# "За давностью преступления" освобожден от наказания"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"За давностью преступления" освобожден от наказания"...Создан: 30/05/2011, изменен: 30/05/2011, 60kФрагмент: Политика============================================================

"За давностью преступления" освобожден от наказания"...

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ

А.М. СТЕССЕЛЬ

Справка (А.К.):

-- Стессель Анатолий Михайлович (28 июня 1848 -- 18 января 1915) -- русский барон, генерал-адъютант (1904 года), генерал-лейтенант (24 апреля 1901 года).

-- Родился 28 июня 1848 года, сын отставного полковника и внук Царскосельского коменданта генерал-лейтенанта Ивана Матвеевича Стесселя.

-- Окончил 1-е Павловское военное училище (1866).

-- Участник русско-турецкой войны 1877--1878.

-- Командовал 16-м пехотным Ладожским (1897) и 44-м пехотным Камчатским (1897--1899) полками. Командуя 3-й Восточно-Сибирской стрелковой бригадой (1899-1903), отличился при подавлении Боксерского восстания (1900--1901).

-- С 12 августа 1903 года комендант крепости Порт-Артур, с марта 1904 года начальник Квантунского укрепленного района.

-- За сдачу крепости в 1906 году отдан под суд.

-- По итогам следствия Стессель был признан виновным:

- в неподчинении приказам верховного командования (о передаче командования и отбытии в Маньчжурскую армию)

- во вмешательстве в права и обязанности коменданта крепости

- в непринятии мер по увеличению продовольственных запасов в крепости

- в ложных донесениях командованию о своём личном успешном участии в боях

- в ложном донесении императору с объяснениями причины сдачи крепости, хотя на военном совете от 16 декабря 1904 года факты, изложенные в донесении, были неоднократно опровергнуты

- в заведомо ложных и несправедливых награждениях орденами Святого Георгия генералов Фока, Надеина и Рейса.

- в сознательной сдаче крепости на невыгодных и унизительных для России условиях вопреки мнению военного совета, не исчерпав всех доступных средств к обороне, а также сдаче укрепленных сооружений, ослабляющих оборону крепости

- в том, что сдав крепость врагу, Стессель не разделил участь гарнизона и не пошел с ним в плен.

-- 7 февраля 1908 года приговорен к расстрелу, замененному на 10-летнее заключение в крепости.

-- Освобожден 6 мая 1909 года по повелению Николая II.

-- В России Пуришкевич написал на приговор эпиграмму:

Я слышал -- Стессель Анатоль

Посажен за измену в крепость.

Какая, говорю, нелепость:

Он сдаст и эту, ma parole!

-- Похоронен в Хмельнике, Винницкая область.

***

Недальновидный, лишенный широты взгляда и способности понимать обстановку и оценивать факты, он торопил эскадру с выходом из гавани, полагая, что это она -- главная приманка неприятеля.

Он совершенно упускал из вида, что с уходом флота он лишает себя огромного, прекрасного резерва -- людей, орудий, боевых и продовольственных запасов, -- словом, всего того, что только и позволило крепости впоследствии продержаться до 20-го декабря.

<...>

Попытка разграничить права и обязанности полновластного по закону хозяина крепости -- коменданта -- от власти временного начальника района была сделана Наместником в апреле 1904 г., но не привела ни к какому результату.

Ген. Стессель продолжал вмешиваться в чужие права: "упразднял", по собственному его выражению, коменданта, делал замечания неподчиненному ему командиру порта, писал резкие бумаги начальнику эскадры, грозил гражданскому комиссару области и председателю П.-Артурского городского совета выслать его вон из крепости вместе со всею его к "штатскою сволочью" -- и во всем этом обнаруживал крайнее невежество, неуважение к закону и возмутительную грубость.

Создалось то положение вещей, которое ген. Стессель впоследствии сам очертил на суде признанием, что ему приходилось сражаться не только с японцами, но с комендантом крепости, командиром порта, начальником эскадры и гражданским комиссаром...

В свою очередь, те, кто вырывался из Артура в Маньчжурскую армию, свидетельствовали, что у крепости главный враг не японцы, а Стессель, не умевший объединить в дружной совместной работе гарнизон, флот и население Артура, не проявляющей ни надлежащих знаний, ни энергии.

<...>

После Цзиньчжоуского боя ген. Смирнов счел, наконец, своим долгом довести об этом до сведения главнокомандующего и командующего армией чрез двух офицеров генерального штаба, прорвавшихся из осажденной крепости в Маньчжурскую армии.

Впрочем, по некоторым донесениям ген. Стесселя, ген. Куропаткин и сам уже чувствовал, что последний и духом упал и вообще не соответствует выпавшей на его долю задаче...

Выслушав же доклады капитанов Одинцова и Ромейко-Гурко о положении крепости и о деятельности в ней генер. Стесселя, он решился, наконец, отозвать его из Артура.

Получив на это согласие ген.-ад. Алексеева, ген. Куропаткин послал ген. Стесселю 5-го и 17-го июня телеграммы, а 20-го июня и письмо, в которых предписывал сдать командование в крепости коменданту ее, а самому прибыть в армию, где он получит другое назначение.

Копии этих телеграмм были посланы ген. Куропаткиным через ген. Стесселя и ген. Смирнову, но до последнего не дошли, будучи скрыты в штабе укрепл. района.

Впрочем, и сам ген. Стессель не получил телеграмм, хотя впоследствии (на суде) и было установлено, что одна из них, а именно, от 5-го июня, была получена н-ком штаба укреплен. района, полк. Рейсом...

На письмо же командующего армией, от 20-го июня, ген. Стессель ответил г.-а. Куропаткину, что дурные слухи о нем -- клевета, что донесения его о положении Артура неверно поняты, и он по-прежнему готов оборонять его до последней капли крови, что оборона только им и держится, что все его любят и знают, что моряки верят ему более, чем адмиралам, что отъезд его подорвет дух гарнизона, эскадры и населения, и, наконец, что ему даже некому в сущности сдать командование, так как никто не в состоянии его заменить: комендант -- "профессор", ген. Кондратенко молод, а у ген. Фока дурной характер.

Как это ни странно, но ген. Куропаткин, по его признанию, "отнесся с доверием" к этому самовосхвалению ген. Стесселя, сдобренному льстивыми словами по адресу командующего армией, и уже не тревожил более последнего предписаниями об отъезде из Артура.

Так попытка установить единовластие в осажденной крепости еще раз потерпела неудачу.

<...>

[Невзирая на то, что большинство членов военного совета, созванного Стесселем 16-го декабря, высказались за необходимость держаться до последней возможности, спустя несколько дней] ген. Стессель отправил ген. Ноги парламентера с письмом следующего содержания:

"Принимая во внимание положение дел на театре военных действий, я нахожу дальнейшее сопротивление П.-Артура бесполезным и во избежание бесполезных потерь я желал бы вступить в переговоры о сдаче. Если Ваше Превосходительство согласны, то прошу назначить уполномоченного для этой цели, который мог бы обсудить условия и порядок сдачи и избрать место, где мой уполномоченный мог бы с ним встретиться".

Если добавить, что ген. Стессель, решаясь вступить в переговоры о сдаче крепости, не только не собрал для обсуждения этого своего намерения военного совета, хотя бы из некоторых находившихся поблизости начальников, но даже не уведомил об отправке этого письма ни коменданта крепости, г.-л. Смирнова, ни начальника эскадры, к.-адм. Вирена, которые узнали об этом официально лишь поздно вечером, -- то понятно будет выражение Бартлетта, что "падение укрепления 3-го дало Стесселю повод для капитуляции, за который он ухватился с неприличной торопливостью"...

<...>

Что сдача крепости была решена Стесселемъ бесповоротно, на каких бы то ни было условиях, следует заключить из того, что ранее, чем переговоры о ней состоялись, и акт капитуляции был подписан, он 19-го же декабря отправил Государю телеграмму о, том, что "крепость должна капитулировать"...

"Почти 11 месяцев непрерывной борьбы, -- писал он, -- истощили все силы сопротивления... Люди стали тенями".

Что моральные и физические силы гарнизона были надломлены, это не подлежит сомнению: на его глазах погиб флот, погиб ген. Кондратенко, одна за другою переходили в руки противника позиции, обильно политые кровью их доблестных защитников, все теснее сжималось кольцо неприятельских траншей, окопов, батарей, все явственнее обозначался ход его минных работ, все напряженнее становилось ожидание взрыва "на воздух"...

А "выручка" с севера все не шла, тогда, как к противнику двигались все новые подкрепления...

Довольствие было скудное, так как не было мяса, и только два раза в неделю давали по ╪ фунта конины на человека...

Цинга мешала заживлению ран...

Близость противника, находившегося в нескольких шагах, делала условия жизни в укреплениях, засыпаемых пулями и снарядами, забрасываемых бомбочками и окуриваемых ядовитыми газами, невозможными: люди жили в тесных темных потернах, казематах и блиндажах, целыми неделями не раздаваясь, не умываясь, не меняя белья, не смея сделать шагу без опасения быть замеченным зорким противником и -- подстреленным им...

Но тем ярче на этом мрачном, безотрадном фоне жизни выступает сила духа, проявленная в последние дни обороны защитниками фортов II-го и III-го укрепления 3-го, Китайской стены, Б. Орлиного Гнезда и позиций Западного фронта, атакованных целою японскою дивизиею 19-го декабря, одновременно с атакою Б. Орлиного Гнезда, и удержанных нами до момента сдачи.

До самой последней минуты они дрались по долгу присяги -- "до последней капли крови", истинными героями.

"Сопротивление русских на вершине Б. Орлиного Гнезда I9-го декабря, -- говорить английский военный корреспондент при японской армии, Бартлетт, -- не было похоже на сопротивление людей, готовых сдаться"...

Последний защитник этой горы, подпор. Гринцевич рассказывал на суде, что солдаты, все время к нему приходившие, по 5 -- 6 человек, с бомбочками, говорили: -- "Пришли умирать на Орлиное..." -- И умирали героями...

Понятно, что при таком подъеме духа гарнизона и характере его сопротивления решение Стесселя сдаться явилось полною неожиданностью даже для самих японцев.

Вот, что рассказывают иностранные военные корреспонденты, состоявшее при осадной армии Ноги, о впечатлении, произведенном ею: по словам Джемса, "глубоко было изумление всех, от генерала до рядового, когда в долине развернулся белый флаг, и осада кончилась. Новость, что Стессель желает капитулировать, распространилась, как пожар"...

Норригаард рассказывает, что в тот самый день, когда последовала сдача П.-Артура, офицеры штаба Ноги говорили ему, что падение крепости ожидается ими не ранее 1╫ -- 2-х месяцев.

<...>

Наконец, вот что пишет Бартлетт: "Под утро 18-го (31-го) декабря, я думаю, ни один человек в армии Ноги не предполагал, что падение П.-Артура так близко". Даже после взятия укрпл. N3, японцы думали, "что пройдет еще по крайней мере месяц, пока наступить конец...".

И все эти авторы согласны в оценке заключительного акта славной обороны.

"Осада П.-Артура -- страшная драма, говорит Норригаард, но наиболее драматический момент ее - отсутствие конца... Крепость сдали, быть может, предусмотрительно, но не совсем красиво -- и оборона, рассказы о которой передавались бы из поколения в поколение, как об одном из величайших подвигов в истории всего мира, была обесславлена..."

"Не будут осуждать Стесселя только гуманисты, -- замечает Бартлетт, -- которые восхваляют каждый поступок, избавляющий от пролития крови. Но те, кто видит дальше окружающего; те, кто старается уяснить себе влияние настоящего на будущее; а, главным образом, те, кто на войне исключает все соображения, кроме достижения конечного успеха, -- скажут, что в поведении Стесселя проявлено слишком мало дальновидности и широко понимаемого патриотизма"...

После сдачи Порт-Артура (в центре)

Значение капитуляции крепости было огромно.

Она освобождала 100-тысячную японскую армии для действия на Маньчжурском театре войны, где Ноги не замедлил появиться и сыграть решающую роль в битве под Мукденом.

Она лишала в то же время нашу Маньчжурскую армии ясной, всеми видимой конкретной цели действий -- освободить Порт-Артур.

"С падением П.-Артура, -- говорит наш известный военный писатель, В. Новицкий, -- все почувствовали, что утрачен какой-то внутренний смысл нашей борьбы с Японией, и с этого дня, несмотря на то, что в материальных условиях войны, решавшейся на главном театре, не произошло никаких существенных перемен, -- вся страна стала отворачиваться от этой войны, как от какого-то скучного, всем надоевшего и безнадежного предприятия. Казалось, что из великого дела вынута была оживлявшая его сердцевина и осталась лишь одна шелуха, ее обволакивавшая, но теперь уже разрушенная, ненужная"...

Таково было моральное значение Порт-Артура, и вот почему защищать эту крепость надо было до последней крайности, дорожа каждым лишним днем обороны, ибо она давала глубокое удовлетворение стране, оскорбленной в своей национальной гордости неудачами войны, и причиняла в то же время нашему счастливому в Маньчжурии сопернику много забот, разочарований и потерь.

Ген. Стессель не пожелал разделить тяжесть японского плена вместе с гарнизоном и, даже не простившись с ним, уехал в Россию.

16-го февраля 1905 г. он прибыл в С.-Петербург, а через месяц, 13-го марта, последовало Высочайшее повеление "образовать для рассмотрения дела о сдаче кр. Порт-Артур японским войскам следственную комиссию".

По данным, собранным ею, генералы Стессель, Смирнов, Фок и Рейс по Высочайшему повелению, последовавшему 28-го апреля 1905 г., были преданы Верховному военно-уголовному суду, который и признал ген. Стесселя виновным в том, что он "сдал крепость японцам, не употребив всех средств к дальнейшей ее обороне".

Определив ему за это деяние смертную казнь без лишения прав, суд вместе с тем постановил ходатайствовать пред Высочайшею властью о замене этого наказания Стесселю заточением в крепость на десять лет.

Одновременно с Высочайшею конфирмациею этого приговора (причем ходатайство суда было уважено) опубликован был 5-го марта 1908 г. Высочайший приказ армии и флоту, в котором и оборона крепости и сдача ее нашли себе высоко авторитетную оценку.

"Геройская оборона Порт-Артура, удивлявшая весь мир стойкостью и мужеством гарнизона, признавалась "внезапно" прерванною "позорною сдачею крепости" и "Верховный Суд, карая виновника сдачи, вместе с тем в полном величии правды восстановил незабвенные подвиги храброго гарнизона"...

ГЕНЕРАЛ А.В. ФОК

Справка (А.К.):

-- ФОК Александр Викторович (1843 - ?) - генерал-лейтенант, начальник Четвертой Восточносибирской дивизии, комендант цзинджоуской позиции, затем - командир резерва, а с 2 декабря 1904 года после гибели генерала Кондратенко - начальник сухопутной обороны Порт-Артура.

-- В 1906 - 1908 годах привлекался к уголовной ответственности вместе со Стесселем и другими за сдачу крепости японцам.

-- 2 февраля 1908 года Верховный военно-уголовный суд объявил ему выговор.

Новый начальник сухопутной обороны, ген. Фок, вообще, не проявлял уже такого упорства в удержании атакованных укреплений, как ген. Кондратенко.

Да и сам по себе это был человек другого склада характера и других взглядов на военное дело.

Цзиньчжоуский бой поколебал его авторитет в войсках.

Находясь со времени его не у дел, он занялся своеобразною литературою -- "заметками", в которых обнаружил саркастически ум и очень спутанное представление о военном деле.

Эти "заметки", в которых писалось обо всем, что делалось в Артуре и на его позициях, в которых пехотным генералом давались советы артиллеристам, морякам, инженерам, минерам и в которых, не стесняясь в словах, критиковались действия всех начальников обороны, внушили только Стесселю преувеличенное представление о познаниях и способностях Фока, остальных же они или незаслуженно обижали, или ссорили между собою и вообще вносили в семью защитников раздор и раздражение.

Честолюбивый, самоуверенный и резкий в обращении с подчиненным, ген. Фок являлся полною противоположностью ген. Кондратенко и если тот заслужил наименование "души обороны", то Фока звали ее "злым гением".

ГЕНЕРАЛ ЛИНЕВИЧ

Справка (А.К):

-- Николай Петрович Линевич (24 декабря 1838 (5 января 1839) -- 10 (23) апреля 1908) -- русский военный деятель, генерал от инфантерии (1903), генерал-адъютант (1905).

-- В 1855 поступил юнкером на военную службу.

-- В 1862 году находясь в составе 75-го Севастопольского полка участвовал в боевых действиях против горцев на Кавказе.

-- Участвовал в русско-турецкой войне 1877--1878

-- 1895 -- командующий войсками Южно-Уссурийского отдела

-- 1900 -- командир 1-го сибирского корпуса.

-- 1900-1901 во время похода на Пекин для подавления Ихэтуаньского восстания командовал русским отрядом.

-- 1903 -- командующий войсками Приамурского военного округа и и. д. генерал-губернатора Приамурья.

-- 1904 -- временно командовал маньчжурской армией до прибытия 15 марта А. Н. Куропаткина.

-- С октябрь 1904 -- март 1905 -- командующий 1-й маньчжурской армией.

-- А с марта 1905 -- главнокомандующий вооруженными силами Дальнего Востока.

-- Мукденское сражение привело к отстранению Куропаткина от должности главнокомандующего, Линевич (3 марта 1905 г.) занял его место.

-- Ни одного крупного дела с этого момента до окончания войны не было. Линевич сохранил те позиции, до которых были оттеснены русские после поражения при Мукдене, но не решался переходить в наступление, настаивая на присылке таких подкреплений, с которыми он был бы в полтора раза сильнее японцев.

-- Когда начались слухи о мире, Линевич вместе с Куропаткиным посылал в Петербург телеграммы, в которых говорил, что победа обеспечена, мир был бы страшным несчастьем.

-- После заключения мира Линевич остался в Маньчжурии, заведуя эвакуацией войск, затрудненной забастовками на железной дороге и бунтами. Нежелание Линевича прибегать к особенно крутым мерам против стачечников привело к тому, что было назначено расследование по обвинению Линевича в бездействии власти, вскоре прекращенное.

-- В феврале 1906 Линевич снят с должности главнокомандующего за недостаточную борьбу с революционным движением.

-- Оставил мемуары ("Русско-японская война. Из дневников А. Н. Куропаткина и Н. П. Линевича", 1925)

Назначение ген. Линевича состоялось 2 марта, т.е. через 4 мес. после мукденского сражения. Ген. Куропаткин по собственному желанию остался при армии в был в скором времени назначен командующим 1-ю Маньчжурскою армиею.

<...>

Во главе Маньчжурских армий был поставлен новый вождь: ген. от инф. Линевич, доблестное поведение армии которого в мукденских боях, и порядливое отступление которой среди паники, хаоса и расстройства остальных двух армий одно служило нам хоть слабым утешением в несчастии...

И человеческое сердце, столь склонное к надежды, снова стало верить, что ген. Линевич есть именно тот вождь, который, "не мудрствуя лукаво" сложными маневрами армий и верой в "стратегические линии", даст нам, наконец, победу одною лишь своею непреклонною волею, упорством в достижении ее и верой в силу духа армии...

Казалось, что "история повторяется" -- и снова методичного, но несчастного "Барклая" сменил "старик Кутузов"...

Передавали из уст в уста, как, объезжая армию, Линевич вызвал вперед георгиевских кавалеров и, сняв фуражку, поклонился им со словами:

"Кланяется вам низко моя седая голова. Надеюсь, что, как и прежде, вы не покроете ее позором, что победим врага..."

И вспоминали при этом слова Кутузова при объезде им нашей армии под Царевым-Займищем: "С такими молодцами отступать!.. Помилуй Бог!.."

<...>

[После капитуляции Порт-Артура японцы уже могли вести переговоры о мире, требуя серьезных уступок со стороны России. В то же время, Армия готова была продолжать войну.]

Главнокомандующий, ген. Линевич, был в полном соответствии с этим настроением своих армий.

"Я солдат, -- сказал он корреспонденту французской газеты "Le Journal" -- и должен исполнить приказание Его Величества, но всем нам будет тяжело покинуть занимаемые вами позиции. Весьма вероятно, что начатые переговоры окончатся ничем, и тогда придется убедиться в нашей бесконечной способности к сопротивлению"...

А Государю он всеподданнейше донес "в опровержение газетных слухов, будто армия наша совершенно окружена", что "никогда она не была в опасном положении, и фланги наши никогда еще не были обойдены японцами", что "несколько раз порывались они придвинуться ближе, но никогда им этого не удавалось", -- что "дух войск внушает своему вождю полное доверие", и что "армии вполне готовы к выполнению тех задач, которые могут им представиться".

На все эти патриотические обращения Государь Император изволил ответить:

"Русские люди могут положиться на Меня. Я никогда не заключу позорного или недостойного великой России мира".

ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ ЗАСУЛИЧ

Ген. Засулич (в первых числах апреля 1904 г., когда у Ичжоу сосредоточилась вся 1-я японская армия, положение отряда генерала Кашталинского, удаленного на 200 верст от главных сил, признано было опасным. Ему на выручку был сформирован отряд под командованием командира 2-го Сибир. арм. корпуса генерал-лейтенанта Засулич), отъезжая из Ляояна к отряду, уже был удручен тем, что его "ругать будут, так как отступление с боем, -- говорил он, -- под напором значительных сил неприятеля и на местности пересеченной, всегда будет носить характер поражения".

К тому же, не будучи совсем знаком с войсками своего отряда и их начальниками, он не знал, в какой мер и на кого из них он может положиться в этих трудных обстоятельствах.

Сам же командующей армией не нашел времени и возможности посетить Восточный отряд, осмотреть его расположение, поднять его дух и вообще на месте оценить обстановку первого серьезного столкновения с противником на важном стратегическом пункте театра войны.

Его внимание сосредоточено было в это время на прибывавших в Ляоян войсках и на инженерной подготовке театра войны.

КОНТР-АДМИРАЛ Н.И. НЕБОГАТОВ

Справка (А.К.):

-- Николай Иванович Небогатов (20 апреля 1849 -- 4 августа 1922) -- российский флотоводец, контр-адмирал.

-- 20 апреля 1869 -- Гардемарин. 1896 -- Окончил курс военно-морских наук Николаевской морской академии. 24 октября 1871 -- Мичман. 31 марта 1874 -- Лейтенант. 24 апреля 1882 -- 27 ноября 1886 -- Старший офицер клипера "Разбойник".

-- 1 января 1886 -- Капитан 2-го ранга "за отличие по службе". 8 октября 1888 -- Командир канонерской лодки "Гроза". 4 марта 1889 -- Командир канонерской лодки "Град". 5 августа 1891 -- Командир крейсера 2-го ранга "Крейсер".

-- 6 декабря 1894 -- Капитан 1-го ранга. 1895 -- Флаг-капитан штаба командующего Практической эскадрой Балтийского моря. 11 сентября 1895 -- Флаг-капитан берегового штаба старшего флагмана 2-й флотской дивизии. 6 сентября 1896 -- Командир броненосного крейсера "Адмирал Нахимов". 18 мая 1898 -- Командир 4-го флотского экипажа. 6 декабря 1898 -- Командир 16-го флотского экипажа, броненосца береговой обороны "Первенец" и начальник Учебно-артиллерийской команды. 1 мая 1900 -- 6 декабря 1901 -- командир броненосного крейсера "Минин".

-- 13 сентября 1900 -- Помощник начальника Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота.

-- 6 декабря 1901 -- Контр-адмирал "за отличие по службе". 26 мая 1903 -- Начальник Учебного отряда Черноморского флота.

-- 10 января 1905 -- Командующий 1-м отдельным отрядом судов Тихого океана (3-м броненосным отрядом 2-й эскадры Тихого океана).

-- 14 мая 1905 -- Участвовал в Цусимском сражении в качестве младшего флагмана на эскадренном броненосце "Император Николай I". После выхода из строя флагмана принял командование эскадрой.

-- 15 мая 1905 -- Сдал японскому флоту эскадренные броненосцы "Император Николай I", "Орёл" и броненосцы береговой обороны "Генерал-Адмирал Апраксин" и "Адмирал Сенявин".

-- 22 августа 1905 -- за сдачу в плен "исключен из службы с лишением чинов и последствиями, означенными в статьях N 36 и 38 Военно-морского устава о наказаниях".

-- Декабрь 1906 -- Судом приговорен к смертной казни, замененной десятью годами крепости.

-- 1909 -- Помилован после 25 месяцев тюремного заключения. Отбыв 2 года, он был освобождён по приказу императора Николая II, ввиду плохого состояния здоровья.

-- Скончался в Москве 4 августа 1922 года. Вместе с супругой и двумя дочерьми погребен на Введенском кладбище.

***

Как и Стессель, -- Небогатов оказался на войне "гуманистом"...

Тот боялся резни, раненых и граждан П.-Артура, этот пожалел здоровых людей -- и оба забыли, что они на войне, что война требует жертв, и если путем их нельзя добиться победы материальной, то нужно стремиться, по крайней мере, к победе моральной, к выявлению таких духовных свойств нации, которые воспитывают в грядущих поколениях способность к героизму, к самопожертвованию за идею и уважение к чести национального имени...

Оправдание же Стесселя и Небогатова есть вместе с тем осуждение ими целого ряда таких исторических фактов, к которым человечество до сих пор относилось не только с уважением, но и с благоговением, видя в них примеры высокого служении долгу, преданности родине и преобладающее значение духа над материей.

Безумными казаться им должны и Леонид, противопоставивши 300 своих спартанцев персидским полчищам, и Святослав, ответивший болгарам -- "мертвые срама не имут", и Петр Великий, сказавший под Полтавою, что жизнь ему не дорога, -- "жила бы только Россия во славе и благоденствии", и лейтенант Сакен, предпочевший гибель бесславию сдачи, и ген. Камброн, ответивший на Ватерлооском поле англичанам: "Гвардия умирает, но не сдается", и рядовой Архип Осипов, взорвавший укрепление Михайловское, чтобы врагу достались лишь его развалины, и майор Штоквич, державшийся 23 дня в Баязете без воды и продовольствия, против значительных турецких сил, и два безвестных матроса "Стерегущего", предпочевших затопить свой миноносец и затонуть вместе с ним, чем доставить неприятелю какой-либо трофей...

Между тем все это были не бесполезные жертвы на алтарь войны.

Они ковали мощь народного духа, создавали тот престиж силы, который внушал страх и уважение к народу, дорого продающему свои блага, и который сдерживал аппетиты хищников, всегда разгорающееся при сознании бессилия и слабости намеченной жертвы.

Если японцы в эту войну вели свои операции так методически и осторожно, что затянули войну на 18 месяцев, то только потому, что их гипнотизировала былая наша слава...

И вот теперь позорною сдачею П.-Артура и судов небогатовской эскадры это обаяние было разрушено.

И не характерно ли, что только японцы одобрили поступки Стесселя и Небогатова, те самые японцы, которые в минувшую войну дали нам ряд доказательства что сами они предпочитают смерть сдаче и плену.

"Ничто не могло бы заставить японского адмирала сдаться со своими кораблями при подобных обстоятельствах", -- замечает корреспондент газеты "Times". И это подтвердил случай с японским транспортом "Катихимару"...

Джон в своем труде "Heresies of Seapower" также говорить, что "будь японцы на месте Небогатова, они не сдались бы... Как ни бесполезна гибель тех, кто потонул на "Ушакове", но на деле смерть их при данных обстоятельствах полезнее гибели в победном бою... Так должен был поступить и Небогатов, а не увенчивать цусимскую победу сдачею нескольких кораблей..."

Гуманистическая рассуждения на войне -- скользкий путь к победе -- и сдача П.-Артура несомненно деморализующе повлияла на всех слабых духом и дала пагубный пример Небогатову.

Судом особого присутствия воен.-мор. суда Кронштадтского порта бывший к.-адм. дворянин Небогатов и бывшие командиры судов его отряда, дворяне Лишин, Григорьев и Смирнов были приговорены к смертной казни, которая, однако, по ходатайству суда была заменена Государем Императором заключением их в крепость на десять лет.

В 1909 г. все они, как и Стессель, по Высочайшему повелению были освобождены из заточения.

Литература

-- Русский биографический словарь: В 25 т. / под наблюдением А. А. Половцова. 1896--1918.

-- Чегодаев-Саконский А. П. На "Алмазе". От Либавы через Цусиму -- во Владивосток

ВИЦЕ-АДМИРАЛ

З.П. РОЖЕСТВЕНСКИЙ

Справка (А.К.):

-- Зиновий Петрович Рожественский (11 ноября 1848 -- 14 января 1909) -- российский флотоводец, вице-адмирал (1904), генерал-адъютант (1904).

-- В 1864 поступил в Морской кадетский корпус, который закончил в 1868. В 1873 году закончил Петербургскую Михайловскую артиллерийскую академию по специальности морского артиллериста и был выпущен по первому разряду лейтенантом.

-- Некоторое время служил командиром роты Учебного отряда Балтийского флота, участвовал в работе Комиссии морских артиллерийских опытов. Начальник штаба эскадры броненосных кораблей Балтийского флота вице-адмирал Бутаков отзывался о лейтенанте Рожественском следующим образом: "Ужасно нервный человек, а бравый и очень хороший моряк".

-- В 1876 году участвовал в подготовке артиллерии Черноморского флота к надвигающейся русско-турецкой войне.

-- В июле 1877 года, находясь на пароходе "Веста", принял командование артиллерией взамен убитого подполковника Чернова и нанёс турецкому броненосцу "Фетхи-Буленд" повреждения, заставившие тот выйти из боя. За этот бой Рожественский был произведён в капитан-лейтенанты и награждён орденами Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Святого Георгия 4-й степени.

-- После окончания войны Рожественский опубликовал в газете "Биржевые ведомости" статью "Броненосцы и купцы-крейсера", где выступил с критикой технической отсталости отечественного флота и призывом переориентироваться на строительство броненосцев. Подвиг "Весты" был назван в статье "постыдным бегством". Статья вызвала всеобщее негодование и привела к возбуждению судебного процесса по делу "Весты". Управляющий Морским министерством адмирал С. С. Лесовский обещал "стереть в порошок" строптивого офицера.

-- После создания независимой Болгарии был прикомандирован к создававшемуся болгарскому военному флоту и в период 1883--1885 годов исполнял обязанности "начальника Флотилии и морской части Княжества и командира княжеско-болгарской яхты "Александр I"". При нём были созданы первые болгарские военно-морские регламенты, основаны военно-морской музей и библиотека.

-- В 1886--1891 гг. проходил службу флагманским офицером, старшим офицером, капитаном корабля на Балтийском и Тихоокеанском флотах. Старший офицер броненосной батареи "Кремль" (1887), фрегата "Герцог Эдинбургский". Командир клипера "Наездник" (1890), канонерской лодки "Грозящий" (1891).

-- В 1891--1893 гг. капитан первого ранга Рожественский был российским военно-морским атташе в Лондоне.

-- С 1894 года -- командир крейсера "Владимир Мономах", входившего в Средиземноморскую эскадру контр-адмирала Степана Осиповича Макарова. Совершил вместе с эскадрой переход на Дальний Восток. Адмирал Макаров отзывался о Рожественском как о надёжном морском командире.

-- В 1896--1898 гг. -- командир броненосца береговой обороны "Первенец".

-- С 1898 года -- контр-адмирал, командир Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота. В 1900 году получил всероссийскую известность благодаря исключительно чёткой организации работ по спасению броненосца "Генерал-адмирал Апраксин", вылетевшего на камни около о. Гогланд.

-- В 1902/03 году, за год до начала русско-японской войны, Рожественский получает назначение на должность начальника Главного морского штаба.

-- В апреле 1904 года Рожественскому поручают подготовку и командование Второй тихоокеанской эскадрой, состоявшей из 7 броненосцев, 8 крейсеров, 9 миноносцев и ряда вспомогательных судов.

-- В сентябре 1904 г. Рожественскому присвоено очередное адмиральское звание вице-адмирала.

-- В октябре 1904 г Вторая тихоокеанская эскадра вышла в поход и 14 мая 1905 года подошла к Цусимскому проливу.

-- 14 мая 1905 г. японский флот атаковал эскадру Рожественского в Цусимском проливе. В ходе сражения был выведен из строя и потоплен флагманский корабль "Князь Суворов", сам вице-адмирал получил тяжёлое ранение в голову. Управление флотом было потеряно через 20 минут после начала боя. К утру 15 мая Вторая тихоокеанская эскадра перестала существовать. Миноносец "Бедовый", на котором находился раненый Рожественский, сдался в плен.

-- После подписания Портсмутского мира адмирал вернулся в Россию, где подвергся достаточно обоснованной общественной критике. Первоначально Рожественский пытался оправдываться. Затем, в феврале 1906 года, он подал в отставку с поста начальника Главного морского штаба. Но волна критики не утихала, и адмирал настоял на привлечении себя к суду.

-- На суде Рожественский изо всех сил оправдывал своих подчинённых, в особенности матросов, и просил для себя смертной казни. Однако был оправдан военно-морским судом как человек, получивший в сражении тяжкое ранение.

-- После окончания процесса жил затворником, практически не выходил из своей квартиры и умер в Петербурге от болезни лёгких в ночь на Новый 1909 год.

-- Погребён на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. Могила не сохранилась.

***

12-го апреля 1904 г. командовать ... эскадрою назначен был ген.-ад. вице-адм. 3.П. Рожественский.

Герой русско-турецкой войны, он пользовался во флоте репутацией человека с тяжелым, но сильным характером, -- строгого, подчас даже грубого командира, но знающего свое дело, -- сурового, но справедливая исполнителя закона...

Эти качества проложили ему путь к высокому посту начальника главного морского штаба...

И теперь, когда возник вопрос об отправки 2-й тихоокеанской эскадры на Д. Восток, всеобщее внимание остановилось на нем. Вспомнили его блестящий "показ" стрельбы учебного артиллерийского отряда судов Балтийского флота императору Вильгельму под Ревелем, накануне войны -- и, как образцовому моряку-артиллеристу, вверили осуществление последней надежды России. Но и его недюжинной энергии, властной требовательности, близкого знания той административной машины, которая именуется главным морским штабом, и редкой честности оказалось недостаточно для того, чтобы преодолеть косность, рутину и "канцелярские порядки" в деле создания новой "армады".

Работы по достройке новых судов и подготовки к далекому и ответственному плаванию старых кораблей шли однако "далеко не в той мере, как это было бы возможно, -- говорить г. Кладо, -- если бы действительно с этим считали нужным торопиться". "За семь месяцев, даже считая начало работ с 1 марта, можно было изготовить и бр. "Слава" и переменить артиллерию на "Наварине", "Нахимове", "Александре II", "Николае I" и "Памяти Азова", привести в полную исправность "Адм. Сенявин", "Адм. Ушаков" и "Ген.-Адм. Апраксин" и приготовить значительное количество миноносцев, которые и так уже давно находились в постройке..."

<...>

[Командуя 2-ой Тихоокеанской эскадрой, совершившей переход из Балтийского моря на Дальний Восток, он признан одним из главных виновников ее поражения в Цусимском сражении. Но...]

Как ни готовилось русское общество в тайниках своей души к новой гекатоме, к новому несчастию, но размеры катастрофы поразили всех.

Они обнаружили всю глубину разложения нашего старого строя, -- бесконтрольного, бюрократического, в котором все было "гладко на бумагах"...

Это характерно проявилось прежде всего по отношению к "печальному герою" Цусимы -- Рожественскому со стороны народа и общества.

Справка (А.К.):

СЕМЕНОВ Владимир Иванович (1867 - 1910) - писатель, морской офицер, служивший длительное время на кораблях Тихоокеанской эскадры. В 1901 - 1903 годах был адъютантом главного командира Кронштадтского порта С.О. Макарова. С началом военных действий прибыл в Порт-Артур. Недолгое время был командиром миноносца "Решительный", затем - старшим офицером транспорта "Ангара", позже - миноносца "Диана", на котором ушел в Сайгон, откуда отправился во Вторую эскадру Рожественского, участвовал в Цусимском сражении. Автор двух романов, очерков и рассказов о Дальнем Востоке и С.О. Макарове, а также трилогии "Расплата". Первая часть трилогии посвящена Порт-Артуру и походу второй эскадры, вторая - бою при Цусиме. Третья часть - "Цена крови" - повествует о жизни русских военнопленных в Японии.)

Г-н Вл. Семенов рассказывает нам в своих воспоминаниях о ряде трогательных сценоваций, устроенных возвращавшемуся из плена адмиралу народом на всем протяжении великого сибирского пути -- и это в дни осенних беспорядков 1905 года, когда дорога была в руках деморализованных неудачною войною солдат Маньчжурских армий.

Вот, например, что было на станции Тулун 17-го ноября 1905 года. "В 2 ч. дня опять собралась около поезда толпа солдат и рабочих. Прислали депутатов просить, чтобы адмирал хоть в окне им показался. Он (несмотря на мороз 180) вышел на площадку. Спрашивали его: правда ли, что из России не хотели посылать ему подкреплений? правда ли, что небогатовский отряд в бою вовсе не участвовал, а держался далеко сзади? Адмирал отвечал коротко и определенно. "Измены не было?" -- выкрикнул вдруг чей-то пронзительный голос, и чувствовалось, что для всей толпы этот вопрос -- самый мучительный.

"Не было измены! Сила не взяла, да Бог счастья не дал!" -- решительно отозвался адмирал и, поклонившись, пошел к себе. Вслед ему неслись сочувственные крики: "Дай Бог здоровья! Век прожить! Старик, а кровь проливал! Не то, что наши! У них иначе -- сам в первую голову!"... Поезд тронулся, сопровождаемый громовым "ура".

А когда пронеслась первая (ложная) весть о смерти Рожественского, русская печать поместила его некрологи, дышавшие искренними симпатиями, уважением и сочувствием.

Никто не бросил в него камнем осуждения.

"Рожественского победили не японцы", писали в газете "Вечер".

"У него было драгоценное в морском ведомстве имя: "честный человек", -- говорилось в "Биржев. Ведомостях".

"Один в поле не воин: Рожественскому выпала горькая доля искать смерти в неравном бою и не найти ее", -- замечал "Свет".

"Рожественский на головном корабле один из первых платил своею кровью за свои и чужие ошибки", -- говорила "Речь"...

Так, за обнаружением грехов "системы", прощены были ему недостатки крутого личного характера и тактические и стратегические ошибки.

**********************************************

Что касается жгучего вопроса причин беспримерных в нашей военной истории неудач, то, конечно, они лежат не в отношении русского народа, русского общества и русской печати к войне и к своей армии, как это думает ген. Куропаткин в своем труде -- отчете о войне.

Не имея, однако, возможности входить здесь в полемику с ним по этому глубоко волнующему нас вопросу, мы выскажем здесь лишь наше искреннее убеждение, разделяемое и другими военными писателями-историками минувшей войны, подкрепляемое, думается нам, всем содержанием настоящей книги, -- что причиною наших военных неудач в войне с Японией были исключительно неискусные стратегические действия наших вождей.

Наша неподготовленность к войне усугубляла лишь последствия их, но не обусловливала их, она могла удорожить цену наших возможных побед, но не лишить их нас вовсе.

Ибо не изжита еще боевая сила русского народа, не потеряли еще власть над ним такие стимулы государственной жизни, как честь, достоинство и польза Родины, не иссякла еще исконная доблесть и стойкость русского офицера и солдата -- и отступали они перед врагом только по приказу своих генералов, только для осуществления планов роковой пассивной стратегии своего полководца.

Апушкин В.А.

Русско-японская война.

- М., 1911.

Из "Истории Русско-японской войны"

Старая, но и умная литература

-- Коллежинский Г. К. Ликвидация войны. Доклад IV военному и морскому отделу Русского технического О-ва и Лиги обновления флота. -- СП б., 1907. -- 81 С.

-- Немитц А. Очерк морских операций русско-японской войны. -- Б. м. и г. -- 369 С. с план. Литогр. изд.

-- Одинцов Е., кап. Разбор со стратегической точки зрения роли русской эскадры в Порт-Артуре во время минувшей войны и выходов эскадры в море. -- СП б., 1908. -- 41 С. с табл.

-- Чегодаев-Саконский А. На "Алмазе" от Либавы через Цусиму во Владивосток. М., 1910. -- 164 С.

-- Ш-т Б. Новое о войне. Воспоминания о морском походе 1904--1905 гг. -- СП б., 1907. -- 182С.

-- Штер А. На крейсере "Новик". Дневник лейтенанта Л. Штер. -- СП б., 1908. -- 95 С., фронт, (портр.).

-- Адарнди, К. Поучения, извлеченные из опыта русско-японской войны майором германской службы Иммануэлем. -- СП б., Березовский 1906. -- 128 С. с илл.; 8 л. карт (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 1). Перед загл.: К. Адариди.

-- Адариди К Поучения, извлеченные из опыта русско-японской войны майором германской службы Иммануэлем, изд. 2-е. -- СП б., Березовский 1909. -- 134 С. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 1). Перед загл.: К. Адариди.

-- Адариди К. Из опыта русско-японской войны. Тактические выводы капит. франц. генштаба Нисселя. изд. 2-е, испр. -- СП б., Березовский 1909. -- 58 С.; изд. 1-е 1906 г., 54 С. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 3).

-- А. Н. С. Тактические выводы из боя под Тхавуан-Янзелином 18/31 июля 1904 г. Пер. с франц. А. К. -- СП б., Березовский 1911. -- 103 С.; 3 л. схем (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 27).

-- Бардонно. Поучительный разбор главнейших боев первого периода войны. Из книги подполк. франц. службы Бардонно "От Ялу до Ляояна". -- СП б., Березовский 1909. -- 35 С. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 21).

-- Буняковский В. Тактика боя по опыту русско-японской войны, 1--11. М., 1909. 2 т. [I. Наступательный бой, 55 С. с илл. II. Выжидательный бой, 47 С. с илл.]

-- Буняковский. Упущенные благоприятные случаи в армейских боях русско-японской войны. -- СП б., Березовский 1910. -- 54 С. с илл.

-- Габерман, полк. и Новак, кап. Подробные тактические очерки из войны 1904--1905 гг., обраб. полк. Габерман и кап. Новак. Пер. с нем. А. К. -- СП б., Березовский 1909. -- 57 С. с илл.; 2 л. карт., 1-я серия (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 22). [Содерж.: 1) Атака Мотиенского перевала в ночь с 21 июня (4 июля) 1904 г. 25-я дивизия под Мукденом по заметкам австрийского военного агента ротмистра Франц.]

-- Гершельман А. Мысли об японской войне. -- СП б., 1908. -- 123 С.; 8 л. карт.

-- Гоппенштедт Ю. Стратегический обзор русско-японской войны от Ляояна до Мукдена. Пер. с нем. К. Адариди. -- СП б., Березовский 1913. -- 40 С.; 9 л. схем (Извлечение из книги "Уроки войны и подготовка мирного времени").

-- Жанен, подполк. Несколько эпизодов из действий японцев в Манчжурии. Извл. из сочинения франц. подполк. Жанен "Обзор тактических действий русской и японской армий вовремя войны 1904--1905 гг., составленный по свидетельству очевидцев". -- СП б., Березовский й911, 47 С., 10 л. черт. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 26).

-- Изместьев П. И. Современные тенденции в стратегии и тактике по опыту последней войны, изд. 2-е. -- СП Б., Березовский 1910. -- 26 С.

-- Из практики русско-японской войны. -- Варшава, "Офицерская жизнь", 1911. -- 54 С. [Приложения к журналу "Офицерская жизнь" N 2, февр. 1911 г.]

-- Кюльман Ф. Разбор некоторых характерных особенностей русско-японской войны. Сост. кап. франц. службы Ф. Кюльман. Пер. с франц. А. К. -- СП б., Березовский 1910. -- 87 С.; 4 л. карт (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 25).

-- Леффлер, майор. Стратегические и тактические уроки русско-японской войны. Пер. с нем. Ю. Лазаревич изд. 2-е, испр. -- СП б., Березовский 1910. -- 59 С., изд. 1-е, 1906 г., 64 С. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев вып. 2).

-- Лигниц Ф. Японо-русская война. Сочинение ген,--от--инф. германской армии Ф. Лигниц. Извлечение из 1-й и 2-й ч. -- СП б., 1909. -- 2 т. (Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев, вып. 19 и 24).

-- Лигниц Ф., ген.--от--инф. германской службы. Новейшая техника по опыту русско-японской войны. Пер. с нем. К. Адариди. -- СП б., Березовский 1912. -- 109 С.

Аллегория на издание Екатерининского "Наказа".

С гравры Шофера

ПОУЧЕНИЯ СТАРЦЕВ

-- Старец Даниил из афонского скита Катунаки говорил, что демон "ничему не радуется так много, как общению с человеком эгоистичным и работающим своему "я", независимо от того, кем он является: богословом, усердным или великим подвижником. И наоборот, он боится сознательно смиренномудрого и послушливого".

-- Дьявол находится повсюду. Старец Иосиф обращал внимание на следующее при молитве подвижников: "В трех составных, которые формируют человека: душе, теле и окружающей среде - находится окопавшийся и вооруженный до зубов враг. Он не пропускает подходящего случая подавить или испытать веру человека. Дьявол, в зависимости от обстоятельств, нападает и противится нашим собственным решениям. Но главнейшая его цель - поразить веру в человеке и опозорить его, сделав предателем и скептиком. Если это удастся, то он отбивает и усердие с ревностью. Вся война из-за веры, но и вера все содержит. Если поколеблется вера, то все пошатнется и прорвется линия фронта".

-- Об ухищрениях дьявола старец Епифаний говорил: "Как коварен дьявол! Молодым, заключившим счастливый христианский брак, он нашептывает: "Насколько было бы лучше, если бы вы пошли в монастырь и переживали духовные небесные радости, вдали от семейных забот, которые вас рассеиваю и тянут вниз!" Другим, которые ушли в монастырь, возжелав девства во Христе, шепчет: "Насколько было бы лучше, если бы вы заключили брак и создали домашнюю Церковь, и жили бы в семейном счастье, вдали от жестокого аскетизма и уединения, которое вас удручает!" И если бы женатый стал монахом, а монах женился, то он бы сказал им обратное. И все это - чтобы ввергнуть их в отчаяние и сбить с пути спасения, ибо и благословенный брак, и девство во Христе - это спасительный путь".

-- Старец Евсевий говорил о нападениях дьявола: "Дьяволу легче сбить нас направо и ввергнуть оттуда в падение, ибо это кажется ревностью по Богу, добродетелью и исполнением обязанности, и это опаснее, чем падение влево, в котором ясно видится грех. Мы, должны всегда сохранять мирное состояние души". И в раз он советовал своему духовному чаду: "Если не видишь у других людей согласия с твоими взглядами, не удивляйся этому. Из слов Господа мы знаем, что лукавый воздействует на взгляды людей и помрачает их умы, чтобы они не разглядели свою пользу и не были бы послушны гласу Господню".

-- Относительно противостояния искушениям старец Порфирий советовал: "Идите своим путем. Дьявол будет приходить со своими помыслами и тянуть вас за рукав, сбивая с пути. Но вы не оборачивайтесь, не заводите с ним беседы и не противоречьте. Так дьявол будет поражен и вас оставит".

-- Старец Иосиф говорил, что начала и власти тьмы "бывают побораемы не сладостями и лукумом, а потоками слез, болью душевной даже до смерти, крайним смирением и великим терпением, и непрерывной болезненной молитвой".

-- Кроме других нападений, дьявол атакует духом скорби и душу христианина, подвизающегося по Христу. Об этом старец Даниил говорил: "Эта скорбь приходит в душу не вместе с оскорблением, как это в обычае у дьявола, но тончайшей умной пленкой покрывает одновременно и душу, и все ее силы и делает ее жестокой и неспособной к умилению. Она отнимает ревность и веру, и лишает ум силы производить спасительные помышления".

-- Старец Паисий говорил, что Бог попускает искушения, "чтобы скорбями и рыданиями очистить от грязи и сделать непорочной нашу душу, и чтобы мы для своего спасения были вынуждены прибегать к Богу".

-- Для противостояния искушениям требуется внимание. Характерно говорил об этом старец Амфилохий: "Когда кто-нибудь бросает в собаку камень, то часто собака, вместо того, чтобы накинуться на бросавшего, кидается на камень и кусает его. Так делаем и мы. Искуситель посылает кого-нибудь другого, чтобы он нас искусил словом или поступком, и мы, вместо того, чтобы набросится на кинувшего в нас камень, т.е. искушение, кусаем сам камень - своего ближнего, которого использовал ненавистник добра".

-- Тот же старец подчеркивал следующее: "В час искушения мы должны терпеть и творить молитву. Искуситель - великий мастер своего дела. Он последних делает первыми. Искуситель беспокоится, тоскует и производит внешние брани. Он очень искусен. Он приводит человека в колебание, поэтому мы и терпим много крушений. Когда мы в искушении, тогда нисходит к нам Божия благодать. Когда кто-либо испытывается в искушениях, тогда уверяется в своем бессилии, смиряется и привлекает Божию благодать. Не поддавайтесь ветрам искушений. Они вам ничего не могут сделать".

Ливия в покрывале и головном уборе

в виде короны из башен держит в руке бюст Августа

ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ

(Афоризмы древней Рима)

-- Человек-то мал, а дом его -- мир.

-- Труден лишь первый шаг.

-- У дедов и предков наших хоть и пахли слова чесноком и луком, да высок у них был дух.

-- Кто мудр, тот и в счастье будет умен, и в несчастье бодр и тверд.

-- Ты не знаешь, что принесет поздний вечер.

Варрон Марк Теренций (116 -- 27 гг. до н. э.)

-- Каждому назначен свой день.

-- Судьбы прокладывают путь.

-- Счастлив, кто мог познать причины вещей и поверг под ноги все страхи и неумолимую судьбу, и шум волн жадного Ахеронта.

-- Слепой случай меняет все.

-- Будь благосклонен к смелым начинаниям.

-- В движении сила растет и набирает мощь.

-- Начинания принесут одному трудную жизнь, другому же счастье.

-- Никто не может быть ни всезнающим, ни всемогущим.

-- Опыт -- самый лучший наставник.

Публий Вергилий Марон (70 -- 19 гг. до н. э.)

31