# "Боевым награждается орденом..."

Александр Петрович Карелин

Боевые награды в Афганистане...Их получали достойные люди.Могли ли быть исключения из правил?

"БОЕВЫМ НАГРАЖДАЕТСЯ ОРДЕНОМ..."


"Высота-высота,

Над землей синева.

Это мирное небо над Родиной.

Но простые и строгие слышим слова:

Боевым

Награждается

Орденом!"


/Из песни Михаила Муромова/


1.


-Так, Саша, здесь остались только твои хирургические больные. Разбирайся с ними, а я побежал. Мне еще надо проверить столовую, дать разрешение на выдачу ужина солдатикам. Утомили уже эти дежурства, совсем некогда больными в отделении заниматься.- Старший ординатор госпитального отделения Владимир Бурбанюк, высокий худой парень, горестно вздохнул. - Имей в виду, там дожидается хирурга сердитый майор из политотдела 70 ОМСБ (отдельной мотострелковой бригады). Обещает "вывести на чистую воду", наказать по всей строгости.

- А чем ему хирурги "насолили"?

- Я понял, он на всех врачей "зуб точит". Говорит, что бардак в военном городке развели - бродячие животные на людей бросаются...

- Не видел я никаких бродячих животных. Очень странно. Ладно, разберемся. Давай белый халат. А когда ты свою звездочку обмывать будешь? Пока ты для всех так и будешь лейтенантом.

Бурбанюк снял белый халат дежурного врача, передал его старшему лейтенанту Невскому, ординатору операционно-перевязочного отделения Отдельной Кандагарской Медицинской роты.

- Освобожусь от дежурства, завтра и будем "обмывать" мое новое звание. Не боись! За мной не заржавеет. Да, пока не забыл. Мне тут на приеме один офицер анекдот рассказал, очень даже забавный. Слушай:

"Больной, сильно кашляя, приходит к врачу на прием и жалуется, мол, в данном лечебном учреждении творится безобразие: его знакомого лечили от пневмонии, а он умер от брюшного тифа.

- Нет, это случай не из моей практики,- отвечает доктор. - Если я лечу больного от пневмонии, то он и умирает от пневмонии..."

Невский расхохотался, его поддержал и рассказчик.

- Ладно, мне пора. Покедова.- терапевт открыл дверь в коридор и вышел из комнаты дежурного врача.

Почти сразу за ним вновь открылась дверь, Невский хотел попросить еще на минуточку задержаться - не успел халат белый надеть, но наткнулся на рассерженный взгляд вошедшего майора с общевойсковыми эмблемами на петлицах полевой формы. Его красное, одутловатое лицо прямо пылало злобой. В нем узнал одного из заместителей начальника политотдела Кандагарской бригады.

- Майор Барчук из политотдела Бригады.- Он прошел к столу, по-хозяйски уселся на стул, закинул нога на ногу.- Ты что ли будешь хирургом?

Невский представился, продолжая надевать халат. Тоже сел за стол.

- А что, посолиднее-то у вас нет хирурга? Хоть капитана.

- Есть два капитана, хирурги. Один - командир медицинского взвода, он же считается и ведущим хирургом, Голущенко. Сейчас на выезде, вернется из госпиталя позднее. Другой - начальник операционно-перевязочного отделения, Зыков. Тоже на выезде, занимается сейчас ремонтом операционной, выехал к строителям. Тоже позднее появится. Можете их подождать, если я вас не устраиваю.

- Зыков-Зыков... Я вроде имел с ним дело. Приходил, просил помощи в ремонте своей операционной. Сами допустили, что операционная сгорела по вашему ротозейству, а теперь ходят, попрошайничают: дайте то, дайте это. Отправил я его. Сами выпутывайтесь!

Большая беда случилась довольно давно - из-за неисправности электропроводки вспыхнул операционный блок, пожар продолжался не более десяти минут, но на такой жаре этого времени хватило, чтобы полностью вывести из строя помещение. До этого были написаны более пяти рапортов с просьбой заменить опасные провода. Увы! Произошло это ЧП еще при прежних хирургах, уже собирающихся на замену в Союз. Они уехали втроем. Все операции теперь проводились в "чистой перевязочной", переоборудованной надлежащим образом. Пришлось переделать и другие помещения. Кое-как справлялись.

"Достать" что-либо в Афганистане для ремонта - почти не осуществимая задача: все, вплоть до гвоздей, везли из Союза. А нужны были и оконные рамы, и стекла и т.д. Пока Невский, прибывший первым по замене, оставался один за всех хирургов, ему было не до вопросов ремонта. Наконец, приехали из Союза и другие. Этим капитанам-хирургам и пришлось вплотную заняться вопросами восстановления операционного блока. Проблем было "выше крыши". Руководство Бригады отмахивалось от них, как от назойливых мух. Впору было "завыть волком" от отчаяния. Но Александр Зыков не сдавался. Он завел личное знакомство с руководством военно-строительной части. Понемногу работа стала продвигаться...

- Ладно, не буду я их ждать.- Майор внимательно посмотрел на Невского и "сорвался с цепи".- Это что такое в военном городке происходит?! Человеку пройти невозможно, чтобы на него не напали бродячие животные. Я это так не оставлю! Все виновные у меня понесут заслуженное наказание!!- Барчук, все более распаляясь, перешел уже на крик.

Невский невольно поморщился. Крик офицера напоминал интонациями "базарных торговок".

- Да что же случилось?

- Я, заместитель начальника политотдела, майор Барчук,- он видимо ожидал, что доктор подскочит от этих слов, встанет по стойке "Смирно!"

Невский, не спеша, записал его данные в журнал регистрации больных, поднял голову, ожидая продолжения. Но майор, свирепо вращая глазами, молчал.

- Я слушаю вас, что вас беспокоит?

- Он еще спрашивает! Издевается!!

Невский окончательно смешался - что хочет этот посетитель?

- Вы расскажите по порядку, успокойтесь.

Майор, все еще горя негодованием, продолжил уже спокойнее:

- Я вчера по делам службы обходил наш военный городок, когда на меня напал бродячий кот и искусал в кровь всю руку,- он поднял левую руку и потряс ею в воздухе, в знак подтверждения своих слов.

Невский даже опешил от его слов. С изумлением смотрел на посетителя:

- Но как кот мог вас схватить за руку?! Даже, если это было бродячее животное, обычно они не нападают на человека, скорее всего убегают от него. А если и кусают, то за ноги...

-Как-как... Каком кверху! Я меня вот искусал, когда я наклонился к нему и хотел взять котяру.

- Мы сможем найти этого бродячего кота? Надо его проверить. Какой он был?

- А я знаю? Темно уже было. Я даже не запомнил его. Какая разница, что за кот меня покусал?

- Если мы не установим кота, то должны исходить из опасности вашего заражения опасным заболеванием... Речь идет о бешенстве.

- Что-о-о?! - Майор даже привстал.- Разве кошки болеют бешенством?

- Болеют. Их, как правило, могут покусать больные дикие животные (лисы, волки), ведь кот же бродячий, как вы сказали.

- И что теперь?

- Мы вынуждены будем провести вам профилактический курс лечения антирабической сывороткой. Этот курс включает в себя порядка сорока уколов в область живота.

Барчук подскочил на стуле, точно его укусила пчела, смертельно побледнел:

- Я не дам себя колоть, тем более в живот! Лечите просто укус в руку. Никакой это не бродячий кот. Он имеет вполне определенное место жительства. Его легко можно найти.

- В таком случае, скажите, где его найти. Опросим хозяина. Выясним, не заболел ли кот.

Странная перемена произошла с майором. Он как-то весь сжался, весь его лоск и "барский налет" улетучился.

- А нельзя без этого?

- Нет, мы должны точно знать, что животное не больное. Иначе, как вас лечить?

Майор надолго замолчал. Потом, воровато оглянувшись, продолжил уже совершенно нормальным, "человеческим" голосом:

- Скажу тебе, старлей, как принято откровенничать с доктором, как на "исповеди". Короче, я вчера после одной вечеринки поздно вечером решил посетить одну дамочку в женском общежитии. Эта офицанточка, эта "шмара", давно уже со мной "ломается", корчит из себя недотрогу. Я и решил действовать нахрапом. Короче, всех ее подруг по комнате разогнал к черту. А тут у нее живет кот, большой такой и пушистый, рыжая бестия! Я пару раз его ногой пнул, чтоб не мешался. А Маринка меня толкнула, я не устоял на ногах и упал, тут меня котяра за руку и тяпнул. Вцепился, сволочь, зубами и когтями. В кровь всю руку изодрал. Ох, и получил он от меня! Не знаю, может, и убил эту тварь. Короче, официантка меня прямо в комнате перевязала, йодом все раны обработала. Потом и до дому проводила. Расклеился я как-то... А утром рука опухла, поднимать больно. Решил на прием прийти.

Он преданно заглянул в глаза Невского. Доктор онемел от такой "исповеди". И зачем было сразу всю эту комедию ломать с криками, с угрозами?!

- Теперь-то не надо будет ставить уколы от бешенства? Я с детства как-то не очень переношу уколы...

- Хорошо, теперь вопрос о бешенстве снят. Будем лечить, как простой укус животного. Давайте посмотрим вашу руку. Проходите в смежную комнату, там у нас перевязочная.- Невский открыл дверь.

На стуле смирно сидел помощник дежурного врача, санитарный инструктор, помогающий при перевязках. Если бы майор увидел сейчас марсианина, он бы меньше остолбенел...


2.


-Это что такое?! Ты кто, боец? Ты что, подслушивал, тварь! Я тебя вмиг в землю живым закопаю, ты у меня из Афгана в цинке домой поедешь.- Майор вновь проявил свои "барские" повадки.

Солдат неторопливо поднялся, доложил с сильным кавказским акцентом:

- Тавариш майор, санитарны ынструктор, младши сыржант Хамит Салишонов, работаю в перевязычны.

- Если ты, сука, кому-нибудь расскажешь, что тут услышал, то я тебе яйца оторву. Понял?!

Не надо было ему так разговаривать с выходцем из кавказского региона. Скорей всего, солдат и не слышал ничего или не придал значения этим разговорам. Но теперь, оскорбленный до глубины души, Хамит это так не оставит. Специально шепнет своим землякам пару слов. И пошло-поехало. Все эти мысли пронеслись в голове Невского, пока он с изумлением смотрел на кричащего майора. Так и оказалось впоследствии - эта история получила очень широкую огласку (кавказец "нанес свой ответный удар").

- Товарищ майор, зачем вы оскорбляете хорошего работника. Он очень нам помогает в работе,- вступился старший лейтенант за Салишонова.- Садитесь на стул, будем смотреть вашу руку.

Майор вмиг успокоился. Присел на краешек стула, с опаской посматривая на хирургические инструменты, разложенные на стерильном столе.

Невский ножницами срезал промокший местами кровью бинт, кое-где его пришлось отдирать от засохших ран. Майор кривился от боли всем лицом. Да, картина предстала не радостная: шесть круглых глубоких отметин от зубов, пять длинных красных царапин от когтей. Все предплечье опухло, увеличилось в размере раза в два. На коже отчетливо прослеживались красные полосы - это инфекция начала распространяться по лимфатическим сосудам. Подмышечная область тоже была болезненной - прощупывались увеличенные лимфатические узлы (лимфаденит). Надо было немедленно принимать меры. Возникала угроза общего заражения.

Хирург тщательно обработал кожу вокруг ран йодом, спиртом, раны промыл перекисью водорода. Наложил на все предплечье компресс с мазью Вишневского, чтобы снять воспаление и уменьшить отек. Теперь требовалось срочное подавление инфекции, попавшей в организм, требовалось общее лечение, в том числе большими дозами антибиотиков.

Померил температуру тела. Так и есть - на лицо общая интоксикация, градусник показывал 38,4. Надо срочно класть в отделение. Все это Невский старательно растолковал пострадавшему.

Майор размышлял не более минуты:

- А как же предстоящий рейд? Ведь 7 сентября назначен выезд. Я тоже должен ехать.

- Не беспокойтесь, товарищ майор. Мы проколем вам антибиотики, еще неделя у нас есть в запасе. Думаю, все будет хорошо. А в этот рейд я тоже должен выезжать. Так что вместе и поедем. Там я смогу ваши раны еще полечить, если к тому времени не все заживет. Укушенные раны, как правило, всегда бывают инфицированными. Это у вас естественная реакция организма в ответ на кошачьи микробы. Сейчас я сразу и оформлю на вас "Историю болезни", напишу назначения медикаментов. Возвращайтесь в первую комнату. А ты, Хамит, начинай делать перевязки - там много бойцов сидят, ждут. Если что не понятно, обращайся ко мне.

Сам Невский только пару дней, как вернулся из своего второго августовского рейда. Пришлось много работать с ранеными, мало спал. До сих пор еще не восстановился полностью, спать хотелось постоянно. Так и хотелось положить голову на стол и подремать часок.

Хирург прошел к столу, стал заполнять документ. Майор отвечал односложно на поставленные вопросы. Он опять выглядел испуганным, потерянным.

"Барчук Альберт Иванович, 1950 года рождения. Женат. Жена: Барчук Евгения Степановна. Адрес ее..." Он назвал Киевский адрес своей семьи. Невский быстро вписал все необходимые данные в "Историю болезни". Диагноз: Укушенная рана левого предплечья. Лимфаденит. Он коротко описал обстоятельства травмы, не влезая в подробности. Данные осмотра сердца и легких, показатели: температура, пульс, артериальное давление. Записал проведенные мероприятия по перевязке. Вписал в лист назначений необходимое лечение: антибиотики в инъекциях каждые четыре часа, внутривенно капельно раствор "Гемодез" для снятия интоксикации. Общеукрепляющие и жаропонижающие препараты. Витамины. Обезболивающее. Список лечения получился внушительным.

Быстро пробежав глазами написанное, старший лейтенант поставил на титульном листе крупными буквами красным карандашом и шифр травмы - НБТр, У(ж). Это означало: не боевая травма, укус (животного). Пару месяцев назад пришла директива из Медслужбы Туркестанского Военного Округа, предписывающая на "Историях болезни" указывать установленным образом предложенные шифры для ранений и травм, чтобы сразу отделять боевые случаи от не боевых. Пришлось поднимать из архива все прежние документы и записывать на них эти шифры. Несколько дней ушло на эту "каторжную работу". А теперь руководство строго следило за наличием шифра. Без них "Истории болезни" не принимались к сдаче. Зато сейчас каждому сразу в глаза бросались эти буквы: БР- НБР (для ранений еще требовалось указывать ранящий объект: пуля - П, осколок - О, минно-взрывное - МВ); БТр-НБТр. Что касается укусов, то Невский был удивлен, как много бывает разных их видов (укусы насекомых: скорпион, фаланга, тарантул; укусы разных змей - шел перечень этих самых "гадов", из которых почти половину он слышал впервые; укусы серых варанов, или наземных крокодилов, как их еще называют; укусы животных: собака, кошка, лошадь и даже - верблюд).

Закончив запись, Невский пригласил фельдшера приемного отделения, передал ему "Историю болезни", а он уже увел пострадавшего майора на госпитализацию. Остатки вечера прошли в осмотре остальных больных, жаждущих встречи с хирургом.


3.


Вечером Александр Невский доложил своему непосредственному начальнику, с которым жил в одной комнате, Александру Зыкову, о госпитализации офицера из политотдела. Начальник операционно-перевязочного отделения только вернулся от строителей, очень устал, но выглядел счастливым - удалось выпросить очередные строительные материалы, краску, стекла и прочее. Теперь можно вновь продолжить ремонт операционного блока, бригада из выздоравливающих не будет простаивать без дела.

-Сашка, какого хрена! Зачем ты положил эту скотину? Он не захотел даже пальцем пошевелить, чтобы помочь нам в ремонте. Теперь еще и "достанет" нас своими "проповедями".

- Да, у него температура поднялась под 39. Я вечером заходил к нему в палату, сестра при мне померила - 38,8 уже набежало. Руку ему всю "разбарабанило". Потом нас бы и обвинили, что такого большого начальника не смогли вылечить. Поколем ему антибиотики, уже начали курс лечения. Перед сном ему капельницу наладили. Будем лечить, как положено. Ему сейчас не до "проповедей" будет.

- Ну, как знаешь. Ты его положил, вот и лечи. Я к нему не подойду. Мы с ним крепко поговорили, я даже не удержался, вспылил. Он грозился, что такую на меня партийную характеристику напишет, что после Афгана мне место только врачом в военно-строительном отряде будет. Он мужик гавнистый, может и подгадить...

- Он раньше тебя убудет, ему вроде уже весной в Союз заменяться. Я слышал, он постовой сестре говорил.

- Тогда я спасен. А пока лишний раз не буду ему на глаза попадаться. Мужики, давайте чай пить!- он обратился ко всем обитателям комнаты. Еще с ними делили кров анестезиолог, старший лейтенант Владимир Амурский и начальник аптеки, прапорщик Александр Тамару.

Чаепитие прошло на должном уровне. Чай заваривали прямо в трехлитровой банке, вскипятив воду большим кипятильником. Офицеры получали дополнительный паек (галеты, сахар, сыр плавленый и сливочное масло в металлических банках, рыбные консервы). Это стало уже доброй традицией - собираться за столом за чашкой чая, обсуждать прошедший день. Каждому хотелось выговориться, послушать товарища.

Подняв кружку чая, Зыков провозгласил тост: " Я желаю вам делать только то, что вам нравится и хочется. В этом и есть счастье!" Всем мысль понравилась, с удовольствием "чокнулись". Да, но здесь, в Афгане, пока приходится делать что угодно, только не то, что нравится. Стали мечтать о наступлении такого "золотого времени"...

Утром на "пятиминутке" дежурная сестра доложила о больших проблемах с покусанным офицером: всю ночь бредил, кричал, ругался матом, все грозил какой-то Маринке и "рыжей бестии", обещая обоих закопать в землю живьем. Не давал спать офицерам по палате. Пришлось два раза колоть жаропонижающее, обезболивающее. Антибиотики кололи строго по схеме - через каждые четыре часа. Появился сильный сухой кашель, прямо всего "выворачивает". Под утро уснул, сейчас более-менее. Утром температура снизилась до 37,7.

- Так, мужики! Я попрошу с предельным вниманием отнестись к этому офицеру.- Сразу заговорил проводивший совещание командир медицинского взвода капитан Александр Голущенко. По своей должности он руководил деятельностью всех отделений Отдельной Медицинской роты, являясь и ведущим хирургом.- Вас это тоже касается, дорогие мои медсестры! Этот человек является заместителем начальника политотдела Кандагарской Бригады. Нам, что, нужны неприятности? Кроме всего прочего, у него "большая волосатая лапа" в ГлавПУре СА и ВМФ (Главное Политическое Управление Советской Армии и Военно-Морского Флота). Не помню, кто точно: дядя или отец. Это не важно. Одно слово этого офицера и можно вылететь отсюда с "волчьим билетом". Будьте предельно внимательны и тактичны. Он, конечно, не сахар, но надо потерпеть несколько дней. Залечим его раны. Да, попрошу не распространяться о характере его травмы, лучше не трепаться совсем об этом.

- Да это уже известно в Бригаде. Сегодня утром в столовой я сам слышал, как эту историю обсуждали офицеры за соседним столиком, смеялись от души,- с места выпалил начальник приемного отделения капитан Васильчиков.- Так что, не от нас пошла информация.

- Знают они или не знают - это не наше дело. Пусть болтают, что хотят. Главное, чтобы от медиков ничего не исходило. Все поняли? Это мой приказ! Могла ведь и официантка проболтаться. Кстати, как ее фамилия? Я узнавал, в столовой работают три Марины. Какая из них?

Никто ничего не мог сказать определенно.

- Так, Жора, прямо сейчас после "пятиминутки" идешь и осматриваешь Барчука на предмет своих заболеваний. Как бы нам не проворонить инфекцию. Нет ли там "брюшняка"? Хорошо его легкие послушай. Чего это он раскашлялся?

Начальник госпитального отделения старший лейтенант Кравченко недовольно сморщился:

- Не могу я сейчас его осматривать. Мне прямо срочно надо будет идти консультировать начальника артиллерии Бригады, звонили с утра. Пусть Володя Бурбанюк его глянет.

- Хорошо, пусть глянет. Мне все равно, кто. Да, и возьмите у него сразу кровь на посев, чтобы исключить брюшной тиф. Мало, ли что.

- Кровь мы возьмем, а дальше что? Мы же не делаем такие анализы, это надо в госпиталь сразу вести. А мои больные?

- Вот и отвезешь сам в госпиталь. Твои больные подождут. Все! Всем по рабочим местам!

Сегодня общего врачебного обхода не было. Каждый врач отправился осматривать своих срочных больных. Невский проверил состояние двух послеоперационных, трех недавно поступивших раненых. Потом отправился в "грязную" перевязочную, под нее теперь временно переоборудовали комнату для гипсования. Из-за сгоревшей операционной многие комнаты пришлось переоборудовать, пока вышли из положения.

Первого на перевязку Невский пригласил майора Барчука. Согнувшись в "три погибели", сильно кашляя, политработник вошел в перевязочную. От его лоска не осталось и следа. Потухший взгляд, осунувшееся бледное лицо. Не проронив ни слова, он улегся по указанию врача на перевязочный стол. Сестра срезала бинты, удалила компресс.

Отек руки значительно уменьшился, исчезли красные полосы от воспаленных лимфатических сосудов. Это обрадовало доктора - лечение явно пошло на пользу. Значит, все делается правильно. Вновь обычным образом обработал ранки, наложил снова компресс с мазью Вишневского. Сестра уже накладывала последний тур бинта, когда майор впервые открыл рот:

- Я что, так и буду с этими офицерами-сопляками лежать в одной палате?! Одни летехи да старлеи. Для меня, что, не нашлась одноместная палата?

-Извините, товарищ майор, но в связи с пожаром нам пришлось одноместную палату передать под "сестринскую", а там мы разместили "чистую перевязочную". Это все временные трудности, но ремонт уже успешно продвигается, скоро будет вновь готов операционный блок. Тогда и появится опять палата-люкс. Наконец, вы можете перейти на лечение в Кандагарский госпиталь. Думаю, они вам выделят надлежащую палату.

-Ладно, потерплю уже здесь. А туалета у вас в помещении разве нет?

- Туалет общий для всех на улице. Вы же знаете, что здесь нигде нет канализации. Даже в штабе. Такова специфика Афгана.

-Афган-Афган. Опять я слышу это оправдание собственной тупости! Почему нельзя было построить нормальные здания с канализацией, с туалетом, с приемлемыми условиями жизни. Хрен знает, что такое. Порядочных людей превращают в скотов. Я, что, должен теперь бегать в туалет за тридевять земель?!

- Сожалею, товарищ майор, но здесь мы можем вам предложить только "утку".

- Хорошо, пусть будет "утка". И дайте мне солдата, чтобы за мной убирал и вообще исполнял мои поручения.

- Я передам ваши пожелания начальнику отделения.

- А уколы мне так и будут колоть непрерывно? Это же очень больно!

-Это необходимо для борьбы с инфекцией. Придется потерпеть.

Когда дверь за офицером закрылась, Невский переглянулся с перевязочной сестрой Татьяной. У обоих даже через марлевую маску угадывалось одинаковое презрительное выражение.


4.


Во время обеденного перерыва Бурбанюк сообщил, что майора осмотрел. В легких все "чисто". Обострился хронический бронхит - много курит Барчук. Да, видимо, так и интоксикация себя стала проявлять. Записал ему в лист назначений таблетки от кашля, а на ночь назначил поставить банки, поделать 3-4 процедуры таких. Нет никаких данных и за брюшной тиф: живот безболезненный, печень не беспокоит, язык не обложен. Отвез все же его кровь на анализ в госпиталь ("столько времени потерял!").

- Короче, продолжайте лечить этот кошачий укус,- закончил Володя.- Но, чует мое сердце, этот майор нам еще преподнесет хлопот.

Как в воду смотрел...

На следующее утро очередная дежурная сестра сообщила о новой напасти у майора. "Он не может нормально ходить - разыгрался пояснично-крестцовый радикулит". Боли в руке уже нет, кашель меньше беспокоит. А вот поясница... Ругается, всех врачей грозится наказать.

Отправились осматривать больного совместно: Невский и Бурбанюк. Действительно, нашли у него ярко выраженный приступ радикулита, особенно в поясничной зоне.

Политработник, не стесняясь присутствующих офицеров в палате, матерился в полный голос, призывая на головы всех врачей кары небесные:

- Это вы меня "залечили", хреновы "клистирные трубки"! Я уже и нормально сесть не могу, только с помощью помощника встаю. А уж, как я хожу, лучше не видеть! Я вас, суки такие, "подведу под монастырь", кровью будете умываться!

Он долго еще выкрикивал ругательства. Хирург и терапевт молча стояли у постели. Наконец, отведя душу, майор замолчал. Бурбанюк начал терпеливо, как маленькому ребенку, объяснять Барчуку, что из-за укуса животного, произошел сбой в иммунной системе его организма, защитные силы резко снижены, вот и началось обострение всех прежних хронических заболеваний.

- Я посмотрел по вашей "Медицинской книжке", у вас и раньше были много раз приступы радикулита и в поясничной, и в шейной области. Вы лежали в 1980 году даже в госпитале, еще в Союзе, с этими проблемами. Кроме того, у вас еще несколько хронических заболеваний вписано. Например, двустороннее хроническое воспаление среднего уха (отит). Я не исключаю, что появятся проблемы и со слухом. Наконец, у вас есть и воспаление суставов (артрозо - артрит) в стадии ремиссии, значит, и здесь может наступить обострение. Это называется "эффект домино" - когда одно за другим обостряются хронические болезни.

На майора точно вылили ведро холодной воды. Он сразу присмирел:

- А откуда у вас взялась моя "Медицинская книжка", кто вам разрешил ее смотреть?- пролепетал Барчук.

- Помилуйте, вы же сами на госпитализацию ее принесли с собой, она хранится у старшей медсестры. А любой врач имеет право доступа к ней. Вот я ее и изучил.

В палате наступила тишина. Все с интересом смотрели на разбушевавшегося пациента.

- Так что, у меня и геморрой может обостриться?- упавшим тихим голосом спросил майор.

- Не исключаю,- "добил" его терапевт.

- А что мне делать с радикулитом? Я и, правда, не могу ходить. Мне раньше делали блокады, хорошо помогали.

- Вот и я вам сейчас сделаю такую новокаиновую блокаду. - Вступил в разговор Невский,- Думаю, после пары таких процедур мы одолеем ваш радикулит. Сейчас сразу и проходите в "чистую" перевязочную. Вам кто-нибудь поможет туда добраться.

Врачи вышли друг за другом. Переглянулись. Невский показал Бурбанюку большой палец, мол, хорошо подготовился к разговору. Владимир озорно подмигнул - "знай наших!"

-Молодец, старший лейтенант! Объявляю вам благодарность!- Особенно напирая на слово "старший лейтенант", произнес Невский, намекая, что после вчерашнего "обмывания звездочки" Бурбанюк получил это звание уже "официально".

После поясничной новокаиновой блокады с добавлением витамина Б12 больному сразу стало легче. Он самостоятельно смог спуститься со стола, надел больничную куртку. Пряча глаза, буркнул: "Спасибо" и вышел в коридор. Процедурная сестра Валентина с удивлением глянула ему в след:

- Что это вы с ним сделали, ребята? Он уже "спасибо" стал говорить...

- Провели малость разъяснительную работу.


5.


В последующие дни в Медроте появилась своеобразная игра - загадывали: что еще обострится у укушенного майора. Все в один голос твердили, что, мол, Господь "шельму метит" - специально его за вредность наказывает.

На следующее утро на губах майора "буйным цветом" зацвел герпес, причем, обложило обе губы сразу. Так проявила себя прошедшая лихорадка. Пришлось "разукрасить" беднягу зеленкой. А еще, как и предсказывал Бурбанюк, из ушей майора потекло - обострился-таки хронический двусторонний отит. Пришлось заняться и этой проблемой. Лечить уши пришлось самому Владимиру, так как он и являлся нештатным лор-врачом. Майор больше не бросался на людей, не кричал. Тем более что он почти ничего не слышал из-за постоянных тампонов в ушах. Раны на руке совсем не беспокоили, отек прошел. Кашель тоже практически прекратился, приступ радикулита удалось снять. Теперь лечили уши. Ждали новых сюрпризов. И они последовали...

На очередной "пятиминутке" утром шестого дня лечения очередная медсестра доложила о новой проблеме майора - все затаили дыхание: что еще стряслось? Сильная боль в левой стопе, особенно в области пальцев, совсем не может ходить. Это следующее обострение дало себя знать. Артрозо - артрит...

- Ну, теперь он надолго у нас "осядет", - обреченно произнес капитан Голущенко.- Надо пригласить терапевта из госпиталя, пусть его проконсультирует. Согласуем дальнейшее лечение. Послезавтра рейд начинается. Невский, вплотную занимайся подготовкой к выезду. Твоим майором я сам займусь. Да, Светлана, выдайте ему костыли. Пусть хоть так ходит, поменьше на больную ступню опирается. Ладно, я ему сам все объясню. Зыков, занимаешься только ремонтом операционной, не отвлекайся на больных. Всех хирургических максимально передать Николаю Сергееву. Он справится. За работу!

Врачи и медсестры разошлись по своим делам. Невский помчался к своей, ставшей уже родной, Автоперевязочной. До обеда он смог полностью подготовить машину, загрузить все необходимое. Можно было отправляться в очередной рейд...

Ближе к вечеру старший лейтенант заполнял "Истории болезни" своих пациентов, готовился передать их своему коллеге Сергееву. В ординаторской больше никого не было. Не сразу даже услышал, как вошел посетитель. Только, когда тот кашлянул, Невский поднял голову от бумаг. Сам начальник политотдела Кандагарской Бригады пожаловал. Подполковник Черепко Василий Степанович. Он останавливающим движением руки позволил Невскому не вставать. Прошел, сел за стол командира медицинского взвода. Осмотрелся.

- Это как вы лечите больных, если к вам человек поступает с укусом руки, а сейчас я увидел, что он уже ходит на костылях?! И это мой заместитель, которому надо было бы выехать послезавтра в рейд. Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь творится?!- Все более распаляясь, заговорил большой руководитель.- Где все ваше руководство? Куда все разбежались?

Невский четко, по фамильно объяснил, где его коллеги: командир медицинского взвода уехал в госпиталь, начальник операционно-перевязочного отделения занимается ремонтом операционной, старший ординатор - дежурный хирург, ведет прием больных. Терапевты тоже все задействованы. Один он готовит документы на больных.

- Ну, хорошо. А могу я увидеть лечащего врача майора Барчук?

- Да, он мой больной. Но я готовлюсь выехать в рейд, поэтому майор Барчук переходит к капитану Голущенко.

Подполковник внимательно посмотрел на старшего лейтенанта.

- А, это ты был в августе в рейде, когда спасли раненого, у которого сердце справа?

- Да, я.

- Добре!

Начальник политотдела сразу смягчился, перестал смотреть сурово. Попросил объяснить ситуацию с его подчиненным. Невский обстоятельно все рассказал. Подполковник не прервал ни единым словом. Задумчиво смотрел в угол комнаты.

- "Эффект домино", говоришь. Черт, а мне что прикажешь докладывать наверх? Мой заместитель уже неделю лежит в лечебном учреждении после укуса кота, а сейчас не может поехать в рейд, так как уже на костылях ходит. Так что ли? Где его "История болезни"?

Хирург порылся на столе, протянул документ. Черепко долго листал, читал записи. Хмыкал, крякал. Поднял голову и долго смотрел на старшего лейтенанта, почти не мигая. Александр уже начал недоумевать. Наконец, начальник заговорил:

- Слушай, хочу попросить тебя об одной любезности. Надо исправить обстоятельства травмы у майора. Это будет боевое осколочное ранение в левую руку во время боевой операции. С комбригом я вопрос улажу. Сможешь это сделать?

Невский подумал, что ослышался. Потом решил, что пошутил подполковник. С изумлением посмотрел на начальника. Но тот смотрел без улыбки. Ждал ответа. Хирург закашлялся, точно поперхнулся. Наконец, выдавил из себя:

- Я это не могу сделать. "История болезни" уже зарегистрирована. Да и многие в Бригаде уже знают истинную причину госпитализации, об этом открыто везде говорят. Разве вы не знаете?

- Да, знаю-знаю! Барчук сам виноват, дурак. Так "подставился". Но это не важно. Главное, что будет написано в медицинском документе. А на говорунов мы мигом "набросим платок". Значит, ты это сам сделать не можешь? А командир медицинского взвода... Хотя, есть ведь над вами и больший начальник. Начальник медицинской службы 70 Бригады. Его сюда с понижением "кинули" на майорскую должность, вот подполковник и будет теперь под собою "землю рыть". Я и поговорю с Расулом сам.

Сразу повеселев, Черепко встал, кивнул на прощание и стремительно вышел. Невский не мог прийти в себя еще долго.


6.


Вечером, когда все в комнате уже собрались, Невский, горя от возмущения, поведал о предложении большого начальника. Поднялся крик. Стараясь перекричать друг друга, все торопились выразить свое отношение.

- Пошли срочно к Голущенко,- предложил Зыков.

Всей гурьбой отправились в комнату рядом. Капитан был в комнате один, его "сокамерники" где-то гуляли. Выслушав своих товарищей, Голущенко предложил сесть и успокоиться. По его поведению стало ясно - с ним уже проведена беседа на высоком уровне.

Да, подтвердил командир медицинского взвода, с ним уже говорил начмед подполковник Каримов. И он согласился, но при одном условии - чтобы никто из его врачей не имел к этому никакого отношения. А всю работу взял на себя сам начальник медицинской службы Бригады. Сам он и будет далее лечить этого майора. Хотя особого лечения и не потребуется. Терапевт из госпиталя посмотрел, написал необходимое медикаментозное лечение. Наложили еще повязку на всю стопу с мазью. Теперь только время требуется. А мы на все это безобразие закроем глаза и пусть они пишут, что хотят.

- Мужики, ну, войдите и вы в мое положение. Мне давно надо майора получать, а здесь у меня только капитанская должность, а из Афгана я опять на капитанскую должность попаду. Мне уже 34 года. Вся надежда на перевод сейчас, в Афгане, на майорскую должность. А этот начмед мне может поднасрать с переводом. Он меня к стенке прижал. Пришлось согласиться. Получит этот Барчук свою справку о ранении. И хрен с ним!

Никто не проронил больше ни слова. Удалились в свою комнату. Уже укладываясь спасть, Зыков обронил:

- Теперь эта скотина еще и награду получит под эту справку о ранении. Попомните мое слово!

Утром врачи и медсестры собрались на традиционную "пятиминутку". Буквально через минуту дверь отворилась. Вошел начальник медицинской службы 70 Бригады подполковник Каримов. Он сразу прошел к столу командира медицинского взвода. Они коротко пошептались с Голущенко. Тот передал начальнику заранее приготовленный чистый бланк "Истории болезни" и заполненный экземпляр на майора Барчук. Подполковник с важным видом удалился. Стало понятно: процесс уже запущен, назад пути нет.

Дежурная медсестра доложила о состоянии здоровья раненых и больных. Тяжелых, к счастью, не было. Намечалась большая выписка в связи с предстоящим рейдом - освобождали места. Укушенный продолжает получать лечение строго по листу назначений. Последние два дня ведет себя тихо.

После совещания большинство разошлись по своим делам. В ординаторской остались лишь хирурги. Невский передавал своих больных Сергееву, Голущенко обсуждал с Зыковым вопросы ремонта операционной.

В дверь постучали. На пороге появился бравый усатый офицер в камуфляже. Представился:

- Капитан Перепечко Виктор, командир роты. У вас тут лежат бойцы из моей роты: младший сержант Фрунтов Эдик и рядовой Крышко Сергей. Они поступили с небольшими ранениями, а вы их до сих пор не выписываете. Завтра рейд начинается. Комбат приказал, как можно больше людей в строй поставить,- он внимательно обвел всех врачей взглядом.

Зыков при произнесении этих фамилий занервничал, стал лихорадочно перебирать бумаги на столе, потом произнес:

- Командир, тут такое дело... Нужны мне эти ребята позарез! Не знаю, слышал ли о наших проблемах - сгорел операционный блок. - Капитан кивнул головой. Зыков приободрился,- вот эти твои ребята и согласились нам помочь по ремонту, они у меня руководят всей работой других выздоравливающих. Толковые хлопцы. Мы их давно уже вылечили, теперь без них будет трудно. Разреши оставить их еще на пару недель.

- А на каких они основаниях у вас оставлены, раз вылечились уже?

- Обижаешь, капитан! Мы тоже не лыком шиты. Завели на них новые "Истории болезни", все законно. Теперь вот и "лечим". У одного геморрой, у другого паховая грыжа.

- Кошмар! Не могли что-нибудь полегче придумать?

- Зато не подкопаешься, да и сложно это проверить. Ты же не стал бы своему сержанту в задницу заглядывать, чтобы удостоверится?

Капитан весь передернулся.

- Ладно, лечите! Я так и доложу комбату. У меня самого скоро от этой службы свой геморрой будет. Не успеваешь "плюхи" от начальства собирать со всех сторон.

Он присел на свободное место за столом. Перевел дух.

- А чего это у вас лежит майор из политотдела? Встретил его в коридоре. Идет на костылях, рука перевязана, вся морда в зеленке измазана. Я слышал, его кто-то за руку покусал. Не то собака, не то еще кто.

- Вот эта собака и искусала его в ногу и в руку.- Строго вступил в разговор капитан Голущенко.

- Ясно. Чего же не понятного. Просто я подумал, что он в очередной раз от рейда прячется. Уже второй год в Афгане, а не побывал практически ни разу на боевых. Все ищет "отмазки". Начальник политотдела с ним замучился - только в рейд отправить собирается, у того срочная работа: то надо клуб переоборудовать под очередные решения съезда партии или ее Пленума, то надо готовить партсобрание, то готовится на партактиве выступать. Я почему так знаю все - у меня друг есть в политотделе. Их всех уже "достал" этот майор. Но никто не хочет с ним связываться, даже подполковник Черепко. Очень у того покровители высокие есть.

Капитан закурил, "вкусно" затянувшись. Медики его поддержали.

- На начальника политотдела сверху давят. Мол, почему достойный офицер до сих пор не награжден, срок службы кончается. А как наградишь, если в рейде не был?! Месяца три назад добился Черепко, решился-таки ехать Барчук в рейд. Только боится в колонне ехать (патологический трус вообще), решил позже на вертолете прямо в расположение прилететь. Приземляется прямо на КПП нашего батальона. Это я сам видел. Выходит из вертолета в бронежилете, в каске, обвешан разным оружием, а по бокам два мощных сержанта из комендантского взвода - личная охрана. Мы все чуть со смеха не попадали. Наш комбат к нему подходит, докладывает обстановку. Потом его спрашивает, мол, зачем вы прилетели, так рискуете, ведь здесь и пули летают, могут зацепить ненароком. Барчук сразу побледнел, залопотал про партийно-политическую работу в боевых условиях. Комбат его успокаивает, мол, все налажено уже. Тот кивнул головой, развернулся и назад в "вертушку". Сразу улетел. Вы не поверите, мужики, его же после рейда зачитали в списке представленных на орден "Красной Звезды" за "умелую организацию партийно-политической работы в боевых условиях". Тут наш комбат и сказал свое веское слово. Мол, как коммунист, лично обращусь с жалобой в Политуправление 40-й армии. Молодец! Испугались против него пойти. Он потом еще лично ходил, справлялся - ушло ли представление на майора. Не ушло. Но, думаю, лазейку для него все равно найдут. Наградят эту скотину.

Медики переглянулись. Но промолчали. Слишком болезненный клубок завязался уже, не распутать.

Потушив сигарету, командир роты пожал всем руки и ушел. Надо переделать множество дел перед рейдом.

- А что это, Сашка, ты нам давно никаких исторических данных не поведал? Подними нам настроение, а-то после рассказов этого капитана хочется на луну завыть,- Зыков закурил вторую сигарету, хотя раньше почти не курил.

- А вы знаете, что в Древнем Риме женщинам был запрещен алкоголь? Мужьям разрешалось наказывать жен за выпивку, вплоть до убийства. Муж, входя в дом, целовал жену в губы, чтобы определить, пила ли она вино. Это был обязательный ритуал.- Невский откинулся на спинку стула, ожидая реакции слушателей.

Офицеры засмеялись. Пожалели, что не живут в те времена. Теперь вот жены мужей контролируют и наказывают за выпивку...


7.


Через пять дней Невский вернулся под вечер из рейда. Комната была закрыта, прошел, как был в бронежилете и с оружием, прямо в отделение, надеясь взять ключ. Первого, кого он увидел в коридоре, был майор Барчук, бодро вышагивающий на костылях. Он даже не взглянул на старшего лейтенанта, точно видел его впервые. Зашел в свою палату.

"Ну, и черт с тобой!"- мысленно проводил его Александр. Зыкова он нашел в операционной. Они обнялись. Начальник отделения с гордостью показывал проделанную работу. Почти все уже было закончено.

- Скоро, Санька, будем с тобой оперировать в возрожденном оперблоке!! Это ли не счастье! Ну, пошли в комнату. Расскажешь о своей поездке.

Они вышли из стационара. На лавочке перед входом сидели майор Барчук и подполковник Каримов, о чем-то радостно беседовали. Трогательная картина! Врач и его пациент ведут задушевные разговоры.

Уже в комнате Зыков рассказал, что начмед каждое утро приходил в отделение, требовал белый халат, шел проведать своего личного больного, потом они шли на прогулку на улицу, подолгу беседовали, сидя на лавочке. В общем, они нашли друг друга. "Двое из ларца, одинаковых с лица" или, точнее, "два сапога - пара".

- Он ведь всю "Историю болезни" полностью сам переписал. Теперь это у нас лежит раненный " во время выполнения боевого задания с превосходящими силами противника, который продолжал руководить боем, не смотря на осколочные ранения в левую ногу и левую руку". Герой, одним словом. На "Истории болезни" уже и другой шифр красуется: БР-О (боевое ранение, осколочное). На него уже и справку о ранении подготовили. Осталось подписать комбригом и поставить круглую печать. Это дело нескольких минут на завтра.

Зыков тяжело вздохнул:

- Ладно, не будем о грустном. Расскажи лучше, как сам съездил.

До поздней ночи Невский делился воспоминаниями. Комната собралась в полном составе. Пили вкусный индийский чай...


8.


В начале апреля следующего года было объявлено торжественное построение всего личного состава 70 Кандагарской Отдельной Мотострелковой Бригады. Предстояло вручить государственные награды большой группе офицеров и солдат. Услышав фамилию, награжденный выходил из строя, четко печатая шаг, поднимался на трибуну под звуки военного оркестра, получал коробочку с орденом или медалью из рук командира Бригады. Каждый раз звучали торжественные слова: "Служу Советскому Союзу!"

Получили награды и некоторые медики: врач 1-го батальона Андрей Дубинин- медаль "За боевые заслуги", врач 2-го батальона Сергей Кульчеев - орден "Красной Звезды", врач 3-го батальона Анатолий Порохневич - медаль "За отвагу", фельдшер танкового батальона прапорщик Андрей Шедько - медаль "За отвагу". Врачи Медроты радовались за своих коллег. Был награжден и водитель-санитар из самой Медроты - младший сержант Рустам Тураев, он получил медаль "За боевые заслуги". Всего было вручено около сорока наград. Были среди награжденных и служащие-женщины. Это был праздничный день для всей Бригады.

Вечером в хозяйственной палатке Медроты был накрыт торжественный ужин - чествовали всех награжденных медиков. Они явно смущались от такого повышенного внимания к своим персонам. Рустам неоднократно просил внимания и приглашал всех, собравшихся за столом, в гости к себе на родину, на Кавказ. Срок службы его заканчивался, скоро предстояло возвращаться домой. Обещал подготовить всем достойную встречу в Махачкале.

Торжественность вечера была несколько смазана новостью, облетевшей сразу весь стол. Новость шепнула одна из машинисток штаба, заглянувшая "на огонек" к своей медсестре-подруге и тут же посаженная за стол. Оказывается, были сегодня и пара-тройка "тайных награждений" за закрытыми дверями в штабе, "без свидетелей". Среди "счастливчиков" оказался и майор Барчук. Поднялся крик-шум, люди заплетающимися языками спешили высказать свое "фи". Но исправить случившееся это уже не могло...

...Примерно через полторы-две недели фельдшер приемного отделения прапорщик Олег Шлемов срочно по телефонному звонку убыл на аэродром Ариана за ранеными. Он и сообщил, что проезжая по аэродрому видел большую группу отъезжающих в Союз. В одном из офицеров он узнал майора Барчук, на кителе которого красовался новенький орден "Красной Звезды".

- А ты не мог ошибиться? Может, это был другой офицер?- с надеждой в голосе спросил Зыков.

- Ошибиться, конечно, мог, но...


***


ПРИМЕЧАНИЕ.


От автора.


Прочитав этот рассказ, кто-то может с возмущением одернуть меня, мол, пытается очернить родную коммунистическую партию. Нет и еще раз нет! Во-первых, очернить всю партию просто невозможно. В ее рядах в те годы насчитывались десятки миллионов честных и порядочных людей, которые и знать не знали, какие беззакония творились отдельными вырожденцами и приспособленцами от имени этой партия. А если и знали или догадывались, то верили, что это отдельные случаи. В Афганистане подавляющее большинство офицеров были членами партии, многие солдаты тоже вступали в ряды этой партии, так как верили в ее идеалы. Мой отец вступил в партию в годы войны, закончил ее в сентябре 1945 года на Дальнем Востоке в войне с японцами. Затем всю свою жизнь проработал учителем истории в школе. Он знал многое о беззакониях в годы Советской власти, рассказывал мне об этом, но продолжал верить в идеалы коммунизма. Верил и я, вступая в партию, хотел быть похожим на отца. Надеюсь, я не опозорил его честное имя (он рано ушел из жизни, в 46 лет).

Во-вторых, я написал этот рассказ, как отдельный случай (хочется надеяться, что единственный в своем роде). Верю, что подавляющее большинство получили свои награды в Афганистане заслуженно. Да, лично я не видел этого описанного офицера с орденом на груди. Мог ли ошибиться фельдшер приемного отделения? Конечно, мог. Так мы тогда убедили себя. Хотелось в это верить. Но был и другой пример, пусть менее скандальный. Помощник начфина Кандагарской Бригады старший лейтенант, который ни разу не выезжал в рейды (да и что делать в рейде финансисту?), о чем сам постоянно с сожалением говорил (был частым гостем в Медроте, приходил к одной из медсестер, подружился и с врачами), убывал по замене в Союз, а на его кителе красовался орден "Красной Звезды". Это видел сам автор рассказа. А тогда этот Владимир смущенно опустил глаза и сообщил, что вызвали в комнату штаба и вручили "с глазу на глаз". Я лично ничего не имею против этого офицера, он был славным малым. Но почему, чтобы отметить этого старшего лейтенанта за достойную службу, надо вручать этот боевой орден?! Есть и другие награды (например, орден "За Службу Родине в Вооруженных Силах СССР" III степени, есть и II, и I степень. Чем не достойная награда для таких случаев?). Орден же "Красной Звезды" вручался в Афганистане за пролитую кровь в боевых условиях, за достойное поведение при боевых действиях, за умелое руководство боем. Наконец, этот орден вручался чаще других посмертно! В моей работе "Медики, сложившие свои жизни на афганской войне" (а это 247 человек!) процентов на 90 погибшие награждались именно этим орденом с припиской в скобках - посмертно...

Автор ни в коей мере не призывает к возрождению прошлого. Нет уже давно ни Союза, ни диктата коммунистической партии. Мы живем в новой России. Однако, на душе не спокойно. Хочется вслед за одним мыслителем повторить "Я не скорблю об ушедшем. Я потрясен наступившим"...


***