# "Жен любить, но воли им не давать над собою"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Жен любить, но воли им не давать над собою"...Создан: 21/05/2012, изменен: 21/05/2012, 63kФрагмент: Политика============================================================

"Жен любить, но воли им не давать над собою"...

РУССКИЙ ХАРАКТЕР, ОБЫЧАИ И НРАВЫ

В ПОСЛОВИЦАХ И ПОГОВОРКАХ

И. Снегирев

Когда народ, освобождаясь от оков грубого невежества, начинает наблюдать и размышлять, тогда у него появляются плоды его наблюдений и размышлений в кратких, резких и замысловатых изречениях, кои обращаются в пословицы.

Сии изречения людей, среди народа превосходных умом и долговременною опытностью, утверждаясь общим согласием, составляют мирской приговор, общее мнение, одно из тайных, но сильных, искони сродных человечеству средств к образованию и соединению умов и сердец.

В таких пословицах древние времена мира передали потомству правила нравственности и благоразумия или достопамятные события, необходимые наблюдения о природе.

По тому самому сделались сии изречения важными для истории ума человеческого, ибо в них отсвечивается внутренняя жизнь народа, отличительные его свойства и господствующие в нем мнения, тесно соединяется настоящее с прошлым и будущим, семейный его быт с народностью, а народность с человечеством.

Они делаются общими по тому закону, по коему в человечестве все истинное, высокое и благородное не остается в тесных пределах, но, исторгаясь из них, распространяется, сообщается другим и увековечивается в современных и грядущих поколениях вместе с нравами и обычаями.

Ежели, здравый смысл и народная мудрость есть правило, свыше внушенное человеку и сохраняющее всюду в существе своем первобытное единство, то и пословицы, как правила народного благоразумия, имеют почти одинаковый смысл у всех племен древних и новых, хотя в выражении своем и представляют разнообразие от местных причин и от особенного взгляда на предметы.

Общность их особенно отличительна во всем том, что касается до права естественного и нравственности; ибо понятия об отношениях общественных, о добре и зле почти одинаковы в пословицах у всех народов.

Сходство их происходит не от того только, что один народ сообщил сии правила другим, а от того, что оно впечатлено в чувствиях и мыслях человечества; так что даже и заимствованы сии правила по врожденному ощущению справедливости и по аналогии оных.

В частных же случаях и отношениях всякого народа есть разница, которая отличает пословицы, притчи и поговорки каждого, ибо оные суть изображение его ума и фантазии, резкое выражение его климата, духа его веры, правления, воспитания, нравов и обычаев, его истории.

Они -- его идиомы, кои иногда, и переходя из одного языка в другой, отличаются своей особенностью и причудливостью. Ни в каком употреблении речи столько не обнаруживается характер и образ мыслей народа, или лучше сказать, весь народ, как в своих пословицах, в коих он обличает себя; сравнение их весьма наставительно и занимательно.

Многие народы в притчах и поговорках сохраняли достопамятные происшествия истории своей, как живую летопись, кои нередко, подобно примерам, обращаются в правила или применяются к обыкновенным случаям жизни, облекаясь притчею или иносказанием -- любимою и свычною своей одеждою.

<...>

Печать Петра I

Уже в царствование Петра I существовало в России рукописное собрание русских пословиц, которое попадается в разных списках с разными дополнениями или сокращениями, какие делались при переходе из рук в руки.

В 1717 году сей государь, обративший внимание на отечественные летописи, из Амстердама писал полковнику Левашеву следующее: "В бытность нашу в Копенгагене приказывали мы вам через денщика Юрова о книжке, которая у нас есть, о "Русских пословицах", чтобы ее нам прислать; о чем и ныне напоминаем, дабы ту книжку, списав, прислать к нам".

<...>

Екатерина Вторая с семейством в Царскосельском саду.

С гравюры Бергера.

Екатерина II, желая учить русский народ собственною его коренною нравственностью, присоединила избранные русские пословицы к первой российской азбуке, напечатанной для общественных школ, и сказке "О царевиче Хлоре и Февее", сочиненных ею для великого князя Александра Павловича.

<...>

"Русские пословицы, -- сказала Екатерина II, -- изощряют разум и придают силу речам".

Они, по определению Шишкова, "суть краткие поучения, содержащие в себе все нужнейшие в общежитии добродетели и показующие благие нравы тех, между которыми таковые, правила существовали".

"Сверх церковного наставления, -- замечает Карамзин, -- и мудрых изречений Священного Писания, которые врезывались в память людей, Россия имела особую систему нравоучения в своих пословицах.

Ныне умники пишут, в старину только говорили.

Опыты, наблюдения, достопамятные мысли в век малограмотный сообщались изустно. Ныне живут мертвые в книгах, тогда жили в пословицах.

Все, хорошо придуманное, сильно сказанное, передавалось из рода в род.

Добрый купец, боярин, редко грамотный, любил внучатам своим твердить умное слово деда его, которое обращалось в семейственную пословицу".

Русская пословица и сама себя определяет: "Глупая речь не пословица", следовательно, она есть "умная речь".

Другая свидетельствует о непоколебимости оной: "Старая пословица вовек не сломится".

Важность и польза сих народных изречений определяется ближайшим отношением оных к языку и литературе, к истории, нравственности и законоведению в России, к естествоиспытанию и человекопознанию.

Тончайшее и полнейшее рассмотрение и объяснение оных в таких отношениях послужит лучшим доказательством, что "старинная пословица не мимо молвится", что основания оных должно искать в сердце и уме народа, кои исходят в слово его.

Если встречаются между сими изречениями такие, кои оскорбляют слух и вкус, или кои, от времени исказившись, потеряли свой подлинный или логический смысл, то они составляют сродный почти всем народам оттенок, более или менее заметный, и встречаются между их пословицами и поговорками.

Грубость и неприличие некоторых из них относятся к тем временам простоты и необразованности, когда нравы были целомудреннее языка, когда прямо, без околичностей, порок назывался пороком, а добро добром.

Источниками русских пословиц и поговорок, сих завещаний предков потомству своему, служили:

1) Опыты жизни, где частное обращается добровольно и случайно в общее достояние, как назидательный пример, ибо между русскими пословицами находятся оценки почти на все обстоятельства жизни семейной и общественной.

2) Исторические события и лица, кои применяются к частным происшествиям или просто передаются от предков к потомкам, ибо "по старой памяти, -- гласит пословица, -- что по грамоте".

3) Старинные решения и приговоры на мирских сходках и вечах, самые слова из существующих законов и постановлений, в кои нередко входят и древние пословицы. Сюда же относятся и судебные обычаи, выраженные поговорками и пословицами.

4) Изречения из Священного Писания и Божественной службы как доказательства благочестия, искони сродного предкам нашим.

5) Мнения и пословицы, заимствованные из чтения иностранных и отечественных писателей или из обращения с чужеземными народами.

6) Острые ответы и шутки, сделавшиеся общими и составляющие знамение жизни умственной и нравственной, общественной и семейственной.

<...>

Почтение к старшим

Подобно многим из восточных народов, отличительной чертой нравов и обычаев в предках наших и среди язычества было почтение к старейшим, которое утверждало благоустройство семейное и общественное; оно признавалось главным правилом нравственности народной политики государственной и в христианстве, подтвердившем старобытное заведение.

Старших, -- говаривали, -- и в Орде почитают.

Летописи наши исполнены умилительными и назидательными примерами сей патриархальной добродетели, зиждительницы и блюстительницы русского государства.

Вокняжение Владимира Мономаха (1113г.).

Гравюра 19 в.

"Старыя чти, яко отца, -- учит Владимир Мономах, -- а молодые, яко братью".

Псковский князь Довмонт, ободряя малую дружину свою против многочисленного врага, вел ее к победе следующими словами: "Братья, мужи псковичи! Кто стар, тот отец, кто молод, тот брат". Подлинно, что единоземцы душами соединены, там старшими отцы, а младшими братья.

Справка:

-- ДОВМОНТ (Даумантас, Daumantas) (? - 1299), князь псковский (с 1266). Выходец из Литвы. Оборонял Псков от литовских феодалов и немецких рыцарей.

-- Канонизирован Русской православной церковью.

Братское старшинство великого князя в отношении к удельным, как старшего брата к меньшим, между прочим, состояло в том, что они должны быть с ним заодно без лисы (то есть без хитростей тайных) и, подобно уставу феодальному, были, "с братом своим везде за один и до своего живота: а кто князю друг, тот и тобе друг, а кто будет великому князю недруг, тот и тобе недруг".

При жизни старшего брата Олега великий князь Игорь I отказывается принять правление. Мстислав Владимирович уведомляет бегущего от него Олега Святославовича, что желает с ним примириться, а не воевать как со старшим. Князь Давид и Мстислав Ростиславовичи в 1174 г. отказались отыскивать киевский престол, но послали к великому князю владимирскому Андрею Боголюбскому как старшему в роду просить его соизволения.

На уважении к старшинству основано было в России право, которое отдавало престол старшему в роду, а не сыну после отца -- право, впрочем, вредное по своим последствиям и не истребившееся еще при Иоанне IV.

Так как старья почиталась статьею, то есть уставом, порядком, то и старшие, по своей опытности и благоразумию, предпочтительно избирались в начальники, судьи, свидетели и советники: Старина с мозгом, то есть с умом.

Уважение власти

С благочестием к вере и с почтением к старшинству соединялась и покорность в русских к начальству, как власти, от Бога поставленной.

После уничтожения удельной системы, новгородской и псковской старины, и по водворении единодержавия в России, когда на Московщине стали говорить подданные, что они душою Божии, а телом княжии, тогда вошло в обычай, при подавании боярами царю просьбы или совета, приговаривать: "А всего свыше, Государь, ведает Бог да Ты, как тебе Бог на сердце положит".

И царь ответствовал посетителям: "Если будет Богу угодно", или "Если Бог велит, я это сделаю". О мнении народном, что сердце царево в руце Божией, свидетельствует старая поговорка: Про то ведает Бог да царь.

Слова Феофана Прокоповича, что "вожделенно всем видеть лице царское", оправдывается благоговейным в народе обычаем: видеть светлые царские очи.

Особенно для сего собирался народ в день Семеона-летопроводца, в Москве на большую Ивановскую площадь, где царь, по древнему обычаю, сидя на престоле в царской одежде, принимал благословение от митрополита или патриарха и приветствие от подданных, тогда еще именовавших себя рабами.

В 1698 году, с 1 сентября, Петр I в последний раз исполнил сие древнее заведение в Москве, начав с 1700 года по иностранным обычаям праздновать начало нового года с января месяца.

Муж и жена в семье

Как в соединении семейств, составляющих государство, так и в каждом семействе природою и законом поставлен отец оного.

Старинными пословицами изображается власть домовладыки: В доме нет хозяина больше; попечительность его: Добрая голова сто голов кормит; наслаждение его: Хозяин в дому, как Авраам в раю; обилие и довольство у него: Дом как полная чаша.

Но и трудности вести порядок и водворить благодеяние в доме выражаются пословицами:

Дом -- яма: стой прямо;

Горе тому, кто непорядком живет в дому;

Домом жить -- не разиня рот ходить.

Владимир Мономах в своем "Поучении" дает детям о хозяйстве следующий совет:

"В дому своем не ленитеся, но все видите, не зрите на тивуна, ни на отрока, да не посмеются приходящие к вам и дому вашему и обеду вашему".

Домашнее устройство наделяло хозяина спорыньею, которая почиталась выше богатства; оно требовало его присмотра: Хозяйских глаз -- смотрок, а не свой глазок не любый вкус.

Труды хозяина разделяет и хозяйка; он домовник, она домовница; от хозяина, по пословице, должно пахнуть ветром, от хозяйки -- дымом, то есть он вне дома приобретает, она приобретенное хранит и в пользу употребляет.

Иначе:

Не столько муж мешком, сколько жена горшком вытащат из дому, то есть не столько муж, сколько жена может разорить дом.

Также:

Добрая жена дом сбережет, а плохая рукавом разнесет.

Брак в старину у нас считался не одним договором, как по естественному праву, но основанием общественного благоустройства, законом, судом Божиим и священным вечным союзом, который связывали сила веры и цель природы.

Муж величаем был главою, а жена -- душою.

Нравы и обычаи предков служили мерою счастия и залогом твердости сих союзов; ибо старинные мужья, полагая, что воля добру жену портит, не давали воли женам.

Владимир Мономах советует детям своим:

"Жен любить, но воли им не давать над собою".

Даниил Заточник приводит мирскую притчу: "Не муж в мужьях, кем своя жена владеет, не работа в работах под жонками воз возити".

Герберштейн первый сказал, будто жена-россиянка не уверена была в любви своего супруга без частых от него побоев, хотя сие могло быть только отчасти истинною, объясняемой для нас древними обычаями славянскими и грубою нравственностью времен ига Батыева.

Справка:

-- ГЕРБЕРШТЕЙН (Herberstein) Зигмунд фон (1486 - 1566), немецкий дипломат. Посетил Россию в 1517, 1526.

-- Автор "Записок о московитских делах".

К этому же обычаю относятся пословицы:

Милого побои не долго болят.

Милые бранятся, только тешатся.

Люби жену как душу, а тряси как грушу (или бей как шубу, сходная с Теренциевым стихом: "Брань любящих есть возобновление любви".)

Справка:

-- ТЕРЕНЦИЙ (Terentius) Публий (ок. 195 - 159 до н. э.). римский комедиограф

П. Петрей приводит в свидетельство сему одно судебное дело и употребительное слово, которое и теперь еще повторяется женами в отдалении от столицы:

Ты меня не любишь -- ты меня не бьешь!

"Русские, -- говорил один чужестранный путешественник по России в ХVIII веке, -- не давали воли женам по пословице своей, схожей и на немецкую по сходству нравов:

Кто жене своей волю дает, тот сам себя обкрадывает.

Когда жене спускать, так в чужих домах ее искать.

Впрочем даже во Франции, славящейся нежностью нравов до времен Людовика ХIV, по свидетельству Бомануара, старинные обычаи давали мужьям полную власть над женами.

Справка:

-- БОМАНУАР (Beaumanoir) Филипп де Реми (1250 - 96), французский юрист, один из первых французских теоретиков права, составитель сборника обычаев средневековья Франции.

Но это водилось в старые годы, как видно из следующей пословицы:

В стары годы, бывало муж жену бивал, а теперь жена мужа бьет.

Невзирая на такое самовластие старинных мужей в России над женами, которое, по нравам и по духу нашего времени, может называться суровостью и даже жесткостью, до великого князя Симеона Гордого не слышно почти было о разводах, кои и до ХVIII века весьма были редкими и почитались позорными и грешными:

Женитьбы есть, а разженитьбы нет.

Доброе замужество -- посхименье.

Рафаил Барберини в ХVI веке описывает древний обряд развода в России, который состоит в том, что "муж с женою идут к проточной воде, и становится каждый на противоположной стороне, и, взявшись за концы тонкую холстину, тянут ее до тех пор, пока не разорвут, так что у каждого из них остается по половине в руках. После сего расходятся, кому куда угодно, и делаются свободными".

Справка:

-- БАРБЕРИНИ Рафаил - итальянец из знатной римской фамилии. Посетил Московию в 1564 г. в качестве частного лица с рекомендательным письмом от английской королевы к царю Иоанну IV.

-- Его путевые заметки наиболее интересны сведениями о состоянии тогдашней торговли.

Не это ли было лады у воды в ироническом смысле? Вступление в монашество иногда разлучало также несогласных между собою супругов, как гласит предание и следующая поговорка:

От жен люди постригаются.

И жребий, и имущество почитались общими у жены с мужем, как велось у германцев, что и оправдывается старинною их пословицей, мол, муж и жена одно тело, а по простому русскому выражению: Муж и жена -- одна душа.

Согласие и любовь, лад, почитались залогом семейного благоденствия, выше самого богатства: Не надобен и клад, коли у мужа с женой лад. О несогласии же супружеском говорили: Коли пойдет вкось да вкривь, так дело и брось.

По старинным обычаям и законам жена, убившая своего мужа, живая зарывалась в землю по самые плечи и так оканчивала жизнь свою. Майерберг был очевидным свидетелем этой казни в Москве.

Хотя царь Федор Алексеевич в 1679 году и запретил закапывание в землю жен за убийство своих мужей, однако Бруин при Петре I видел в Москве в 1702 году такую казнь, какая была в Енисейске и при Анне Иоанновне.

От этого, вероятно, и сравнение, обратившееся в поговорку:

Как вкопанная.

"По старинному судебному обычаю, -- свидетельствует очевидец Петрей, -- нарушитель святости супружеского ложа повинен был платить такую сумму денег, какую законный муж потребует, и сверх того, должен быть провожен ударами плети от дверей приказа до опозоренного им дома; а преступная жена подвергалась, в присутствии родных, телесному наказанию и (что бывало у древних германцев) острижению волос на голове и заключалась в монастырь: тогда ее мужу дозволялось взять себе другую жену".

Столь сильные и жестокие средства употребляли предки наши, подобно византийцам, для врачевания распутства, нарушающего частное и общее благо.

Слово рогоносец, как выше замечено, взято от иностранцев; о нем русские говорили, по свидетельству Коллинса, что он валяется под лавкою. Но все это старина, а старина, по давней пословице, что диво!

Женихи и невесты

Супружество старинное заключалось не по одному влечению страсти юноши, но по благословению родителей, которые, сами выбирая из доброго, приятельского семейства сыну невесту, а дочери жениха, обращали старинное дружество в семейство и родство.

Жених и невеста до брака не видели друг друга.

Старая пословица учила:

Первую дочь бери по отцу и матери, а вторую по сестре, -- то есть глядя на то, как отец и мать живут или как выданная замуж дочь их.

Выбирай жену не глазами, но ушами, то есть не смотри на одни внешние красы, а на доброе о ней мнение.

Родители, которые берегли дочь до венца, передавали власть свою мужу ее, который должен был беречь ее до конца.

По старинному заведению, которое ныне сохранилось более между людьми старинного века, девицы под надзором родителей жили в уединении, редко показывались и в церквах, занимаясь дома рукоделиями и приучаясь к хозяйству, как основанию семейного благосостояния.

Мать с дочерьми не только у бояр, но и у царя, хотя и не ходили на реку мыть белье, подобно гомеровым царевнам, но в теремах своих пряли и ткали холст на рубашки мужьям и вышивали золотом, серебром...

<...>

Старинные обычаи предписывали девицам затворничество в теремах, что видно из следующих пословиц:

Держи деньги в темноте, а девку в тесноте.

Всяк бы про девушку слышал, да не всяк бы ее видел.

В клетках птицы, а в тереме девицы.

<...>

Петербург при Екатерине Второй.

Народные увеселения. С гравюры Ходовецкого.

Родители и дети

Дети от доброго сердца верили, что покорность судьбе и воле родительской благословляется милостию Божией; уважение к святости закона часто заменялось любовью, которая приобреталась и упрочивалась временем, скреплялась залогами супружеского сожития.

Невольники бывают счастливы, гласит пословица о тех, которые волю свою предают воле Божьей и родительской.

С такою преданностью терпели жены и суровость мужей своих, побеждая ее кротостью -- вернейшим оружием, каким природа снабдила женщину.

О неравенстве лет при бракосочетании жениха и невесты говорит пословица: Невеста родится, а жених на конь садится; она напоминает древний языческий обычай сажания на коня, как бы татарское посвящение в рыцари: что делалось во младенчестве от двух до семи лет с пострижением власов; причем, как и при крещении, бывали знатные люди воспремниками.

Такой обряд, означавший вступление младенцев в бытие граждан, известен был не только в России, но и в других землях славянских.

Татищев уверяет, что сие пострижение на его памяти совершалось между знатными особами и что младенцы переходили тогда из рук женских в мужские.

Подобное обыкновение сохранилось у казаков, у которых, по истечении сорока дней и после очистительной молитвы рожениц, отец подстригал младенцу волосы кругом, и сажал на лошадь, и поздравлял мать с казаком.

Когда же у младенца прорезывались зубы, тогда отец и мать возили его на коне в церковь служить молебен Св. Иоанну-воину о том, чтобы младенец был храбрым казаком.

Справка:

-- Татищев Василий Никитич (1686--1750) -- русский государственный деятель, историк.

-- Участник Северной войны. В 1720--1722, 1734--1737 гг. управлял казенными заводами на Урале, основал Екатеринбург (ныне Свердловск).

-- В 1741--1745 гг. астраханский губернатор.

-- Автор "Истории Российской", первого русского энциклопедического словаря -- "Лексикон Российский" и др.

Не утонченные правила нравственного любомудрия, но святая вера и внутреннее ощущение справедливости, перешедшее в общее мнение, были у предков наших основою любви родителей к детям и непреложного, пожизненного повиновения детей родителям как источника семейного общественного блага, и соединялись с уверенностью:

Кто родителей почитает, тот навеки не погибает.

Родительское благословение на воде не потонет, на огне не горит.

Материна молитва со дна моря вынимает.

Преподобный Нестор говорит о Святославе Игоревиче, что "он не послушав матери, творяша норовы поганские, не ведый: аще кто матери не послушает, в беду впадет".

Русский народ согласно с учением Священного Писания верит:

Отцовская клятва сушит, а материнская коренит.

Справка:

-- Нестор Летописец, автор "Повести временных лет" (скульптура работы М. Антокольского)

-- "Повесть временных лет", написанная в 1113 г. монахом Киево-Печерского монастыря Нестором - это не простая механическая сводка разнородного материала, а цельное произведение, отличающееся единством темы и идейного содержания.

Хотя в старину у нас отцы и не имели права троекратно продавать детей своих, как бывало в державном Риме и как доныне ведется в Китае, где понятия о власти родительской сильнее самого закона, однако ж при воспитании детей старинные родители крепко держались правила:

Где страх, тут и благочестие, -- прежде времени не давали им воли, ведая не из умозрения,

но из опыта, что:

Воля заносит в неволю.

В старину была пословица, ныне почти выведенная из употребления новыми способами воспитания, заимствованная от иноземцев: Ненаказанный сын -- бесчестие отцу, -- пословица, по-видимому, противная духу нашего века и русской системе воспитания, потворствующая страстям, но согласная с наставлениями Иисуса сына Сирахова: "Любяй сына своего оучастит ему раны, да возвеселится в последняя своя".

Какие видели мы благотворные следствия строгости воспитания юношества в Риме, когда свято и нерушимо хранились уставы предков, подобно огню неугасаемому Весты, так же замечаем и в своем отечестве, когда выше приведенные нами пословицы, суровые, впрочем, для нашего века, служили непреложными правилами в семейной жизни, которая есть рассадник общественных добродетелей.

Справка:

-- ВЕСТА - в римской мифологии богиня домашнего очага, культ которой отправлялся жрицами - весталками.

Городские сторожа в Екатерининское время.

С акварели Шефнера.

Дружба с соседями

"Будь к соседям добр, -- пишет Катон, -- если станешь жить с ними в ладу, то скорее сбудешь с рук избытки свои; в нужде они тебе помогут, чем могут".

Справка:

-- КАТОН - (Cato) Старший (234 - 149 до н. э.), римский писатель. Консул в 195.

-- Непримиримый враг Карфагена, поборник старо - римских нравов.

-- Сохранился трактат Катона "О земледелии".

Таких правил держались и предки наши, дорожа добрым соседством:

Не купи себе дом, говаривали они пословицей, да купи соседа.

Водя между собою хлеб-соль, как взаимное дело, пособляя один другому не в службу, а в дружбу и наслаждаясь взаимною доверенностью и доброхотством, они любили жить с соседями душа в душу, так, чтобы был двор обо двор и калитка на двор.

Серебряный глобус царя Алексея Михайловича

После того, как царь Алексей Михайлович, оставив поземельную, установил подворную подать, положив сбор с ворот, тогда близкие дворами и душами соседи бедные делали у двух и трех домов одни ворота, за кои платили подать в складчину.

В числе хороших свойств граждан было то, что он добрый сосед. На свидетельстве соседнего околотка основывался употребительный в судебных исследованиях повальный обыск.

<...>

Гостеприимство русских

У греков соль была священным залогом гостеприимства, так же, как хлеб-соль у славяно-руссов и теперь у словаков, искони славящихся сею патриархальною добродетелью, о коей напоминает и самое имя Радигаста -- божества оботритов, моравцев и других славянских племен; ему некогда принесена была в жертву голова епископа Мекленбургского Иоанна, покушавшегося обратить славян-язычников в христианство.

Справка:

-- РАДИГАС - у славян божество, покровитель бранной славы и войны, "ратный гость".

У восточных жителей соль (Завет соли вечной) была знамением нерушимой верности и твердости союза не только между господином и слугами, но и между хозяином и гостями или странниками, которые разделяли с ними трапезу в силу священного устава гостеприимства.

Так, правители областей заевфратских писали к Артаксерксу: "Мы помним соль, которую вкушали в чертогах твоих".

Арабские разбойники в знак присяги ели хлеб с солью.

Гельмольд описывает гостеприимство оборитских славян словами епископа Геролда, который уверяет, что он и опытом изведал справедливость слуха, что нет народа гостеприимнее, как славяне, которые к принятию странных столь готовы все единодушно, что не надобно и просить у них приема; ибо что они не добывают земледелием, рыболовством и звероловством, все расточают на угощение странных.

Такая щедрость доводит их до крайности воровать и разбойничать.

По их закону: Что ночью добудешь, то наутро разделишь странникам.

Справка:

-- ГЕЛЬМОЛЬД (Helmold) (ок. 1125 - после 1177), немецкий миссионер.

-- Автор "Славянской хроники", описал захват германскими феодалами земель полабских славян, их христианизацию.

Сие подтверждается и Маврикием.

Гванини свидетельствует, что псковичи при вступлении москвичей в Псков каждый пред своим домом поставил на столах хлеб-соль: ибо в Москве хлебом означалась ласка, а солью _ милость.

Они тем умилостивили грозного Иоанна, который уничтожил псковскую старину.

Кнапский, что "хлеб у русских служит символом дружбы: "Прошу хлеба (соли) кушать"; "Я у него хлеб ел", -- слова сии у разбойников в России свято хранятся, ибо они тех оставляют невредимыми, у кого хлеб-соль ели".

Хлебосольство у русских связывало и поддерживало между соотечественниками, соседями и родными совет и любовь:

Хлеб-соль -- взаимное, отплатное дело.

Хлеб-соль не бранить.

Кинь калач (хлеб-соль) на лес, пойдешь -- найдешь.

Справка:

-- КНАПСКИЙ Григорий (1564 - 1638) - польский лексиограф, иезуит.

-- Автор знаменитого польского словаря.

Основывалось же хлебосольство не на похлебстве и пристрастии, а на общении душевном и прямодушии, так что:

Хлеб-соль кушай, а добрых людей слушай.

Хлеб-соль ешь, а правду режь.

Так как признательность предполагает в человеке чувствительность, праводушие и честность, посему она и поставляется выше благотворения:

Спасибо тому, кто поит да кормит, а вдвое тому, кто хлеб-соль помнит.

Хлебосольством славились и даже доныне славятся не только в частных домах, но и во многих святых обителях: в одних охотно принимались и угощались приезжие, а в других давалась пища и пристанище странникам, особливо в праздники.

В "Стоглаве" о Троицкой Лавре сказано, что в ней "гости беспрестанные день и ночь".

От сего-то человеколюбивого и благочестивого обычая произошла доселе сбыточная только в нашем отечестве поговорка:

На Руси еще от голода никто не умирал, -- в том смысле, что и беднейший всегда получал посильную помощь от бедного и богатого, разделяя скудную пищу первого и питаясь от избытков последнего.

Справка:

-- "Стоглав" - сборник решений Стоглавого собора 1551. Состоит из 100 глав. Кодекс правовых норм внутренней жизни русского духовенства и его взаимоотношений с обществом и государством.

-- Троицко-Сергиева лавра ЛАВРА, монастырь. Основан Сергием Радонежским в сер. 14 в. (с 1744 лавра), в 71 км к С. от Москвы (совр. г. Сергиев Посад Монастырь был закрыт в 1918; вновь открыт после 1944.

Доброхотство соотчичей совокупными силами помогало убогому, так что с миру по нитке -- голому рубаха.

И теперь еще поселяне, живущие вдали от столиц, за грех себе считают брать деньги с прохожих и проезжих за хлеб, соль и постой, вменяя себе в обязанность угостить странника, чем Бог послал, или чем богаты, тем и рады; ибо, по их мнению:

Кто за хлеб-соль и ночлег берет со странника, у того спорыньи в доме не будет.

Владимир Мономах учит детей своих:

"И боле же чтите гость, откуда же к вам придет, или прост, или добр, или сол (посол), аще не можете даром, -- брашном и питьем; ти бо мимоходячи прославят человека по всем землям любо добрым, любо злым".

<...>

Внутренность крестьянской избы в конце ХVIII столетия.

С гравюры Лепренса.

Добродетели русских людей

Где добры в народе нравы, там хранятся и уставы, гласит пословица русская, полагающая твердою основой законам нравы; доброта и чистота оных вместе с благоговением к вере питают тот дух порядка и подчиненности, который упрочивает общественное и семейное благоденствие теснейшим соединением одного с другим.

У древних римлян добрые нравы и уставы предков служили источниками законов; между прочими добродетелями обожая честь, они почитали ее знамением нравственности бытия народа и союзницею добродетели.

Источником честности в словах и делах является честь как сродное человеку стремление удерживать за собою нравственное свое достоинство: она может быть внешнею и внутреннею, частною и общею.

По различным отношениям человека, с нею соединяются различные понятия: честь у воинственного народа заключается в славе, а у торгового в доверенности; честь мужчины в мужестве, а женщины в целомудрии.

Какие по времени, месту и лицам значения соединяли русские с этим словом, столь могущественным, -- они скажут нам своими словами.

Почитая доброе имя главным отличием жизни человеческой, предки наши говаривали: Береги честь смолоду, а здоровье под старость. "Новгородская честь" и "новгородская душа", так равно "псковское крепкое слово" заменяли клятву и обратились в поговорку.

Сколько у предков наших уважалось честное слово, как залог доброй совести, то известно из преданий, грамот, летописей, законов и следующих пословиц:

Слово -- закон.

До слова крепись, а давши слово, держись.

Употребительное, вместо уверения и божбы, речение: Право велико слово, было древнею формулой при решении тяжб и споров.

Еще при царе Алексее Михайловиче писалось в записях или заключаемых договорах:

"А кто не устоит, тому да будет стыдно", или "А буде я не сдержу своего слова, да будет мне стыдно".

У германцев, как видно из швабского и саксонского уложений, тот признаваем был без чести, кто не носил оружия и не ходил на войну.

Также у древних русских честь принималась в смысле военной славы, заслуги и благородства.

В Пскове на мече, лежащем на гробнице Гавриила, начертано:

"Чести своей никому не отдам".

Издревле русские, добывая славу оружием, утверждали, что:

За честь голова гинет.

Честь и слава законно воюющим.

Справка:

-- Гавриил или Всеволод - ГАВРИИЛ МСТИСЛАВИЧ (? - 1137) - князь новгородский, великий чудотворец псковский.

-- Причислен к лику святых.

Буй-тур Всеволод в "Игоревой песне" говорит о курчанах, что они "ищут себе чти (чести), а князю славы".

Так как честь была для них выше всего, то они предпочитали смерть бесчестию: "Не посрамим земле Русские, -- взывает Святослав к дружине своей, -- но ляжем костьми: мертвые бо срама не имам" (то есть: Мертвые срама не имут).

Подобно ему и псковичи говорили в отчаянной битве с немцами: "Не посрамим отец своих и дедов! Потягнем!"

Отеческое правление государей наших, опираясь на праотеческих правилах, держало государство грозно, чисто и честно, то есть крепко, ненарушимо, уважительно, ибо они думали, подобно старинным немецким законодателям:

Что грозно, то и честно.

В договорах и присягах отчины великого князя Московского Новгород и Псков обещались держать его имя по старине грозно и честно, он держати их во чти (чести), а не в сороме.

С единодержавия в России честь подданных заключалась в царе как блюстителе оной.

Когда турки требовали у Петра I выдачи князя Д. Кантемира, царь ответствовал:

"Потерянное оружием -- оружием и возвращается, но нарушение данного слова невозвратимо. Отступить от чести то же, что не быть государем".

Справка:

-- КАНТЕМИР Дмитрий Константинович (1673 - 1723) - господарь молдавский, историк, ученый и политический деятель.

-- С 1711 г. в России советник Петра I.

С уничтожением судебных поединков, бесчестия, присуждаемого законом, и вместе с заменением раба верноподданным родились в России поединки своеуправные в защиту чести, коих вредное и законопротивное понятие перешло из Франции в ХVIII веке.

Хотя честь ум рождает, но почести недостаточны без приличного содержания: Что наша и честь, коли нечего есть?

Впрочем, сия пословица как исключение не отвергает общего мнения народа о чести в смысле добросовестности, доброго имени, славы и заслуги; ибо честь, по другой пословице, лучше богатства, а чести утрата -- большая беда, и честное убожество легче стыда.

Все достойное уважения и драгоценное называлось честным: например, честные родители, честный человек, честная девица; отсюда и честность принимается за нравственное отличие жизни семейной и гражданской.

Такова старинная честь, личная и общественная!

Сие слово, происходящее от глаголов "чтить" и "честить", означает также и угощение как почесть, что видно из следующих народных мнений:

Честь приложена (гостю), а от убытку Бог избавил.

Честь честью, а дело делом.

Летописец наш, изображая угощение, сделанное Батыем князю галицкому Даниилу, говорит пословицей:

"Злее зла честь татарская!"

Если честь влечет нас к величию, благородству, самоуважению и добросовестности, то она должна быть неразлучна от почтения к святыне, родству, старшинству и начальству; такое почтение основывалось на древнем обычае праотеческом и вместе на учении святой веры, как выше мы заметили; и что устроилось внушением природы, то введено в обычай употреблением, укреплено законом и освящено давностию.

Начатое правлением довершается верой и просвещением, кои одни могут водворить взаимную доверенность между согражданами -- утвердить добросовестность и вести к изящному соединению истины с благом в жизни гражданской и семейной.

Угрозою совести и общего мнения у русских бывал стыд, который ставился выше казни и принимаем был не только в смысле срама и бесчестия, но и добросовестности и целомудрия; ибо:

В ком есть стыд, в том и совесть.

В том и Бог, в ком есть стыд.

Но:

В ком ни стыда ни совести.

Кто ни Бога не боится, ни людей не стыдится, -- тот считался пропащим человеком.

Бесстыдство как презрительное бесчестие изображается также в следующих пословицах:

Стыд не дым, глаз не выест.

Убей (отними) Бог стыд, все пойдет хорошо.

Стыд под каблук, а совесть под подошву.

Как некогда у древних римлян стыд употреблялся в значении наказания и признания в вине, так у русских страх стыда действовал над простыми и добрыми сердцами сильнее, чем страх наказания; почему и называют они стыд смертию; ибо остыдить и осрамить человека в дурном деле пред добрыми людьми то же, по мнению русского народа, что голову снять.

Подобно русским, у немцев издревле вкоренилось понятие о чести и бесчести, и тот почитался несчастным, кто наказан был лишением чести, так что древние законоположения различных германских народов и права обычаев в средние времена доказывают справедливость старой немецкой пословицы: Лучше десятерым оставить честь, нежели одного обесчестить, ошельмовать.

Петр I постановил законом "шельмовать". С его времени немецкое слово "шельма", обратившееся в брань, получило права гражданства в русском слове.

Стыд и стыдливость вмесите с смирением почитались драгоценным украшением юношества обоего пола и душою супружеской жизни:

Смиренье девичье ожерелье.

Смиренье молодцы ожерелье.

Выше мы заметили, что уставы предков и затворы теремов охраняли стыд девичий, который, про старинному предубеждению, был до порога.

Гербенштейн в ХVI веке уверяет, будто у предков наших "вся честь женщины, особливо девицы, поставлялась в том, чтобы им не быть видимыми от посторонних людей и что женщина или девица невозвратно теряла доброе имя, если ее видел какой-нибудь посторонний мужчина, кроме отца и матери да близких родных".

Обычай и суеверное мнение, что лихой нечистый глаз может изурочить, сглазить красных девиц, держали их, подобно сокровищам в таинственном уединении и произвели пословицы: Видна девка медяна, а не видна золотая.

За тремя, как говорится, порогами живши, девицы из терема своего через церковь переходили в дом мужа, избранного волею Божьей и родительскою -- на всю его волю.

Таковы были нравы до ХVII века, когда власть мужа над женою отчасти соответствовала власти царя над подданными и утверждалась уставами церкви, например, Потребником: "Жену свою люби и наказывай почасту, аще ли не слушати начнет, и ты железом наказывай полегку".

Справка:

-- Потребник (Требник) - свод правил, в котором описаны все христианские таинства.

<...>

Нарушение ж женского стыда и целомудрия считалось величайшим преступлением, позором и соромом.

Рязанская княгиня Евпраксия, по убиении супруга своего Батыем, "зразилась" (убилась), свергнувшись с высокого терема для избежания насилия варвара, ею плененного.

Владимирская княгиня Агафия с дочерью предпочли лучше сгореть в успенском соборе, нежели предать себя на поругание татар.

И в 1812 году две дочери священника Марка в Москве бросились в реку от преследования врагов, покушавшихся на их честь и непорочность.

<...>

Панорама города Касимова в кон. 17 в.

По гравюре из сочинения А. Олеария

Миролюбие русских

Сколько от положения, столько и от характера русских, в них мало заметно той мстительности, какая видна в других славянских племенах, вероятно, заимствовавших сие свойство от соседей своих; у нас нет пословицы, сходной с морлацкой: "Кто себя не отмстит, тот не посвятится".

Русские, напротив того, говорят:

Худой мир лучше доброй брани.

Брань славна лучше мира студна.

Они означают одною пословицей свое миролюбие, а другою -- дух воинственный и любовь к славе: Дружбу помни, а зло забывай.

Сходная у русских с поляками и другими славянскими племенами поговорка: Как камень в воду -- прежде означала забвение гнева и вражды, а теперь принимается в смысле невозвратимой утраты, например, пропал, как будто камень в воду бросил.

В древности это слово было торжественною формулой при заключении мира, означая, что "как камень исчезает из вида, погружаясь на дно реки, так да исчезнет всякая тяжкая вражда, виновница неприязненных действий", -- или, как говорят наши простолюдины при заключении мировой: Быть так: все бесы в воду, да и пузырек вверх!

С прекращением сего обычая слово получило другой смысл.

В римско-католической церкви обрядами издавна был известен камень мира. И древние римляне при договорах клялись, держа камень в руке, и бросали оный, убив свинью со следующим заклинанием: "Если заведомо обманываю: то, как я кидаю сей камень, так пусть выкинет меня Юпитер (Светодавец) из всего города, крепости, и лишит меня имущества!"

Мимоходом заметим здесь, что по древнему Требнику, скляница, из коей по чиноположению вкушали брачующиеся, должна быть разбита и погружена с камнем в воду. Основываясь на словах Святого Евангелия, еретиков и богоотступников бросали с камнем в воду, чему в ХII веке подвергся Федор Ростовский.

<...>

Бросить камень в воду, значит также сделать затруднение, препятствие.

При забвении зла русский любит хранить воспоминания о доброй старине своей и неохотно принимает новизны, в коих его пословица подозревает кривизны.

Большая государственная печать Ивана IV

Простота нравов

Замечаемая в житье-бытье в нравах простота в старину и даже в новейшие времена у русских, особливо между простолюдинами, смежена с добротою, умеренностью, но неразлучна также и с грубостью, под обликом коей иногда являются нам добродетели и мнения народные, выражаемые пословицами.

При удалении себя от прихотей и причуд роскоши, опростание сердца от лукавства и крамольных страстей, чистота совести и нравов есть истая русская простота, прекрасная и под серым кафтаном, любезная и под соломенною кровлею убогой хижины, нередко достойной сожития ангелов, по пословице: Где просто, там ангелов со сто, а где хитро, там ни одного.

"В простоте сердца, -- как говаривал Платон, -- Бог опочивает".

Простота принимается в смысле чистоты -- половины спасения, -- которая, по пословице, человека к Богу приводит. Та и другая, водворяя в сердце покой, а в семье совет и любовь, наделяли благоденствием и долговечностью, потому что: Кто живет просто, тот проживет лет со сто.

Простота в смысле оплошности хуже воровства; однако ж и на всякого мудреца живет довольно простоты.

При сангвинически-холерическом темпераменте с примесью меланхолического, какой замечается у большей части русских, они имеют немало потребностей, и те умерены и без причуд; малым довольны в житье-бытье своем, так что, по их же слову, для счастия нужно только: Хлеба с душу (ибо душа всему мера), денег с нужу, платья с ношу; они любили жить в тесноте, да не в обиде, иметь избу не красну углами, да красну пирогами.

По старинному поверью: Кто малым доволен, тот у Бога не забыт, -- почему в народе ведется молитвенный приговор: Напитай, Господи, душу малым куском!

<...>

Умеренность в пище и простота в жилище соответствовали бережливости в одежде русских: прочной, покойной, нероскошной, единообразной и приличной климату. Они любили так носить, чтобы износу не было и чтобы из дедовского кафтана оставалось и внуку; не стыдясь починивать свое платье, оправдываясь тем, что царь-государь и городы платит, то есть починяет.

О лишней трате на одежду говаривали: На брюхе шелк, а в брюхе щелк, -- то есть щегольство ведет к голоду.

Бережливость у них почиталась хозяйственною добродетелью, которая до веку кормит трудовыми деньгами.

Хотя маленькая добычка, говорит русский народ, да большая бережь, потому что бережно -- так недолжно.

Сия добродетель основывалась на предусмотрительности, с какою берегли белую денежку, доставляемую черною работою, на черный день, то есть на нужду, на голод, на беду, родящую деньги, ибо по старинному расчету, денежка рубль бережет, а рубль голову стережет.

Любимою поговоркой великого хозяина в нашем отечестве Петра I была:

Кто не бережет копейки, тот сам не стоит рубля.

Условием же прочности и твердости приобретений поставлялась добросовестность с уверенностью, что одна трудовая, праведная денежка до веку живет, а неправедная прибыль -- огонь; или: Иной продает с барышом, да ходит нагишом.

<...>

"Сильный и храбрый богатырь Илья Муромец"

Лубок.

Русский мужик в деле

Старая русская пословица свидетельствует, что гром не грянет, мужик не перекрестится.

Екатерина II, по опыту признав русский народ особенным в мире, сказала, что он одарен догадкою, которая, по его пословице, лучше разума. С этою догадкой он переимчив и до всего сам дойдет и на что не взглянет, того не сделает; но эта переимчивость подражательности близка к легкомысленности в некоторых классах народа, при коей он от одного берега отстанет, а к другому не пристанет.

<...>

Хитрость русских в торговых делах, особливо с иноземцами, издавна известна, как и пословица: Товар лицом продать.

Петрей, согласно с другими иностранными путешественниками в Россию, говорит, что "русские в торговле хитры и мене весьма обманчивы, изворотливы и хитры; запрашивают более, нежели сколько стоит товар". Слова Петрея подтверждаются пословицами:

Запрос в карман не лезет.

Не покоря, ничего не купишь, а не похваля, ничего не продашь.

<...>

Иисус Навин останавливает солнце.

Гравюра Гюстава Доре

Отношение к иноземцам и иноземному

До ХVIII века русские черпали просвещение более в своем отечестве, нежели в чужих странах, неохотно принимая заморские обычаи и нравы из опасения, чтобы тем не нарушить отечественных уставов и преданий и не поколебать веры православной; кроме послов, купцов и странников к святым местам едва ли кто из русских ездил в чужие края, о коих гласит старинная народная пословица: Славны бубны за горами, а придут как лукошки.

По свидетельству Барберини, один поляк спросил русского: "Почему соотечественники ваши не отсылают детей своих в чужие края, но держат их у себя дома в грубом невежестве, тогда как наши дети заимствую от других народов познания и общение с людьми?" -- "Потому, -- отвечал последний, -- что наши дети родятся с тем, чего ваши, не имея дома, принуждены бывают искать в чужих краях".

Здравый разум, опытность и сноровка в русских часто торжествовали над ученостью иностранцев, по собственному признанию и по многим примерам.

<...>

Атаман сибирских казаков. 17 в.

Мудрые мысли на каждый день

Полагая основание благоденствия в покорности воли разуму, русские пословицы своей утверждали:

-- Кто воли своей не переможет, тот и счастлив быть не может.

-- Дай сердцу волю, заведет тебя в неволю.

-- Хотя Божий промысел печется равно обо всех, но и человек не должен предаваться слепой беспечности, а беречь себя, ибо:

-- Береженного и Бог бережет.

-- Здоровью вредят страсти измождающие, каковы: зависть, злоба, печаль; от них остерегают нас и пословицы, показывая гибельные их действия:

-- Тому тяжело, кто помнит злою.

-- Завистливый сохнет и о том, когда видит счастье в ком.

-- Кто завистлив, тот и обидлив.

-- Печаль не уморит, а здоровье повредит.

-- Обязанности любви к сочеловекам требуют от нас споспешествования их благосостоянию по мере сил своих словом и делом; ибо и сама природа влечет нас к человеколюбию, а пословица согласно с нравственным законом обязывает так жить, чтобы:

-- Всем добро, никому не зло -- то законное житье.

-- Обязанности справедливости требуют благодарности и воздаяния от того, кто получает одолжения и благодеяния:

-- Спасибо тому, кто поит да кормит, а вдвое тому, кто хлеб-соль помнит.<...>

-- Крайность доброты есть вредное потворство и послабление порокам и преступлениям:

-- Кто злым попускает, тот сам зло творит.

-- Вора миловать -- доброго погубить.

-- Кто правды не скажет, тот многих свяжет.

Справка:

-- Иван Михайлович СНЕГИРЕВ, профессор Московского университета собирал русские пословицы и поговорки добрых полстолетия.

-- Представленная книга была издана в 1832 г. и после этого не переиздавалась, несмотря на ее ценность.

-- Умер Снегирев в 1868 г.