# "И дарует ему блаженство на земле..."

Александр Петрович Карелин

Работа агитационно-пропагандистских отрядов в Афганистане. Часто она была сопряжена с риском для жизни...

" И дарует ему блаженство на земле..."


Пролог


Начальник(заведующий) родильного отделения Борис Леонидович Куртаков, высокий стройный мужчины средних лет, стремительно вошел в родильный зал. Роды уже начались. По "Скорой помощи" привезли молодую, двадцатипятилетнюю женщину; ее вместе с мужем сняли с поезда, когда возникла угроза преждевременных родов. Они возвращались домой из отпуска от родственников в Казани, до родного поселка оставалось совсем не много, но ребенок ждать не будет: ему не объяснишь, что в чужом, незнакомом городе молодой маме будет рожать совсем не уютно.

Это были первые роды молодой женщины. Она ничего не умела, всего боялась, но старательно выполняла советы двух акушерок, которые хлопотали у ее родильного кресла.

Врач сразу включился в работу. Очень скоро раздался долгожданный отчаянный крик - ребенок появился на свет. Все, включая измученную молодую мамочку, улыбались; один новорожденный заходился в крике - ему было страшно: что ждет его в этом чужом, незнакомом мире.

- Верочка, у тебя сын! - Борис Леонидович показал ей сморщенное тельце со сжатыми маленькими кулачками - ребенок точно хотел показать: без боя не сдамся.

Он осторожно подал ребеночка пожилой акушерке, она унесла его обмыть, обрезать пуповину, взвесить, измерить. Одним словом, мальчишечка попал в заботливые, знающие руки, которые помогли появиться на свет уже не одной сотне новых граждан страны.

- Как назовете первенца? - Врач заботливо вытер пот с лица Веры.

- Не знаю. Надо с мужем посоветоваться. Я хотела Сергеем назвать, в честь своего отца, он на войне погиб, в 1944году. Я даже не знаю, как называется город, где нас высадили с поезда. Не знаю, где теперь мой муж.- Женщина всхлипнула.

- Ну-ну, не надо расстраиваться. Все будет хорошо. Ведь в советской стране живем, никто не бросит вас без помощи. А город называется Красноуфимск, это уже Свердловская область. Тут и до областного центра рукой подать, а там и ваш родной поселок, Буланаш, что ли? А мужа мы вашего найдем, куда он от вас денется?! Так что запомните: сегодня, 1 мая 1960 года, родился ваш сынок. Как его по батюшке-то?

- Викторович.

- Сергей Викторович Пампушный, вес, - врач глянул на показатели, которые протянула ему вернувшаяся вторая акушерка с ребенком,- 3кг 500г, рост 50 см. Богатырь прямо!

Врач принял из рук женщины уже успокоившегося, завернутого в пеленку крошечного человечка, который даже порывался открывать глаза, но тут же зажмуривал их, "сердито" хмурясь. Подал ребенка мамочке. Вера бережно приняла свою кровиночку, пристроила у своего сердца, умиленно улыбнулась.

- А мужа вашего наш санитар из роддома забрал ночевать к себе, уже вечер ведь. Думаю, прибегут еще не раз сюда - рядом он с больницей живет. Да вы не переживайте, мужик он хороший, напоит-накормит. Выпить вот только любит. Боюсь, теперь появится серьезный повод для этого. Тем более и праздничные дни идут. Ваш-то как, пьет?- Акушерка, что постарше, протянула Вере стакан с водой.

Женщина благодарно кивнула, выпила, помолчала: "Да и мой тоже выпить не дурак. Он шахтером у меня работает. Любит с дружками после тяжелой смены расслабиться, да и в дни получки тоже,- она вздохнула. - Как бы не запил с радости".

- А это какой санитар, "Дядя Паша - три Наташи" что ли?- Врач даже хохотнул, вспомнив своего работника.

- Он самый и есть.

- Тогда вам, Вера, надо строго мужу сказать, когда придет, чтобы обязательно после праздников (у нас еще завтра выходной) сходил в ЗАГС и получил на сына "Свидельство о рождении", мы ему выписку дадим из "Журнала регистрации родов". С этим пусть не затягивает. - Борис Леонидович посчитал пульс у молодой мамы, поднялся, собираясь выходить.

- А долго я здесь еще пробуду?

- Ну, как минимум еще 4-5 дней. Там будет видно. Но у тебя все будет хорошо. Я уверен.

- А почему вы этого санитара так странно назвали?

- "Дядя Паша - три Наташи"? Ну, это целая смешная история о его жизни. Коротко расскажу. Он работает у нас уже третий год, работник не плохой, но выпивает. Мы об этом уже говорили. Раньше он с семьей жил недалеко от города в поселке, работал там, уж не помню, кем. У него жену зовут Наталья, есть первая дочь, тоже Наташа (в честь жены назвал - любит ее очень). Четыре вроде года назад его жена снова к нам поступила рожать, приняли мы славную девчушечку, выдали счастливому папаше выписку для ЗАГСа. Он, по-моему, пил на радостях много дней. В один из подобных дней дошел-таки до нужного учреждения, получил необходимое "Свидельство о рождении" на дочь, даже не глянул, что там написано, продолжил пить дальше. Короче говоря, через неделю привез жену с ребенком домой. Она и прочитала, что вторую дочь тоже зовут Наташа. Скандал, конечно! Он мне так рассказывал это недоразумение, когда уже к нам работать устроился: мол, женщина в ЗАГСе спрашивает, как дочь зовут? Пашка и решил, что про первую, четырехлетнюю спрашивает, он и назвал ее имя. Потом его спросили, как имя-отчество отца-матери ребенка, место регистрации их брака. И все. Вручила ему записанную бумагу, поздравила, и на этом расстались. Он еще удивился, что про имя для дочки новорожденной речь не зашла, но очень торопился выпить, выбросил все мысли из головы. Так его и прозвали с тех пор в поселке "Дядя Паша - три Наташи". Ездил он позже в ЗАГС, просил имя исправить - не положено, говорят, мол, будет дочь паспорт получать, вот тогда пусть, и меняет имя. Мне кажется, они и из поселка в город переехали из-за этих насмешек. Но его и здесь все так кличут, он уж не обижается. Так что, Вера, смотри, чтобы твой муженек не отчудил чего-нибудь при получении документов. А пить они с Пашкой, видимо, будут не один день. Может, ошибаюсь.

... Он не ошибся. Молодой отец так и не побывал в ЗАГСе, уехали они с женой и ребенком через 5 дней без "Свидельства о рождении". Новый гражданин страны Советов так и не получил своего первого документа...


Афганистан


## Глава 1


1


- Я собрал вас, чтобы сообщить одну важную новость,- начал говорить начальник Политотдела Кандагарской Бригады, почти, как в бессмертном творении Н.В.Гоголя.

- К нам едет ревизор,- хихикнул с места врач-стоматолог Иван Сухар.

Подполковник Черепко строго глянул на него, потом обвел взглядом всех врачей и медсестер Отдельной Медицинской роты, собранных по его просьбе в ординаторской стационара. Василий Степанович прошелся по комнате, собираясь с мыслями.

-Руководству 70 ОМСБ (отдельной мотострелковой бригады) поставлена задача: в спешном порядке сформировать новый агитационно-пропагандисткий отряд, включив в него медицинских работников. Подобный отряд у нас существовал и раньше. Он исколесил с концертами многие уезды провинции, были проведены десятки митингов, коллективных и индивидуальных бесед. Как стало известно, вождь одного из недружественных пуштунских племен Абдул Хаким вышел на переговоры. Одним из первых условий он выдвинул оказание медицинской помощи больным: не будет доктора - ни о каком переходе на сторону правительства не может быть и речи. Вроде бы и пустячный ультиматум, но выполнить его местным властям оказалось не под силу. В этом горно-пустынном районе медицинской базы практически не существовало. У властей, ведущих переговоры с Абдул Хакимом, не оставалось иного выхода, как обратиться за помощью в наш советский гарнизон. Мы обдумали ситуацию и решили, что потребуется врач, медицинская сестра и фельдшер. Давайте решать, кто поедет.

-А что это за агитационно-пропагандисткий отряд, можно о нем чуть подробнее рассказать? И какого профиля будут больные, надо знать мне, какого врача отправлять,- подал голос командир Медроты майор Семенчук.

-Хорошо, я вам вкратце о них расскажу,- подполковник опять прошелся по комнате, потом присел на свободный стул, задумчиво потеребил свою панаму.- Неофициальное название этих отрядов - "воинские мирные караваны". О приближении этих караванов к кишлаку жители узнают по звукам музыки. "Воинские мирные караваны" - особые подразделения афганских вооруженных сил - явление в Афганистане пока новое. Официальное их название - боевые агитационные отряды (БАО). Созданы они для ведения разъяснительной, агитационно-пропагандистской работы среди населения и в войсках.

Боевой путь любого воинского формирования имеет, как вы знаете, две точки отсчета - дату и место боевого, как мы обычно говорим, крещения. Для боевых агитационных отрядов вооруженных сил ДРА это 11 февраля 1982 года и кишлак Бахтияран уезда Дехсабз провинции Кабул. Именно тогда, именно там провел свою первую-бескровную-боевую операцию только что сформированный первенец афганских БАО - отряд, которым командовал в то время подполковник Манан. Далее в состав этих отрядов стали включать и советских специалистов.

За период немногим больший, чем год, боевые агитотряды сумели снискать себе славу идейного оружия, действенность которого находится вне конкуренции со многими другими пропагандистскими средствами. С помощью БАО идеи Народно-демократической партии Афганистана, правда о революции, ее друзьях и врагах проникают сквозь душманские заслоны даже в те районы, которые традиционно считались находящимися под контрреволюционным влиянием.

Формы работы БАО самые мирные: уже упомянутые мной митинги, беседы, далее - распространение листовок, плакатов, книг, концерты (я о них тоже говорил), демонстрация кинофильмов, оказание материальной помощи. И вот теперь будем и медицинскую помощь оказывать. А отправить лучше врача хирургического профиля - много есть нуждающихся в нем, как нам передали.- Подполковник вновь поднялся и принялся расхаживать по ординаторской.

- А как же их защита? В дороге перестреляют всех, как куропаток. Я не могу рисковать своими людьми, - вновь заерзал на стуле командир Медроты.

- Вы, видимо, не обратили внимание, что в названии есть слово "боевой". Действующие, как правило, автономно, без локтевой связи с войсками или их прикрытием, боевые агитационные отряды могут подвергнуться нападению противника отовсюду и всегда - будь то на марше, при проведении пропагандистских мероприятий, на отдыхе. Это правда. Поистине фронт без флангов. Отсюда структура, техническое оснащение, вооружение БАО таковы, что его бойцы, когда потребуют того обстановка, могут постоять за себя и доказать, что слово - не единственное их оружие.

БАО на марше - не только и не столько музыка, которая разносится окрест из динамиков звуковещательной станции. Это идущие впереди колонны разведчики и саперы, это, помимо агитационной, две роты на бронетранспортерах (БТР), боевых машинах пехоты (БМП), готовые вступить в бой, это, как правило, постоянная радиосвязь с близлежащими воинскими частями. Это еще и собственные тылы - с запасами горючего, продовольствия, боеприпасов для совершения длительных переходов. Один из агитотрядов, например, совершил 26-дневный переход от Кабула до Асадабада. Агитбойцы прошли тогда 760 км по труднодоступным и опасным горным дорогам, зеленые зоны пяти провинций. Ну, а наш отряд пройдет относительно небольшое расстояние в провинции Кандагар.

Подполковник снова сел на стул и выжидательно посмотрел на командира Медроты. Он ждал фамилии.


2


Майор Семенчук встал, внимательно оглядел своих подчиненных. Офицеры-медики с равной готовностью смотрели на своего командира, каждый приготовился услышать свою фамилию.

- Ситуация у нас сейчас сложная: среди хирургов некомплект. Наш ведущий хирург, командир медицинского взвода, Александр Голущенко недавно был переведен в другой гарнизон на новое место службы, получит теперь майора. Его должность пока начал исполнять начальник операционно-перевязочного отделения капитан Зыков, но он заболел желтухой и отправлен на лечение в Союз. Менее месяца назад прибыл по замене старший ординатор отделения капитан Лузин. Остается ординатор отделения старший лейтенант Невский, он недавно вернулся после краткосрочного отпуска после тифа, силенки накопил. Вот ему и придется ехать. Есть правда еще хирург - начальник приемного отделения капитан Васильчиков, но на нем все отделение держится, не хотелось бы его отправлять. Наконец, есть стоматолог, он же - челюстно-лицевой хирург. Видимо, не подойдет для такой поездки. Решено, поедет Невский.

Старший лейтенант поднялся, встал по стойке смирно.

- В рейдах раньше бывали? Помощь разностороннюю сможете оказать? - Начальник Политотдела задал свои вопросы. Но тут же сам ответил: "Помню вас по одному из рейдов. Лихо тогда солдатика спасли с ранением в область сердца. Правда, у того сердце оказалось с другой стороны. Забавная история. Хорошо, я согласен".

Подполковник опять прошелся по ординаторской, махнув, чтобы офицер присел на свое место.

- Это очень ответственная работа. От того, как вы окажете помощь, будет зависеть исход переговоров с этим племенем. Перейдет племя на сторону правительства - это будет наша с вами большая победа. Очень надеюсь на вас, товарищ старший лейтенант. Хорошо, с врачом решили. Теперь нужна женщина, медсестра. Очень многие афганские женщины отказываются показаться мужчинам, тем более иноверцам. Тут и потребуется наша советская работница. Опять же должна уметь оказывать и хирургическую помощь. Есть у вас такая?

Командир Медроты опять внимательно обежал взглядом всех сестричек. Пока их было шесть: старшая сестра Москаленко Светлана, операционная сестра Хлыбова Татьяна, постовые сестры Лопатко Людмила и Обыбок Надежда, процедурная сестра Растегаева Валя, перевязочная сестра Канашевич Люба. Он явно колебался в выборе. По всему выходило, что ехать должна Татьяна (самая опытная, дольше всех других в Афгане), но как оставить Медроту без операционной сестры?

- Ой, а можно я поеду? Я уже больше шести месяцев здесь, имею большой опыт работы с хирургическими больными, могу и других больных осмотреть. Наконец, хочется и мир посмотреть, а-то живу здесь, как в изоляторе. - Канашевич задорно улыбнулась.

Видно было, что Семенчук облегченно вздохнул - был рад такому решению. Он кивнул головой и выжидающе посмотрел на начальника Политотдела.

- Я не против. Решите еще с фельдшером из числа солдат. Надо иметь полноценную врачебно-фельдшерскую бригаду.

- Считаю, можно рекомендовать нашего сержанта из стационара, фельдшера Обоскалова, он у нас уже третий месяц, парень толковый. Справится.

Подполковник кивнул в знак согласия. Он собрался уходить, надел панаму. На прощанье произнес:

- Готовьте свою Автоперевязочную, на ней поедете. Выезд через трое суток, утром 4-го апреля. Всю информацию дальнейшую будете получать через своего командира. Честь имею!

Черепко поспешно вышел из ординаторской.


3


Весь день Невский готовил к выезду Автоперевязочную: загружал медикаменты по своему списку, вместе с фельдшером грузил коробки с "сухпаем", одним словом, готовился, как к очередному боевому рейду. Опыт подобный уже имелся, поэтому действовал спокойно и уверенно. Несколько раз прибегала Люба Канашевич; она заметно волновалась - первый выезд все-таки. Старший лейтенант, как мог, подбадривал ее.

На следующий день с утра командир Медроты объявил - предстоит всему составу агитотряда выезд на стрельбище. Хоть и мирный предстоит рейд, но потренироваться в стрельбе не помешает. Майор Семенчук тоже решил съездить, - какой офицер откажется от возможности пострелять.

В БТР все медики уселись рядышком, придерживая на коленях свои автоматы, офицеры захватили и личные ПМ (пистолет Макарова), вложив их в кобуру. До полигона доехали примерно за час. Через окошечко амбразуры Невский следил за дорогой, словно старался ее запомнить. Пустынный пейзаж перемежался с еще цветущими кустиками растительности, среди которых встречалась знакомая уже верблюжья колючка. Иногда попадались даже небольшие "полянки" цветов. Пройдет еще не много времени, и все это будет сожжено безжалостным солнцем.

Медики во главе с командиром заняли по приезду свой участок стрельбища. Невский хотел тут же стрелять по расставленным вдалеке мишеням.

- Сашка, погоди! - Осадил его майор Семенчук.- Сразу видно, что еще службы не знаешь. С чего начинается всякое дело? Правильно, с перекура.

Он тут же достал свою пачку, протянул по очереди старшему лейтенанту и сержанту, потом закурил сам.

-А мне? - Люба виновато улыбнулась.

Михаил Михайлович покачал головой, но сигарету протянул.

- Так, други мои, слушайте новый анекдот. Вчера письмо получил, жена его прислала. Не забывает меня порадовать новинкой:

"Жена посылает мужа на рынок за улитками - для косметического ухода за кожей. По дороге муж встречает друзей и на три дня попадает в запой...

Наконец, на третий день вспоминает о доме, об улитках, идет на рынок, покупает их и приходит домой. Думает, что бы сказать жене, почему его так долго не было. Звонит в дверь, высыпает улиток на пол; жена открывает, и он, подгоняя улиток руками, говорит:

-Ну, вот и пришли! Заходим, заходим, заходим!"

Дождавшись, когда все отсмеялись, Семенчук посмотрел на Любу:

- Теперь твоя очередь.

-Ой, можно я пока подумаю? Пусть Невский расскажет.

- Ладно, я готов: " Яша, когда придет этот молодой человек свататься к нашей дочери, достаточно сказать "да", и вовсе не обязательно со слезами целовать ему руку и повторять: "Спаситель вы наш..."

- А теперь я! - Люба даже захлопала в ладоши, видимо, вспомнив анекдот:

"Автоинспектор караулит у выхода из ресторана. Выходит подвыпившая толпа, рассаживается по машинам и разъезжается кто куда. Инспектор примечает одного, который вообще еле ноги переставляет, едет за ним, останавливает:

- Подуйте в трубочку!

Результат - нулевой. Инспектор недоуменно:

-Как такое может быть?!

Водитель:

- А я сегодня дежурный по отвлекающему маневру..."

Снова посмеялись.

- Ну, Антон, теперь ты,- майор кивнул фельдшеру. Тот "не полез в карман за словом", откликнулся сразу:

"Встречаются два приятеля:

- Привет! Я слышал, ты недавно женился?

-Ага.

-Ну и как жена?

- Классная! И на кухне хороша, и в постели...

-Как же она повсюду успевает?

-А я ей на кухне постелил..."

Посмеялись, побросали окурки.

-Теперь можно и популять! К барьерам!

Майор Семенчук первым выстрелил из своего пистолета.


4


Только теперь выяснилось, что Люба совершенно не умеет обращаться с оружием. Трое мужчин бросились тут же обучать ее этим премудростям. Учеба проходила трудно - она не знала самых простых истин. Наконец, когда решили, что освоила, вывели ее на огневой рубеж. Первый же выстрел из автомата, в положении стоя, ее оглушил, ошеломил. В растерянности девушка повернулась вместе со стволом автомата к Невскому:

- Что так и будет по ушам бить?

Александр, не сводя глаз с наведенного на него "глазка", показал ей рукой, мол, отведи оружие от человека. Ствол опустился и тут же раздался выстрел. Пуля угодила в аккурат между расставленных "на ширине плеч" ботинок старшего лейтенанта. Похолодев, он в рывке отвернул ее автомат:

- Дура, тебе же все трое говорили первое правило - никогда не наводить оружие на человека. А ты?!

Подбежали майор и сержант: "Все в порядке?" - в один голос спросили они.

-Угу,- только и смог сказать Невский, вытирая испарину с лица.

- Ой, простите меня! Я забыла. А чего он сам выстрелил?

- Так ты ведь палец так и держала на спусковом крючке.

Учеба началась сначала.

В конце концов, удалось "вдолбить" основные правила техники безопасности при обращении с оружием. Дальше, выпустив пару-тройку магазинов, Люба даже начала попадать в мишень. Позже стреляли уже по расставленным металлическим баночкам из-под напитка "SiSi", в огромных количествах собранных со всей Бригады для этой цели. Эта стрельба особенно понравилась Любе: попал - баночка летит с деревянного щита для мишени. Очень наглядно.

Перешли в сектор для метания гранат. Здесь были отрыты даже окопы, стояли бетонные "заборчики". Командир продемонстрировал метание гранаты РГД-5 из окопа, потом из-за бетонного ограждения. Затем повторили это упражнение Невский и Обоскалов. Не плохо. Долго решали - доверить ли Любе, очень уж ей хотелось попробовать. Решили рискнуть.

Майор Семенчук спустился с девушкой в окопчик. Уже в "сотый" раз рассказал порядок действия. Старший лейтенант и сержант стояли за бетонным укрытием, выдвинутым метров на пять вперед окопа.

Упражнение началось. Канашевич выдернула чеку с предварительно разогнутыми усиками, зачем-то переложила гранату в другую руку, раздался щелчок; девушка от неожиданности уронила гранату на дно окопа. Майор Семенчук в невероятном прыжке схватил гранату, бросил ее из окопа, одновременно в падении накрывая собой медсестру. Взрыв произошел уже в воздухе, веер осколков ударил по всему радиусу, множество их влетело в бетонное ограждение...

Немая сцена... Когда шок прошел, люди начали шевелиться. Невский и Обоскалов даже не помнили, когда успели упасть на землю. Из окопа показались смертельно бледные лица Канашевич и Семенчука.

- Все живы?- прокашлявшись, хрипло спросил майор.- На сегодня занятий достаточно. Какого черта ты гранату перекладывала? - свирепея, спросил он Любу.

- Я же левша, мне не удобно было бросать правой рукой.

- А сразу сказать нельзя было?!

- Я думала, что только так надо держать гранату...

Слов уже в ответ не было. Командир махнул в сердцах рукой. Решил, что зря разрешил ехать в рейд этой медсестре, мол, надо было другую послать.

Но Люба его переубедила, тем более что остальные медсестры тоже, по ее словам, ни разу не стреляли еще, не говоря о метании гранат. Да и где им стрелять? Живут все в закрытом городке, носа никуда не высовывают, работа в стационаре - барак жилой, то бишь женское общежитие. Вот и весь маршрут. Изредка в госпиталь выезжают, да в аэропорт.

Выслушав ее обиженную речь, командир Медроты торжественно обещал вывести весь коллектив свой, включая медсестер и фельдшеров на этот полигон для стрельб. На том и порешили.

Оказалось, что подобный инцидент сегодня на стрельбище был не единственный: при перезаряжании автомата получил касательное ранение в голень старший лейтенант Коряков Дмитрий, начальник клуба. К счастью, пуля лишь порвала штанину и оцарапала кожу, но напугала офицера очень сильно. Теперь, возможно, срочно потребуется ему замена на предстоящий агитационный рейд. Но это уже была забота не медиков.

Обратно возвращались в молчании, день клонился к вечеру.


## Глава 2


1


Утром в 4 часа 4 апреля колонна вышла из расположения 70 Отдельной Мотострелковой Бригады. Невский сидел рядом с водителем Автоперевязочной. Андрей Грабарь уже заканчивал службу в Афганистане. Это был, видимо, его последний выезд за рулем полюбившейся машины. В салоне автомобиля разместились Люба Канашевич, медсестра и Антон Обоскалов, фельдшер. Они за последние пару дней хорошо познакомились, нашли много общих тем для разговоров.

- Я не запомнил название, куда мы едем сегодня. Майор Крапивец, пропагандист Политотдела Бригады, который возглавляет наш агитотряд, говорил вчера на совещании, но вылетело из головы. Ты, Андрей, не знаешь? - Невский поерзал на сидении, устраиваясь поудобнее, чтобы можно было еще подремать.

- Мы едем в Спинбулдак, уездный центр. Это на самой границе с Пакистаном, по дороге от Кандагара на юго-восток. В Кандагар мы, конечно, заезжать не будем, выйдем на дорогу прямо из Бригады. Вообще-то правильнее называть это местечко Спинбальдак, я видел на карте официальное название. Но у нас, шурави, принято все на свой лад переиначивать. Я там уже бывал пару раз. Дыра-дырой. Тогда я еще не служил в Медроте водилой, а был в 3-м батальоне. После ранения, полгода как, служу здесь. Скоро прилетит за мной большой серебристый самолет и отвезет меня домой, на встречу с родичами.

- Чем хочешь заняться на гражданке?

- Пойду в милицию работать. Буду всяких гадов "давить". Ненавижу бандюг и воров. Думаю, должны меня взять после Афгана. Как думаете?

- Не сомневайся. Возьмут. Им такие боевые ребята тоже нужны. - Невский надвинул панаму на глаза, показывая, что разговор исчерпан. Он и, правда, скоро задремал.

Проснулся через пару часов, потянулся, позевывая. Андрей все также сосредоточенно крутил баранку.

- Доброе утро, товарищ старший лейтенант! Здоровы же вы поспать.

- А что мне еще прикажешь делать? Как тут обстановка? Где едем?

- Проехали через волость Тахтапуль, обогнули позднее Маулазак, сейчас приближаемся к Дабарай. Не знаю, поедем ли через него. Больше половины пути до конечной точки одолели.

- И как ты все эти названия запоминаешь? Язык можно сломать. Ты мне их назвал, а я уже забыл.

- Мы в этих местах частенько "духов" гоняли, вот и врезались названия в память. Кое-где и дружки мои гибли. Такое не забывается.

- Тогда понятно.

Дабарай проехали на полной скорости, впрочем, не попалось ни одной живой души - населенный пункт словно вымер. Солнце давно уже взбиралось по небесному своду, день стремительно разгорался. Спать больше не хотелось. Невский достал потрепанную книжку без названия, с пропущенным началом (нашел ее перед выездом прямо на полу Приемного отделения), но решил занять себя хоть таким чтением. Незаметно увлекся этой историей о пограничниках в первый день войны с немцами. Вполуха он слушал и рассуждения водителя Андрея. Тот все строил планы о своей работе милиционером после возвращения из Афганистана.

Часа через полтора колонна начала притормаживать, потом окончательно встала. Был объявлен небольшой привал перед въездом в Спинбальдак. Водитель с фельдшером быстро взялись за приготовление завтрака: разогрели на небольшом костерке банки с рисовой кашей и тушенкой, чай, открыли консервированный сыр, масло сливочное, нарезали хлеба. Все вчетвером с удовольствием поели - успели проголодаться за время дороги.

Люба смотрела на все широко раскрытыми глазами - ей все было интересно, все в новинку. Она задавала бесчисленное количество вопросов, трое молодых людей не успевали ей отвечать. Девушке не терпелось увидеть "настоящего живого душмана", а если понадобится, то и пострелять во врагов.

Неожиданно из впереди стоящей машины - это был клубный автобус на базе ГАЗ-66 - раздалась громкая музыка из ряда динамиков на крыше будки. Что-то из национальной афганской мелодии.

- Агитотряд начинает свою работу,- пояснил водитель Андрей. - Будем въезжать под музыку. Это своеобразный "почерк" таких рейдов. У меня есть земляк, он в агитотряде уже несколько месяцев, они всегда так появляются в кишлаках. Так все и узнают о прибытии "мирного каравана". Эта новость быстро разлетается, "беспроволочный телеграф" ее стремительно разносит, чуть ли не со скоростью молнии. Не зря говорят на Востоке, что у доброй вести быстрые крылья.

Прозвучала команда "По машинам!" Дожевывая на ходу хлеб с маслом, Люба и фельдшер заняли свое место в салоне, а Невский и водитель поспешно влезли в кабину. Колонна двинулась дальше. Афганские мелодии из динамиков сменялись песнями на русском, узбекском, таджикском языках. Ехать стало веселее.

Показались первые низкорослые глиняные домики окраины, стали проскальзывать и более высокие каменные дома. Агитотряд добрался до Спинбальдака. Это был едва не самый последний населенный пункт к юго-востоку от Кандагара, расположенный на границе с Пакистаном. Даже не вооруженным глазом видны были постройки пакистанского города Чаман.

Колонна втягивалась на большую площадь, машины веером разъезжались по периметру, боевая техника занимала позиции, организуя оборону. Между машин сновали многочисленные "стайки" афганских ребятишек, чудом избегавшие столкновения с техникой, водителям приходилось проявлять чрезмерную осторожность. На грохот двигателей и музыку из динамиков стали собираться на площади и седобородые старцы. Женщин почти не было видно. С ними, правда, понятно: вековыми традициями, которые в сельской местности особенно живучи, афганской женщине строго определено место, где она должна находиться, если не занята работой, - женская половина дома.


2


Майор Крапивец, невысокий коренастый блондин, распоряжался размещением машин на площади. Медпункт решили разбить на берегу арыка в полусотне метров от крайнего дувала. Там и поставили Автоперевязочную, а рядом старший лейтенант с помощью фельдшера и водителя установили две санитарные палатки УСТ (универсальные санитарно-транспортные): в одной запланировали вести общий прием, а в другой - проводить различные процедуры. В палатках установили столы, кушетки, носилки, коробки с медикаментами и перевязочным материалом. Все это было загружено в Бригаде в грузовую машину. В салоне Автоперевязочной Невский решил проводить только хирургические манипуляции в случае необходимости. Стерильных инструментов захватил с запасом, кроме того, взял и примус, на котором можно будет еще стерилизовать по мере надобности. Неподалеку от их медпункта встал и клубный автобус, из динамиков которого продолжала литься музыка. Там тоже шла оживленная работа: развертывали на агитплощадке складные стенды, готовили трибуну - ею послужит кузов грузового автомобиля с опущенными бортами, проверяли в работе киноустановку - когда стемнеет, будет показан фильм, а сейчас большой белый экран крепился на стене подходящего дома.

Медиков поначалу смущало обилие вооруженных людей вокруг. Потом привыкли: как всякий человек не представляет себя без одежды, так здешний пуштун - себя сегодня без автомата или винтовки.

Постепенно все машины агитотряда разместились на отведенное им майором место. Кормой внутрь образованного круга, к автомобилям и санитарным палаткам, встали несколько боевых машины пехоты (БМП). Опасения, что хозяева могут воспринять эти меры с неодобрением, оказались напрасными. Напротив, они с пониманием наблюдали, как четко и быстро "шурави" организуют оборону. Не исключалось, что мятежники сделают все, чтобы помешать большому племени перейти на сторону "неверных". Поэтому все мужское население кишлака, способное носить оружие, по распоряжению вождя также заняло позиции на внешнем кольце обороны.

Невский заканчивал уже подготовительную к приему больных работу, как заметил, что к ним приближается небольшая группа. Впереди шли майор Крапивец и высокий чернобородый мужчина с автоматом Калашникова на плече, они о чем-то оживленно беседовали с помощью переводчика, молодого лейтенанта из Политотдела. За ними в удалении на шаг мирно шагали по два охранника с автоматами - от племени и от "шурави".

Иван Сергеевич крепко пожал Невскому руку, потом представил его своему спутнику, переводчик перевел. Это оказался сам вождь Абдул Хаким, непререкаемый авторитет для своего двухтысячного племени. Он был единственный, кто жил раньше в городе и получил университетское образование. Человек неглупый, он понимал, почему люди стали посматривать на него с недоверием. Борьба с государственной властью вела в никуда. Осиротели, остались без кормильцев многие семьи. Оскудел дукан. Все чаще в дома стучалась смерть. И не от пули: болезни буквально косили людей. Больше всех страдали дети. Поэтому вождь и вышел на переговоры.

Выслушав переводчика, Абдул Хаким пристально посмотрел в глаза, протянул руку и тоже крепко пожал ладонь Невскому. Старший лейтенант доложил, что все готово к приему больных, можно начинать. Дождавшись перевода, вождь кивнул и пошел дальше знакомиться с прибывшими.

Невский надел белый халат, чтобы полностью соответствовать представлению афганцев о докторе, ему последовали медсестра и фельдшер. Все заметно волновались - не хотелось ударить в грязь лицом. А вдруг их профессиональных знаний и умений не хватит, чтобы оказать достойную помощь. Александр гнал от себя эту тревожную мысль.

Пробыв в этой стране уже более десяти месяцев, старший лейтенант имел опыт общения с местными жителями, приходилось оказывать помощь в рейдах и афганским солдатам (сарбозам), а, будучи на прикомандировании в госпитале, даже оперировал и лечил афганских женщин - жен афганских офицеров. У него сложилось стойкое мнение - врача в Афганистане боготворят. Если кто пока и может соперничать с ним в этом, то разве что мулла. Но если благоговение перед священнослужителем - это, прежде всего, страх перед карой Аллаха, то отношение к медику - как к доброму волшебнику. Афганцы любят и само общение с врачом. И неудивительно. Народ веками не знал, что такое лекарство, медицинская помощь. И вдруг болезни, без которых люди не мыслили жизни, стали отступать. Не перед молитвами - перед людьми в белых халатах. К военным медикам советского ограниченного контингента войск отношение у афганцев особое. С таким бескорыстием, с такой самоотверженностью врачей здесь еще не встречались...

Хозяева и гости вместе завершили подготовку к обороне. Трудно представить, но это так: те, кто вчера считал тебя заклятым врагом, сегодня обеспокоены, как бы с тобой чего не случилось. Возможна ли такая метаморфоза? Да. Если людям творить добро.


3


Постепенно все пространство было заполнено людьми в традиционной афганской одежде. И вот площадь стихла. На трибуну взобрался мулла агитотряда Совбат Хан: В Афганистане все массовые мероприятия, как правило, начинаются чтением Корана.

Потом выступал майор Крапивец. Он вкратце напомнил о произошедшей Апрельской революции 1978 года, рассказал о стремительно происходящих переменах к лучшей жизни в стране, говорил о земле, раздаваемой новой властью дехканам, об открывающихся по всем провинциям школах, больницах. Подчеркнул, что у прибывших сюда "шурави" особая мирная миссия. Переводчик едва поспевал за Иваном Сергеевичем. Сразу стало видно, что майор "сел на своего любимого конька", говорить он умел. Впрочем, его слушали с большим вниманием.

Потом был дан небольшой концерт: три девушки из состава отряда (узбечка и две таджички) пели в микрофон песни на разных языках (каких, Невский так и не разобрал), потом исполнили несколько танцев. Им хлопали уже с удовольствием, видны были улыбающиеся лица зрителей - выступление нравилось.

После концерта зрителям предложили пройти к столу и записаться на прием к врачу - решили распределить нуждающихся на несколько дней, чтобы не создавать лишней очереди. Поначалу робко, по одиночке, потом все смелее, даже группами, люди начали подходить к столу, две девушки-переводчицы из Политотдела Бригады выслушивали их, вписывали в журнал учета, стараясь разделить их на потоки по срочности для оказания помощи. Невский с медсестрой стоял рядом, прикидывая объем предстоящей помощи для каждого.

В основном шли люди с хроническими заболеваниями: очень много было малярии, туберкулеза, трахомы (заболевание глаз) и т.д. Все жалобы хирургического характера ставили на особый учет - для первоочередной помощи. Это были и нагноившиеся ранения, и свежие раны, в том числе огнестрельные. Много было гнойных заболеваний кожи: флегмоны кисти, панариции пальцев, фурункулы и карбункулы. Невский не видел давно сразу такого количества нуждающихся в неотложной помощи. Его всегда учили, что основной принцип в гнойной хирургии: "Где гной - там разрез", а "промедление смерти подобно". Как же все эти люди терпят эту, порой нестерпимую боль. Отобрав десяток подобных страдальцев, он просил их немедленно отправить к Автоперевязочной.

И работа закипела. Волнение сразу прошло, руки выполняли привычную, знакомую работу. Фельдшер и медсестра активно помогали, они тоже чувствовали себя теперь уверенно. Прочищая очередную нагноившуюся рану или вскрывая гнойник, Невский видел благодарные глаза пациентов, они, действительно, смотрели на него порой, как на волшебника. Повязки накладывались либо с гипертоническим раствором, либо с фурациллином, либо с мазью Вишневского (самой "хирургической мазью"). Через переводчицу (а это была одна из девушек из Политотдела, которая с опаской посматривала на манипуляции медиков в салоне Автоперевязочной) врач просил завтра каждого непременно прийти на перевязку. Кое-кто из больных приходил с уже имеющимися самодельными повязками, в качестве которых служили обрывки грязной кожи, ореховые листья и жженая шерсть. Раны серьезно нагноились, грозила гангрена конечностям. После тщательного "туалета" таких ран и наложения стерильных белых бинтов, таким больным вручалась для борьбы с запущенной инфекцией упаковка антибиотиков с пояснением, как принимать. Приходилось по несколько раз повторять инструкции, чтобы убедиться - тебя поняли. Прижимая к груди перевязанную руку или палец, очередной пациент низко кланялся, кивал головой, норовя выйти из салона машины, пятясь задом. Каждый раз приходилось опасаться, что выпадет прямо на землю, но все обходилось без происшествий. Многие просили на прощание назвать имя этого "шурави-духтар". Переводчица каждый раз называла - "Искандер".

Невский как-то даже не утерпел:

- Почему ты называешь это странное имя? Я ведь все-таки Александр.

Девушка снисходительно улыбнулась, пояснив, что это и есть имя, только на афганский манер.

Избавляя пациентов от физической боли, Невский и его коллеги стремились проникнуть в их души. И делали своего рода открытия. Люди устали от войны. Лишения, испытываемые неизвестно во имя чего, заставили их задуматься, где друзья и где враги. Сын местного муллы (ему вскрыли огромный гнойник на шее), например, с детской откровенностью признался: "Мой отец всегда хорошо относился к "шурави". Только боялся об этом говорить: его убили бы..."

Несколько часов работы пролетели незаметно. Редко прерывались даже на перекур. Хотелось в первый день потрудиться ударно. Чтобы смуглая, черноволосая переводчица (а ее, оказалось, звали Турсуной Джумаева) не скучала без дела, ее попросили вести журнал учета принятых больных. Список быстро рос. Не остался без работы и водитель - ему поручили своевременно направлять на прием следующего пациента, следить за их очередностью. Взрослые люди вели себя, как дети, норовя "прошмыгнуть" впереди своей очереди. Во второй половине дня, когда число принятых больных перевалило за пятьдесят человек, появился майор Крапивец и своим волевым решением объявил перерыв на обед. Только теперь медики почувствовали, как проголодались и, буквально, валились от усталости.

Дожидавшиеся своей очереди под сооруженным навесом у автомобиля больные понимающе закивали головами, но расходиться отказались. Им тоже хотелось получить свою дозу лечения.

Обедали в палатке у сооруженного ПХД (пункт хозяйственного довольствия) агитотряда. Оказалось, что все остальные давно поели. Врач, фельдшер, медсестра, водитель и переводчица чувствовали себя по-настоящему довольными: они делали большое дело, и число благодарных им людей в кишлаке стремительно росло. А, значит, росла и вероятность перехода этого племени на сторону правительства.

Такого вкусного супа из свежей баранины, такой вкусной гречневой каши с тушенкой они, кажется, давно не ели. Даже горячий компот шел "на ура". После обеда все сели на лавочке у палатки покурить. Говорить не хотелось. Просто дымили сигаретами и подставляли лица под уже припекающее апрельское солнце.


4


Во второй половине дня приняли еще около тридцати человек. По-прежнему пока шли лишь нуждающиеся в неотложной помощи, в основном, хирургического профиля. Растрогал, даже рассмешил один престарелый афганец, старейшина племени. Его привел совсем молоденький паренек, возможно, внук. Со слов сопровождающего, дедушка совсем не слышит, даже не может нормально говорить из-за этого. Просил "волшебника-шурави" помочь в этой беде. Невский не считал себя специалистом в ЛОР-болезнях, но сразу отказать не хотелось. Хорошо, что взял с собой соответствующий набор инструментов. При осмотре наружных слуховых проходов он заметил огромное количество спрессованной ушной серы. Закапал в оба уха размягчающее масло, а затем промыл оба слуховых прохода из огромного шприца Жане обыкновенной теплой водой. И чудо совершилось! После того, как "залежи" были вымыты, человек вновь обрел слух. Эффект был потрясающий - старейшина, который практически не слышал уже много лет, вдруг стал различать человеческую речь. На радостях дед даже запел, потом опустился перед растерявшимся Невским на колени, ему последовал и внук. С трудом вдвоем с переводчицей удалось их убедить, что никакого волшебства здесь нет. Еще очень долго они не уходили, продолжали вновь рассыпаться в благодарностях. На улице "исцеленный" всем, кто еще дожидался своей очереди, продемонстрировал возвращение слуха. Все медики теперь поняли, что их триумф состоялся!

Когда надобность в хирургической помощи на сегодня исчерпалась, медики перешли из Автоперевязочной в палатку для приема. Удалось принять еще несколько больных с малярией и заболеванием легких. Все они получили лекарства и подробную инструкцию, как принимать таблетки. Когда ушел последний из дожидавшихся больных, врач, медсестра, фельдшер, а также водитель и переводчица облегченно вздохнули. Первый рабочий день был позади, удалось сделать все от них зависящее. Теперь это была сплоченная единая команда. Появилась уверенность в своих силах - они смогут выполнить любые задачи!

К вечеру в сгущающихся сумерках для жителей кишлака был показан советский фильм "Тринадцать", правда, он был на таджикском языке. Основная масса понимала этот язык хорошо.

Медики после ужина тоже немного посмотрели, но это был не их родной язык, поэтому решили вернуться к Автоперевязочной. Обсуждали прошедший день. Им казалось, что находятся здесь уже не менее недели - настолько прошедшие часы были насыщены событиями.

Постепенно разговоры переместились на личности: каждому хотелось побольше узнать друг о друге. Интересовало все: чем человек интересуется, как жил до Афганистана, чем занимал свободное время, планы на будущее. Водитель Андрей "свернул на свою любимую тему" - поделился мечтами о будущей работе в милиции. Фельдшер Антон уже видит себя на станции "Скорой помощи" в родном городке на Волге. Врач Невский будет служить дальше и работать хирургом. Медсестра Люба, оказалось, мечтает путешествовать по миру.

- Правда-правда! Я очень любила в школе географию. Одно из любимых занятий в детстве - рассматривать карту мира, мысленно путешествовать по всем странам. Я знала сотни названий стран, тысячи городов, множество рек и морей. Учительница географии всем меня в пример ставила. После окончания медицинского училища (пришлось поступить по обстоятельствам) я рвалась хоть в какую-нибудь экспедицию по нашей стране. Но так и не смогла выбраться за пределы своей Архангельской области. Вдруг я узнала о возможности выехать на работу в Афганистан. Конечно, ухватилась за эту "соломинку". Родители были против, но я настояла. Перед отъездом прочитала всю возможную литературу об этой стране. Пусть это будет моя первая страна, которую я посещу в своей поездке по миру.

Вы вот, наверняка, не все знаете, что великий завоеватель древности Александр Македонский тоже был в Афганистане. До сих пор принято говорить о "потомках Александра Македонского". Не самого царя, конечно, а тех греков, что участвовали в его походе в Азию. Таких "потомков" много. Наиболее известные из них - нуристанцы (или калаши, или кафиры), живущие в отрогах Гиндукуша на северо-западе Афганистана. Кажется, в 329г. до н.э. войско Македонского прошло по территории современного Афганистана и со стороны реки Гильменд поднялось на гребень Гиндукуша. Дойдя до Сырдарьи, армия вернулась тем же путем обратно. Однако, и не заходя в пределы Памира, отдельные ее отряды скорей всего побывали в Бадахшане. Его жители до сих пор хранят легенду об Искандере - "Александре Двурогом". Впрочем, помнят его в легендах и во многих других провинциях. В том числе и в Кандагаре. Вы помните, как сегодня старик, к которому вернулся слух, все твердил об Искандере, ползая на коленях пред нашим доктором... А это я все в книжке вычитала, сама я не сильна в истории, возможно и перепутала что-то. Опять же из книжки следует, что первые попытки укрепиться в Афганистане Советская Россия предприняла в 1924 году, по приглашению тогдашнего правителя страны - эмира Амануллы-хана. В общем, это довольно интересная страна. Хотелось бы мне побольше здесь поездить, посмотреть. Потому я и в этот рейд напросилась.

- Да, а ты хорошо подготовилась к поездке. Я ничего этого не знал. Молодец, Люба! - Невский по-братски похлопал ее по плечу. Девушка широко улыбнулась в ответ. Ночь стремительно надвигалась. Пора было и на отдых. Решили девушку положить в салоне машины, трое мужчин легли в палатке на носилках. Сон наступил практически сразу.


## Глава 3


1


Утром работа продолжилась. Уже к семи утра возле Автоперевязочной собралась приличная группа на прием. Что особенно порадовало, впервые появились и женщины. Значит, людям в белых халатах стали доверять. Как и накануне, начали оказывать в первую очередь помощь хирургическим больным. Очень много пришло вчерашних больных на повторную перевязку. Практически все они норовили первым делом лично поблагодарить доктора-"волшебника" Искандера. Проведя лично несколько перевязок, Невский решил теперь организовать две медицинских бригады: перевязки будет делать опытный фельдшер Антон с водителем-санитаром Андреем, а сам врач с медсестрой тем временем будут обслуживать хирургических больных. Переводчица Турсуной будет с ними. На том и порешили. Дело пошло быстрее.

Первой "серьезной" пациенткой оказалась молодая, даже совсем юная женщина. Вместе с ней пришли молодой афганец, ее муж и старик, ее отец. Как выяснилось, молодой не хочет, чтобы его жену осматривал "шурави". Старик настаивал на обратном. Он понимал, если дочь не начнет лечить доктор, она умрет. Разум все ж таки одержал верх. Молодой афганец согласился, но при одном условии - он будет находиться рядом.

Люба помогла афганке обнажиться до пояса, лечь на операционный стол в салоне машины. Да, это был тяжелый случай - мастит (воспаление грудной железы), очень запущенная форма. Бедная девушка, практически девочка (вряд ли ей было больше 14 лет) мучилась от нестерпимой боли, гнойное воспаление груди грозило перейти в гангрену. Требовалось срочное вскрытие. Все это Невский через переводчицу передал мужу, прося согласие на операцию. Тот размышлял не долго. Кивнул головой и стал поближе к операционному столу.

Невский тщательно обработал свои руки йодом, спиртом, одел с помощью сестры стерильные перчатки. Обработал также тщательно операционное поле. В качестве обезболивающего средства решил использовать экстренный "наркоз" - ампулу с хлорэтилом ("заморозка").

Странная это была операция. Старший лейтенант непрерывно ощущал на спине тяжелое дыхание мужа девушки, тот постоянно порывался всунуть свои руки в ход операции, особенно, когда считал, что требуется его помощь. В сотый, наверное, раз через переводчицу Александр просил не мешать ему. Любящий муж никак не хотел услышать эти призывы.

Впрочем, операция прошла, как "по маслу". Гнойник был вскрыт, рана промыта, прочищена. Наложена повязка с дезинфицирующим раствором. Мужу передали для жены упаковку антибиотиков, подробно рассказав порядок их приема.

Облегчение наступило сразу. Это было видно по лицу молодой женщины. Маска страдания сменилась на радостное облегчение. Стало даже видно, что это очень красивая афганка. Муж ликовал вместе с женой. К общей радости присоединился и отец девушки. Так они и ушли втроем, обнимая друг друга, пообещав завтра непременно прийти на перевязку.

Работа продолжилась с не меньшим усердием. Заметно снизилось число больных, нуждающихся в хирургической помощи. Все чаще стали появляться женщины, видимо мужья разрешили им все-таки сходить на прием к "шурави", а, значит, доверие было завоевано. Появилась на приеме девушка с пустяшной раной на руке. Невский сделал перевязку, а девчушка пожелала говорить только с ханум (так она назвала медсестру Любу). Пришлось старшему лейтенанту покинуть салон Автоперевязочной. Турсуной Джумаева осталась на правах переводчицы. Врач покурил пока на воздухе. Десятки глаз больных, ждущих приема, смотрели на него. Александр не заметил ни одного злобного или недоброжелательного взгляда. На душе потеплело.

Вскоре девушка-афганка вылезла из машины и пошла домой, к ней тут же присоединился с лавочки молодой парень с небольшой, редкой еще бородкой, видимо, ее муж. Невский, не спеша, докурил, бросил окурок. В салоне ему тут же сообщили "страшную тайну" этой пациентки. Этой афганке, как выяснилось, всего 14 лет, а она уже мать двоих детей. Под предлогом лечения ранки на руке, она украдкой от мужа пришла просить лекарств, чтобы детей больше не было.

- Что же вы ей посоветовали? - Невский даже закашлялся от такой неожиданной просьбы, - у нас нет с собой таких таблеток.

-Я дала ей самое надежное средство, - Люба коротко хохотнула.

-?!

- Это презервативы. Целую упаковку Турсуной ей отдала свои запасы. За одним она и объяснила, как использовать, где потом еще покупать.

- Но тебе-то они, Турсуной, зачем? - Невский тут же пожалел, что спросил. Слишком поздно понял всю свою бестактность. Покраснел, смешался. - Ладно, продолжаем работать, там еще много человек ждет. Приглашай на прием.

- Да вы, доктор, не беспокойтесь. Девчонка эта понятливая, сразу все смекнула. Для нее это вопрос жизни. Что касается меня, то "запас карман не тянет", кажется, такая есть у русских поговорка. - Джумаева хмыкнула и открыла дверь салона, приглашая нового больного.


2


Вскоре Невский, медсестра Люба и переводчица Турсуной перешли в палатку для приема. Теперь к ним шли больные, нуждающиеся только в терапевтической помощи. Переводчице теперь было много работы - приходилось подолгу расспрашивать жалобы, еще дольше требовалось разъяснений, как принимать все полученные таблетки.

Медики собирались уже объявить перерыв на обед, как в палатку вошел взволнованный майор Крапивец, вместе с ним была вторая переводчица Хассанова Мохруй, кареглазая красавица, и старик-афганец со слезящимися глазами. Иван Сергеевич пожал руку Невскому и сообщил, что этот пожилой афганец умоляет спасти его дочь, которая никак не может родить, вот-вот умрет сама. Он все твердит, что, мол, только шурави-духтар Искандер может совершить чудо и спасти его девочку. Сюда ее принести нет возможности, придется отправиться в их дом самим.

- Я привел вам охрану, двое наших разведчиков, а также к вам просится для разговора один наш работник, он уже четвертый месяц с нами в агитотряде, парень толковый, работает водителем на клубном автобусе, - все это майор Крапивец произнес, не выпуская ладонь старшего лейтенанта. Наконец, видимо вспомнив, освободил руку из крепкого рукопожатия.

-Чем же мне может помочь водитель, как вы говорите?

- Александр, ситуация очень серьезная. Не дай Бог, умрет роженица. А от помощи не стоит отказываться. Сам все узнаешь. - Майор первым вышел из палатки.

Невский сразу заметил стоящего поодаль коренастого сержанта среднего роста с открытым прямым взглядом. Направился к нему, представился. Сержант коротко козырнул, сразу заговорил, чтобы не терять драгоценное время:

- Сержант Пампушный Сергей Викторович.- Важно представился он.- Работаю водителем в агитотряде с января этого года, в Афгане с сентября 1982года. До армии окончил медицинское училище, фельдшерское отделение. Более двух лет затем проработал в фельдшерско-акушерском пункте, имею большой опыт по приему родов. Я, как только услышал об этой рожающей афганке, подумал, что могу вам пригодиться.

- Это ты правильно решил. Молодец, что пришел. Будем вместе выходить из трудной ситуации. А чего ты с таким медицинским опытом водителем работаешь?! Мы в Бригаде с ног сбились - ищем для Медроты специалистов из числа солдат, даже тех, кто чуть-чуть в медицине понимает, а тут такой кадр в агитотряде прохлаждается, - Невский даже искренне негодовал. Впрочем, он был сейчас рад такому помощнику. Нельзя сказать, чтобы сам совсем не разбирался в родовспоможении, но опыт был явно скромный.

- Так получилось, товарищ старший лейтенант. Я потом вам все расскажу. Берете меня с собой?

- Конечно!

Собрав все необходимое в большую медицинскую сумку, прихватив побольше чистых полотенец и простыней, сложив на всю команду новые белые халаты, группа отправилась за спешащим стариком-афганцем. Он знал, что время не терпит. Невский, Пампушный, Канашевич и переводчица Хассанова еле поспевали за ним, автоматчики шли широким шагом за медиками. Идти пришлось проулочками, переулочками, даже "козьими тропами" довольно долго. Наконец, проводник свернул к низкорослому домику из глины. Это и был его дом. Раньше Невскому не приходилось входить в дома афганцев, теперь смотрел "во все глаза". Впрочем, Люба тоже с любопытством оглядывала все вокруг.

Зашли в жилище - трудно даже определить, в какое прошлое попали: дувалы разрушены, в глинобитных каморках пусто, лишь циновки лежат. Пожилая афганка пекла в тандыре лепешки из ягод шелковицы, сверху посыпая их травкой. Страшная бедность!

На входе в женскую половину дома им встретился молодой чернобородый афганец. Он предостерегающе поднял руку, останавливая группу. Старик сразу заговорил с ним, указывая рукой на Невского и его спутников. Мохруй тихо переводила их разговор. По всему выходило, что муж роженицы не хочет пускать "шурави" к своей жене. Старик схватил его за руку и быстро-быстро заговорил. "Уговаривает",- перевела коротко Хассанова. Наконец, молодой афганец кивнул головой. Он разрешил пройти Невскому, Пампушному и Канашевич с переводчицей. К тому времени они все уже надели белые халаты. Видимо, их белоснежный вид и сыграл решающую роль. Охране разрешили разместиться при входе.

Невский тут же попросил нагреть как можно больше воды. Старик - афганец побежал выполнять просьбу. Муж афганки отступил в сторону, пропуская людей на "святая святых" - в женскую половину дома.


3


В полутемной каморке находились двое: средних лет невысокая афганка (как выяснилось позже, это была местная знахарка, пытавшаяся помогать при родах) и молодая женщина, очень бледная с искаженным от страдания лицом. Она лежала в углу на обрывке некогда большого и богатого ковра, укрытая цветастым пледом, вокруг лежало несколько грязных подушек, набитых травой. Знахарка поминутно вытирала испарину с лица роженицы, смачивала ей губы влажной тряпочкой.

Невский попросил через переводчицу зажечь побольше свечей или керосиновых ламп. Муж кивнул и тут же ушел. Вернулся очень быстро, зажег две принесенных лампы типа "летучая мышь", повесил их на гвоздики в стенах. В каморке сразу посветлело. Молодой афганец подошел к жене, погладил ее по щеке и молча вышел, опустив голову.

Врач попросил Мохруй выяснить все об этой роженице и времени с начала родов. Переводчица тихо рассказывала вслед за говорящей знахаркой. Девушку зовут Нафтула, ей 16 лет. Это ее вторые роды, первый ребенок родился год назад мертвым. Воды были очень обильные, отошли еще ранним утром. Но дальше дело не идет.

Пристально взглянув на обессиленную Нафтулу, истерзанную родовыми муками, уже уставшую бороться за собственную жизнь и жизнь будущего ребенка, Невский понял, что если они не поторопятся, то может наступить конец. Надо было срочно приниматься за работу.

Прежде всего, с помощью подушек и принесенных белых простыней создали подходящее ложе, переместили туда Нафтулу. От изумления и проснувшегося любопытства она даже перестала стонать. Врач приступил к наружному исследованию: удалось прощупать над входом в малый таз крупную мягковатую часть, не способную к баллотированию. В дне матке определилась округлая, плотная, баллотирующаяся головка. С помощью фонендоскопа он прослушал сердцебиение плода выше пупка справа. Наконец, надев стерильные резиновые перчатки, Невский провел влагалищное исследование: прощупывалась мягковатая часть, на которой он определил седалищные бугры, крестец, копчик, заднепроходное отверстие. Стало все ясно - имелось тазовое предлежание плода, иными словами, ребенок пытался родиться "задом вперед".

Фельдшер Пампушный быстро повторил манипуляции, согласился с врачом. Надо было срочно вмешиваться и извлекать плод за ножку. Невский, к своему ужасу, совершенно не помнил технику такого извлечения.

Вообще-то будущих военных врачей готовили к приему родов, так как в маленьких изолированных военных городках врачу надо уметь делать все. Невольно вспомнился их преподаватель по акушерству. Ох, и зануда же был! Он считал свой предмет основным. Доцент кафедры Вишневский (такой была его фамилия, которой врач чрезвычайно гордился - легендарная фамилия для медицины. Хотя все знали, что он взял фамилию жены, настоящая была - Удавихин. Так между собой его и звали всегда.) требовал к каждому занятию писать конспекты по изучаемой теме (иногда это был текст в 50-80 страниц). Вызывая для ответа очередную жертву, он требовал к просмотру конспект, внимательно читал и слушал устный ответ. При отсутствии конспекта двойка ставилась без разговоров. Но и наличие конспекта не спасало - требовалось писать только самое главное, суть, а не бессмысленный набор предложений. А еще он заставлял думать. Задавал разные вопросы, на которые не было ответов ни у кого. Например, спросил как-то: "Каким размером будет выходить плод через родовые пути". Назывались различные расстояния между костями головы, все это было не верно. Двойки сыпались, как из "рога изобилия". За одно занятие, бывало, двойки получали по 8-10 человек. Наконец, преподаватель открыл истину - "наименьшим размером!" А отрабатывать двойки можно было только одним путем - ночными дежурствами в роддоме, иначе зачет по предмету не получить. Как они все замучились на этом цикле! Одно время даже подумывали - не устроить ли "темную" несговорчивому преподавателю. Он стоял на своем. Пришлось ходить на эти ночные дежурства вместе с Вишневским (а дежурил он часто). Одно дежурство "перекрывало" две двойки. Там, на дежурствах и "набивали руки" в приеме родов будущие врачи. Сейчас Невский даже с благодарностью вспомнил этого "тирана-преподавателя". Понятно теперь, что этот ребенок и будет рождаться "наименьшим размером", т.е. задом. Надо помогать. И срочно!

Видя нерешительность врача, фельдшер решил вмешаться. Он начал шептать на ухо Невскому порядок действий, казалось, он читает текст из акушерского пособия. Невский кивнул и передал распоряжение медсестре - наблюдалась явная слабость родовых сил, требовалась стимуляция. Люба послушно набрала в шприц лекарства для предупреждения спазма шейки матки (1мл атропина 0,1% и 1мл папаверина 1%), ввела в руку роженице. Затем она ввела уже внутривенно 50мл 40% глюкозы, 10мл 10%раствора хлористого кальция и, наконец, внутримышечно 1мл 5% раствора витамина В-1.

Пампушный продолжал шептать: "Первый момент техники. Ножку захватить всей рукой, лучше в области коленного сустава, выше и ниже его. (Невский послушно следовал советам). Теперь производите влечение за ножку книзу. Вторую ножку не освобождайте, она родится самостоятельно. Извлечение книзу производите до тех пор, пока не родится передняя ягодица и подвздошная кость подойдет под нижний край симфиза; затем переднее бедро захватите обеими руками и поднимите кверху, вот видите, все правильно делаем - родилась вторая ягодица. Теперь, товарищ старший лейтенант, оба своих больших пальца кладите вдоль по крестцу плода, указательный палец надо расположить в заднем паховом сгибе, переднее бедро обхватывайте четырьмя пальцами. Захватив тазовый конец таким образом, продолжайте тянуть вниз, до извлечения плода до пупка. Отлично, все правильно делаете! (Невский уже давно чувствовал, что взмок с головы до ног, а по спине течет струйка пота). Второй момент. Видите, выпала задняя ножка, ее захватывайте, как и переднюю, и продолжайте извлечение плода до нижнего угла лопатки. Третий и четвертый моменты. Это называется классическое ручное пособие. Вы его знаете?"

Невский кивнул. Это приходилось делать "при отработке двоек" еще во времена учебы. Он вспомнил, что ручное пособие начинают с освобождения ручек, когда плод родился до нижнего угла лопаток. При этом каждую ручку освобождают одноименной своей рукой. Сам собой получился и поворот плода на 180 градусов. Затем был осторожно выполнен и последний момент - освобождение головки. Человек родился!!

Ребенка решительно подхватил фельдшер. Сам Невский едва не падал от усталости и перенесенного волнения. Сергей действовал ловко и сноровисто, виден был сразу большой опыт. Он быстро прочистил рот ребеночка, как-то неуловимо изящно встряхнул его и шлепнул легонько по заду - раздался долгожданный крик. Тут фельдшер неожиданно негромко заговорил: "Блажен помышляющий о бедном и убогом! В день бедственный избавит его Господь. Господь да сохранит его, и сбережет ему жизнь, и дарует ему блаженство на земле, и да не предаст его в руки врагов его. Господь да поможет ему на одре болезни его!" При последних словах он показал ребеночка улыбающейся уже мамочке.

- С сыночком тебя, Нафтула! - Пампушный широко улыбнулся, оглядывая всех в каморке.

Женщина-знахарка взяла кричащий комочек. В каморку уже просунулся светящийся от счастья муж, он вносил деревянное корытце, воду в кувшине. Ребенка обмыли. Фельдшер обрезал пуповину, тем самым окончательно "завершив рождение" нового гражданина Афганистана, смазал ранку йодом, перевязал стерильной салфеткой. Врач продолжал осмотр роженицы. К большой радости, никаких разрывов не было, не требовалось наложения хирургических швов. Спустя некоторое время благополучно вышел и послед. Теперь окончательно можно было успокоиться. Ребеночка уже завернули в белое мягкое полотенце, каждому хотелось его подержать. Муж робко протянул руки, осторожно прижал к груди родное тельце, которое продолжало кричать, но уже меньше. В глазах сурового воина блестели слезы. Он дождался, пока женщины, включая переводчицу, приведут в порядок Нафтулу (ее обмыли, обтерли, завернули в чистые простыни), потом поднес жене их сына.

- Как назовете ребеночка? - Мохруй не удержалась от вопроса.

- Мы это обсудим вдвоем,- тут же ответил ей молодой афганец.

Все это поняли, как просьбу выйти. Собрали сумку медицинскую и вышли друг за другом. Дело было сделано.


4


Забрав двух ребят из охраны, все вышли во двор. Закурили. Пожилой афганец слезно попросил никуда не уходить. Сам он метался по двору, забегая то и дело в свой дом и в дома соседей. Чувствовалось, что-то затевается. Через проломы в дувалах заглядывали любопытные рожицы афганских ребятишек.

Люба присела на большой камень рядом с Невским.

- Ну, доктор, удивили вы меня! Где вы так здорово научились принимать роды? Я вообще прямо обмерла, с перепугу долго не могла в себя прийти. А вы сразу взялись за дело.

- Это я должен благодарить двух людей: моего бывшего преподавателя по акушерству Вишневского и моего добровольного помощника, настоящего моего спасителя, фельдшера Серегу, без его подсказок я бы не справился. Сереж, иди сюда! - старший лейтенант поманил стоящего поодаль сержанта. Тот живо подошел. За ним поспешила и Мохруй.

Невский крепко, от души пожал руку молодому парню, поблагодарил за помощь. Пампушный расплылся в довольной улыбке, обнажив два ряда белых зубов; казалось, еще немного и уголки его рта встретятся на затылке.

- А чего ты сам не стал принимать роды? Тебе ведь это привычнее было. Проще, чем меня учить.

-Афганцам нельзя было показать, что шурави-доктор сам чего-то не умеет. Нельзя было ваш престиж уронить. О вас итак уже легенды в Спинбулдаке слагают. Ей, Богу, не вру. Сам слышал.

- Ну, спасибо большое! А что ты там такое читал, молитву что ли?

-Да, это "Псалом Давида N40". Моя бабушка, когда принимала роды, всегда его сразу произносила перед младенцем, для счастья. Вот я и запомнил тоже. Пусть будет, может и повезет ему в жизни. Я ведь работал в фельдшерско-акушерском пункте под руководством своей родной бабушки, она была заведующей. Все, что я умею, это ее заслуга.

- Но он же не христианин! - изумилась переводчица Мохруй.

-А какая разница? Мусульмане, христиане, буддисты... Бог-то ведь един. Только по-разному его величают, да и путь к нему выбирают разный. Люди никак не хотят это признать. Еще и воюют за свою религию. Это не верный путь. И пусть я приветствовал новорожденного православной молитвой, а жить ему предстоит в мусульманской стране. Хуже ему от этого не станет. Я так думаю. - Сергей даже раскраснелся, пока говорил с такой убежденностью.

Все закивали головами. Мысль понравилась.

- Я вот тоже сегодня несколько раз мысленно обращался за помощью в своему Святому - покровителю (в детстве при крещении мне его определили, конечно, тогда в пять лет я ничего не понимал). Думаю, он меня не оставил без помощи. Сегодня и день его почитания как раз. - Невский закурил подряд вторую сигарету. Видя, что все на него смотрят вопросительно, продолжил. - Сегодня же 5 апреля, так? В этот день мой великий однофамилец (а, может, и предок, кто знает) Великий князь Александр Невский одержал победу в 1242 году над немецкими псами-рыцарями на льду Чудского озера. Ну, знаменитое Ледовое побоище! Неужели не слышали о таком?

Все загалдели-вспомнили.

- Вот и я сегодня свое Побоище с вашей помощью выиграл. Честь нам всем и хвала! Ура!!

Его поддержали негромким криком, чтобы не напугать хозяев. Тут вновь появился пожилой афганец. Он с важным видом вынес обрывок ковра (видимо, вторую половинку), постелил его в тени дувала. Пожилая афганка и знахарка принесли чай, лепешки, напиток, напоминающий простоквашу. Старик пригласил всех к столу, подал с поклоном каждому, включая ребят из охраны, пиалы с вкусно пахнущим, ароматным черным чаем. Посуды хватило всем, не зря дед обегал всех соседей. Женщины молча удалились (по местным обычаям им не положено находиться за одним столом с мужчинами). Вышел их жилища Хайр Махмуд, молодой афганец, новоиспеченный отец. Присел прямо на землю рядом со всеми. Отпив из пиалы, он неторопливо заговорил. Мохруй переводила.

Сына назвали Абдул, в честь вождя племени, который пригласил шурави в их уезд. Если бы не он, то многие из соплеменников не получили бы помощи, а его жена не смогла бы родить. Он благодарил от всей души шурави-духтара Искандера и его помощников за спасение жены и сына. Отныне все шурави, сидящие за этим столом, будут его братьями, а милые ханум - сестрами. Он не позволит никому обидеть своих названных братьев-сестер. Он встал и низко поклонился всем сразу. Потом он хлопнул в ладоши. Появилась пожилая афганка, она несла вниз головой связанную за лапки курицу. Птица терпеливо сносила такое положение, лишь закатывала свои куриные глаза. Женщина подала пленницу своему зятю, тот протянул курицу Невскому: "Бакшиш (подарок)". Это было понятно и без перевода. Возможно, это было последнее их богатство. Но отказываться нельзя, иначе обидишь хозяев. Старший лейтенант принял курицу, перевернул ее как подобает, посадил на руки. Курица тут же, в знак благодарности, обгадила "благодетеля". Это рассмешило всех, включая пожилую афганку, которая бросилась на помощь врачу, пытаясь помочь стереть "кучку" с одежды.

Тут и последовал ответный "бакшиш". Один из солдат развязал свой рюкзак, с которым не расставался все это время. Оказалось, что многоопытный майор Крапивец предвидел это и собрал в подарок несколько банок с говяжьей тушенкой, с рисовой кашей, с рыбными консервами, со сгущенным молоком, с консервированным маслом и сыром, несколько пачек с сахаром и чаем. Пока шурави молча выкладывал все эти дары на ковер, афганцы прямо застыли, не шевелясь. Две булки хлеба последними появились на свет из, казалось, бездонного мешка солдата.

- Это вам от всех шурави, - произнес улыбающийся разведчик, довольный произведенным эффектом. Мохруй перевела.

Старик афганец буквально "повалился в ноги". Его долго пытались поднять. Наконец, всунули ему хлеб, он тут же поднялся, продолжая кланяться и прижимая хлеб к груди. Молодой афганец крепко пожимал всем руки, непрерывно повторяя: "Ташакор, дохтур, ташакор, спасибо!" Для них это было настоящее богатство. Теперь они не пропадут с голода. Будет чем накормить молодую маму, а она сможет накормить молоком сынишку.

Пора было возвращаться. Все поднялись, поблагодарили за угощенье, помахали на прощанье и тронулись в обратный путь. От проводов старика-афганца отказались, разведчики уверяли, что хорошо запомнили дорогу. Невский передал свою курицу разведчику, который больше всех подсмеивался над ним - пусть теперь сам несет и мучается. Александр несколько раз оглянулся. У разбитого дувала по-прежнему стоял старик афганец, прижимая к груди две булки хлеба. Кажется, по щекам его текли слезы.


## Глава 4


1


Вечером того же дня после ужина собрались у Автоперевязочной. Остаток дня прошел в обычном приеме больных, фельдшер Антон провел все перевязки без проблем. Теперь ему на помощь подключили Сергея Пампушного. Невский не хотел расставаться с ценным работником ни на минуту. Он торжественно обещал парню, что по прибытии в Бригаду упросит командира Медроты перевезти Сергея в свой штат. Это явно понравилось сержанту, он не скрывал своей радости.

Приходил майор Крапивец. Иван Сергеевич от души благодарил всех медиков за прекрасно выполненную работу при родах. Он уверял, что теперь, уж точно, это племя перейдет на сторону правительства. А, значит, (он засмеялся) "можно крутить дырочки для орденов!".

Кино опять показывали на непонятном языке, поэтому все и решили посидеть рядышком, "почесать языком".

- Сергей, ты обещал рассказать о себе. Как ты оказался в Афгане, что делал до армии? Мы все тебя внимательно слушаем. - Невский поудобнее уселся на ступеньках Автоперевязочной, свесив ноги.

-Я сам вызвался пойти в армию, потому что очень мечтаю стать врачом. Хирургом, как мой любимый доктор Пирогов Николай Иванович.

-Я что-то не улавливаю логики. Если хочешь стать доктором, то зачем рваться в армию? Ты ведь мог поступить в медицинский институт, сразу после медицинского училища, я так понял, что ты его окончил.

- У меня не было паспорта, а в институт без паспорта не берут, я узнавал. Теперь я надеюсь, что после увольнения из армии получу, наконец, этот злополучный паспорт.

- Но почему ты не получил паспорт, как все нормальные люди в шестнадцать лет?! Разве это проблема в нашей стране?- Невский уже начал терять терпение.

-Для меня это была проблема всей моей жизни. А паспорт я не мог получить, потому что не имел "Свидельства о рождении". Я как бы не родился в нашей стране. Меня не существовало в учете населения многомиллионного государства. Я не мог даже жениться на любимой девушке, ведь и для этого нужен паспорт. Она вышла за другого парня, у которого, как раз имелся, этот чертов документ!

- Я уже ничего не понимаю, Сергей, ради Бога, объясни нам все толком! Кажется, остальные тоже "не врубаются" в твою проблему. Почему на тебя не выписали это "Свидельство о рождении"?!- Невский даже встал, прошелся по салону автомобиля, потом снова уселся.

- Для этого мне придется рассказать всю свою жизнь.

- Вот, и давай, рассказывай!

- Хорошо, слушайте. Только это долгая история.

- А мы никуда и не спешим,- Люба закурила вторую сигарету.

Все приготовились слушать. Девушки-переводчицы сидели на лавочке для больных, крепко обнявшись, словно готовились услышать страшную историю и заранее уже начали бояться. Водитель Андрей бросил копаться в моторе и присел поближе. Наступила тишина.


2


Я так торопился родиться, что попытался появиться на свет еще в поезде. Моя мама и отец возвращались из отпуска. Их высадили в незнакомом городе, по "Скорой" перевезли в роддом, где моя мамочка благополучно произвела меня на свет. Отец мой на радостях запил, его приютил санитар больницы. Мужичка этого почему-то мой отец называл не иначе, как "Дядя Паша - три Наташи", не знаю, что это означает. Ну, ладно, не суть важно.

Отец должен был меня зарегистрировать в ЗАГСе. Мама рассказывала, что много раз просила его об этом. Куда там. Батя "не просыхал". Были как раз Первомайские праздники. Так они и уехали спустя неделю домой без этого документа. Отец потом много раз обещал съездить в этот город Красноуфимск. Но так и не вырвался - все дела, работа, гулянки. Честно говоря, пока не было никаких проблем. Мы жили в Свердловской области, в поселке городского типа Буланаш. Это в Артемовском районе, железнодорожная станция называется Егоршино (Невский закивал - знакомые места, он сам там жил, заканчивал школу в соседнем Алапаевске). Поселок большой, около 15 тысяч жителей. Основан был в 1939 году в связи с открытием угольных шахт. Это один из основных центров добычи угля в области.

Название поселку дала легенда о потерявшемся в болотистых лесах коне по кличке Булан. Конь вышел на крики отчаявшегося мальчика, который воскликнул: "Булан наш!". Статус поселка городского типа Буланаш получил еще в 1949 году, добыча угля шла полным ходом с 1943года. Мой отец как раз и работал шахтером на одной из шахт. Работа, конечно, тяжелая, опасная. Чтобы снимать накапливающийся стресс, он часто прикладывался к бутылке. Мама моя работала в бухгалтерии в Управлении шахт. Короче говоря, родителей все знали. Без всяких проблем меня устроили без этого "Свидельства о рождении" в ясли, потом в детсад. Да, забыл сказать, моя бабушка Фелицата (мать моей мамы Веры) работала в поселке заведующей фельдшерско-акушерским пунктом, это в рабочей слободке. Она тоже была известным человеком. Я о ней еще расскажу. В свой срок я пошел в школу. Уже тогда я решил стать врачом, лечить людей, как лечила моя бабушка. Все свободное время я проводил у нее на работе, помогал, как мог. Я знал, что должен был хорошо учиться, потому что врач должен много знать. Да и бабушка мне всегда об этом говорила. Сама она не смогла окончить институт из-за войны.

Учителя в школе меня всегда хвалили за учебу. Родители гордились мной. Я уже заканчивал пятый класс, когда случилась трагедия - погиб на шахте мой отец во время аварии, взорвался газ метан. Их там многих завалило. Я помню, когда отца хоронили, то целые ряды гробов стояли с погибшими. Мама моя сразу слегла, у нее с рождения был порок сердца. Врачи ей даже не разрешали рожать, но она решилась. Она долго болела, иногда поднималась, потом снова вынуждена была ложиться в постель. Я на всю жизнь запомнил этот запах лекарств в наших комнатах. Бабушка переехала к нам в квартиру жить, свой дом продала. И снова весной, когда я заканчивал уже теперь восьмой класс, мама умерла. Остались мы с бабушкой вдвоем на всем белом свете.

Мне было пятнадцать, надо было решать, что делать дальше. Устроили "семейный совет". Было решено, что дальше я поступлю в медицинское училище в районном центре, быстрее получу специальность, поработаю немного. А потом можно будет и в медицинский институт поступать, всегда охотнее берут после практической работы. К тому времени мы надеялись решить проблему с моим документом. Бабушка даже съездила летом в тот город. Но, оказалось, что в роддоме был три года назад пожар и все учетные документы сгорели. А с ними сгорела и моя надежда на получение "Свидетельства о рождении". Эх, кабы раньше нам побеспокоиться. Но бабушка не унывала. Она договорилась в училище, там у нее нашлась хорошая подруга в учебной части, экзамены я все сдал на отлично, были у меня хорошие оценки за восемь классов. Меня приняли в это учебное заведение без документа о рождении. А паспорт тогда еще никому не давали до шестнадцати лет.

Годы учебы пролетели не заметно. Я учился четыре года на фельдшерском отделении. На все праздники и воскресенья ездил домой к моей любимой бабушке. Не мог жить без ее замечательных пирогов. Знаете, какие она умеет пироги с капустой печь! Ум отъешь! А еще я любил слушать ее рассказы о хирурге Пирогове. До войны она ведь с мужем жила на Украине, в Виннице. В этом городе моя мама родилась. Там и был похоронен основоположник военно-полевой хирургии Николай Иванович Пирогов. Точнее, он был похоронен (забальзамирован) в селе его родовом Вишня, позднее село вошла в черту города. В тех местах все было "пропитано духом Пирогова", он считался национальным героем. Бабушка еще, будучи молодой, все книги о нем перечитала, знала о каждом годе жизни великого хирурга. С началом войны ее муж, мой дед Сергей, ушел на фронт (меня и назвали в его честь). Бабушка с маленькой дочерью эвакуировалась на Урал, так и осталась навсегда жить в Буланаше. Дед мой погиб в 1944году, но бабушка не верила похоронке, все годы продолжала его ждать, по-моему, ждет до сих пор.

Любовь моей бабушке к Пирогову передалась и мне. Я тоже прочитал много книг об этом человеке. Конечно, товарищ старший лейтенант тоже хорошо знает о вкладе Николая Ивановича в мировую медицину (Невский кивнул), но для остальных скажу. Например, Пирогов заметил, что если рану больного продезинфицировать, а оперировать его вымытыми перед этим руками, рана заживает много быстрее. Сейчас трудно в это поверить, но до Николая Ивановича хирурги руки между операциями не мыли, а перевязывали больных бинтами, оставшимися после умерших. Гениальность Пирогова в том и заключается, что он первым сумел увидеть вещи, которые до него просто не замечали.

К гениальным открытиям Пирогова относятся и столь привычные сейчас гипсовые бинты. До него переломы фиксировали в деревянных колодках. В мастерской знакомого скульптора Николай Иванович увидел, как быстро у того застывает гипс, и уже на следующий день зафиксировал перелом вымоченными в гипсе бинтами. Вроде бы все было до него - и гипс был, и бинты были - но для того, чтобы соединить их вместе и применить в медицине нужен был гениальный и одержимый своей профессией Пирогов. Кстати, Люба, именно Пирогову принадлежит идея о создании службы сестер милосердия.

Раненые называли Пирогова не иначе, как "чудесный доктор". На фронте о его мастерстве ходили легенды. Как-то раз в палатку Пирогова принесли тело мертвого солдата без головы. Бойцы объяснили - голову несут следом, сейчас профессор как-нибудь ее "привяжет", и мертвый солдат снова вернется в строй. Наконец, еще в 1862 году, когда наилучшие европейские хирурги не могли определить местопребывание пули в теле Гарибальди, раненого при Аспромонте, был приглашен Пирогов, который не только извлек ее, но и довел лечение знаменитого итальянца до благополучного конца.

Впрочем, я отвлекся. Извините, я могу рассказывать о любимом мной докторе бесконечно.

Во время учебы в медучилище, кажется, на втором курсе нас, учащихся мужчин, проверяла допризывная комиссия на предмет будущей службы в армии. У меня нашли плоскостопие, с которым путь в армию мне был закрыт. Я не особенно тогда расстроился. Я уже видел себя будущим знаменитым хирургом.

Вскоре все мои однокурсники стали получать паспорта. А мне это "не светило". Я много раз обращался в паспортный стол, но каждый раз получал ответ: "Предъявите свое "Свидельство о рождении". Уходил всегда ни с чем. Я был уже в отчаянии. Бабушка каждый раз меня успокаивала, мол, что-нибудь придумаем. А пока я должен хорошо учиться. И я учился. Практику я проходил под руководством бабушки в ее фельдшерско-акушерском пункте. Набивал руку на медицинских процедурах. Я все больше горел желанием продолжить учебу в медицинском институте.

Ой, а можно я немного передохну. Что-то пить захотелось, пойду попью.

- Сиди, я сейчас тебе принесу, - живо откликнулась Люба.

Она стремительно умчалась в палатку для приема больных, где стоял бачок с питьевой водой. Принесла полную кружку. Сергей жадно выпил воду, кивнул в знак благодарности. Помолчал. Молчали и все остальные. Эта история жизни уральского паренька захватила всех.


3


Утомил я вас, наверное, своей историей. Впрочем, не много осталось.

Училище я закончил с отличием в 1979 году. Мне было 19, вся жизнь впереди. И вот теперь я окончательно столкнулся с трудностями - без паспорта ты не можешь сделать ни одного шага. Тебя не примут на работу. Ты не сможешь полететь на самолете. Да мало ли ситуаций, где спрашивают паспорт. Я был в отчаянии. Моя бабушка начала обивать пороги "высоких кабинетов", но везде наталкивалась на непонимание или откровенное пренебрежение. Я понял, что и она близка к панике. Я готов был наложить на себя руки, особенно, когда моя любимая девушка не стала дожидаться решения моей проблемы, а вышла за другого.

Я по целым дням лежал на диване и смотрел в потолок. Потом начал пить. Слава Богу, у меня не требовали показать паспорт при продаже водки. Я возненавидел весь мир. И опять меня спасла бабушка. Она устроила меня работать в свой фельдшерско-акушерский пункт, к тому времени там появилась вакансия - ушла на пенсию старая работница.

Тут я и "ожил", весь ушел в работу. Меня даже бабушка силой выгоняла домой ночевать. Сколько мы приняли родов! Трудно даже сказать. У нас в поселке часто игрались свадьбы, дети рождались круглый год непрерывно. А еще были всякие травмы, ушибы, порезы. Я даже зашивал такие повреждения. Одним словом, представлял себя хирургом. Так прошло два года.

Тем сентябрьским вечером я, как обычно, задержался на работе. Вбежал перепуганный молодой мужчина. Сказал, что у него в машине жена рожает. Я послал уборщицу за бабушкой домой, а сам вместе с мужчиной помог выбраться его жене. Кое-как мы довели ее до приемного покоя. Роды уже начались, воды отошли. Я знал, что делать, поэтому не стал дожидаться бабушки. Она, правда, быстро прибежала - жили мы почти рядом. Она присоединилась ко мне в родовой палате. Короче говоря, мы приняли нормальную доношенную девочку, это был первенец в этой семье.

На радостях счастливый папаша принес коньяк, лимоны, коробку дорогих конфет. Мы с ним выпили за его дочку. Бабушка отказалась пить - здоровье уже не то, чаю с нами попила, а потом убежала в палату к роженице.

Тут я и рассказал этому незнакомому человеку о своей проблеме. Не знаю, что на меня нашло, вдруг захотелось излить душу. Сам потом удивлялся. Он оказался офицером, майором из военкомата нашего районного центра Артемовский. Они с женой приехали навестить его мать, а через два дня начались эти роды.

Он живо откликнулся на мою беду. Посоветовал пойти в армию, мол, все равно перед армией все призывники сдают свои паспорта, получают "Военные билеты". Я ему объясняю, что у меня плоскостопие, не возьмут меня. Он посмеялся и говорит, что плоскостопие как раз помогает тем, кто хочет "откосить" от армии, а тем, кто сам рвется, это не помеха. Тем более что обнаружить это не так просто, а ты, мол, молчи об этом и все будет нормально. Обещал со мной все вопросы уладить, дал свой номер телефона, даже домашний, объяснил, как его найти в Военкомате. Посоветовал появиться в первой декаде ноября, когда основной поток призывников пройдет, уже и медицинская приемная комиссия устанет от работы. Тут, мол, ты и проскочишь. Я прямо воспрянул духом. Допили мы с ним бутылку коньяка, я даже всплакнул у него на плече.

Дня через три офицер с женой и новорожденной дочкой уехали в свой город, там ехать от нас километров 12 будет. На прощание он еще раз подтвердил свое желание мне помочь. Что будет меня ждать. На том и расстались.

Бабушка всплакнула после объявления моего решения идти в армию. Но смирилась. Иного выхода для меня она тоже не видела.

Все прошло, как нельзя лучше. Майор Низовой Вениамин Петрович (век буду его поминать добрым словом!) прошел со мной по разным кабинетам, уладил все недоразумения из-за отсутствия паспорта. Медкомиссия вообще прошла "на ура", никто и не думал ко мне придираться. Короче говоря, 18 ноября 1981 года я был призван Артемовским РВК на действительную военную службу. ( Ой, а это день моего рождения как раз, - воскликнула Люба. Сергей кивнул. Затем продолжил говорить.) Определили меня в команду для будущей службы в автобате. Это мне еще Вениамин Петрович посоветовал не говорить о моем медицинском образовании, мол, с моим плоскостопием лучше все же не пешком ходить, в баранку крутить. Служить пришлось в Средней Азии, в учебной дивизии в Ашхабаде. Закончил я учебку, получил младшего сержанта, само собой, выучился на водителя. Прослужил я там до сентября. Тут нас и перебросили в Афганистан. Я своей бабушке писал часто из Союза, но не сообщил о переводе в Афган, чтобы не расстраивать. Так и пишу, будто из Ашхабада, только адрес полевой почты, мол, другой стал. Она у меня не очень в этих делах разбирается, верит мне. В Кандагаре я сначала также служил водилой. Но в самом конце декабря перевели меня в этот агитотряд. Вот и вся моя история. А мне, правда, после службы в армии обязательно выдадут паспорт? Так хочется продолжить дальше учебу на хирурга.

- Выдадут, обязательно выдадут! - почти хором ответило сразу несколько слушателей.

Расходились на ночлег уже при глубокой ночи.


4


Третий, как и последующие два дня, прошли без происшествий. Медики окончательно успокоились, работали в обычном режиме, как в родных стенах Медроты. Меньше проблем было с пациентами, они стали смелее и "понятливее", теперь совсем мало времени уходило на разъяснения и переводы. Мохруй и Турсуной даже заскучали - медики меньше нуждались в их работе. Все повторные перевязки вообще проходили без разговоров. Фельдшер Антон на пару с новеньким работником Сергеем Пампушным уверенно справлялись со всей этой работой. Невский, как и прежде, вел прием больных, одна из переводчиц всегда была с ними.

Все чаще теперь при первой возможности Люба "исчезала" из Автоперевязочной или из палатки приема. Поначалу Невский недоумевал: "Куда ее опять черт понес?" Потом все встало на свои места - он увидел ее с Сергеем, они прогуливались неподалеку с самым независимым видом, словно по какому-нибудь Арбату, не замечая никого. Чаще говорила девушка, а молодой человек ее внимательно слушал и кивал головой. Старший лейтенант теперь чаще отпускал медсестру отдохнуть, якобы, он сам здесь справится. Похоже, и Антон принял подобное решение с Сергеем. Впрочем, работы и, правда, стало меньше.

На рассвете все медики были разбужены громом выстрелов. Опытное ухо Невского уже различало стрельбу крупнокалиберных пулеметов (КПВТ) с бронетранспортеров (БТР-60, БТР-70), выстрелы короткоствольных 73-мм пушек боевых машин пехоты (БМП-1) и спаренных с ними 7,62-мм пулеметов. Сухо трещали автоматные очереди. Похватав свое личное оружие, все выбежали из палаток и салона Автоперевязочной. Было уже достаточно светло, чтобы мигом оценить обстановку. Огонь по ним велся из расположенных неподалеку холмов, усыпанных огромными каменными глыбами. Нападающие находились на возвышении, а, значит, имели некоторое преимущество. На земле вокруг машины стали возникать фонтанчики пыли. Невский приказал всем переместиться под защиту ближнего дувала.

Старший лейтенант нашел небольшой пролом в этом глиняном заборе и выпустил очередь по направлению холмов. Почти сразу ухо его заложило от выпущенной рядом с ним длинной автоматной очереди. Только теперь он заметил рядом Любу, которая стреляла, почти не снимая палец с пускового крючка. Невский сквозь грохот прокричал, чтобы берегла патроны. Девушка кивнула и перешла на короткие очереди. Глаза ее светились лихорадочным блеском, ей явно нравилась эта "войнушка".

На небольшом удалении, через такой же пролом в дувале, вели экономный огонь сержанты Обоскалов и Пампушный, еще дальше разместился водитель Андрей.

Вдруг Невский заметил перебегающую фигурку, согнутую почти пополам. Человек быстро добежал до позиции Андрея и расположился с ним рядом, посылая очереди из своего АКМ. Только, когда он повернул к нему лицо и помахал рукой в знак приветствия, врач узнал в нем Хайр Махмуда, мужа афганки, у которой несколько дней назад они приняли роды. Молодой отец прибежал защищать своих названных братьев и сестер.

Постепенно стрельба стала стихать. Видимо, душманы, организовавшие эту бандитскую вылазку, никак не ожидали такого мощного и дружного отпора. Кому-то очень не нравилось, что это многочисленное племя решило принять сторону правительства. Решили с ними поквитаться, а, за одним, и расправиться с этим агитационным отрядом, который стоит у них " как кость в горле". Они явно просчитались.

Когда стрельба окончательно стихла, все вздохнули с облегчением. Стали приводить себя в порядок, отряхиваться от густой афганской пыли. Слышались шутки, смех.

Их добровольный защитник, молодой афганец, поклонился, приложив руку к груди, и отправился по своим делам.

Прибежал запыленный майор Крапивец, уточнил у медиков обстановку, похвалил за умело организованную оборону. Он сообщил о возможном скором поступлении раненых и умчался дальше.

Среди шурави раненых не оказалось. На прием пришли лишь пятеро, все легкораненые, из числа воинов племени. Хирург промыл, прочистил, обработал их раны, наложил стерильные повязки. Ни один мускул даже не дрогнул на лицах этих людей, хотя процедура была явно болезненная. Невский невольно проникся уважением к этим неразговорчивым, суровым воинам.

День прошел в неспешной работе: новых обращений за помощью почти не было.

Вечером "на огонек" к медикам заглянул командир агитотряда майор Крапивец. Он сообщил, что завтра они заканчивают здесь работу. Утром разгрузят "вертушки", которые привезут в дружественное теперь племя продовольствие (муку, сахар, крупу, керосин и боеприпасы). Сообщил, что по их подсчетам, за эти шесть дней медики оказали помощь не менее пятистам больным, было роздано огромное количество лекарств и перевязочных средств. Одним словом, подытожил Иван Сергеевич, вы все сделали большое доброе дело, за что и объявляю благодарность. Он пожал каждому руку.

- Но это еще не все,- помолчав, продолжил майор.- Сегодня я встречался с делегацией из соседнего кишлака Лаганхейль. Просят заехать к ним для медицинской помощи. Знаю, что вы все устали. Но это не много времени займет - сутки, максимум двое. Потом поедем домой. Я уже запросил пополнить запасы медикаментов и перевязки. На вертолетах привезут. И последнее, на счет твоей просьбы, Александр. Я согласен уступить вам своего водителя клубного автобуса сержанта Пампушного. Думаю, у вас ему будет лучше. А-то фельдшер крутит баранку - не порядок это! Я уже заменил его вторым водителем из резерва. Вернемся в Бригаду, с вашим командиром этот вопрос утрясем.

- Спасибо! - искренне обрадовался Невский, даже захлопал в ладоши. Его бурно поддержала Люба Канашевич.

Сам Сергей радостно вспыхнул лицом.


## Глава 5


1


Утром, как и говорил майор Крапивец, в уездный центр было доставлено продовольствие. Большой грузовой вертолет МИ-6 приземлился прямо на окраине населенного пункта, на большой ровной площадке. Вертолеты сопровождения, словно большие стрекозы, кружили в воздухе. Груз немедленно был выложен на землю в виде большого числа мешков, ящиков, коробок, канистр. Рука об руку трудились здесь шурави и люди племени. Когда вертолет, сделав прощальный круг, улетел, приступили к погрузке продовольствия на повозки, запряженные осликами и на грузовые машины. Все это быстро стало развозиться по складам и амбарам.

Невский принял большую партию медикаментов и перевязочных средств.

А потом был прощальный митинг. Вождь племени, а за ним и несколько пожилых афганцев выступали со словами благодарности к шурави. Все они заверяли, что станут надежной опорой нынешнего правительства Афганистана, перекроют все пути для переброски караванов с оружием из соседнего Пакистана.

Когда "воинский мирный караван" покидал Спинбальдак, провожало его почти все население. И провожали шурави более чем тепло.

До соседнего Лаганхейля доехали почти за час. Это был довольно бедный кишлак. На узких проулочках вряд ли могли разъехаться две машины. С трудом отыскали место для стоянки. Как и всегда, музыка из динамиков грохотала на полную мощь.

Рядом с Автоперевязочной быстро "выросла" одна медицинская палатка. Вскоре все было готово к новой работе по приему больных.

Все повторилось, как и в предыдущем месте. Сначала был митинг. Бросилось в глаза, что на митинге присутствуют в основном старики и дети. Невский, пока выступал очередной старейшина, спросил об этом стоящего рядом майора Крапивец. Политработник объяснил, почему часто избегают встреч с агитбойцами юноши, молодые мужчины. Их шантажируют душманы: пойдете на митинг - вас насильно призовут в армию, а наденете военную форму - пусть ваши родственники не ждут пощады. В этом им можно было верить.

Между тем старейшина на трибуне безбоязненно клеймил бандитов, лопнуло, видно, терпение. Мохруй поспешно переводила вполголоса:

- Разве могут так поступать истинные мусульмане? Помните, убили 75-летнего старика Шир Махаммада, жителя нашего кишлака. За что? За то, что честно зарабатывал себе на лепешку рассыльным в уездном правлении. Убив безвинного человека, бандиты совершили еще один тяжкий грех: они целую неделю никого не подпускали к телу убитого, даже родственников, которые хотели его похоронить. Вероотступник тот, кто силой принудил другого не выполнить священный мусульманский закон - предать умершего земле в день смерти до захода солнца.

Долго еще говорил почтенный оратор. Много наболело у него в душе.

После митинга у медиков началась своя, уже привычная работа. Первого пациента привел сам майор Крапивец. Это был старик преклонного возраста (впрочем, на Востоке очень трудно сразу угадать число лет). Иван Сергеевич принялся сразу рассказывать об этом старце:

- Его зовут Мухашат Зоххир. Ранен душманами, когда возвращался с поля домой. Так рассказывал сам Зоххир, при этом обильно ругаясь в адрес бандитов. Как я понял, не только боль говорила в нем, но усталость от войны и от страха, в котором приходится жить дехканам, злость на тех, кто, объявив себя моджахедами - борцами за веру, не дает воцариться миру. Старику уже оказывали помощь, но рану толком не обработали, зашили черными нитками, простой иглой - она и воспалилась. А чего удивляться? Тут, например, больные зубы людям удаляют парикмахеры, это считается их делом.

- И много еще придет с пулевыми ранениями? - Невский задал волновавший его вопрос, разматывая грязную повязку на плече старца.

Их взгляды с майором встретились. Тот понял, что стоит за этим вопросом.

-Здесь война, и душманские пули никого не щадят. Тем более, "духи" специально целят в мирных людей, чтобы потом обвинить шурави. Теперь представь, ранили дехканина, он обращается к нам за помощью, но натыкается на подозрительность - мол, не душман ли ты? И он отшатнется от нас, будь уверен. То же самое его родные, знакомые. Где гарантия, что они не пойдут на поклон в банду - рану-то надо лечить. Короче говоря, раз нас сюда позвали, то лечи и не сомневайся! Ладно, я пошел.

Невский посмотрел ему вслед, оглядел замерших Любу и переводчицу Турсуной, принялся за осмотр нагноившейся раны.

После старика пришел еще пожилой афганец с огнестрельным ранением, потом еще. Были даже совсем свежие ранения. Но врач уже не размышлял о происхождении этих ран, а молча выполнял свой долг.

На обед ходили по очереди, чтобы не прерывался прием. В палатке так же ударно трудились два фельдшера.

Часа в четыре поток желающих на прием иссяк. Можно было спокойно перекурить.


2


Медики уже решили, что на прием никто больше не придет. Сняли белые халаты, отдыхали. С удовольствием расселись на лавочках, подставляя лица под горячее афганское солнце. Этого посетителя даже не сразу заметили. Он скромно стоял в сторонке, потупив взор, терпеливо ждал.

- Вы на прием к врачу?- вопрос Турсуной, заданный старику, вывел всех из дремотного состояния.

Пожилой афганец быстро заговорил, поминутно показывая рукой в сторону.

Девушка-переводчица поспешно перевела. Оказалось, что он пришел просить за свою жену - она умирает. Идти тут недалеко, он проводит шурави-духтара.

Невский поспешно собрал медицинскую сумку, положил и белый халат, как необходимый атрибут. С собой он решил взять только медсестру Любу и переводчицу Турсуной. Они кивнули, стали собираться. Охрану решили не брать, да и идти тут, по словам старика, недалеко, был даже виден на пригорочке его дом. Сержант Пампушный потребовал в категорической форме взять его с собой. Даже для охраны пригодится, он закинул за плечо свой автомат АКС. Невский, подумав, согласился. Он оставил за старшего фельдшера Обоскалова.

Старик заспешил по узкой тропинке к своему дому. Двое мужчин и две женщины цепочкой, друг за другом отправились вслед за ним. Хотя, казалось, идти было рядом, дошли минут за двадцать - тропинка непрерывно петляла по невысоким горам, покрытым крупным песком и камнями. Перед входом все надели белые халаты. Необычно смотрелся Сергей - в белоснежном халате, но с автоматом на плече.

Зашли в жилище - страшная нищета!

- Не удивляйтесь, живем бедно. Трудные времена наступили,- у порога извинился хозяин. Он провел на другую половину дома в каморку, завешанную грязной тряпкой вместо двери. Прямо на голой земле лежала полуслепая пожилая женщина: убили ее единственного сына, и она легла сюда, чтобы умереть.

Бытует мнение, будто афганцы легко расстаются с жизнью: Аллах дал - Аллах взял. Однако перемены здесь начали все же происходить. Хотя, пока еще и веруя, что жизнь им дарована Аллахом, многие и многие люди уже не склонны с прежней фатальной отрешенностью отдавать ее - и свою, и близких. Вот и этот пожилой афганец не хотел терять свою жену.

Невский попросил Турсуной подробно расспросить старика, что произошло. Ответила сама женщина, оглядывая гостей подслеповатым взором. Выяснилось, что она уже не может сама печь лепешки из-за сильного головокружения, а их сына убил двоюродный брат. С ними теперь осталась маленькая внучка, мать которой умерла при родах. А у их дочери в Кандагаре мужа убили, у нее пятеро детей. Как дальше жить?! Лучше умереть. Голова болит, раскалывается просто, нет сил терпеть.

Врач первым делом измерил давление женщины. Так и есть - очень высокое. Видимо, поэтому головокружение и голова болит. Послушал сердце, посчитал пульс. Все говорило о гипертоническом кризе. Он назвал ряд лекарств, которые медсестра тут же набрала в шприц. После нескольких уколов в вену и в мышцы женщина почувствовала явное облегчение. Она даже села, попросив мужа подложить ей под спину подушки. Он бегом бросился в соседнее помещение за ними.

Невский спустя несколько минут вновь измерил давление - оно снизилось почти до нормы, пульс нормализовался, сердце работало ровнее. О том, что состояние женщины улучшилось, можно было судить по ней: она попыталась решительно подняться, чтобы напечь лепешек для дорогих гостей-шурави. Еле-еле уговорили ее еще полежать. Старший лейтенант протянул афганцу две упаковки разных таблеток, понижающих давление, строго наказал переводчице объяснить названный им порядок приема. Старик держал таблетки с благоговением, ему явно не приходилось их видеть раньше. Он тут же пересказал жене инструкции, видимо, не надеясь на свою память. Женщина закивала и правильно все повторила. В заключение врач попросил напоить больную горячим сладким чаем, сам он извлек из медицинской сумки пачку рафинада. Пожилой афганец принял дар дрожащими руками, прижал ее к груди и побежал греть чай.

Медики решили еще немного побыть с больной. Они расселись вокруг нее прямо на земляной пол. Спустя несколько минут, появился хозяин дома с горячим медным чайником. Он налил жене в пиалу чай, опустил туда пару кусочков быстрорастворимого сахара, помешал деревянной палочкой, попробовал сам, закивал удовлетворенно головой, подал жене. Маленькими глоточками она выпила напиток, почмокала языком, очевидно припоминая забытый вкус сладости.

По просьбе Невского Турсуной расспросила больную о самочувствии. Та поблагодарила за лечение, сказала, что раздумала умирать, ей еще надо внучку вырастить. Она попросила их подождать, пока напечет лепешек, но Невский вежливо отказался, сославшись на неотложные дела. Старик ликовал, он даже стал приплясывать на месте - так он был рад. Он вышел проводить дорогих шурави, хотел идти до Автоперевязочной, но медики отказались, мол, найдут дорогу сами, да и жену нельзя оставить без внимания. Старик с благодарностью приложил руку к груди.


3


Пока были в помещении, поднялся сильный ветер, стало темнеть. Приходилось удерживать панамы на голове руками. Настроение у всех было хорошее - еще бы, они в очередной раз сделали доброе дело. Результаты их труда были на лицо. Быстро шли друг за другом по тропинке, приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не оступиться - иногда по краям были довольно большие овраги.

Люба порывалась обогнать впереди идущего Сергея, тот со смехом не пропускал ее. Новый порыв ветра сорвал панаму с головы девушки и зашвырнул ее на дно овражка. Она тут же хотела ринуться за ней, но Пампушный удержал ее за руку, передал ей автомат и велел ждать. Сам он стал осторожно спускаться по обрывистой стенке. Невский и Турсуной остановились в ожидании, глядя на сержанта. Закурили.

Сначала даже не поняли, что это был взрыв. Послышался хлопок, как будто кто-то громко ударил в ладоши. Сергей начал валиться на спину, неестественно выгибая ноги. Из-под его ног ударил огненный смерч. Потом до них донесся крик. Это был крик боли в чистом виде. Разум отказывался верить в непоправимое, но глаза ясно видели разыгравшуюся трагедию - Пампушный подорвался на мине. Первым желанием было сразу броситься на помощь товарищу. Что и хотели сделать все трое одновременно. Но Невский пришел в себя и подал властную команду: "Стоять!". Все трое замерли на месте. Старший лейтенант велел бежать Джумаевой строго по дорожке за помощью, непременно захватить саперов и носилки с носильщиками. Турсуной, сдерживая рыдания, быстро убежала.

Невский внимательно посмотрел на лежащего раненого, он продолжал кричать, но уже тише. Даже сверху было видно, что из изувеченной голени толчками выходит кровь, быстро окрашивая землю вокруг. В наступающих сумерках кровь казалась черной. Если сейчас не наложить ему жгут, то парень погибнет от большой кровопотери. Решение было принято: быстро достал из своей сумки резиновый жгут, перевязочные пакеты, бинты и пару шприц-тюбиков с обезболивающим наркотиком, рассовал все это по карманам. Приказав Любе строго стоять на месте (впрочем, она и так находилась в каком-то ступоре, крепко прижав обе руки к груди, смотрела на все остановившимся взглядом), Невский стал спускаться вниз, стараясь припомнить, где шел до него Сергей.

Каждый шаг отдавался в голове скользким, противным страхом. Но он отгонял его от себя, продолжая приближаться к истекающему кровью сержанту. Наконец, он рядом с Сергеем. Перевернул его на спину. Осмотрел. На месте правой ступни чернела покрытая сгоревшим толом кость. Из раны толчками выходила кровь, а вместе с ней - и жизнь. Не теряя больше не минуты, врач максимально растянул резиновый жгут, наложил его на среднюю часть голени и примотал, закрепив концы. Кровь сразу прекратила течь. Мысленно похвалил себя, а руки уже накладывали стерильную ватно-марлевую повязку из вскрытого перевязочного пакета индивидуального (ППИ), закрепил ее несколькими бинтами. Не забыл глянуть на часы, нацарапал на бумажке ручкой время наложения жгута, всунул бумажку под тур резиновой ленты. Так, теперь можно ввести промедол, иначе шок погубит парня. Ввел подряд два шприц-тюбика. Раненый прекратил кричать, а вскоре вполне осмысленно посмотрел на врача.

- Я умру, да?

-Ну, что ты! Все будет хорошо. Сейчас придет помощь, мы вытащим тебя из этого оврага, на вертолете отправим в госпиталь.

- Что с моей ногой? И зачем вы сняли мой ботинок? - Он кивнул головой на валявшийся рядом ботинок с оторванной стопой внутри.

- Ничего, не волнуйся! Попей вот воды,- Невский стал лихорадочно отстегивать от пояса свою флягу. Приложил к губам Сергея. Он сделал несколько жадных глотков.

- Как же я теперь буду работать хирургом? Ведь мне оторвало стопу. Я понял это сам... А мне выдадут паспорт в Союзе? Я ведь не смог дослужить свой срок здесь.

- Сережа, конечно выдадут. Что за вопрос! Получишь после излечения этот документ. Поступишь в медицинский институт, выучишься на врача. Все у тебя будет нормально. Мы же с тобой с Урала, а нас так просто не убить!

-Спасибо, что успокаиваете! Я все выдержу.

В этот момент послышался приближающийся топот. Два сапера сразу принялись за работу, посвечивая себе мощными фонариками. Больше мин в овраге не нашли. Теперь туда спустились два солдата с носилками, бережно переложили раненого, не забыли забрать его ботинок с оторванной стопой, словно надеялись, что врачи смогут пришить. Впрочем, Невский не возражал. Дождавшись, когда Сергея на носилках подняли из оврага, он выбрался следом. Все тело дрожало мелкой дрожью. "Это страх выходит",- сам себе мысленно поставил диагноз. Тут раздался громкий плач Любы, она, наконец, пришла в себя. Бросилась к лежащему Сергею, стала покрывать его лицо поцелуями. Но надо было спешить. Как сообщил старший из саперов, майор Крапивец уже вызвал вертолет для эвакуации, скоро он прилетит.

Невский распорядился быстро нести Пампушного. Санитары подхватили носилки и почти бегом помчались по дорожке. Турсуной и Люба плакали, обняв друг друга. Один из саперов вновь спустился на место подрыва, вернулся с полной уверенностью, что это была противопехотная мина, кумулятивная нажимного действия, типа М25 "Элси", американского производства. Он проговорил скороговоркой особенности ее действия, словно отвечал на экзамене: "Предназначена для выведения из строя личного состава. Поражение человеку наносится за счет пробивания кумулятивной струей нижней части ноги, как правило, стопы при взрыве заряда мины в момент наступания ногой на контейнер мины, содержащей заряд ВВ (взрывчатого вещества), играющий одновременно роль датчика цели. Обычно при взрыве мины значительно повреждается стопа ноги (отрывается), которой человек наступил на мину. Смерть может наступить от болевого шока, потери крови".

- Ничего не наступит смерть!- Невский прервал сапера. - Пошли быстро, скоро совсем стемнеет. Как эта мина там оказалась, ума не приложу.

Они быстро пошли следом за удаляющимися носилками с раненым.


4


Пока ждали вертолета, Невский поставил раненому капельницу с кровезаменителем. Люба не отходила от Сергея ни на шаг. Она даже взялась держать эту банку с раствором на весу, обеспечивая поступление лекарства. Впрочем, с металлической стойкой в вертолете все равно будет не удобно. Невский решил отправить Любу сопровождающей, она это приняла, как само собой разумеющееся.

Майор Крапивец поминутно выбегал из палатки, проверить, не прилетел ли вертолет.

Для посадки подыскали удобную площадку неподалеку, там уже дежурила группа с фонариками для указания места.

У всех было подавленное настроение. Этот рейд, который так успешно был начат и продолжен, оканчивался человеческой трагедией. Сергей периодически проваливался в беспамятство, все искал свою оторванную стопу, а-то, вдруг, просил укутать эту мерзнущую правую стопу.

Вертолет прилетел через тридцать минут, он завис примерно в полутора метрах над землей. При свете вертолетных и нескольких автомобильных фар раненого погрузили в салон, помогли влезть Любе. Вертолет стремительно взмыл вверх, развернулся, погасил свои фары и растворился в темноте, его габаритные огни какое-то время еще перемещались по небу. Потом и они пропали.

На следующее утро Невский принял еще нескольких больных, фельдшер провел перевязки. Почти каждый пациент выражал сочувствие по поводу тяжелого ранения шурави. Невский лишь молча кивал в ответ. Но их слова звучали искренне.

Во второй половине дня агитотряд тронулся в обратный путь. Медики справились со своими задачами с честью.

Обратный путь прошел в тягостном молчании, даже читать не хотелось. Старший лейтенант лишь смотрел на проносящийся унылый пейзаж за окном. Водитель Андрей часто тяжело вздыхал.

В Бригаде Невский первым делом выяснил судьбу Пампушного - его прооперировали, сделали все, как надо. Он уже сегодня отправлен самолетом в Ташкент вместе с большой группой раненых. Люба провожала его на самолет. Обещала, что обязательно разыщет в Союзе Сергея, ставшего для нее родным человеком...


Эпилог


- Дорогие ветераны! Поздравляю вас со светлым и великим Праздником Победы, с 41-й годовщиной окончания самой кровопролитной войны на нашей земле. - Секретарь Парткома Свердловского Государственного Медицинского Института, профессор, заведующий одной из кафедр, Литвин Юрий Михайлович, невысокий, коренастый мужчина средних лет, открыл торжественное собрание в небольшом зале для совещаний. Это была давняя традиция - приглашать участников войны, заслуженных ветеранов, многие из которых уже не работали в институте, но отдали ему по много лет каждый. Теперь, убеленные сединами, бывшие заведующие кафедр, преподаватели и врачи чествовались, в этот " праздник со слезами на глазах".

Впрочем, в этом году произошли некоторые перемены: впервые на это торжественное собрание (с последующим чаепитием - столы уже были накрыты, ломились от яств) были приглашены участники другой войны - войны в Афганистане.

Юрий Михайлович представил капитана медицинской службы Невского, который недавно прибыл на должность преподавателя на военную кафедру, цикл военной токсикологии (учение о ядах и отравляющих веществах).

- Александр является орденоносцем, кавалером нескольких боевых наград, перенес тяжелое ранение. Прошу любить и жаловать.

Невский поднялся, неуклюже поклонился. Ему вежливо похлопали.

- Кроме того, мы пригласили на встречу и студентов, которые также прошли суровую школу жизни на афганской войне. Позовите ребят,- он обратился к своей помощнице. Та распахнула дверь и впустила семь молодых людей, студентов с 1-го по 3 курс. Они скромно вошли и стали у входа.

- Я думаю, вы сами с ними познакомитесь в процессе застолья. А сейчас разрешите мне выступить с небольшим докладом.

Секретарь Парткома прошел к трибуне и нацепил на нос очки.

Невский едва не подскочил на месте. Среди студентов он узнал Сергея Пампушного. Несомненно, это был он, слегка прихрамывающий на правую ногу. Вскоре и Сергей его узнал, радостно помахал рукой. Они с трудом дождались окончания доклада, а когда был объявлен перерыв, не сговариваясь, бросились навстречу друг другу, крепко обнялись. Эта сцена была замечена всеми. Их принялись расспрашивать. Радостно смеясь и перебивая друг друга, они рассказали обстоятельства своего знакомства. Им дружно и громко похлопали.

- Кстати, товарищи, на днях Сергея Пампушного нашла награда. Ректор нашего института вручил ему медаль "За отвагу". Боевой парень.- Литвин с видимым удовольствием захлопал.

Снова громкие аплодисменты были наградой герою.

За стол Сергей и Александр сели рядом. Так хотелось много рассказать друг другу.

Он рассказал, что является студентом второго курса лечебно-профилактического факультета. Паспорт, конечно, получил. Бабушка его жива-здорова, не смотря на почтенный возраст. Потом он задал самый, видимо, главный вопрос:

- А как там Люба поживает? Она обещала меня найти, но пропала. Я писал ей осенью несколько писем в Бригаду, но так и не получил ответа.

- Сергей, Люба погибла в августе того же года. Давай помянем ее. - Они молча, не чокаясь, выпили коньяк.

Невский вкратце рассказал о себе. Из-за тяжелого ранения пришлось оставить работу хирургом, перешел в преподаватели.

- Так что, Сергей, придется тебе продолжить эту трудную, но благородную специальность. Думаю, из тебя выйдет замечательный хирург. Можно ведь и сидя оперировать, как это делают окулисты или отоларингологи. Да мало ли где можно найти себе дело по душе.

Они снова выпили, звонко сдвинув рюмочки.


***


Использованные материалы и литература.


- Газеты "Красная Звезда" и "Правда" за 1983-85г со статьями

Абдул Вахеда ("Бой без выстрелов?"), В.Скрижалина ("Спасибо, шурави!"), П.Студеникина ("Они служат в ДРА"), Н.Белана ("На земле Афганистана").

- Копылов Ф. "Рассказы о хирургах", 1948г.

- Непомнящий Н.Н. "Сто великих тайн Востока", 2008г.

- "География Свердловской области", 1981г.

-Энциклопедия-Википедия.


***