лиц; б) отрывки, отличные по изяществу слога и содержанию из обширных по плану исторических творений, обсужденных уже в их целости; с) исторические взгляды на словесность, отечественную и чужеземную; д) историческое изложение судебных дел и процессов, примечательных по их запутанности и по искусству, с каким добросовестный и благоразумный суд - истину, укрытую ябедою и хитростью, успел отыскать и обнаружить к оправданно невинности и к уличению злодейства. 3. Науки и Художества. Путешествия, распространяющие сведения о какой-нибудь науке. Описание достопримечательнейших войн, движения армий, генеральных сражений, авангардных стычек, применяя частные случаи к общим правилам Стратегии и Тактики. Редактор обращает особенное внимание на своевременные происшествия, в которых участвовали отечественные войска. Сведения о достопримечательнейших укрепленных лагерях, которые могли бы знакомить воспитанников с общими правилами полевой Фортификации; также описания известнейших осад в коих объяснялись бы общие правила атаки и обороны крепостей в долговременной Фортификации. Что касается до Артиллерии, то она, как часть войска, входит также в состав означенного изложения, но, сверх того, краткие сведения о прежде существовавших учреждениях по материальной и технической части Артиллерии, помещаются и отдельно, в том соображений, что воспитанники Кадетских Корпусов преимущественно готовятся к службе артиллерийской. Статьи по части естественных наук, занимательно изложенные, также по части Химии, Физики и Технологии, должны знакомить воспитанников с применением к жизни тех познаний, которые они приобретают в классах. 4-е. Смесь. Анекдоты, показывающее преданность Государю, любовь к отечеству, благородство души и возвышенные чувствования, уважение к справедливости, мужество в опасностях, твердость духа в разных обстоятельствах и проч. И, наконец, краткие известия об изобретениях, о новых изящных искусственных произведениях, о выходе в свет книг, достойных внимания юношества, о морских и сухопутных примечательных битвах, путешествиях и т. д. К книгам журнала иногда прилагаются портреты, эстампы, карты, чертежи и проч. Журнал издается каждые две недели книжками, состоящими из четырех означенных отделений. В каждой книжке находится от пяти до семи печатных листов и более (т.е. до 14-ти и более печатных листов в месяц); двадцать четыре книжки составляют шесть частей или годовое издание. На издержки по изданию сего журнала употребляется сумма из общего Военно-Учебных Заведений экономического капитала с тем, чтобы оный был пополняем процентами от распродажи журнала Заведениям. Делопроизводство журнала разделяется на три части: 1) Сотрудники, по предъявленному им общему плану, собирают материалы. 2) Редакция смотрит, чтобы для печатания назначались лучшие статьи, если на один в тот же предмет поступит их несколько; она также наблюдает, чтобы выбор одного и того же места из большого сочинения не печатался вдвойне; одним словом, она приготовляет каждый номер, устраняет всякую внешнюю несообразность и старается для одной книжки приготовлять в запас несколько лишних статей, потому, что из редакции (где действуют многие), каждый номер поступает на окончательное разрешение одного лица. Это лицо, заключающееся, до приискания особого главного редактора, в Начальнике Штаба по управлению Военно-Учебными Заведениями, обязано поддерживать во всем издании один дух, один вкус, одно учение, словом: всю внутреннюю систему журнала; наконец, главное направление издания журнала возлагается на Начальника Штаба Военно-Учебных Заведений. Издержки на печатание журнала разлагаются на Заведения по числу отпускаемых им экземпляров. Во все Заведения рассылается по одному экземпляру журнала для каждых пяти воспитанников, с тем, чтобы все выходящие книжки были выдаваемы воспитанникам на руки и за неумышленную утрату этих книжек отнюдь с них не было взыскаиваемо.

(Мельницкой Н. Сборник сведений о военно-учебных заведениях в России. (Сухопутного ведомства). т. 2, ч. 4. - СП б., 1857).

З

"Библиотека для чтения" -- ежемесячный русский журнал универсального содержания,

выходивший в Санкт-Петербурге в 1834--1865;

первый многотиражный журнал в России.

154

Забота о воинах.

В жестокой битве с врагом воины идут вперед на верную смерть вместо того, чтобы отступить и сохранить себе жизнь, благодаря милостивому отношению к ним полководца. Когда воины знают, что их начальники заботятся о них, как о собственных детях, тогда они любят своих начальников, как родных отцов. А потому они готовы погибнуть в битве, чтобы отплатить за милосердие своих предводителей. Правило гласит: "Смотри на своих воинов как на возлюбленных детей, и они будут готовы умереть за тебя". (Сунь-цзы). В приказе и диспозиции по отряду 24-го декабря [1877 г.], между прочим, были указаны меры для поддержания внутреннего порядка, напоминание о предстоящих трудностях движения и боя, указания на значение успеха для исхода всей кампании и проч. Нам, к сожалению, не удалось иметь в руках самый приказ, а потому мы и ограничиваемся следующим пересказом его. "В горячих прочувствованных строках того же приказа генерал Скобелев приглашает офицеров отряда быть крайне заботливыми о нижних чинах, а в трудных минутах служить примером. В приказе говорится, что на массу дурно одетых, болезненных, изнуренных дурною пищею солдат мало повлияет доблестная храбрость и присущая русскому офицерству способность самопожертвования. Чем труднее условия похода, тем неустаннее, обширнее должна быть заботливость всех офицеров о солдате. Душевные силы человека слишком в тесной связи с физической стороной его существования, чтобы на войне можно было не обращать внимания на последнее. Солдат здоровый и сытый пойдет охотно за офицером в бой. Наоборот, небрежное отношение начальников к материальному благосостоянию солдат заглушает в них, как учит военная история, лучшие боевые качества. При этом имелось в виду, что на войне во многих случаях, несмотря на самую усиленную заботливость, приходится голодать, нести лишения и ходить оборванными. Солдаты чутко и быстро отличают возможное от невозможного и не боятся трудов, опасностей и лишений, если они неустранимы.

(С. Гершельман. Нравственный элемент в руках М.Д. Скобелева. - Гродно, 1902).

"Святые Кирилл и Мефодий, проповедующие славянам христианство"

Художник Серяков Лаврентий Авксентьевич (1865-1911)

155

Забота о здоровье.

[Кир] подметил, что большинство людей, когда они здоровы, прилагают достаточно стараний, чтобы иметь все необходимое, и откладывают про запас то, что полезно для стола здоровых людей. Однако, как он видел, они вовсе не обременяют себя заботами о том, чтобы иметь под рукою все нужное на случай болезни. Он решил, что сам он не допустит такого просчета; с готовностью оплачивая все издержки, он собрал у себя лучших врачей, и не было ни одного полезного инструмента, о котором ему говорил кто-либо из врачей, ни одного лекарства, целебного кушанья или питья, которое он не старался бы достать и отложить у себя про запас. И всякий раз, как заболевал кто-нибудь из людей, здоровьем которых он особенно дорожил, он сам наблюдал больного и предоставлял для его лечения все, что было необходимо. Он даже питал признательность к тем врачам, которые вылечивали больного, пользуясь его, Кира, средствами.

(Ксенофонт. Киропедия).

Русский воин. 9-10 вв.

156

Забота о пище воинов.

Для возможности полного владения сердцами своих подчиненных, для начальника необходима почти сыновняя любовь и преданность со стороны подчиненных. Суворов вполне пользовался ею, а потому-то он и мог так властно и без промаха эксплуатировать весь запас нравственных и физических сил своих войск. В армии, начиная с рядового гренадера и кончая корпусным командиром, все называли Суворова не иначе как - "отец, Александр Васильевич". Но нам собственно интересно, как относился сам Суворов к своим подчиненным и на какой, так сказать, почве могла развиться и сложиться такая беспредельная преданность войск. На первом плане во время всей деятельности Суворова мы видим крайнюю заботливость его к войскам. Первою заботою его была пища солдата. По некоторым дошедшим до нас данным мы можем заключить, что Суворов обращал на пищу большое внимание; сам пробовал ее и весьма строго взыскивал за недоброкачественность, равно как и за нерадение в этом отношении. Так, в бытность свою в городе Херсоне, он поднял такую бурю по поводу негодного провианта в Карасубазарском магазине, что Государыня принесла в военную коллегию следующую записку: "Белевского и Полоцкого полков полковников Карасубазарского магазейна провиант кто подрядил, кто в смотрении имел, провиантского штата провиантмейстера и комиссионера - прикажите судить и сделайте пример над бездельниками и убийцами, кои причиною мора ради их воровства и нерадения, и прикажите сделать смотр прочим магазейнам в той стороне, и на каторгу сошлите тех, кои у меня морят солдат, заслуженных и в стольких войнах храбро служивших. Нет казни, которой те канальи недостойны". Совершая постоянные усиленные и форсированные марши, он указывал войскам такие правила их совершения, при которых все внимание было обращено на заботу о людях. Кавалерия в колонне следовала отдельно и впереди других родов оружия. За кавалерией, за три часа до подъема войск с бивака, следовали кашевары с котлами и провиантом, так что войска, придя на большой привал, заставали уже варку вполне готовой и прямо приступали к еде, не теряя ни одной лишней минуты для отдыха. При дальнейшем движении тоже высылались вперед кашеварные повозки с палаточными ящиками, благодаря чему, к приходу войск на ночлег палатки уже были разбиты и все для немедленного отдыха людей приготовлено. Заботу о пище и отдыхе Суворов не покидал ни при каких обстоятельствах. <...> Для доставления людям более продолжительного отдыха он требовал, чтобы войска снимались с бивака, и становились на отдых по частям по мере прихода, не дожидаясь задних. Равносильно и задние должны были подниматься лишь по дошедшей до них очереди, а не одновременно с головной частью. Сюда же нужно отнести и совершение всех передвижений во время Итальянского похода ночью, так как это было предписано с целью не утомлять людей дневными переходами, при господствовавшей там жаре.

(С. Гершельман. Нравственный элемент в руках Суворова. Изд. 2-е. - Гродно, 1900).

Пленные римские воины под ярмом у германцев.

Художник Марк Глейр (XIX в.).

157

Забота о сподвижниках.

Первым делом он [Кир] всегда, в любое время старался как только мог показать свою приветливость, потому что, полагал он, как нелегко людям полюбить тех, кого они считают своими ненавистниками и относиться доброжелательно к своим недоброжелателям, точно так же трудно представить себе, чтобы те, кого знают как друзей и доброжелателей, становились предметом ненависти со стороны тех, кто верит в их дружбу. Пока у него было меньше возможностей одарять людей, он старался добиться дружбы иными средствами - своей заботой о ближних, желанием облегчить их труды, искренней радостью по поводу их успехов и сочувствием - по поводу неудач. Когда же у него появилась возможность жаловать ценные подарки, тогда, думается нам, он, прежде всего, принял за правило, что никакие дары не доставляют людям столько радости, при одной и той же затрате средств, как угощение. Проникшись таким убеждением, он, прежде всего, распорядился, чтобы за его столом всегда подавали, наряду с кушаньями для него самого, еще много таких же яств для большого количества людей. Все, что подавалось, он, исключая часть, которая предназначалась ему самому и его сотрапезникам, раздавал тем из своих друзей, кому хотел показать, что помнит о них и благоволит к ним. Рассылал он угощения также и тем, кем был особенно доволен за несение охраны, за оказание услуг или какие-либо другие дела, показывая этим, что их стремление угодить ему не остается незамеченным. Также и слуг он отличал кушаньями со своего стола в знак особой похвалы, причем всю еду для этих слуг приказывал ставить на свой собственный стол, будучи убежден, что как собакам, так и слугам это внушает особую преданность. Затем, если он хотел привлечь к кому-либо из друзей внимание толпы, то таким он также посылал кушанья со своего стола. Ведь и поныне, лишь только люди заметят, что кому-то посылаются дары с царского стола, как все они начинают заискивать перед такими счастливцами, думая, что те находятся в особой милости и могут оказать им содействие.

(Ксенофонт. Киропедия).

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

Бенджамин ФРАНКЛИН (1706--1790) --

один из авторов Декларации независимости

США и Конституции

-- Никогда не ожидай беды и не беспокойся о том, чего, может быть, никогда и не будет. Держись поближе к солнечному свету.

-- Чтобы быть довольным своим положением, необходимо сравнивать его с положением худшим.

-- Легче подавить первое желание, чем утолить все, что следует за ним.

-- Если бы мошенники знали все преимущества честности, то они ради выгоды перестали бы мошенничать.

-- Землепашец, стоящий на своих ногах, гораздо выше джентльмена, стоящего на коленях.

-- коленях.

-- К занятому человеку редко ходят в гости бездельники -- к кипящему горшку мухи не летят.

-- Опытность -- это школа, в которой уроки стоят дорого, но это -- единственная школа, в которой можно научиться.

-- Настоящая честь -- это решение делать при всех обстоятельствах то, что полезно большинству людей.

-- Восторг -- дитя невежества.

-- Пусть первым уроком ребенка будет повиновение. Тогда вторым может стать то, что ты считаешь необходимым.

-- Человек живет не тем, что он съедает, а тем, что переваривает. Положение это одинаково справедливо относится к уму, как и к телу.

-- Не исправление ошибки, а упорство в ней роняет честь любого человека или организации людей.

-- Заткнуть дураку глотку -- невежливо, но позволить ему продолжать -- просто жестоко.

-- Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы.

-- Свободные народы должны неутомимо и с ревностною бдительностью охранять свою свободу.

-- Пожертвовавший свободой ради безопасности не заслуживает ни свободы, ни безопасности.

-- Большая империя, как и большой пирог, легче всего объедается с краев.

-- Способный терпеть способен добиться всего, чего он хочет.

-- Если хочешь крепко спать, возьми с собой в постель чистую совесть.

-- Отсутствующие всегда остаются виноватыми; присутствующие всегда имеют возможность оправдаться.

-- Кто раздувает пламя ссоры и ворочает головни, тот не должен жаловаться, если искры попадают ему в лицо.

-- Выбирай друга не спеша, еще меньше торопись променять его.

-- Маленьких врагов не бывает.

-- Если хотите узнать недостатки девушки, похвалите ее перед подругами.

-- Брак без любви чреват любовью без брака.

-- Будь вежлив со всеми, общителен с многими, фамильярен с некоторыми.

-- Я ни о ком не буду говорить плохо, но расскажу все хорошее, что знаю о каждом.

-- Гордецы ненавидят гордость в других людях.

-- Лень делает всякое дело трудным.

-- Лень -- это ржа ума и тела; ключ, которым часто пользуются, всегда блестит, как новый.

-- Лень, как ржавчина, разъедает быстрее, чем труд изнашивает.

-- Разврат завтракает с Богатством, обедает с Бедностью, ужинает с Нищетою и ложится спать с Позором.

-- Гордость, обедающая тщеславием, получает на ужин презрение.

-- Что началось гневом, кончается стыдом.

-- Из всех лекарств лучшие -- отдых и воздержание.

-- Если хочешь продлить свою жизнь, укороти свои трапезы.

-- Лучший врач тот, кто знает бесполезность большинства лекарств.

-- С тех пор как люди научились варить пищу, они едят вдвое больше, чем требует природа.

-- Любишь ты жизнь? Тогда не теряй времени; ибо время -- ткань, из которой состоит жизнь.

-- Если время самая драгоценная вещь, то растрата времени является самым большим мотовством.

-- Если хочешь иметь досуг, не теряй времени даром.

-- Одно сегодня стоит двух завтра.

-- Благодарность -- самая малая из добродетелей, тогда как неблагодарность -- самый худший из пороков.

-- Превратности судьбы -- пробный камень для мужественного человека.

"Бахчисарайский фонтан"

Художник Брюллов Карл Павлович.