# Гл 3. Васильевским мхом по всей...

Александр Иванович Карцев

Продолжение "Кремлевцев" (кн.2)

## Глава 3. Васильевским мхом по всей...


Какая все-таки необычная наша память! Я отъехал от разъезда Оршина лишь на пару километров, а все переживания и страхи прошедшей ночи уже казались мне такими мелкими и в чем-то даже несерьезными. Так, небольшое приключение. Совершенно не заслуживающее того, чтобы о нем помнили. К тому же, я весь был в предвкушении предстоящей встречи со своим любимым городом. С Ленинградом. И в моем дипломате лежал билет на ночной поезд. До встречи оставалось менее суток...

Проплывающие за окном вагона пейзажи уже воспринимались, как что-то совершенно отстраненное, не имеющее ко мне ни малейшего отношения. Как обычная картинка, нарисованная не тобой. Только торфоразработки привлекли мое внимание. Целые горы торфа, сложенные аккуратными штабелями. Из курса школьной программы я помнил о том, что использование торфа на теплоэлектростанциях крайне нерентабельно. Низкий коэффициент полезного действия - наверное, это было синонимом небольшой теплоотдачи торфа при сгорании? Но год назад наших курсантов (со старших курсов) привлекали на тушение пожара. Под Ногинском, недалеко от нашего учебного центра, горели торфяники.

Вернувшись, ребята рассказывали, что огня было не видно. Лишь под ногами дымилась земля. Дышать было нечем. А потом одна пожарная машина просто провалилась под землю (к счастью, водитель и пожарный расчет оказались опытными ребятами и успели выпрыгнуть из машины). А на том месте, где только что стояла машина открылась настоящая преисподняя. Целый шквал огня, потушить который казалось просто невозможным. И сразу стало очень страшно.

Нескольких наших курсантов (в том числе и моего друга Андрея Асеева) после этого наградили медалью "За отвагу на пожаре". Наградили более чем заслуженно. Если бы тогда им кто-нибудь рассказал о низкой теплоотдаче горящего торфа?.. Это в наших котельных и на теплоэлектростанциях, когда торф сжигают в небольшом количестве, можно говорить о низком КПД (коэффициенте полезного действия). Когда торф горит под землей десятками, а то и сотнями тонн - это настоящая стихия. Просто мы научились использовать лишь крошечную часть этой энергии. Да, что там говорить о торфе, когда и свои возможности мы используем лишь по минимуму. Физические, умственные, творческие возможности. Мы научились делить залежи торфа на брикеты. Мы научились осознавать свою индивидуальность и разучились дружить с соседями. Мы разучились дружить. Мы забыли очень простую вещь, что каждый из нас - это только брикет торфа. У кого-то из нас КПД чуть больше, чем у другого. У кого-то меньше. Но в любом случае он ничтожно мал. А вот все вместе - мы настоящая сила, которая может свернуть любые горы и решить любые, самые сложные задачи...

Под эти невеселые мысли все, что произошло со мной на разъезде Оршина отошло на второй план. Который уже норовил стать третьим или четвертым. В пятой сотне. Мы так легко все забываем! Все самое главное.

Увы, я слишком спешил распрощаться со своим прошлым. Мое прошлое встречало меня на конечной остановке электродрезины. Выглядело оно более чем живописно. В виде двух крепких, и довольно симпатичных парней, лет двадцати-двадцати двух, сидящих вразвалочку на мотоциклах. Один на основательном, солидном, отечественном "Урале". Второй на новенькой, сверкающей "Яве", чехословацкого производства. Они лениво курили "Беломорканал" и так же лениво посматривали на пассажиров электродрезины, спускавшихся по лестнице из вагона на платформу. Разумеется, я был последним из этих пассажиров.

Если бы вместо парней на мотоциклах сидели прекрасные амазонки в коротких кожаных юбках и полупрозрачных блузках, я бы сразу же догадался, что они ждут именно меня. А кого еще они могли ждать, если в вагоне никого больше не было? Да, с амазонками все было бы понятно. Но с парнями?! С парнями меня ничто не могло связывать. Я всегда любил только девушек. Мне никогда не нравились парни. И ждать меня они не могли по определению. Но они ждали именно меня. И даже не взирая на их полное, но несколько наигранное, равнодушие к моей персоне, я догадался об этом почти сразу.

Увы, рядом копошилось несколько бабушек, приехавших со мной на дрезине. И начинать очередной акт нашей пьесы при них мотоциклисты почему-то не спешили. А может быть, они хотели сделать это КРАСИВО? Докурить свои папиросы, изящно бросить окурки под ноги, затушить их своими сапогами и только после этого удивленно "заметить" мою скромную персону? Как в любом мало-мальски известном вестерне?!

К счастью, только в кино и только городские пижоны могут бросить недокуренную папиросу. Или недоеденный бутерброд. Мотоциклисты, похоже, с детства были приучены к бережливости. Либо им просто незачем было спешить? Они откровенно растягивали удовольствие. И с таким наслаждением затягивались папиросным дымом, что я невольно подумал о предупреждениях Минздрава. К сожалению, похоже, что в данном случае это курение было более вредным для здоровья окружающих (то есть, для моего здоровья), чем для здоровья самих курильщиков.

Тем не менее, за короткие мгновения, отпущенные мне горящими папиросами, я успел подойти к стене какого-то здания. На стене висело расписание движения электропоездов от Васильевского Мха до Калинина. До отправления ближайшего поезда оставалось совсем немного. Какие-то жалкие четыре часа. Прожить так долго мне, похоже, не светило...

Хотя... Может быть, я совершенно напрасно паникую? И мотоциклисты оказались здесь совершенно случайно? Просто заблудились? Увы, мои последние надежды были безжалостно уничтожены одним единственным вопросом.

-- Ну, что студент, набегался? - Причем сказано это было настолько добродушно, почти по-приятельски, что мне стало совсем уж не весело. Не трудно было догадаться, что последует за этим вопросом.

В ответ я только пожал плечами. Что я мог им ответить? Что если бы звезды легли иначе, и на моем пути не встретились эти мотоциклисты, я вполне бы мог и еще побегать. И еще. И еще. С превеликим удовольствием. Но, видно не судьба.

Зато в единое мгновение перед моими глазами воедино сложилась мозаика разрозненных картинок и событий сегодняшнего утра. Которые до этого казались совершенно не важными, не существенными.

Вспомнился Семен. Его, куда-то исчезнувший сынишка. И серьезный, изучающий взгляд Семена, который я долго, долго чувствовал своей спиной. Все встало на свои места. Я слишком переоценил защитные свойства расстояний. И совершенно недооценил умственные и организаторские способности своего противника. И волшебную силу современных средств связи! Никто не собирался меня преследовать. Никто не собирался меня наказывать за вчерашнее сорванное шоу с мордобоем и прочими развлечениями деревенской молодежи. Семен просто послал младшенького сынишку с наказом позвонить его друзьям, проживающим в Васильевском Мхе. Чтобы те меня встретили. И малость проучили. Так, для профилактики. Похоже, малец ничего не напутал...

То, что произошло дальше, вам лучше не знать. Как честный человек, со словами "Да, набегался", я должен был сделать себе харакири. Или смело и решительно вступить в схватку со своим врагом. Их было всего лишь двое. Каждый из этих парней легко бы справился с тремя такими, как я. Я же должен был легко справиться только с двумя. Мне было легче. И я должен был попробовать! Тем более что мои мотоциклисты прекрасно понимали, что иного выбора у меня просто не было.

Увы, выбор есть всегда. И одна точка зрения, насколько я помню мифологию, была только у Циклопа. Мой ответ оказался не только неожиданным, но и в чем-то немного обидным для моих противников. Я смиренно и честно признался, что нет, не набегался.

И "драпанул" в сторону стольного города Калинина. За моей спиной повисла удивленная тишина. По моим расчетам до Калинина оставалось не более полусотни километров. Я успел пробежать первые метров десять, когда за моей спиной слаженно и почти мелодично взревели два мотоциклетных мотора. Но я пробежал еще метров десять, пока мотоциклисты сравнялись со мною.

Нет, не зря говорят, что птица-говорун отличается не только умом, но и сообразительностью. Не зря я так любил в детстве смотреть мультфильмы! А иначе, откуда бы я узнал о своей сообразительности? О том, что люди - не птицы (а я - тем более). И о том, что в отличие от этой удивительной птицы с умом и сообразительностью у меня были явные проблемы. Тем не менее, я не искал легких путей в жизни. Вполне разумно рассудив, что если мне так неудобно бежать по шпалам, то и мотоциклисты по ним не поедут. Поэтому свою длинную, длинную дистанцию я начал не по дороге, а прямо по железнодорожным путям.

Это давало маленький шанс. К тому же я немного прибавил обороты. Другими словами, немного ускорился. Насколько это было возможно, перепрыгивая через шпалы, и усердно стараясь не только не упасть, но и не выронить из рук свой дипломат.

Справа и слева чуть-чуть прибавили оборотов и мотоциклетные моторы... Метров через двадцать я сделал маленькое, но не слишком утешительное открытие. Это на разъезде Оршина я мог ставить легкоатлетические рекорды и побеждать на различных дистанциях. В соревнованиях с двигателем внутреннего сгорания я явно проигрывал. Особенно, когда двигателей было целых два. И у каждого в комплекте было по паре колес. Да по парочке увесистых, размером с мою голову, кулаков.

Было похоже, что мотоциклисты просто наслаждались сложившейся ситуацией. Им было так приятно поучаствовать в этих гонках. Наверное, каждому приятно почувствовать себя победителем?! Мне трудно было упрекнуть их в этом. Я и не пытался. В голове моей крутилась одна совершенно бредовая мысль о том, что в этих соревнованиях могли бы быть и другие победители. Будь у меня в руках не дипломат, а хотя бы ручной пулемет Дегтярева. Но пулемета не было...

Через пару метров я немного снизил обороты. Мне хватило ума сообразить, что тягаться в оборотах с двигателями просто глупо. Я перешел на "крейсерскую" скорость (со времен спортивной школы - пятнадцать километров в час, но в этот раз моя скорость была раза в полтора ниже). Нужно было беречь силы. Если в скоростной составляющей я явно не мог состязаться с мотоциклистами, то, может быть, у меня был шанс проявить себя в выносливости? А что?! Бензина в моих баках могло оказаться чуть больше, чем у них. По крайней мере, надо было попробовать...

Не буду повторять слова, услышанные мною за время этого необычного кросса. Обычные слова, вполне характерные для современной молодежи. Думается, что не только живущей в Калининской области, но и в любой другой. Да, слова были совсем не обидные. Просто слова. В разных вариациях, ребята просто интересовались, долго ли я собираюсь бегать?

Я мог бы им ответить, что долго. Но я старался не сбить дыхание и поэтому не ввязывался в ненужную дискуссию. Тем более что с минуты на минуту я ждал, когда они перейдут к более решительным действиям. По моей привычке бегать, они могли уже догадаться, что бегать я умею, люблю и могу бегать долго. Едва ли это входило в их планы.

Но к моему удивлению, мотоциклисты не предпринимали никаких резких движений. Они, словно влитые, сидели на своих мотоциклах. Ехали метрах в пяти справа и слева от железнодорожного полотна, по едва заметным тропинкам. Шутили. И наслаждались всем происходящим.

Мне было не до того. Нужно было стараться не промахнуться мимо очередной шпалы. Бежать по ним было более неудобно, чем я даже мог предположить в начале своего марш-броска. А любой промах мог оказаться более печальным по своим последствиям, чем даже лобовой контакт со встречным локомотивом. Поэтому все мои мысли крутились только в одном направлении. Как старая, испорченная грампластинка, выдавая "на гора" только одно слово: "Шпала, шпала, шпала". И все-таки с каждой преодоленной шпалой мне становилось ясно, что если бы это было нужно, мотоциклисты давно бы уже прервали наше увлекательное путешествие. Каким-нибудь тривиальным и пошлым мордобоем. Но они почему-то этого не делали?

Возможно, шоу с мордобоем в их местном драматическом театре проходило только по субботам. После изрядной порции самогона и определенных, принятых в их кругах, ритуалов. Как у настоящих самураев, которые перед выходом на поединок утомительно долго оскорбляли друг друга красивыми и даже изысканными оскорблениями. Традиции, однако. Что на далеких японских островах, что в нашей российской глубинке.

А бить кого бы то ни было "по-трезвому", считалось в их кругах просто дурным тоном? Тем более, по воскресеньям? Нет, что ни говори, а ведь это наша национальная черта - по сути своей мы очень добрые. Пока не выпьем. Мотоциклисты попытались несколько раз спровоцировать меня на диалог, который легко мог бы перейти в перепалку. А следом и в нечто более интересное. Но когда-то давным-давно отец научил меня бережно относиться к своим словам (он говорил, что в таких словесных перепалках невозможно стать победителем: твои противники к ним готовы, а ты - чаще всего, нет). К тому же, я так сосредоточенно следил за шпалами под своим ногами, что мне было не до разговоров.

Другим словами, я так и не понял, почему мы добрались без особых приключений до небольшого железнодорожного моста? Недалеко от моста на берегу крошечной речушки сидела парочка рыбаков. Под их любопытными взглядами я продолжил свой путь по шпалам, а мои спутники плавно и почти одновременно развернули своих красивых железных коней. И повернули обратно.

Это было так нелогично и непонятно, что сначала я хотел даже попытаться их вернуть. Потому что это было как-то неправильно. Ведь драка же была заказана. Я догадывался об этом! И даже оплачена (морально, разумеется). Но что-то помешало мне это сделать.

Да, скорее всего, Семен попросил их немного проучить этого несносного любителя бега. Преподать маленький урок. Оказалось, что урок мог быть не только обидным, болезненным или унизительным. Но и познавательным, содержательным. И просто полезным.

Мне показали, что устойчивая и дружественная связь с соседями может пригодиться в трудную минуту. Что технические средства связи зачастую заметно облегчают жизнь даже в самых глухих уголках вселенной. И что недооценивать своего противника все-таки не стоит. Даже чемпионам по бегу и плаванию...

Я спустился с насыпи. Метрах в пятидесяти от железнодорожного полотна я давно уже приметил асфальтированную дорогу. Идти по ней было гораздо легче. А сил бежать у меня, почему-то, уже не было.

И все-таки я несколько раз обернулся. Мне почему-то не верилось, что мое приключение закончилось благополучно. И что Семен на припас напоследок еще какого-нибудь полезного, но неприятного урока. Почему-то вспоминались мотоциклисты, но их тоже не было.

Через пару километров меня подобрала попутка (в те далекие времена водители еще не брали с пассажиров денег за проезд). А еще через час я был на железнодорожном вокзале Калинина. Впереди была встреча с Ленинградом...


1


4