# "Время печальное, когда правители имеют недостойных любимцев"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Время печальное, когда правители имеют недостойных любимцев"...Создан: 26/07/2012, изменен: 26/07/2012, 77kФрагмент: Политика============================================================

"Время печальное, когда правители имеют недостойных любимцев"...

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

МЫСЛИ НА БУДУЩЕЕ...

ЕКАТЕРИНА I

Из кн. С.М.Соловьева

Люди Западной Европы, смотря на удивительные явления, происходившие в первой четверти XVIII века в Европе Восточной, говорили, что все эти преобразования суть следствия одной личной воли царя, со смертию которого все введенное им рушится и восстановится старый порядок вещей.

Теперь преобразователь был во гробе и наступило время поверки, прочен ли установленный им порядок.

Железной руки, сдерживавшей врагов преобразования, не было более; Петр не распорядился даже насчет своего преемника; русские люди могли теперь свободно распорядиться, свободно решить вопрос, нужен ли им новый порядок, и ниспровергнуть его в случае решения отрицательного.

Но этого не случилось; новый порядок вещей остался и развивался, и мы должны принять знаменитый переворот со всеми его последствиями как необходимо вытекший из условий предшествовавшего положения русского народа.

Время от кончины Петра Великого до вступления на престол Екатерины II обыкновенно рассматривалось как время печальное, непривлекательное, время малоспособных правителей, дворцовых переворотов, недостойных любимцев.

Но мы не можем разделять этих взглядов.

Названное время имеет высокий интерес для историка именно потому, что здесь русские люди были предоставлены самим себе ввиду громадного материала, данного преобразованием. Как они распорядятся этим материалом -- вот вопрос, с которым историк обратится к своим источникам.

Они должны ему сказать, было ли названное время временем застоя или движения, а вторая половина XVIII века в России, царствование Екатерины II, была ли результатом этого движения и в каком смысле.

Идеи и люди екатерининского царствования явились ли по мановению знаменитой императрицы или были приготовлены прежде, состоят в необходимой связи с движением, совершившимся в тридцать пять лет, протекших от кончины Петра Великого?

Свадьба Петра I и Катерины Алексеевны в 1712 году.

Гравюра А. Ф. Зубова, 1712

Положение старой и новой знати при смерти Петра Великого

Кто будет преемником императора: женщина или ребенок -- вот вопрос, который волновал Петербург накануне смерти Петра.

Народное большинство, разумеется, было за единственного мужского представителя династии -- великого князя Петра Алексеевича; за него была знать, считавшая его единственно законным наследником, рожденным от достойного царской крови брака, за него были все те, на приверженность которых надеялся и несчастный отец его, все те, которые с воцарением сына Алексеева надеялись отстранить ненавистную толпу выскочек, и во главе их Меншикова.

Носились слухи, что эти родовитые вельможи замышляли, возведши на престол малолетнего Петра, заключить Екатерину и дочерей ее в монастырь.

Екатерина должна была действовать по инстинкту самосохранения и нашла себе помощников, находившихся в одинаковом с нею положении.

В этом положении находился Меншиков, которого ничего не стоило погубить противной стороне вследствие обвинений, лежавших на нем, вследствие явной опалы от Петра: новому правительству можно было погубить Меншикова во имя старого, дать вид, что произносит приговор, который произнес бы и Петр, если б не был остановлен рукой смерти.

В таком же положении находился Толстой, на которого смотрели как на главного виновника несчастий царевича Алексея и который, следовательно, не мог ожидать ничего доброго при воцарении сына его.

Генерал-прокурор Ягужинский, обязанный своим высоким местом Петру, не любимый родовитою знатью, как выскочка и человек честолюбивый, стремившийся играть самостоятельную, первостепенную роль, не мог ждать для себя ничего хорошего при воцарении внука Петрова, т. е. при торжестве старой знати; тесть Ягужинского канцлер граф Головкин также не мог надеяться удержаться на своем важном месте и защитить своих; старик по природе своей не был способен действовать в решительную минуту, мог только помогать советами своему энергическому зятю Ягужинскому.

Справка:

-- Павел Иванович Ягужинский (Ягушинский) (1683, Великое Княжество Литовское -- 6 (17) апреля 1736, Санкт-Петербург) -- граф, генерал-аншеф, русский государственный деятель и дипломат, сподвижник Петра I.

-- В 1712 году в числе немногих присутствовал на свадьбе Петра I с Мартой Скавронской. Сопровождал Петра I за границу.

-- В мае 1724 года при учреждении для коронации Екатерины I роты кавалергардов, был назначен её командиром с чином капитан-поручика.

-- В январе 1730 года участвовал в заговоре "верховников", но, разуверившись в его успехе, 20 января известил обо всём Анну Иоанновну, объяснив ей, что большинство дворян не желают ограничения её власти. 16 января 1730 года был арестован, но вскоре освобождён.

-- В период 1731 по 19 ноября 1734 года из-за ссоры с Остерманом удалён от двора и отправлен послом в Пруссию. В 1732 году -- Лишён должности обер-шталмейстера.

-- 28 апреля 1735 года стал кабинет-министром с возвращением должности обер-шталмейстера.

-- В январе 1736 года заболел подагрой и лихорадкой и в апреле того же года умер.

Макаров имел право также ждать для себя беды при торжестве старой знати, тем более что на нем лежали важные обвинения.

Члены Синода, учреждения нового в церкви, -- а церковные новизны более всяких других многим кажутся неприятны и опасны, -- члены Синода при воцарении сына Алексеева имели полное право бояться противодействия хотя некоторым мерам прежнего царствования, и прежде всего коллегиальному управлению церкви, а новый патриарх, конечно, уже не будет избран из синодальных членов.

Всего больше должны были бояться двое главных членов Синода -- Феодосий новгородский и Феофан псковский; первый, успевший по собственному сознанию нажить себе множество врагов неприятным характером и ревностию, иногда не по разуму, к новому порядку; притом в последнее время на него явились тяжелые обвинения, которыми враги его могли бы легко воспользоваться.

Феофан, даровитый и тем более опасный защитник тех мер, которые прежде всего могли быть найдены неудобными при воцарении великого князя Петра, не уважаемый старою знатью, как архиерей, нелюбимый, как пришлец и выскочка, Феофан был в опасном положении и как автор духовного регламента, и особенно как автор "Правды воли монаршей", как защитник меры, которая была явно направлена к уничтожению прав сына Алексеева.

Справка:

-- Прокопович Феофан (1681--1736)--церковный и общественный деятель, писатель; деятельный сторонник Петра I.

-- Епископ с 1718 г., архиепископ с 1724 г.

-- Окончил в 1698 г. Киево-Могилянский коллегиум. Принял униатство, учился в Польше и Риме.

-- В 1704 г. возвратился в православие.

-- Сопровождал Петра I в Прутском походе (1711 г.), затем ректор Академии в Киеве.

-- С 1715 г. в Санкт-Петербурге, с 1721 г. вице-президент Святейшего Синода.

-- Автор соч.: "Слово о власти и чести царской" (1719 г.), "Духовный регламент" (1721 г.).

Мы не знаем, были ли люди, которые считали себя вправе не желать вступления на престол малолетнего Петра во имя высших интересов, т. е. из боязни сильной, гибельной для отечества реакции новому порядку вещей: изо всего было ясно, что никто из людей, высоко стоявших, не думал противодействовать просвещению, связи с образованным Западом, никто не желал возвращения ко временам царя Алексея Михайловича: но все же бескорыстные приверженцы нового порядка могли опасаться мер, ему вредных, например покинутая Петербурга, а следовательно, и флота и т. п.

Наконец, могли бояться больших бед при малолетнем государе в том опасном по своей новости внутреннем и внешнем положении, в каком покидал Россию преобразователь.

Как бы то ни было, были сильные личные побуждения, заставлявшие многих людей противиться воцарению великого князя Петра: эти люди были поставлены высоко, имели большие средства действовать, но, что всего важнее, имели сильные личные средства, ум, энергию, усиленную сознанием страшной опасности своего положения.

Это были люди, выдвинутые Петром на первый план за их способности, и были они окружены людьми также способными, которых будущность была тесно связана с их будущностью. В рядах противных были люди второстепенные по своему положению и по своим личным средствам, люди, не отличавшиеся особенною энергиею; для них было очень важно воцарить великого князя Петра, взять в его малолетство правление в свои руки, очистить двор от худородных выскочек; но в случае неудачи им не грозила такая опасность, какая грозила Меншикову и Толстому в случае их неудачи.

Силы борцов во всех отношениях были неравные, и легко было предвидеть, на чьей стороне будет успех.

Когда Екатерина увидела, что нет более надежды на продолжение жизни Петра, то поручила Меншикову и Толстому действовать в пользу своих прав.

Гвардия

Прежде всего, разумеется, нужно было склонить на свою сторону войско, находившееся в Петербурге. Гвардия была предана до обожания умирающему императору; эту привязанность переносила она и на Екатерину, которую видела постоянно с мужем и которая умела казаться солдату настоящею полковницею. Офицеры явились добровольно к императрице с уверениями в своей преданности и готовности пролить кровь свою для поддержания ее на престоле.

Несмотря на то, сочли нужным обещать денежные выдачи; гарнизон и другие войска, не получавшие 16 месяцев жалованья, были удовлетворены; были разосланы указы, чтоб войска, находившиеся на работах, оставили их и возвратились к своим полкам для отдыха и для молитвы за императора; в столице стража была удвоена на всех постах и отряды пехоты двигались по улицам для предупреждения волнений.

В чем другом состояла деятельность Меншикова и Толстого мы не знаем, только секретарь Меншикова Алексей Волков уверял впоследствии, что нажил себе болезней, помогая в это время советом и делом своему патрону.

Екатерина I Алексеевна, русская императрица.

По картине 1717 года.

Совещание о престолонаследии

В ночь на 28 число вельможи, зная о предстоящей кончине императора, собрались в одной из комнат дворца для совещания о его преемнике.

Главами приверженцев великого князя Петра являлись князья: Голицын, Долгорукий, Репнин; двое братьев Апраксиных разделились: младший, Петр Матвеевич, президент Юстиц-коллегии, недовольный в последнее время, был между приверженцами великого князя; старший, генерал-адмирал, держался противной стороны; кроме других побуждений в эту сторону могла его тянуть тесная связь с Меншиковым и Толстым, но, как бы то ни было, иметь старика Апраксина на своей стороне было очень важно для Екатерины.

Важно было и то, что на ее сторону стал генерал Иван Бутурлин, который был подполковником гвардии вместе с Меншиковым; происходя из старинной фамилии, Бутурлин, однако, был на стороне новых людей по враждебным отношениям к Репнину, президенту Военной коллегии.

Справка:

-- Иван Иванович Бутурлин (24 июля 1661 -- 31 декабря 1738) -- российский генерал, сын ближнего стольника, внук Андрея Васильевича Кривого, окольничего при царе Алексее.

-- 24 апреля 1717 года Бутурлин, в свите Петра, приехал в Париж.

-- В 1718 году Бутурлин принимал видное участие в розыске по делу царевича Алексея, и тогда же назначен был командиром Преображенского полка.

-- В 1725 году, по кончине Петра, Бутурлин долго не соглашался стать на сторону лиц, действовавших в пользу Екатерины, но, убежденный потом Меншиковым, окружил дворец гвардейскими полками и приказал ударить в барабаны.

-- У Екатерины I Бутурлин был в милости, но вскоре участие его в заговоре, имевшем целью низложение Меншикова, погубило его.

-- Уцелевший Меншиков ничего не мог сделать заговорщикам при Екатерине, но, сделавшись всесильным при ее преемнике, он отомстил им, а, следовательно, и Бутурлину: лишенный чинов и знаков отличия, Бутурлин сослан был на безвыездное жительство в свои поместья, а вскоре потом лишился и всех деревень, пожалованных ему Петром Великим, которые были отобраны у него Долгоруковыми, занявшими при Петре II место и роль Меншикова.

-- У Бутурлина осталось только родовое село Крутцы во Владимирской губернии, недалеко от города Александрова; там он и скончался 31 декабря 1738 года.

Князь Дмитрий Михайлович Голицын с товарищами понимали невыгоду своего положения, недостаточность своих средств и потому готовы были на сделку: предлагали возвести на престол великого князя Петра, а за малолетством его поручить правление императрице Екатерине вместе с Сенатом, представляя, что только этим средством можно избежать междоусобной войны.

Но Меншиков, Толстой и Апраксин поняли всю опасность этого предложения для себя.

"Это распоряжение, -- говорил Толстой, -- именно произведет междоусобную войну, которой вы хотите избежать, потому что в России нет закона, который бы определял время совершеннолетия государей; как только великий князь будет объявлен императором, то часть шляхетства и большая часть подлого народа станут на его стороне, не обращая никакого внимания на регентство. При настоящих обстоятельствах Российская империя нуждается в государе мужественном, твердом в делах государственных, который бы умел поддержать значение и славу, приобретенные продолжительными трудами императора, и который бы в то же время отличался милосердием для соделания народа счастливым и преданным правительству; все требуемые качества соединены в императрице: она приобрела искусство царствовать от своего супруга, который поверял ей самые важные тайны; она неоспоримо доказала свое героическое мужество, свое великодушие и свою любовь к народу, которому доставила бесконечные блага вообще и в частности, никогда не сделавши никому зла; притом права ее подтверждаются торжественною коронациею, присягою, данною ей всеми подданными по этому случаю и манифестом императора, возвещавшим о коронации".

Слова Толстого находили сильное отзвучие в одном углу залы, где собрались гвардейские офицеры; никто из приверженцев великого князя Петра не решался спросить, зачем тут эти офицеры, а приверженцы Екатерины знали зачем.

Раздались барабаны, и присутствовавшие узнали, что около дворца стоят оба гвардейских полка.

Репнин решился спросить: "Кто осмелился привести их сюда без моего ведома? Разве я не фельдмаршал?" "Я велел прийти им сюда по воле императрицы, которой всякий подданный должен повиноваться, не исключая и тебя", -- отвечал Бутурлин. Членам суда над царевичем Алексеем нашептывали: "Ведь вы подписали смертный приговор царевичу".

Сильные споры продолжались до четырех часов утра; наконец князь Репнин, боявшийся, как говорят, усиления враждебной ему фамилии Голицыных, объявил, что он согласен с Толстым: надобно возвести на престол императрицу Екатерину без всякого ограничения, пусть властвует, как властвовал супруг ее.

Тут и канцлер Головкин, молчавший до сего времени, объявил, что он того же мнения; за ним все присутствовавшие, кто волею, кто неволею, объявили, что согласны. Генерал-адмирал Апраксин, как старший сенатор, велел позвать кабинет-секретаря Макарова и спросил, нет ли какого завещания или распоряжений государя насчет преемника. "Ничего нет", -- отвечал Макаров.

Тогда Апраксин объявил, что в силу коронации императрицы и присяги, данной ей всеми чинами империи, Сенат провозглашает ее императрицею и самодержицею со всеми правами, какими пользовался супруг ее.

Составили акт, который был подписан всеми сенаторами и другими сановниками.

Справка:

-- Репнин Аникита Иванович (1668 - 1726, Рига) - военный деятель, сподвижник Петра I.

-- Происходил из старинного княжеского рода.

-- В 1683 стал стольником юного Петра и при создании "потешной" роты в 1685 назначен ее поручиком.

-- Отличился во время Азовских походов 1695 - 1696 и был произведен в генерал-майоры.

-- Со сформированными им же полками участвовал в начале Северной войны 1700 - 1721 во взятии Нотебурга, Ниеншанца, битве под Нарвой.

-- В 1708 потерпел поражение при Головчине от Карла XII и был разжалован в солдаты. В сражении при Лесной вернул расположение Петра I и генеральский чин.

-- В Полтавской битве 1709 командовал центром армии и был удостоен ордена Андрея Первозванного. При взятии Риги в 1710 первым вошел в город и был назначен лифляндским генерал-губернатором. В 1711 во время Прутского похода командовал авангардом.

-- Участвовал в осаде Штеттина и взятии Фридрихштадтских укреплений. В 1715 защищал побережье Курляндии.

-- С 1719 был генерал-губернатором в Лифляндии, с 1724 совмещал эту службу с обязанностями президента Военной коллегии.

-- В мае 1725 был произведен в генерал-фельдмаршалы по случаю коронования Екатерины I.

-- После смерти Петра I являлся сторонником воцарения Петра II и был удален А.Д. Меншиковым в Ригу.

Екатерина Алексеевна.

Гравюра 1724 г.

Восшествие на престол Екатерины

Покончивши это трудное дело, вельможи отправились в комнату умирающего.

Когда Петр испустил дух, они снова возвратились на прежнее место.

Через несколько времени явилась туда и Екатерина с герцогом голштинским; обливаясь слезами, она обратилась к сенаторам с трогательною речью, поручала себя им как сирота и вдова, поручала им и все свое семейство, особенно герцога голштинского, в надежде, что они будут оказывать ему такую же любовь, какою удостаивал его покойный император, и выполнят волю последнего относительно брака герцога на цесаревне. Когда она кончила свою речь, генерал-адмирал Апраксин бросается перед нею на колени и объявляет ей решение Сената; зала оглашается кликами присутствующих; на улице раздаются восклицания гвардии.

Почти одновременно с известием о кончине императора в Петербурге узнали о восшествии на престол императрицы.

Много нового видели русские люди в последние 25 лет, и теперь, когда уже преобразователь испустил дух, увидали небывалое явление -- женщину на престоле. Но каким образом она взошла на престол? Она была избрана вельможами; но избравшие не хотели прямо объявить России об этом избрании.

Манифест об этом

В манифесте от Синода, Сената и генералитета говорилось:

"О наследствии престола российского не токмо единым его императорского величества, блаженной и вечнодостойной памяти, манифестом февраля 5 дня прошлого, 1722 года в народе объявлено, но и присягою подтвердили все чины государства Российского, да быть наследником тому, кто по воле императорской будет избран. А понеже в 1724 году удостоил короною и помазанием любезнейшую свою супругу, великую государыню нашу императрицу Екатерину Алексеевну, за ее к Российскому государству мужественные труды, как о том довольно объявлено в народе печатным указом прошлого, 1723 года ноября 15 числа; того для св. Синод и высокоправительствующий Сенат и генералитет согласно приказали: во всенародное известие объявить печатными листами, дабы все как духовного, так воинского и гражданского всякого чина и достоинства люда о том ведали и ей, всепресветлейшей, державнейшей великой государыне императрице Екатерине Алексеевне, самодержице всероссийской, верно служили".

Коронование Екатерины было выставлено как назначение ее наследницею престола по закону от 5 февраля.

В Петербурге присягнули спокойно

Один из иностранных министров, находившихся в это время здесь, писал своему двору: "Скорбь о смерти царя всеобщая; об нем мертвом так же жалеют, как боялись и уважали его живого; мудрости его правления и постоянным заботам его о просвещении народа обязаны полною безопасностию, которою пользуются здесь до сих пор; не заметно ни малейшего беспокойного движения".

В Петербурге все было тихо, но боялись волнения в Москве.

Туда немедленно был отправлен генерал Дмитриев-Мамонов с поручением распорядиться военными силами для сохранения порядка.

От 2 февраля Мамонов уже доносил императрице, что он приехал в Москву накануне, в 9-м часу пополуночи, и принял команду; по рапортам, числилось в старой столице 2041 солдат, но на деле Мамонов нашел меньше и потому удержал 1000 пеших драгун, которые должны были выступить в Нарву, также велел прибыть в Москву из губернии с вечных квартир 365 конных драгун.

Граф Матвеев, бывший, как мы видели, в Москве в звании председателя сенатской конторы, писал Макарову 9 февраля:

"Сего месяца, в 3-е, по получении здесь того злоплачевного из С --Петербурга с сенатским курьером известия и печального манифеста, когда при бесчисленном множестве собрания всякого чину людей здесь в соборной великой церкви публично о той трагедии было прочтено, такой учинился от народу всего, наипаче же при панихиде, вой, крик, вопль слезной, что нельзя женам больше того выть и горестно плакать, и воистину такого ужасу народного от рождения моего я николи не видал и не слыхал, что, как слышно, и по всем приходам и улицам по той же публикации чинилося, и все при господней помощи до сего времени здесь так тихо, как и прежде сего было, и для будущей осторожности впредь все способные и безопасные меры у меня с генерал-майором Дмитриевым-Мамоновым упережены и приняты суть".

Несмотря, однако, на эти успокоительные известия, когда в марте-месяце Макаров доложил императрице о возвращении Мамонова в Петербург, то она сказала, чтобы генерал провел праздник Пасхи в Москве и смотрел, не будет ли в праздничные гулящие дни каких шалостей. Относительно раскольников Сенат и Синод согласно рассудили приводить их в Москве к присяге в тех же церквах, где присягают и православные; но распорядиться приводом их к присяге московское начальство должно было по совету с Питиримом, архиепископом нижегородским, который для этого спешил из Петербурга в Москву.

Справка:

-- Андрей Артамонович Матвеев (1666 -- 1728) -- граф, сын Артамона Сергеевича и Евдокии Григорьевны (Мэри) Гамильтон, один из видных сподвижников Петра Великого.

-- На восьмом году пожалован комнатным стольником во дворец; делил с отцом ссылку в Пустозёрск и Мезень (1676--1682) и едва не поплатился жизнью в Стрелецком бунте 1682 года.

-- В 1705 году Матвеев ездил в Париж для заключения (несостоявшегося) торгового договора с Францией, а в 1707--1708 годах -- в Лондон, хлопотать о посредничестве между Швецией и Россией и отклонять англичан от признания Станислава Лещинского польским королем.

-- Граф с 1715 года, сенатор и президент юстиц-коллегии с 1719 года, президент Московской сенатской конторы с 1724 года, Матвеев вышел в отставку в 1727 году.

-- В последние годы жизни, быть может -- под влиянием запросов Шафирова, которому императрица Екатерина поручила написать историю Петра Великого, Матвеев составил описание Стрелецкого бунта 1682 года, вместе с кратким и неполным изложением последующих событий до 1698 года включительно. Книга написана витиеватым, деланным языком, с латинским строем речи, изобилует галлицизмами; освещение событий довольно пристрастное: на действия царевны Софьи и её партии наложены слишком тёмные краски, Нарышкины и особенно отец автора не в меру возвеличены.

-- Сочинение Матвеева издано в "Собрании записок о Петре Великого" (М., 1787, Туманского, I, 111--229, полностью, без имени автора, и VI, 8-54, 86-97, отрывками, с именем автора), "Маяке" (1841, XIV; издатель не знал, чей труд он публикует) и "Записках русских людей" (СПб., 1841, изд. Сахарова)

Похороны Петра Великого

При спокойной скорби совершились в Петербурге печальные церемонии.

Никогда во время жизни преобразователя новые обычаи, которые усвоила себе Россия, не высказывались так резко, как во время его похорон, потому что при жизни он не позволял роскоши, но гроб его постарались окружить всевозможным великолепием.

30 января набальзамированное тело покойного императора было выставлено в меньшей дворцовой зале, и народ был допущен для прощания.

Между тем генералы Брюс и Бок приготовляли печальную залу, которая была готова к 13 февраля.

Между обычными украшениями, употреблявшимися в подобных случаях при дворах европейских, виднелись пирамиды с надписями. ...

На одной читали:

От попечения о церкви

Именем и делом Петру Верховному подражавый,

Боговенчанный верх наш Петр остави нас.

Ревнитель благочестия, рачитель исправления;

Суеверия и лицемерия ненавистник.

О женише церковный Христе! Утеши невесту Твою.

На другой:

О исправлении гражданства

Что воздаси, о Россия! истинному отродивщему тебя отцу твоему?

Он тебя уставы правительскими мудрую,

Законы судебными здравую,

Искусств различием благообразную сотвори.

Едина в тебе благодарствия сила

В верности и послушании ко наследнице его.

На третьей:

От обучения воинства

Изнемог телом, но не духом,

Уснул от трудов, Сампсон российский.

Трудолюбием подал силы воинству,

Бедствием же своим безопасие отечеству.

Но, о пременения жалостного!

Почившу же ему временно, вечно же торжествующу,

Стонем мы и сетуем.

На четвертой:

От строения флота

Нового в мире, первого в России Иафета,

Власть, страх и славу на море простершего

И нам в сообщение вселенную приведшего

Плавающего уже не узрим.

Ныне нам воды -- слезы наши,

Ветры -- воздыхания наши.

13 февраля гроб императора был перенесен в печальную залу; в первых числах марта увидели подле него другой гроб -- шестилетней дочери Петра цесаревны Натальи.

8 марта тело императора было вывезено в Петропавловский собор; процессия разделялась на 166 номеров; гроб цесаревны несли.

По окончании литургии в соборе взошел на кафедру Феофан Прокопович и произнес знаменитую проповедь, начинавшуюся словами:

"Что се есть? до чего мы дожили, о россияне! что видим? что делаем? -- Петра Великого погребаем!"

Проповедь была кратка, но говорение ее продолжалось около часа, потому что прерывалось плачем и воплем слушателей, особенно после первых слов.

В утешение оратор решился сказать:

"Не весьма же, россияне! изнемогаем от печали и жалости: не весьма бо и оставил нас сей великий монарх и отец наш. Оставил нас, но не нищих и убогих: безмерное богатство силы и славы его, которое вышеименованными его делами означилося, при нас есть. Какову он Россию свою сделал, такова и будет; сделал добрым любимую, любима и будет; сделал врагом страшною, страшна и будет; сделал на весь мир славною, славная и быти не пристанет. Оставил нам духовная, гражданская и воинская исправления. Убо, оставляя нас разрушением тела своего, дух свой оставил нам".

Тело посыпали землею, закрыли гроб, разостлали на нем императорскую мантию и оставили на катафалке под балдахином среди церкви.

Так оставался он до 21 мая 1731 года.

Монограмма Екатерины

За что поссорились птенцы Петра

31 марта 1725 года в Петропавловском соборе шла всенощная; входит генерал-прокурор Ягужинский, становится близ правого клироса и говорит, показывая на гроб Петра:

"Мог бы я пожаловаться, да не услышит, что сегодня Меншиков показал мне обиду, хотел мне сказать арест и снять с меня шпагу, чего я над собою отроду никогда не видал".

Что же такое случилось, за что поссорились птенцы Петра?

Меншиков обижает.

Возведение на престол Екатерины было торжеством и спасением для светлейшего князя.

В последнее время жизни Петра он мало мог иметь надежды возвратить доверие и расположение императора; отнятие места президента Военной коллегии показывало ему, что государь не намерен ограничиваться одними угрозами и денежными взысканиями. Но смерть Петра и воцарение внука его грозили еще большею опасностью; и вот опасности больше нет, восходит на престол Екатерина, которая до последней минуты была ревностною защитницею Меншикова, при которой он будет сильнее, чем когда-либо был при покойном императоре.

Надежды, по-видимому, сбылись: Меншиков получил такую большую власть, какую только подданный может иметь, доносили иностранные министры дворам своим. Место президента Военной коллегии было ему возвращено.

Меншикову по его характеру хотелось бы еще больше силы и власти, больших почестей, и Екатерина, как видно, должна была сдерживать его алчность.

Сдерживать было необходимо: враждебная ей сторона родовитых вельмож потерпела поражение, не могла возвести на престол великого князя, но она существовала и была сильна, тронуть ее, пренебрегать ею было очень опасно, а главным виновником неудовольствия этой партии был Меншиков; всего более оскорбляло громадное, подавляющее значение этого выскочки; дать еще большее значение Меншикову значило нетолько раздражить сильную партию, но и заставить броситься в нее и других людей, прежде от нее далеких и приверженных к Екатерине.

Императрица не могла не видеть, что опасность только устранена на время, но не уничтожена, что она обязана своим восшествием на престол преимущественно малолетству великого князя Петра, который в глазах огромного большинства народа остается законным наследником, что, следовательно, партия родовитых вельмож будет всегда иметь поддержку в этом большинстве.

В Петербурге гвардия на стороне Екатерины; но есть еще армия; постоянный страх нагоняла украинская армия, находившаяся под начальством популярнейшего из генералов -- князя Михайлы Михайловича Голицына, который был совершенно в воле старшего брата, князя Дмитрия Михайловича.

Враждебного движения украинской армии ждали в первые дни царствования Екатерины, и потом, когда возникало неудовольствие, начинали ходить слухи о заговоре против Екатерины в пользу великого князя Петра, сейчас же присоединялись слухи о движениях украинской армии.

Отсюда понятны причины, почему Меншикова сдерживали.

Ему хотелось быть генералиссимусом, хотелось, чтобы прекращено было всякое следствие по его злоупотреблениям, хотелось получить Батурин, которого ему не дал Петр Великий.

Но 1725 год проходил, и Меншиков не получал желаемого.

Приближалось 24 ноября, день именин Екатерины, и Меншиков обращается с письмом к Макарову, оставшемуся в прежнем значении и теперь; тон письма, униженный и повелительный вместе, всего лучше обрисовывает тогдашнее положение Меншикова:

"В первом моем прошении включено о штрафе и о счете; но так как по приговору Сената, по силе милосердых ее императорского величества указов велено как с прочих со всех, так и с меня все штрафы снять, то вашу милость просим, о том ее величество трудить не извольте, а извольте доложить ее величеству по последнему нашему прошению и пунктам и по кратким табелям, которые я вам отдал, и сие изволите исполнить, не упустя нынешнего времени, в чем на вашу милость, яко на моего благодетеля, есмь благонадежен и пребываем вашей милости доброжелательный".

Через день Меншиков подал письмо самой императрице:

"Всенижайше просил я у вашего величества на поданные мои просительные пункты решения, на которые и ныне сим моим всенижайшим кратким письмом паки прошу милостивейшей резолюции, а именно о первом пункте (т. е. о звании генералиссимуса) предаю в милосердие вашего величества, а от его императорского величества хотя я тем был и не пожалован, однако ж по воле его величества то делал, что тому чину делать надлежит; и от его императорского величества в правительствующий Сенат, и в канцелярии, и во все государство указы были посланы за собственною его величества рукою, чтоб как от его величества, так и от меня посланных указов все слушали и по оным исполняли; и тако из сих двух резонов единое вашему величеству учинить возможно, и я прошу не для себя, но для самодержавной власти вашего величества. На прочие пункты (насчет Батурина) прошу не вновь какого награждения, но против данного от его величества диплома и собственною его величества рукою подписания вместо взятых моих вотчин; а о службе моей и верности как при животе его императорского величества, так и по кончине бывших вашему императорскому величеству известно: и того ради уповаю, что, ваше величество, по превысокой своей матерней ко мне милости в день тезоименитства своего тем меня обрадовать изволите".

Но Меншиков не был обрадован: только в декабре 1725 года уничтожены счетные дела его, и только в июне 1726 года дан ему Батурин с 1300 дворами и 2000 дворов, принадлежавших к Гадяцкому замку.

Подле Меншикова виднее других при дворе Екатерины стоял граф Петр Андреевич Толстой по своим способностям, тонкому и твердому уму, уменью дать делу желаемый оборот, наконец, по единству интересов; императрица, как замечали, решительно не могла обойтись без его советов.

Но, конечно, и без советов Толстого Екатерина понимала, что если, с одной стороны, Меншиков был сила, которой она не должна была лишать себя при своем вовсе не твердом положении, то, с другой стороны, эту силу надобно было сдерживать, чтоб не возбудить всеобщего неудовольствия.

По единству интересов Толстой не мог ссориться с Меншиковым; старик Апраксин по-прежнему крепко держался обоих; но третье самое видное лицо подле Меншикова и Толстого -- Ягужинский -- по характеру своему не мог щадить светлейшего князя при споре о делах и выходил из себя, особенно когда был шумен, по тогдашнему выражению.

Так, 31 марта 1725 года в споре о внешней политике он наговорил множество оскорбительных вещей Меншикову и генерал-адмиралу Апраксину, после чего отправился в Петропавловский собор и там, как мы видели, громко жаловался на Меншикова, обращаясь к гробу Петра Великого.

Скандал был страшный; императрица сильно рассердилась на Ягужинского.

Герцог голштинский выпросил у нее прощение генерал-прокурору с условием, что он будет просить прощение у Меншикова и генерал-адмирала, что Ягужинский и исполнил.

***

Приверженцы Екатерины, настоявши на возведении ее на престол, не решали страшного для себя вопроса, а только отсрочивали его решение.

"Не сомневаются, что при Екатерине дела пойдут хорошо, но сердца всех за сына царевича", -- писал саксонский посланник Лефорт к своему двору.

Легко было возвести на престол Екатерину во время малолетства великого князя Петра, но неужели этот единственный мужеский представитель династии, относительно прав которого нельзя было навести ни малейшего сомнения, и в летах совершенных будет отстранен в пользу одной из дочерей Екатерины?

Мужеский потомок царей будет отстранен в пользу женщины, которая выйдет замуж или за иностранного принца, или за русского, своего подданного, -- в обоих случаях неудобство громадное.

Милостями и ласками Екатерина надеялась привязать к себе и к своим детям старых вельмож; но милости и ласки способны привязать к правительству твердому: у слабого же берут награды и озираются кругом, ища чего-нибудь более твердого.

При первом неудовольствии вельмож на правительство по поводу Меншикова грозное имя великого князя Петра переходило из уст в уста, и напуганному воображению уже представлялась украинская армия, двигающаяся к Петербургу под начальством любимого вождя князя Михаила Михайловича Голицына.

Неудовольствие вельмож при разрозненности стремлений их к личным выгодам одно могло быть и не опасно; но опасно оно было тем, что находило поддержку в огромном большинстве народа, для которого было немыслимо отстранение Петра II в пользу тетки, как немыслимо было прежде отстранение Петра I в пользу сестры.

События конца прошлого века были в свежей памяти у всех, и для всех ясны были причины падения царевны Софьи. Поминовение в церквах обеих цесаревен прежде великого князя Петра Алексеевича как намек на отстранение последнего, первенство герцога голштинского пред великим князем при погребении Петра Великого, хвастовство Бассевича, что он возвел Екатерину на трон и держит ее в своих руках, возбуждали сильное неудовольствие, которое начало высказываться подметными письмами.

После 2 апреля 1726 года присутствия в Верховном тайном совете не было две недели: императрица была потревожена подметными письмами, направленными против постановления, по которому царствующий государь имел право назначать себе преемника. Подозревали, что эти подметные письма есть дело людей значительных; министры советовались между собою на словах, и каждый из них лично изъяснял императрице, какими, по его мнению, способами можно оградить престол от потрясений.

Мнение Остермана

Остерман подал письменное мнение, в котором всего лучше выставлено было затруднительное положение правительства в вопросе о престолонаследии. Остерман предлагал для примирения интересов женить великого князя Петра Алексеевича на цесаревне Елисавете Петровне.

Зная, что главным препятствием этому браку будет близость родства, Остерман писал:

"Вначале, при сотворении мира, сестры и братья посягали, и чрез то токмо человеческий род распложался, следовательно, такое между близкими родными супружество отнюдь общим натуральным и божественным законам не противно, когда бог сам оное, яко средство мир распространить, употреблял".

Но для нас важнее всего те соображения Остермана, из которых оказывалась невозможность отстранить великого князя в пользу цесаревен:

"Если же наследство на одном из ее величества детей или кровных наследников, с исключением великого князя, установить, то всегда в Российском государстве разделения и партии останутся, и может какой бездельный, бедный и мизерабельный мужик под фальшивым именем, однако ж, себе единомышленников прибрать, чего же не может государь при взрослых летах учинить, которого рождение не ложно и которое ему в государстве не токмо многое почтение придает, но и его многие сродники знатные великую часть нации сочиняют, который тако ж и вне государства на римского цесаря, яко своего дядю, сильную подпору в способное время уповать может. Не может такая мудрая императрица ни 12 человек из своих вельмож в соединении содержать; как же возможно уповать, чтоб по смерти ее принцессы, которые в правительстве гораздо не так обучены, без нападков и опасности осталися? При которых смятениях обе всего своего благоповедения лишиться могут".

Но Остерман знал, что брак между Петром и Елисаветою не обеспечивал интересов дочерей Екатерины: Петр мог поступить со своею женою подобно деду -- развестись и заключить ее в монастырь, тем более что оправдание найти было легко: незаконность брака по причине близкой степени родства.

В избежание этого Остерман предлагал при заключении брака определить порядок престолонаследия: по смерти Екатерины на престол взойдет великий князь Петр, а принцесса Елисавета получит в наследственное владение провинции, завоеванные у Швеции; в случае если у нее кровных наследников не будет, то эти провинции поступают во владение наследников принцессы Анны Петровны, причем гот из ее наследников, который будет призван на шведский престол, не может получить их. Если и великий князь и принцесса Елисавета умрут бездетны, то они не должны располагать после себя престолом, но должно определить, чтоб находящийся тогда в живых наследник принцессы Анны вступил на престол. Чтоб принцесса Елисавета была безопасна во владении завоеванных провинций, жители их заблаговременно должны присягнуть обеим принцессам, а находящиеся в них все полки должны поклясться, что по смерти императрицы будут находиться в послушании у принцессы Елисаветы. Весь народ русский и сам великий князь должны подтвердить присягою это постановление; великий князь подтверждает его вторично, когда придет в совершенные лета, и, чтобы все получило надлежащее начало, принцесса Елисавета должна быть назначена немедленно губернатором завоеванных провинций, как эрцгерцогиня австрийская была в Брабанте; римско-цесарский двор и Швеция должны гарантировать это постановление; все члены императорской фамилии должны его одобрить и с присягою подписать. По словам Остермана, брак Петра с Елисаветою примирит партии, утушит смятения, возвратит спокойствие народу и поселит в соседних державах уважение к России.

Справка:

-- Генрих Иоганн Фридрих Остерман (нем. Heinrich Johann Friedrich Ostermann), в России -- Андре?й Ива?нович; (9 июня 1687, Бохум -- 31 мая 1747, Берёзов) -- один из сподвижников Петра I, выходец из Вестфалии, фактически руководивший внешней политикой Российской империи в 1720-е и 1730-е годы.

-- Придерживался политики союза со Священной Римской империей.

-- Занимал посты кабинет-министра и генерал-адмирала (1740), но после прихода к власти Елизаветы Петровны в связи с переориентацией внешней политики на Францию был лишён титулов и попал в опалу.

На войско крепко надеялись...

На войско крепко надеялись, но для войска нужен был искусный предводитель, и таким был фельдмаршал светлейший князь Меншиков, первая военная знаменитость, оставленная славным царствованием Петра.

Толстой, несмотря на весь его ум и ловкость, не мог занимать первого места при решительном действии и уступал его Меншикову именно как полководцу.

Вот почему Меншиков был так необходим для партии приверженцев Екатерины и ее дочерей, ибо кого можно было противопоставить другому фельдмаршалу, любимому вождю Украинской армии князю Михаилу Михайловичу Голицыну? Вот почему можно принять известие, что когда во время отсутствия Меншикова в Курляндию против него в Петербурге поднялась сильная буря, то герцог голштинский своим предстательством у императрицы поспешил успокоить эту бурю. Но если Меншиков был так необходим для партии Екатерины и дочерей ее, то легко понять ужас и раздражение этой партии, когда узнали, что светлейший изменяет ей. Что же побудило главу партии к этой измене?

*

Меншиков торжествовал.

На его стороне по крайней мере, по-видимому, был представитель старого вельможества князь Дм. Мих. Голицын, который видел себя наконец у цели своих желаний: в противном лагере раздор, и посредством того самого Меншикова, который возвел на престол Екатерину, можно возвести Петра, а там что бог даст!

Соединенные противники были неодолимы, а поодиночке можно одолеть и Меншикова. Другие понимали дело именно так, что Голицын ласкает Меншикова только до поры до времени; но Меншикову, как человеку его происхождения, обремененному до сих пор ненавистию старой знати, приятно было думать, что теперь он становится с нею заодно, в челе ее. С ним заодно был первый делец Остерман, который видел всю невозможность обойти великого князя и пристал к партии, на стороне которой был теперь верный успех. Меншиков, Голицын, Остерман и австрийский посланник Рабутин составляли теперь тайный совет, в котором рассуждалось о будущем России, и всего важнее было то, что Россия принимала охотно это будущее, которое вполне ее удовлетворяло, обеспечивая ее спокойствие.

Меншиков торжествует, он в безопасной пристани, а Толстой с товарищами играет в опасную, отчаянную игру.

Где же его товарищи?

Их не видно, он один, а два года тому назад их было много, и все сильные люди.

Ягужинский, заклятый враг Меншикова, человек смелый, далеко в Польше; тесть его, граф Головкин, слишком осторожен, напролом не пойдет; великий адмирал граф Апраксин в затруднительном положении между двумя друзьями -- Меншиковым и Толстым, разделившимися теперь в противоположных стремлениях, а как было прежде хорошо, покойно старику опираться на таких двоих друзей и как обоим друзьям было выгодно держаться за такого старика!

Говорили, что Апраксин сделал выбор, стал на сторону Толстова, но от него трудно было ожидать деятельной помощи в минуту решительную. Таким образом, Толстому нечего было надеяться на людей, высоко стоявших, -- великого канцлера и великого адмирала. Он должен был обратиться к людям второстепенным, кто посмелее: таковы были старый генерал Ив. Ив. Бутурлин и только что возвратившийся из курляндской посылки граф Девьер, оба враждебные Меншикову, несмотря на то что Девьер был женат на родной сестре светлейшего Анне Даниловне. Недавно, только во время курляндской посылки, Девьер был произведен в генерал-лейтенанты, но он уже мечтал о месте в Верховном тайном совете. Бутурлин и Девьер были равнодушны к вопросу, кто будет преемником Екатерины; они боялись одного -- усиления Меншикова, и если они желали отстранения от престола Петра, так потому только, что Петр вступал в брак с дочерью Меншикова; один Толстой прямо не хотел Петра, боясь, что сын отплатит ему за то, что он сделал против отца.

***

10 апреля у императрицы открылась горячка.

Герцог голштинский прислал сказать Толстому, чтоб приехал для совещания в дом к Андрею Ушакову; Толстой отправился к Ушакову, но не застал его дома и пошел во дворец. На дороге нагоняет его герцог голштинский в коляске, сажает его с собою и везет к себе; приехавши домой, рассказывает ему, что императрица очень больна, мало надежды на выздоровление; тут приходит Андрей Ушаков, и герцог говорит: "Если императрица скончается, не распорядившись насчет престолонаследия, то мы все пропадем; нельзя ли теперь ее величеству говорить, чтоб объявила наследницею дочь свою?" "Если прежде этого не сделано, то теперь уже поздно, когда императрица при смерти", -- отвечал Толстой, и Ушаков согласился с этим.

Одни, чувствуя свою слабость, говорили, что поздно; другие в сознании своей силы спешили достигнуть цели своих стремлений; по поводу опасной болезни императрицы созваны были во дворец: члены Верховного тайного совета.

Сенат, Синод, майоры гвардии и президенты коллегий для совещания о престолонаследии.

Было три предложения: за цесаревну Елисавету, за цесаревну Анну и за великого князя Петра.

Последнее, разумеется, взяло верх, и согласились, чтоб новый император оставался несовершеннолетним до 16 лет; во время малолетства Верховный тайный совет сохраняет свое настоящее значение и состав, кроме того, что цесаревны Анна и Елисавета занимают в нем первые места; никакое его решение не имеет силы, если не будет подписано всеми членами без исключения; великий князь и все его подданные должны обязаться страшною клятвой не мстить никому из подписавших смертный приговор его отцу. При совершеннолетии государя цесаревны получают по 1800000 рублей и между ними поровну разделяются все бриллианты их матери.

В то время когда Толстой решил, что уже опоздали, Девьер своим неосторожным поведением во дворце дал Меншикову возможность захватить в свои руки враждебных ему людей.

После 16 апреля канцлер граф Головкин получает от Меншикова бумагу при следующей записке:

"Извольте собрать всех к тому определенных членов и объявить указ ее величества и всем, не вступая в дело, присягать, чтоб поступать правдиво и никому не манить, и о том деле ни с кем нигде не разговаривать и не объявлять; кроме ее величества, и завтра поутру его допросить и, что он скажет, о том донесть ее императорскому величеству, а розыску над ним не чинить".

Указ состоял в том, что комиссия должна была допросить генерал-лейтенанта Девьера по следующим пунктам:

1) понеже объявили нам их высочества государыни цесаревны, что сего апреля 16 числа во время нашей по воле божией при жестокой болезни параксизмуса все доброжелательные наши подданные были в превеликой печали, а Антон Девиер, в то время будучи в доме нашем, не только не был в печали, но и веселился и плачущуюся Софью Карлусовну (Скавронскую, племянницу императрицы) вертел вместо танцев и говорил ей: "Не надобно плакать".

2) В другой палате сам сел на кровать и посадил с собою его высочество великого князя и нечто ему на ухо шептал; в тот час и государыня цесаревна Анна Петровна, в безмерной быв печали и стояв у стола в той же палате, плакала; и в такой печальный случай он, Девьер, не встав против ее высочества и не отдав должного рабского респекта, но со злой своей продерзости говорил ее высочеству, сидя на той кровати: "О чем печалишься? Выпей рюмку вина!" И, говоря то, смеялся и пред ее высочеством по рабской своей должности не вставал и респекта не отдавал.

3) Когда выходила в ту палату государыня цесаревна Елисавета Петровна в печали и слезах, и пред ее высочеством по рабской своей должности не вставал и респекта не отдавал и смеялся о некоторых персонах.

4) Его высочество великий князь объявил, что он, Девиер, в то время, посадя его с собою на кровати, говорил ему: "Поедем со мной в коляске, будет тебе лучше и воля, а матери твоей не быть уже живой" -- и при том его высочеству напоминал, что его высочество сговорил жениться, а они за нею (за невестою его) будут волочиться, а его высочество будет ревновать.

5) Ее высочество великая княжна (Наталья Алексеевна, сестра великого князя Петра) объявила, что в то время рейхсмаршал, генерал-фельдмаршал светлейший князь, видя его, Девиеровы, такие злые поступки, ее высочеству говорил, чтобы она никого не слушала, но была бы всегда при матушке с ним, светлейшим князем, вместе.

Справка:

-- Граф Гавриил (Гаврила) Иванович Головкин (1660 -- 25 июля 1734, Москва) -- сподвижник Петра Первого, первый канцлер Российской империи (с 1709 г.), кабинет-министр. По учреждении коллегий в 1717 году назначен президентом Коллегии иностранных дел. Родоначальник графского рода Головкиных.

-- Сопровождал царя в первом путешествии его в чужие края и вместе с ним работал на верфях в Саардаме.

-- При Екатерине I Головкин был членом Верховного тайного совета. Императрица передала ему на сохранение свое духовное завещание, которым назначила преемником престола Петра II, а его -- одним из опекунов малолетнего императора.

-- По кончине Петра II Головкин (1730 год) предал огню этот государственный акт, которым на случай бездетной кончины юного императора престол обеспечивался за дальнейшими потомками Петра I, и высказался в пользу Анны Иоанновны.

-- Личный враг кн. Долгоруких, Головкин был одним из главных виновников неудачи замыслов верховников.

-- При Анне Иоанновне был членом кабинета.

Девьер отвечал, что 16 апреля в доме ее величества в покоях, где девицы сидят, попросил он у лакея пить и назвал его Егором; князя Никиту Трубецкого называли шутя товарищи его Егором, и когда он, Девьер, попросил у лакея пить и назвал его Егором, то Трубецкой на это слово обернулся, и все засмеялись: великий князь спросил у него: "Чему вы смеетесь?" И он, Девьер, ему объяснил, что Трубецкой этого не любит, и шепнул на ухо, что он к тому же и ревнив. Софью Карлусовну вертел ли, не помнит. Цесаревне Анне Петровне говорил упомянутые в обвинении слова, утешая ее. Цесаревна Елисавета Петровна сама не велела никому вставать. Великому князю означенных в обвинении слов не говорил, а прежде говаривал часто, чтоб изволил учиться, а как надел кавалерию -- худо учится и еще, как сговорит жениться, станет ходить за невестою и будет ревновать и учиться не станет. Комиссия представила эти ответы императрице, от имени которой было написано следующее: "Мне о том великий князь сам доносил самую истину: я и сама его (Девьера) присмотрела в его противных поступках и знаю многих, которые с ним сообщники были, и понеже оное все чинено от них было к великому возмущению, того ради объявить Девьеру последнее, чтоб он объявил всех сообщников".

Получивши на пытке 25 ударов, Девьер объявил о известных нам разговорах с Толстым и Бутурлиным. Кроме этих лиц и Ушакова к делу примешаны были известный уже нам Григорий Скорняков-Писарев, Александр Львович Нарышкин, молодой князь Иван Алексеевич Долгорукий, который, как мы видели, находился при герцоге голштинском; все эти лица высказывались против брака великого князя Петра на дочери Меншикова.

6 мая состоялся указ:

"Девьера и Толстова, лишив чина, чести и деревень данных, сослать: Девьера -- в Сибирь, Толстова с сыном Иваном -- в Соловки; Бутурлина, лиша чинов, сослать в дальние деревни; Скорнякова-Писарева, лиша чина, чести, деревень и бив кнутом, послать в ссылку; князя Ивана Долгорукого отлучить от двора и, унизя чином, написать в полевые полки; Александра Нарышкина лишить чина и жить ему в деревне безвыездно; Ушакова определить к команде, куда следует".

Потом прибавлено:

"Девьеру при ссылке учинить наказанье, бить кнутом".

***

Нужно было спешить с завещанием.

Мы видели, что императрица занемогла 10 апреля; 16-го, когда Девьер неприлично вел себя во дворце, был кризис, после которого стало легче, и несколько дней надеялись на выздоровление; но потом кашель, прежде слабый, стал усиливаться, обнаружилась лихорадка, больная стала ослабевать день ото дня, и явились признаки повреждения легкого.

6 мая, в девятом часу пополудни, Екатерина скончалась.

Завещание Екатерины

На другой день, 7 мая, собрались в дворец вся царская фамилия, члены Верховного тайного совета, Синода, Сената, генералитет и начали читать завещание покойной императрицы, подписанное собственною ее величества рукою, как сказано в журнале Верховного тайного совета.

Завещание это состояло из 15 пунктов:

1) великий князь Петр Алексеевич имеет быть сукцессором,

2) и именно со всеми правами и прерогативами, как мы оным владели.

3) До ...лет не имеет за юностию в правительство вступать.

4) Во время малолетства имеют администрацию вести наши обе цесаревны, герцог и прочие члены Верховного совета, которой обще из 9 персон состоять имеет.

5) И сим иметь полную власть правительствующего самодержавного государя, токмо определения о сукцессии ни в чем не отменять.

6) Множеством голосов вершать всегда, и никто один повелевать не имеет и не может.

7) Великий князь имеет в Совете присутствовать, а по окончании администрации ни от кого никакого ответа не требовать.

8) Ежели великий князь без наследников преставится, то имеет по нем цесаревна Анна с своими десцендентами, по ней цесаревна Елисавета и десценденты, а потом великая княжна и ее десценденты наследовать, однако ж мужеска пола наследники пред женским предпочтены быть имеют. Однако ж никогда российским престолом владеть не может, который не греческого закона или кто уже другую корону имеет.

9) Каждая из цесаревен, понеже от коронного наследства своего родного отца выключены, в некоторое награждение кроме приданых 300 тыс. рублев и приданого один миллион рублей наличными деньгами получить, и оные во время малолетства великого князя им помалу заплачены быть, которых ни от них, ни от их супругов никогда назад не требовать; тако ж имеют они, обе цесаревны, все наши мобилии в камнях драгоценных, деньгах, серебре, уборах и экипаже, которые нам, а не Короне принадлежат, у себя и у своих удержать, наши же лежащие маетности и земли, которыми мы, пока короны и скипетра не получили, владели, имеют между нашими ближними сродниками нашей собственной фамилии чрез правительство администрации по праву разделены быть.

10) Пока лета администрации продолжаются, имеет каждой цесаревне сверх прежних по 100000 рублев плачено быть.

11) Принцессу Елисавету имеет его любовь герцог шлезвиг-голштинский и бискуп любецкой в супружество получить, и даем ей наше матернее благословение; тако же имеют наши цесаревны и правительство администрации стараться между его любовью (т. е. великим князем Петром) и одною княжною князя Меншикова супружество учинить.

12) Его королевского высочества герцога голштинского дело шлезвицкого возвращения и дело Шведской Короны по взятым обязательствам имеет накрепко исполнено, и Российское государство так, как и великий князь, к тому обязаны быть. Что же его королевское высочество герцог здесь по се число получал, не имеет никогда назад требовано или на счет поставлено быть.

13) Все сие имеет тотчас по смерти нашей, кроме что до пункта его королевскому высочеству праведно принадлежащей сукцессии в Швеции касается, публиковано, присягою утверждено и твердо содержано; а кто тому противен будет, яко изменник, наказан быть и римского цесаря гарантии на сие искать.

14) Фамилия между собою имеет под опасением нашей матерней клятвы согласно жить и пребывать; великому князю голштинского дому, пока нашей цесаревны потомство оным владеть будет, не оставлять, но по получении совершенного возраста, чего еще не достанет, исполнить. Напротив того, и голштннский дом, и его королевское высочество, когда герцог шведской престол получит, то же с Россиею чинить имеет.

15) Тако ж имеет цесаревнам, когда оне отсюды поедут, свободный транспорт позволен быть, тако ж и на голштинское посольство способной и от всяких тягостей, и судебного принуждения уволенной дом из государственной казны куплен быть.

Когда прочтен был этот знаменитый тестамент, в котором именем Екатерины отменялся закон Петра Великого о праве царствующего государя назначать себе преемника и устанавливался порядок престолонаследия, то все присутствовавшие начали поздравлять нового императора и присягать ему; гвардия, собранная пред Зимним дворцом, также присягнула и крикнула: "Виват!"

После этого все отправились к обедне и молебну, а по возвращении из церкви собрались в залу, где бывало заседание Верховного тайного совета.

Здесь Петр II сидел в креслах императорских под балдахином; на правой стороне, на стульях, сидели: цесаревна Анна Петровна, ее супруг, великая княжна Наталья Алексеевна и великий адмирал граф Апраксин; по левую руку -- цесаревна Елисавета Петровна, Меншиков, канцлер граф Головкин и князь Дм. Мих. Голицын; Остерман, получивший должность обер-гофмейстера, стоял подле императорских кресел справа; также "почтены были стулами" ростовский архиепископ Георгий да вновь вступивший в русскую службу поляк фельдмаршал граф Сапега.

Снова прочтено завещание, и решено записать в протокол, что все должно по тому тестаменту исполнять; протокол подписан всеми сидевшими, начиная с императора, потом генералитетом и Сенатом.

Тестамент был обнародован, хотя тут же и пошли слухи, что он подложный: граф Сапега, не отходивший от постели умирающей императрицы, уверял, что он ничего не видал и не слыхал. Но на завещание, как видно, мало обратили внимания: для огромного большинства права нового государя были бесспорны.

Не боялись смуты и в старой Москве, и не делали никаких там распоряжений. Макаров уведомил о восшествии на престол Петра II главное лицо в Москве -- старика графа Мусина-Пушкина следующим любопытным письмом, где Петр является государем по завещанию, по избранию и по наследству:

"7 мая, в девятом часу утра, собрались в большую залу вся императорская фамилия, весь Верховный тайный совет, св. Синод, сенаторы, генералитет и прочие знатные воинские и статские чины: по ее императорского величества тестаменту учинено избрание на престол российской новым императором наследственному государю, его высочеству великому князю Петру Алексеевичу".

Боевые слоны

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАМЯТКИ

-- ТЕСАК. В середине ХУIII века в русской армии впервые принят на вооружение тесак. Это рубящее и колющее холодное оружие, состоящее из короткого (46-67 см.) широкого (4-5 см) клинка и рукоятки с крестовиной или дужкой. Клинок - прямой или искривленный, обоюдоострый или однолезвенный. Носился в ножнах на плечевом ремне. В русской армии был на вооружении пехоты, артиллерии и саперных частей и подразделений до конца ХIХ века. Тесаки также носили солдаты гвардейских полков, матросы гвардейского экипажа и портупей-юнкера. В некоторых армиях применялись и применяются штыки в виде тесака.

-- Тетрарх - букв. "четверовластиик" (греч.) - то есть правитель четвертой части царства, раздробленного победителями. Римляне пользовались этим греческим термином для обозначения мелких властителей, недостойных, по их суждению, царского титула.

-- Тетрархия - система правления четырех императоров. В принципе римская монархия оставалась единой, но и в предшествующую эпоху императоров были известны случаи разделения власти между двумя (и даже тремя) императорами (Марк Аврелий и Луций Вер, Септимий Север и два его сына, Валериан и Галлиен). Диоклетиан пытался установить последовательную систему разделения власти сначала между двумя, а потом между четырьмя соправителями.

-- Техника первой мировой войны. Первая мировая война показала невиданное развитие техники как в количественном, так и в качественном отношении. Ни в одной из предшествовавших войн не было выявлено такого военно-технического размаха и темпов развития военной техники. Развивались старые роды войск, создавались новые. Огневая мощь пехоты за время войны возросла в 2,5--3 раза. Число пулеметов во французской армии возросло в 20 раз, в германской -- в 9, в русской -- в 6 раз. Число артиллерийских орудий легкой артиллерии в армиях главнейших участников войны (Германия, Франция, Англия, Россия и Италия) возросло в 2,3 раза, а тяжелой -- более чем в 6 раз. Заново были созданы такие роды войск и средства борьбы, как авиация, танки и военная химия. По некоторым подсчетам за время войны названными выше участниками ее было произведено: орудий -- 112,7 тыс., пулеметов -- 248,5 тыс., винтовок -- 14,5 млн., снарядов-- 526 млн., патронов для винтовок и пулеметов -- 23,5 млрд., самолетов-- 109 тыс., автомоторов -- 152,2 тыс., танков -- 8118.

-- Тиглат (Tiglat) - имя ассирийцев, от названия реки Тигр ("Тиглат" по-ассирийски), также входило как составная часть в имена ассирийских царей, например, Тиглатпаласар.

-- Тидей (греч. мифология) - один из семи царей, осаждавших Фивы. Смертельно раненый Меналиппом (Меланиппом), он нашел в себе силы убить его, потребовал, чтобы ему принесли его голову, и яростно вцепился в нес зубами.

-- Тимофей - афинский военачальник, много лет успешно командовавший флотом афинян: в сражении близ Левкады, 375 до Р.Х.; завоевывает остров Самос и Халкидику, 365 и 364 до Р.Х.Однако после одного неудачного похода (350 г. до Р.Х.) он был обвинен в измене, приговорен к огромному штрафу и ушел в изгнание.

-- Тир (Цор), ныне Сур, - финикийский город; восстает против Салманассара IV; усмирен Асархаддоном, Ашшурбанипалом. Ожесточенная борьба за Тир и финикийское побережье, предшествовавшая направлению Александром удара внутрь Азии, помимо стратегических и политических оснований, вызывалась и экономической конкуренцией между Грецией и Финикией. 6-месячная осада Тира войсками А. Македонского вошла в историю военного искусства. Соединив дамбой остров с материком и поставив на ней 2 осадные башни с мощными метательными машинами, Александр Македонский блокировал крепость с моря флотом, вынудив корабли тирян укрыться в гавани. Осажденные тиярне с помощью специально оснащенных кораблей и вылазками гарнизона сожгли башни и деревянную часть дамбы. Однако македоняне стенобитными и метательными орудиями разрушили в нескольких местах крепостную стену и после 3-дневного боя овладели городом. Захват Рира обеспечил Александру Македонскому господствго на море и открыл пути для походов в Египет и в глубину Персидской монархии.

-- Тиресий - слепой прорицатель в Фивах, сын нимфы Харикло. Юношей он случайно увидел Афину во время купания, был ослеплен ею и в то же время получил от богини дар духовного зрения.

-- Тирибаз - крупный политический деятель Персии. В 392 г. был назначен главнокомандующим персидской армией в Малой Азии и добился заключения Анталкидова мира, по условиям которого признавалась власть Персии над всеми мало-азийскими греческими городами.

-- Тиррены - греческое название этрусков, народа, жившего в Италии рядом с латинами.

-- Тиртей - известный греческий поэт VII в. до Р.Х. Тиртей, согласно античному рассказу, был хромым учителем, которого афиняне послали на подмогу спартанцам, когда те находились в тяжелом положении во время 2-й Мессенской войны (сер. VII в.). Однако тон и содержание элегий Тиртея выдают в нем исконного спартанца, занимавшего достаточно высокое положение, чтобы давать советы своим согражданам и побуждать их к бою. Влияние его на нравы спартанцев было значительно, стихи его долгое время пользовались значением и служили для образования юношества. В походах элегии его читались вечером после ужина.

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

-- Люби истину, но будь снисходителен к заблуждениям.

-- Не все, что является фактом, заслуживает того, чтобы быть описанным.

-- К живым следует относиться доброжелательно, о мертвых же нужно говорить только правду.

-- Мы потому клеймим ложь наибольшим позором, что из всех дурных поступков этот легче всего скрыть и проще всего совершить.

-- Никто, конечно, не рождается на свет с уже готовыми понятиями о праве и справедливости, но человеческая природа устроена так, что в известном возрасте эти истины естественным образом вырабатываются.

-- Честного человека можно преследовать, но не обесчестить.

-- Труд часто является отцом удовольствия.

-- Жить -- значит работать. Труд есть жизнь человека.

-- Работа избавляет нас от трех великих зол: скуки, порока, нужды.

-- Никогда не бывает больших дел без больших трудностей.

-- Видеть и делать новое -- очень большое удовольствие.

-- Не дело создано для мысли, а мысль создана для дела.

-- Честь -- это бриллиант на руке у добродетели.

-- Чем более читаете, не размышляя, тем более уверяетесь, что много знаете, а чем более размышляете, читая, тем яснее видите, что знаете еще очень мало.

ВОЛЬТЕР