# Шаг навстречу

Александр Иванович Карцев

Посвящается преподавателям и студентам МИФИ, которые помогли мне сделать этот шаг.

Карцев Александр Иванович


Шаг навстречу


Посвящается преподавателям и студентам МИФИ, которые помогли мне сделать этот шаг.


Говорят, что сапёр ошибается только один раз. Когда появляется на свет. Всё остальное - лишь цепочка причинно-следственных связей, приводящая его к той самой последней мине. Он идёт не в тот детский садик, не в ту школу, не в то военное училище. И маховик событий начинает раскручиваться и набирать обороты. Сапёра и мину, словно магнитом, притягивает друг к другу. Мы удивляемся неизбежности этой встречи. Её нелогичности. Нам кажется, что изменить здесь ничего нельзя. И говорим, что их встреча, скорее всего, была предопределена Книгой судеб.

Но это не так. Каждый день и каждую минуту нам дается возможность выбора, который может перевернуть всю нашу жизнь. И привести нас в такие дали, что встреча с миной покажется всего лишь детской шалостью. Правда, мы не всегда вовремя замечаем эту возможность. И не всегда делаем правильный выбор.

Вот и в этот вечер я думал о том, что когда-то в детстве ошибся в своем выборе. Что пошел не по тому пути. Вот, если бы я, к примеру, торговал редиской на колхозном рынке... Что было бы тогда, додумать и представить я никогда не мог. Меня посещали какие-то разрозненные фантазии об очаровательных домохозяйках и пучках редиски, подаренных им в обмен на номера их телефонов. Скорее всего, моя торговля прогорела бы на корню. Но я все равно все эти годы продолжал наивно верить в то, что во мне пропал талант истинного торговца. Торговца редиской.

Но торговаться я действительно умел. Еще как! Сегодня Серёга Карпов принёс мне очередной арабский нож в подарок (я уже и не помню, с каких пор друзья начали дарить мне ножи и картины, а пациентки - фигурки и изображения драконов). Но так как по какому-то суеверию ножи дарить не принято, я обменял его на польскую монетку в двадцать злотых. Старинный арабский нож на двадцать злотых!

К тому же, Серёга рассказал мне еще и историю об электрическом выключателе. О врачебной этике. О целеустремлённости. И о своей работе в Московском инженерно-физическом институте.

И после этого вы скажете, что я не умею торговаться?!


-- Знаете, Александр Иванович (Сергей всегда обращался ко мне только по имени-отчеству, хотя и был младше меня всего лет на десять), эта история началась весной. Роскошной, пьянящей весной. Всех тянуло на улицу. К ласковому солнышку, первой траве и этому удивительному и радостному ощущению продолжения жизни. И только мы с отцом, как два старых отшельника, закрылись в четырех стенах.

Отец помогал мне делать ремонт в моей новой квартире. Мы должны были поклеить обои и обшить вагонкой прихожую. Подготовка, как всегда, заняла уйму времени. Но мы знали, что скоро выйдем на финишную прямую. И тогда нас уже ничто не остановит.

За долгие годы мы научились работать с ним в паре. Всё у нас ладилось. Особенно сегодня. Мы были довольны тем, что успели сделать. До тех пор, пока дело не дошло до электрики. И пока я не попросил отца перенести выключатели на высоту семидесяти сантиметров от пола. И вот тут, словно коса нашла на камень.

То ли он сильно сомневался в моём дизайнерском таланте, то ли в 1990 году это действительно казалось жутким авангардизмом, но факт остается фактом: на этом наше согласие дало явную трещину. Отец говорил, что ни у кого такого нет. И что над ним все будут смеяться, если узнают, что он это сделал.

Я попытался надавить на логику. Сказал, что, заходя в тёмную комнату, не придется шарить по всей стене в поисках выключателя. Что выключатель окажется прямо под рукой. И что со временем выключатели непременно перекочуют на эту высоту в каждой квартире. Но даже это не помогло!

-- Со временем в квартирах появятся сейсмодатчики, реагирующие на хлопок или голос. - Отвечал мне он. - И они будут управлять светом в комнате, а не эти допотопные выключатели. Или появятся какие-нибудь другие умные приборы...

Убедить его вернуться из далёкого будущего в настоящее было нелёгкой задачей. И убедить его перенести выключатели ниже, у меня явно не получалось. Отец не соглашался ни в какую. И тогда я использовал запрещенный приём. Я сказал волшебное слово "пожалуйста".

-- Пап, ну, пожалуйста. Ты же знаешь, выше я не достану.

Отец сразу же как-то сник. Он отвернулся к окну, но я успел заметить, как предательски заблестели его глаза.

Да, это был запрещенный прием, и я не должен был им пользоваться. Но всем известно, что победителей не судят. Как правило, не судят. Сразу. Да и выбора особого у меня не было.

-- Сделаю. - Отец был немногословен. Он взял в руки плоскогубцы и начал колдовать над проводкой.

С тех пор в моей квартире выключатели опустились на супермодную высоту. И телефоны: в комнате, в прихожей, в ванной комнате и на кухне. Они были установлены еще ниже. На полу. И тоже выглядели довольно оригинально. По крайней мере, экстравагантно. Не менее экстравагантно в эти дни жил и я сам.

Наверное, мне нужно было послушаться своего лечащего врача и пользоваться креслом-каталкой. Кресло помогло бы мне решить многие житейские проблемы. Но я почему-то думал, что если только сяду в него, то уже никогда не смогу подняться на ноги. Такой вариант меня не устравивал. А потому я предпочитал ползать, для того, чтобы снова научиться ходить.

Среди нас много сторонников различных теорий. О светлых полосах жизни и темных. О подъёмах и падениях. И прочей ерунде. Но втайне все мы надеемся, что полоса, которая ждет нас впереди, будет обязательно светлой. А за падением будет непременно подъём. Не помню, что я думал об этом в те дни. Скорее всего, вряд ли что-нибудь слишком мудрое. И думал ли вообще.

Тогда меня занимали более приземлённые вещи. Почему умываться нужно обязательно стоя? Ведь сидя рядом с ванной, умываться в ней гораздо романтичнее. Я сделал небольшое открытие, что есть совсем не обязательно, сидя за столом. Для этого вполне может подойти и пол. Мне было не понятно, зачем нужно спать на кровати? Ведь для того, чтобы забраться на кровать нужно ежедневно подниматься на сорок сантиметров, а каждое утро спускаться вниз. На пол. Куда проще было спать на полу. Почему ручки на дверях установлены так высоко? Почему... Ну, в общем, я был просто зациклен на этих сантиметрах и этих "почему". Я перекладывал продукты в холодильнике с верхних полок на нижние. Опускал посуду и различные предметы на пол. И переносил туда свою среду обитания.

Возможно, вы не обращаете внимание на такие мелочи. Но мне в те дни они казались достаточно важными. И таких мелочей, которые меня тогда интересовали, было слишком много. К тому же, все эти лишние сантиметры доставляли массу неудобств. Чисто житейских. Что уж говорить о больших расстояниях и дистанциях?! О метрах было даже страшно подумать.

Тем не менее, я старался не только о них думать, но и преодолевать. Я пытался ходить по комнате. Иногда у меня это получалось. Иногда, нет. По ночам, не часто, может быть, раз в неделю, когда улицы пустели, и меня никто не мог увидеть, я спускался в сквер к метро. На улице было так здорово! Но особенно мне нравилось гулять по ночному скверу под дождем. Тогда из сквера исчезали последние влюблённые парочки. И он становился только моим.

Я надевал плащ. Это сразу же освобождало меня от необходимости брать с собой зонт. Увы, мой замечательный зонт совершенно не гармонировал с моей красивой наборной тростью. Это понимал даже я. К тому же, трость была подарком одного прекрасного хирурга. И если бы у меня тогда был хоть какой выбор, я бы всё равно сделал его в пользу этого подарка, а не зонта. В память о том замечательном хирурге из баграмского медсанбата, который однажды произнес забавную фразу:

-- Сергей, у вас такие замечательные руки. Зачем вам еще и ноги?

Похоже, хирург был весёлым человеком? Хотя глаза у него, помнится, были грустными и очень усталыми. Возможно, поэтому я так бережно хранил память о нём. И его подарок. К тому же тростью так удобно было отгонять от себя всех этих многочисленных юных девушек, так и норовящих с тобой познакомиться! Правда, со мной никто особенно и не стремился знакомиться. Но хотя бы помечтать об этом я мог?!

Да, мне нравилось бродить под дождём по ночному скверу. Мы дружили с ним. Я знал каждое дерево и каждую скамейку в сквере. И все они тоже были моими друзьями. Я прикасался к ним. Разговаривал с ними. Делился новостями. Мне было, что им рассказать.

Полгода назад меня разыскал мой учитель Дмитрий Захарович Афанасьев. В молодости, после окончания ленинградского военного института физкультуры, он работал массажистом в труппе Большого театра. Позднее окончил медицинский институт. И сейчас работал в нём заведующим кафедрой. Научная работа и институтские дела отнимали у него уйму времени. В ущерб его частной практике. А, как вы прекрасно знаете, массажист - это не работа, а всего лишь диагноз. Некоторые ошибочно путают это с призванием. Ну, что я могу им возразить?! Глупости всё это.

Хотя Дмитрий Захарович так не считал. Он любил повторять известное изречение, что все мы в ответе за тех, кого приручили, т.е. погладили своими ручищами или руками. По этой причине, независимо от своей основной работы, Дмитрий Захарович всё так же продолжал делать массаж своим знакомым из Большого театра. Но времени для них оставалось всё меньше и меньше. Тем более, что они вычитали где-то в умных книгах о китайской принцессе Циси. И о том, что лучшие ученики открытой ею в Бейцзине (Пекине) школы массажа делали ей массаж ежедневно. Какой-то там принцессе из какого-то захудалого Бейцзина! С тех пор бывшие балерины из главного театра страны считали разговоры о каком-либо количестве сеансов (десяти или пятнадцати) - просто оскорбительными. А любые попытки Дмитрия Захаровича "откосить" - обычным малодушием. И пресекали их на корню. При всем при этом Дмитрий Захарович умудрялся оставаться таким же фанатом массажа, как и в молодости. И это было самым удивительным.

Проблема заключалась в другом. Бог дал Дмитрию Захаровичу всего две руки. Двух рук ему явно было мало. И тогда Дмитрий Захарович вспомнил о своем самом ленивом и бестолковом ученике. То есть обо мне.

Когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни, я слышал о том, что массаж может быть довольно приятным. Многие массажисты об этом слышали. Но меня самого уже слишком давно никто не гладил. И поэтому в последнее время меня все чаще и чаще посещали мысли о проведении серьёзных научных исследований на тему "О вреде массажа и его разрушительных последствиях". Возможно, мой учитель что-то прослышал о моих планах и решил подкинуть мне немного практического материала?! Другими словами, он предложил мне взять на себя часть его нагрузки. Внучек и дочек его пациенток. На массаж.

Это был хитрый ход. А главное, коварный. Обожаю коварные ходы! Да, я согласился. И это было неожиданным даже для меня.

Дело было в том, что тогда мне совершенно никого не хотелось гладить. И даже видеть. Я жил в мире лишних сантиметров и каких-то глупых детских обид. Я обижался на то, что в метро мне никто не уступает место. Народ опускал носы в свои книжки или просто отворачивался, чтобы не видеть меня и мою трость. Но точно также я обиделся и на женщину, которая уступила мне место 9 мая. И, кажется, обидел её. Я обижался на то, что родители и близкие стараются мне чем-то помочь. Ведь мне не нужна была ничья помощь! И я обижался на безразличие посторонних.

Всё это действительно было похоже на чью-то забавную шутку. Или на какой-то затянувшийся научный эксперимент. Словно кто-то там, наверху, решил перекрасить судьбу-зебру в весёленький черный цвет. Или просто проверить, когда же у меня закончится запас прочности и я наконец-то сломаюсь? Сначала у меня разошлись старые швы на ногах. И началось очередное воспаление. Но всё это были только цветочки. Беда никогда не приходит одна. Через несколько дней о себе снова дал знать мой разбитый позвоночник. И мне пришлось перейти на пластунский образ жизни. А в конце февраля я подхватил двухстороннюю пневмонию.

Больше месяца я пытался выбраться из этой ямы. Температура и изнурительный кашель уже доставали. Но у меня ничего не получалось. Лечение пневмонии, видимо, не было моим коньком! К тому же, я не был уверен, что это была пневмония. Обращаться к врачам я не хотел и просто по-детски боялся. Весь опыт моего предыдущего общения с ними был достаточно печальным. Нет, в домашней обстановке все они были удивительно приветливыми и симпатичными людьми. Но на рабочем месте преображались неузнаваемо! Они всегда находили у меня что-нибудь лишнее и норовили это лишнее отрезать. Маньяки!

Увы, 31 марта я все-таки решился сдаться. С пневмонией. О ногах решил не распространяться. Я добрался до 12 поликлиники Мосгарнизона, к которой был прикреплён, и обратился в окошко регистратуры за талончиком к терапевту. Но милый женский голос (за окошком регистратуры было совершенно не видно лица говорящего) объяснил мне, что я уже не нахожусь на действительной военной службе. И что у меня нет выслуги, дающих право на лечение в поликлинике.

Я попытался объяснить, что лечиться у них не собираюсь. Мне нужна только консультация. Ну, и может быть, флюорография. Что, как участник боевых действий, я имею на это право.

Всё тот же милый женский голос раздраженно произнёс:

-- Ничего не знаю. Идите отсюда!

И я, разумеется, пошёл. Нет, не к начальнику поликлиники. У меня не осталось для этого ни сил, ни желания. Я пошел домой. Возможно, я просто слишком устал от всего этого.

Я пытался фантазировать, как к этой девушке поздним вечером пристанут хулиганы, и она обратится за помощью ко мне. А я посоветую ей позвонить в правоохранительные органы. И подскажу номер их телефона. Но вскоре мне это надоело. Да и вообще, с тех пор окружающие стали мне просто неинтересны. Мне стали интересны сантиметры и разные бытовые мелочи.

И вдруг это предложение Дмитрия Захаровича! Оно прозвучало, как гром среди ясного неба. Я действительно согласился, но уже через мгновение пошел на попятную.

-- Я не смогу, Дмитрий Захарович. Там ведь нужно будет стоять.

-- Сможешь. Серёжа. Сможешь. Руки у тебя есть. Мозги тоже. К тому же, ты сам сколько раз повторял мне слова своего комдива: "Человек, который хочет выполнить поставленную задачу, ищет пути и средства. А человек, который не хочет - причины и отговорки". Ведь так?!

Я вынужден был с ним согласиться. Хотя его предложение и попахивало чистейшей воды аферой!

Но руки у меня действительно были. Я собрал из старого набора мягкой мебели "Бархан" подобие массажного столика. На высоте сорока сантиметров от пола. Эта высота была мне тогда по силам. Положил под коленки небольшие подушки и приступил к работе. В первое время у меня была одна пациентка в день. Да и то не в каждый. Спина никак не давала работать, но зато у меня появилось желание работать. Это было совершенно глупое желание! Следом за ним мне захотелось еще и жить.

Теперь-то я прекрасно понимаю, что именно ради этого Дмитрий Захарович и попросил меня взять его пациенток. Он всегда был ещё тот жук! И меня до сих пор удивляет, как смог он тогда перехитрить меня и заставить работать?! Заставить жить.

А вскоре мне предложили работу преподавателя в Московском инженерно-физическом институте. На одной из кафедр института готовили специалистов для одного из Главных Управлений Министерства обороны, и мои скромные знания могли им пригодиться. Дух авантюризма, привитый мне Дмитрием Захаровичем, уже давал свои плоды. Я снова согласился.

И всё оказалось не таким страшным, как я думал вначале. Правда, дорога на работу и с работы занимала у меня вдвое, а то и втрое больше времени, чем у любого другого. Но это был мой выбор. Просто я решил, что буду добираться без трости, чтобы не пугать ею студентов и студенток в институте. Да, мне частенько приходилось выходить из вагона метро и устраивать небольшие перерывы на ближайшей скамейке. Иногда на каждой станции, но это того стоило. И, разумеется, приезжать в институт пораньше, а уезжать попозже. Чтобы моя походка беременного таракана не привлекала ко мне лишнего внимания. Нет, я ничего не имею против беременных и, уж тем более, тараканов. Вот только походка у меня тогда была ещё та!

Одна замечательная девушка и врач-рефлексотерапевт из Одинцовского военного госпиталя по совместительству, Таня Гладышева, украсила мою шкурку кусочками импортного лейкопластыря, не забыв разместить под ними микроиголки. Смотрелось всё это безобразие довольно стильно. И если бы иглы были хоть чуть длиннее, я вполне мог бы чувствовать себя уж если не дикобразом, то, по крайней мере, маленьким и весёлым ёжиком. Увы, кусочки лейкопластыря всё портили. Они производили впечатление совершенно легкомысленных заплаток или лоскутков кожи. И особенно смешно выглядели украшенные ими уши и руки.

Сразу же после ухода Татьяны я снял иголки из ушных раковин и с рук. При необходимости я мог поставить их в любое время и сам. Оставил только иголки вдоль позвоночника. Они никому не мешали. А мне давали возможность двигаться. Это было для меня совсем не лишним.

И всё было бы ничего, но уже вскоре я понял, что даже четыре дня в неделю мне всё-таки не осилить. Я уже подумывал о том, что с институтом мне всё-таки придется расстаться. И тут состоялась встреча, которая, думается, тоже не была случайной. Однажды меня остановил проректор по безопасности Николай Семёнович Погожин.

-- Карпов? Можно вас на минуточку?

Это была классная фраза. Даже я оценил её легкую двусмысленность. В незапамятные времена в устах проректора по безопасности она вполне могла послужить началом какой-нибудь весёлой истории. Лет на десять, как минимум. Разумеется, "минуточка" у меня нашлась.

-- Сергей Иванович, вы знаете, что мы меняем систему охраны в институте?

Странный вопрос?! Не заметить того, что бабушек-одуванчиков на проходной института заменили бравые прапорщики из МВД, появилось новое ограждение вокруг института и еще кое-какие мелочи, называемые ТСО, мог только совершенно слепой, глухой и... То есть я. Я кивнул головой в ответ. Что означал этот кивок, мне и самому было не очень-то понятно. Но Николай Семёнович принял его за моё согласие.

-- Вот вы, как бывший диверсант, скажите, как бы вы проникли на ... (он назвал один из объектов института) и вывели его из строя?

Я хотел было по привычке ответить вопросом на вопрос (поинтересоваться, в составе ДРГ какой армии, по его мнению, я должен был проникнуть на этот объект - это было важно знать, ведь у разных дрг - разная тактика действий, разные виды вооружения, технических средства разведки и т.д), но посмотрел в глаза проректору и шутить не решился. А просто ответил на поставленный вопрос (при этом представил себя толстым и ленивым диверсантом, который и умеет, что только лежать в засаде и смотреть на звёзды. Лежать в засаде я, и правда, наверное бы, смог. Рядом с красивой девушкой. Главное, чтобы работать меня не заставляли). Увы, разговора у нас всё равно не получилось. После того, как я рассказал о своих предполагаемых действиях, Николай Семенович махнул рукой. Отвернулся от меня и пошёл куда-то в сторону. Даже невооруженным глазом было видно, что он на меня обиделся. И не разговаривал со мной потом целые две недели.

Но через две недели в систему охраны были внесены некоторые изменения. И Николай Семенович снова стал со мной здороваться. А еще через несколько дней после этого мой завкафедры позволил мне появляться на кафедре еще реже. Что было для меня настоящим спасением. Как бы я ни пытался изобразить из себя стойкого оловянного солдатика, больше, чем на два дня, меня всё равно не хватало.

Я провел пробное занятие. И вскоре меня допустили к проведению занятий со студентами. А еще через месяц состоялась моя первая лекция.

Первое, с чего я начал, был рассказ о целеустремленности. Я старался выглядеть умным. Изо всех сил старался! Но, как говорится, сколько волка не корми... У него растет только объём мышечной массы, а не объём серого вещества (произнеся эту фразу, я с грустью вспомнил о том, как жалобно пискнули сегодня утром под моим весом электронные весы. Раскормили волчару плюшками, конфетами и круасанами любимые пациентки! Эх, раскормили). Тем не менее, на доске мелом я нарисовал круг. Мне всегда нравилось рисовать круги! Они всегда напоминали мне... А вот и не угадали! Они всегда напоминали мне солнце.

Я нарисовал четыре луча. На их окончаниях - четыре круга меньшего диаметра. В каждом из них нарисовал несколько букв: "ВЕ" - вкусная еда (ограничиться одной буквой "Е" я не мог, если уж еда, то вкусная), "КД" -красивые девушки (они всегда шли в моих фантазиях следом за вкусной едой), "Д" и "КВ" - деньги и красивые вещи по сравнению с едой и красивыми девушками явно проигрывали (но чем-то я же должен был заполнить оставшиеся круги?!). И повернулся в сторону аудитории.

-- Что такое целеустремленность? Это всего лишь выбор цели и стремление её достичь. К примеру, вы надумали заработать уйму денег (я обвёл указкой круг с буквой "Д"). Ну, так чтобы и на мороженое хватило. И начинаете разрабатывать стратегию и тактику предстоящих действий, сидя в уютном кресле в своей комнате. В этот момент ваша мама подаёт голос из кухни. И зовёт вас обедать. Ах, как аппетитно пахнет домашний украинский борщ! А эти сочные отбивные?! А макароны по-флотски?! Заметьте, о десерте я не сказал ни слова. Десерт - это святое! Хотя мог бы сказать. Ещё как мог бы! О десерте у меня всегда найдется, что сказать хорошего. Но не будем отвлекаться. Хотя запах из кухни так соблазнителен!

Так вот, мама зовёт вас обедать. Вы доходчиво ей объясняете.

-- Мама, ну, какой обед?! Ты что не видишь, что я уже целое утро думаю над тем, как заработать кучу денег?!

Мама с сожалением разводит в ответ руками. Но буквально через мгновение она переходит в атаку.

-- Джинсы уже протер до дыр от своего сидения. Сходил бы что ли, купил новые?! (Я обвёл круги с буквами "ВЕ" и "КВ").

Вы (в который уже раз!) доходчиво ей объясняете, что у вас нет для этого времени. Вы заняты серьёзным и важным делом. Вы думаете о том...

В этот момент раздается телефонный звонок. Ваша любимая девушка признается вам, что у неё на носу вскочил прыщик. Что она очень соскучилась. И что, если бы ты пригласил её в кино или в гости...

И вам снова приходится растолковывать, что у вас нет ни минуты свободного времени. Вам некогда заниматься этими глупостями. Что вы уже целую неделю... (Обвожу круг с буквами "КД").

Подведем итоги. За неделю сидения в своей комнате вы не заработали ни рубля. Зато посчитаем, сколько сэкономили? Несъеденные обеды, некупленные джинсы, билеты на трамвай и в кино... Возможно, вы уже на полпути к своему первому миллиону? А, может быть, и нет. Кто знает?!

Рассмотрим другой вариант. Вы решили посвятить свою жизнь очаровательным и необыкновенно привлекательным девушкам. Вы потратите все свои сбережения, нажитые непосильным трудом (и отложенные на покупку мороженого), на билеты в кино и на трамвайные поездки с любимой девушкой. Ваши новые вещи и такие вкусные обеды... (С горестным вздохом я перечеркнул кружки с буквами "КВ" и "ВЕ"). Ладно, что уж тут говорить! Но зато вас будут любить. Недолго, но будут. Тем более, если это записано в вашей Книге судеб.

Да, и вообще, если в вашей Книге судеб записано, что вас будут любить красивые девушки, значит, так оно и будет. И не сомневайтесь на этот счёт! Даже если вы забаррикадируете свою дверь старым шкафом. Повесите решётки на окна и выключите свет, девушки всё равно проникнут в вашу комнату. Судьба, однако! Но девушкам будет легче достичь своей цели, а вам - своей, если вы всё-таки сделаете им шаг навстречу. Помните? Выбор цели и стремление её достичь. Маленький шаг навстречу.

Ну, а если серьёзно, вы должны понимать, что наша жизнь проходит в трёхмерном пространстве. Поэтому и вектор нашего движения к цели должен проходить с учетом этой поправки. (Я поставил указку почти перпендикулярно плоскости доски. При этом с грустью отметил, что указка невольно наклонилась в сторону кружков с обозначением вкусной еды и красивых девушек. Но это не я. Это указка!). А как-то так. Да и целей в жизни должно быть чуть больше, чем одна.

Потому что когда их нет, жизнь становится довольно грустной...

Я незаметно посмотрел на часы. С начала лекции прошло ровно восемь минут. Это было безумием. О чём мне было рассказывать оставшиеся семьдесят две минуты, я представлял довольно смутно. Весь материал лекции вылетел у меня из головы напрочь. Ну, я же не виноват, что голова у меня дырявая. Вы еще скажите, что грудь у меня впалая. Да, впалая. Зато спина колесом! Это все знают.

Но я целых восемь минут простоял у доски! Это было для меня совсем неплохим результатом. Я по-хозяйски разместил свою пятую точку на преподавательском столе (с тех пор я довольно часто читал лекции, сидя на столе, студенты считали это своебразной фишкой), взял в руки методичку и с серьёзным видом произнёс.

-- А теперь, товарищи студенты, приступим к изучению нового материала. Тема лекции...

Забавно, но лекция не закончилась моим оглушительным провалом. Она просто закончилась. Прозвенел звонок. Студенты направились на другие занятия, обсуждая свои дела и проблемы, имеющие так мало общего с моими мудрствованиями и умозаключениями. Для них это было вполне заурядное занятие. Одно из многих. Да и сам я был для них лишь одним из многих преподавателей.

Забавно, они были младше меня всего лет на пять. Не больше. Правда, я был их старше на целую войну. Каким же старым я им тогда казался! Но, кажется, меня они особенно не ругали. Это было хорошей новостью. Я вздохнул с облегчением. Мой первый блин-ком-банк остался позади. А значит, и мой первый неуверенный шажок к новой цели.

Так началась моя преподавательская жизнь. Со временем выяснилось, что вокруг меня оказалось много просто нормальных мужиков. Которые, не навязываясь, были готовы в любой момент прийти на помощь. Это был новый завкафедрой Буйлов Владимир Геннадьевич и его заместитель Репьёв Виктор Иванович, постоянно закрывавшие глаза на мои периодические прогулы и опоздания. Наш доцент Левицкий Виктор Евгеньевич - самый светлый ум кафедры и человек с огромным сердцем, ушедший от нас слишком рано. Чингиз Хисамутдинов, ставший моим наставником. (Один из студентов, оформляя в деканате допуск на пересдачу экзамена, на вопрос секретаря: "Как зовут преподавателя?", ответил: "Хисамутдинов". Девушка, вполне логично рассудив, что Хиса - это имя, аккуратным подчерком записала в допуске: "Хиса Мутдинов". Что долго служило всем нам поводом для шуток над Чингизом). Саша Радаев и Витя Добыш, самые близкие мне люди, которые всегда были рядом. Саша Карпекин и Олег Юшков, Игорь Бородинов и человек-гора Сергей Кузнецов, Толя Колчин и Сергей Колосов, мой лучший друг Генка Лёвкин и Толя Лобачёв (наш "Пан Спортсмен"), Сергей Ярцев и Лёша Сироткин. Женя Демидов, которого все мы звали "Джонсон и Джонсон" за то, что он умудрялся читать лекции на двух кафедрах и еще помогать всем нам в освоении компьютеров. Одному Джонсону всё это было явно не по силам. Вовка Дмитриев (за медлительную походку мы звали его "Кораблём пустыни". Узнав о неизлечимой болезни, он организовал свои похороны и ушёл от нас навсегда). Володя Мальцев и Коля Клочков. Андрей Мордашов и Коля Скедин. Андрей Ефремов и Юра Андреев. Игорь Никандров и Витя Клецов. Преподаватели и все мои студенты, которые тогда очень поддержали меня. И помогли. Помогли сделать этот самый трудный первый шаг. Шаг к людям.

Просто удивительно, Александр Иванович, сколько замечательных людей нас окружает. Но для того, чтобы их встретить, нужно открыть дверь и открыть своё сердце. И сделать хотя бы маленький шаг им навстречу. Потому что без этого шага наша Книга судеб может навсегда остаться пустой.


Сергей замолчал. За окном уже спускался вечер. Как незаметно пролетело время! Пришла пора расставаться. Серёга взял в руки свою красивую наборную трость и стал собираться. Приходя ко мне в гости, он не пытался никому ничего доказать. Мы слишком давно с ним дружили и уже научились неплохо понимать друг друга. Поэтому ко мне он приходил с тростью, когда она была ему нужна. Но старался никогда на неё не опираться, пока я был рядом. Выпендривался! Я пожал ему руку на прощание. И долго смотрел ему вслед.

Он был моим другом. Одним из самых близких мне людей. Его всё так же изредка доставали приступы кашля. И так же изредка он опирался на свою трость. Но самое главное заключалось в том, что люди снова стали ему интересны. И у него снова появилось желание жить.


1


P.S. С искренней благодарностью Анне (anna_a_k@mail.ru) за работу над моими ошибками. И помощь в написании этого рассказа.

1