# Неизвестная война на "Шелковом пути"

Александр Иванович Карцев

Интервью для газеты "МК-Германия" (3-9 июля 2008 г.). Корреспондент Александр Павлов.

- Александр, сейчас ваша книга "Шелковый путь" переводится на немецкий язык. Почему вы думаете она будет интресна западному читателю?

- Афганский опыт наших войск в Афганистане, абсолютно интернационален. Это не только опыт ведения боевых действий, но и опыт взаимодействия людей разных национальностей, взглядов, вероисповедания. В своей книге я попытался показать Афганистан не как поле боя, а как страну с богатой историей, интересными традициями и уникальными знаниями. И мне хочется поделиться этой информацией с немецкими читателями.

- В каком плане эти знания могут быть полезны немцам?

- Пожалуйста, пример: в племени моего учителя по восточной медицине Шафи была традиция за полгода до рождения ребенка отправлять будущего отца в декретный отпуск. Его не брали в походы, он не участвовал в войнах, и т. д. Он оставался дома, помогал жене по хозяйству, вечерами рассказывал находящемуся в утробе матери ребенку, что его ждут, очень любят, надеются, что он станет хорошим помощником. В эти рассказы вплетались какие-то элементы сказок, обычаев. То есть уже на этом этапе закладывалась полезная для ребенка информация. Будущая мама не переживала, где пропадает ее благоверный, жив ли он или нет, вернется ли домой? Меньше нервничала. В итоге, ребенок рождался более здоровым. Сказки рассказывались отцом с разной интонацией (мы всегда читаем сказки более эмоционально, чем любые другие тексты) - ребенок становился более талантливым. Ещё в утробе матери он слышал голос своего отца, а, значит, появлялся на свет и более послушным.

Вторая сторона этой книги - огромный пласт народной (восточной) медицины. А это тоже - совершенно интернациональные знания. Которые могут быть полезны каждому из нас.

Кстати, изначально эта книга писалась по заказу одной немецкой пациентки, чемпионки Бундеслиги по танцам. Она как-то попросила пересказать мои рассказы, которые когда-то слушал ее муж, мой бывший студент. Я попытался уклониться от этого под предлогом, что у меня очень много работы. Но она предложила мне оплачивать каждую страничку по тарифу стоимости услуг пациентки. Изначально я писал по-русски (пациентка владеет им), а затем ей стало интересно, чтобы книга вышла на немецком языке.


- А кто-то еще из немцев проявлял интерес к книге?

- В мае нынешнего года, отдыхая в Бад Вилдбаде под Франкфуртом, я познакомился с пожилой немкой, отец которой были офицером вермахта и после тяжелого ранения лечился в этом городке, как раз в том здании, где мы отдыхали. Они была очень удивлена, прочитав несколько страниц "Шелкового пути". Для нее это было очень важно, поскольку ее племянник служил в Афганистане. Она сказала: "Нам это так интересно, а он ничего не рассказывает". Ее интересовали даже не подробности ведения боевых действий, а сама страна. И то, что за люди живут там, как с ними общаться, возможно ли найти общий язык, дружить?


- И это все возможно?

- Да. Я очень благодарен своему куратору (руководителю) за то, что перед поездкой в Афганистан он подарил мне книгу афганских народных сказок. Прочитав ее, я перестал видеть в афганцах дикарей, но - людей, в каких-то моментах даже более развитых, чем мы, у которых есть чему поучиться.


- Чему именно?

- В первую очередь, мудрости. У них очень много слабых моментов с точки зрения цивилизованного человека, в плане медицины, предрассудков, и. т. д. Но с другой стороны, афганцы очень трудолюбивы, выращивают за год по два-три урожая пшеницы, при этом, используя совершенно примитивные, окованные железом, деревянные плуги.


- Но также выращивают и наркотики?

- В этом плане существует много преувеличений. Всегда кто-то ищет некую "ось зла". Наша армия пыталась перекрыть наркотрафик, идущий из Афганистана, но вскоре потеряла ориентиры. Через десять лет после начала войны мы уже смутно представляли цели нахождения наших войск в этой стране. То же самое сейчас испытывают и американцы. Афганистан - богатейшая страна, в ней несметные залежи полезных ископаемых, которые никогда не разрабатывались промышленным способом. Поэтому понятен интерес крупнейших монополий "влезть" туда. И нет ничего более разумного, чем построить заводы и организовать их охрану, чтобы афганцы начинали работать, получать зарплату, чтобы у них появилась альтернатива выращиванию наркотиков и войны против американцев. Почему это не делается, мне не понятно.

К тому же у любой медали есть другая сторона. Кроме производителей наркотиков, есть и их потребители. Чтобы искоренить это зло - нужно больше работать с потребителями. Предлагать иную альтернативу, находить вместе с этими людьми цель в жизни (на мой взгляд, именно "размытие" жизненных ориентиров и приводит многих "к игле"), стремиться к её достижению. Нужно всегда помнить, что наркотики - это болезнь. А любую болезнь легче вылечить сообща, вместе.


- Говорят, что многие советские военнослужащие вернулись из Афганистана наркоманами. Это действительно так?

- В Афганистане местные жители используют "легкие" наркотики растительного происхождения - что-то типа жевательного табака (нас, чарс). Героин там никто не употребляет. Так что говорить о том, что кто-то стал наркоманом в Афгане - немного не правильно. Если кто-то из бывших воинов-афганцев, вернувшись домой, стал наркоманом, то причиной, скорее всего, стал постафганский синдром, попытка блокировать расстройство психики. Поэтому, говорить о том, что наркомания пришла в Россию, Украину и Белоруссию из Афганистана было бы неправильным. Это война разрушила психику людей, ненужность обществу, которое послало восемнадцатилетних парней на эту войну, а затем отвернувшемуся он них. Как бегство от этого общества эти ребята стали позже использовать наркотики. Повторюсь: наркотики - удел утративших смысл жизни.


- То есть доступа у советских военнослужащих к наркотикам в Афганистане не было.

- Скажу о себе и своих разведчиках. Мы были настолько загружены реальной боевой работой, что ни времени, ни желания на глупости не оставалось. И среди моих друзей не было людей, пользовавшихся наркотиками и тогда, и сейчас. Были заставы в горах, где вообще не было каких-либо контактов с местными жителями. А заставы, находившиеся в "зеленке", так часто подвергались нападениям душманов, что у них просто не было ни малейшего желания с кем-то контактировать. Солдаты не могли покинуть свою заставу. Выйди солдат оттуда, ему бы просто отрезали голову. Поэтому все рассказы, что наркотики были легко доступны - из разряда фантазии, хотя не исключаю, что в пунктах постоянной дислокации какие-то каналы, разовые, возможно, и были.


- Возможен ли у немцев, которые служат сейчас в Афганистане, так сказать "синдром Рэмбо"?

- Посттравматический синдром - это медицинское понятие. Им страдают люди, побывавшие в условиях стресса, получившие, психические, минно-взрывные и прочие травмы. Перенесшие ранения, тяжелые болезни. Кроме того, вернувшись из Афганистана, многие наши военнослужащие оказались в плену ожидания каких-то мифических льгот, обещанных государством, хотя у государства таких возможностей уже не было. Когда я приехал домой, мой отец сказал очень простые и важные слова: "Все что тебе будут обещать, слушай, но не относись к этому слишком серьезно. У тебя есть руки, есть голова и есть сердце - добивайся всего сам. Строй дом, выращивай деревья и сыновей...".

У людей, продолживших заниматься своим делом, этот синдром ушел в сторону. Как правило, он коснулся тех, кто ожидал, что им на блюдечке с золотой каемочкой будут приносить какие-то дары. Что им кто-то что-то должен. Это синдром "неоправданных" надежд.

Немцы могут оказаться в похожих же условиях, если им не подскажут, что война это не вся жизнь, а маленькая страничка, после которой есть продолжение. Что нужно дальше жить, работать, любить.


- Но ведь в Германии у военнослужащих существует очень мощная социальная система.

- На войне люди часто попадают в непривычные для себя условия, в условия стресса. И это не зависит от их национальности. Они видят те вещи, с которыми раньше им никогда не приходилось сталкиваться: раненых, убитых, кровь, страдания, они испытывают физические перегрузки. Это может сломать психику любого человека и у него после возвращения домой могут возникнуть серьезные проблемы.


- Насколько сравнима ситуация, в которой сегодня в Афганистане находятся немцы и та, в которой были советские войска?

- У меня учились кадеты из Вест Пойнта и они активно интересовались нашим боевым опытом. Сейчас я по интернету переписываюсь с заместителем командира американского разведвзвода Эндрю Муром. Для солдат и сержантов война абсолютно одинаковая, что тогда, что сейчас. Мои друзья, побывавшие в Афганистане недавно, рассказывают очень забавные вещи: немцы ездят в конвои со своими национальными флагами, которые служат гарантией того, что их не обстреляют. Это говорит о многом. И в первую очередь об уважении местных жителей к немецким военнослужащим. Американцев же там ненавидят лютой ненавистью. Это ненависть к большому брату, который диктует свои условия, но ничего не предлагает взамен.


- Зачем же тогда США ведут эту войну?

Думаю, что это война за сырьевой рынок. Хотя, похоже, американцы сами не представляют, каким образом они могут ее выиграть.


- Что это за веревочка висит на стене?

- Это альпинистский репшнур. Его дал мне один инструктор, готовивший меня в Афганистан. По окончании годичного курса по альпинизму (перед отправкой в Афганистан), он показал, как вяжутся еще несколько узлов: для связывания пленных, для проведения быстрого допроса и. т. д. Эта веревка прошла со мной весь Афганистан и до сих пор пользуется большой популярностью среди моих пациенток (в настоящее время я занимаюсь не только восточной медициной, но и веду курс самообороны для женщин).


- Как вы приобрели знания о восточных методах лечения?

- В конце 80-ых годов в Главном разведывательном управлении ГШ ВС СССР возникли проблемы с получением информации по Афганистану. Из-за частой смены генсеков, а также и военного руководства была разрушена система военной разведки. И в одну светлую голову пришла идея использовать в Афганистане разведчиков под видом врачей. Нехватка врачей в Афганистане всегда была катастрофической, эти люди всегда могли легко и полуофициально выходить на контакт практически с любыми агентами в любое время суток. Это было очень удобно.

Я прошел необходимую подготовку. Моим агентурным контактом был Шафи, один из местных жителей и личный друг Ахмад-Шаха Масуда, крупнейшего вождя оппозиции. Шафи обладал совершенно уникальными медицинскими знаниями многих восточных народов, которые и передал мне. Но об этом лучше почитать мой роман "Шёлковый путь"...