# "Я вернулся оттуда другим человеком..."

Александр Петрович Карелин

Военный переводчик о предыстории афганской войны. Свидетельство очевидца.

"Я вернулся оттуда другим человеком..."


/Свидетельство очевидца/


Предисловие от автора


Как это могло произойти? Как развязалась эта война, которую около десяти лет вели советские солдаты на земле Афганистана? За что моему поколению досталась эта участь на чужой земле? Эти и многие другие вопросы, скорей всего, задавали и продолжают задавать себе большинство "афганцев". Наверняка именно эти события многие считают наиболее значительными, ведь они оказали решающее влияние на мировоззрение каждого "афганца". Бесспорно, Афганистан менял людей. И почти каждый может, не кривя душой, сказать: "Я вернулся оттуда другим человеком..."

Тема войны всегда интересовала меня (автора статьи). Как и всякого мальчишку. Можно сказать, что я был воспитан на этой литературе. Но интересно проследить, какое влияние оказала мировая литература о войне на человеческое сознание. Ведь война воспевалась и Гомером, и авторами средневековых рыцарских романов... Русские писатели ХIХ века одними из первых поставили вопрос о противоестественности и безнравственности войны вообще. Удар по героизации войны нанесли Ремарк и Хемингуэй. Великую роль, видимо, сыграли и американские писатели, и журналисты, работавшие в годы войны во Вьетнаме. Эта литература к нам пришла с большим запозданием.

Однако, можно сказать, что наша страна, завершив войну в Афганистане, до сих пор мало что о ней знает. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что в последние годы стали появляться серьёзные, фундаментальные работы по афганской войне. Жаль, что тиражи их малы. Но такие книги есть! И это радует.

В данной статье автор попытался кратко рассмотреть предысторию войны в Афганистане. Для этого использованы воспоминания одного из моих давних знакомых, который являлся военным переводчиком в Афганистане в самые первые годы. Даниф Кажбиевич Шайхразиев. Он побывал в этой стране несколько раз, захватив разные периоды истории Афганистана. Острый ум, наблюдательность, прекрасная память помогли ему в точном освещении трагической прелюдии.

В качестве дополнения и расширения информации использованы выдержки из прекрасной книги Александра Ляховского "Трагедия и доблесть Афгана".


1


"То, что принято называть "великой апрельской революцией", на самом деле было обычным военным переворотом. Я не собираюсь претендовать на абсолютную полноту и глубину, я расскажу о том, что знаю и помню,- так начал своё повествование Даниф Кажбиевич Шайхразиев.

В 1964 году, когда я впервые побывал в Афганистане, король Захир Шах подписал первую конституцию страны. Вскоре появились две партии: "Хальк" ("Народ") - её возглавил Нур-Муххамед Тараки и "Парчам" ("Красное знамя") во главе с Бабраком Кармалем. Их влияние в народе постепенно повышалось.

"В октябре 1964 года королём Афганистана Мухаммад Захир Шахом была утверждена и вступила в силу новая Конституция страны, согласно которой впервые в истории Афганистана были формально введены свободные, всеобщие, тайные и прямые выборы в нижнюю палату парламента. Срок деятельности депутатов нижней палаты был определён Конституцией в четыре года. Изменён был и порядок формирования верхней палаты парламента, две трети членов которой избирались от каждой провинциальной джирги - по одному человеку сроком на три года и от каждой провинции - по одному человеку сроком на четыре года. Одна треть членов верхней палаты назначалась королём. Новая Конституция открыла юридические возможности для участия в политике тем, кто не был связан родственными узами с королевской семьёй. Впервые произошло разделение трёх ветвей власти - законодательной, исполнительной и судебной. Парламент впервые получил право вынесения вотума недоверия правительству. Депутаты парламента свободно высказывали своё мнение, они имели право требовать отчёта от членов правительства, принимать законы, отвечающие национальным интересам страны. Были расширены общедемократические права и свободы граждан, в частности разрешено создавать политические партии, издавать частные газеты, вводилось тайное голосование при выборах депутатов..." (А. Ляховский "Трагедия и доблесть Афгана", М. 2009г.)

Что касается тогдашнего отношения к советским людям, то оно было исключительно благожелательным.

В 1973 году король со своей большой семьёй и челядью уехал на отдых в Италию. Его двоюродный брат Дауд, тогда премьер-министр, недолго думая, 17 июля объявил монархию республикой, себя - президентом. По сути это был бескровный переворот.

"Королю Захир-шаху, находившемуся в момент переворота в Европе, ничего не оставалось делать, как 24 августа отречься от престола. Упразднив монархию, провозгласив себя президентом республики, Дауд приступил к проведению реформ. Поселившемуся в Италии королю назначили ежемесячную пенсию в 10 тыс. долларов. Некоторое время спустя по указанию Дауда большинство членов правительства было освобождено из-под стражи, а члены королевской семьи, в том числе наследный принц Ахмад Шах, королева Хомайра, маршал Шах Вали, самолётом были отправлены в Италию". (А. Ляховский "Трагедия и доблесть Афгана", М. 2009г.)

Обещания Дауда дать политические свободы, провести земельную реформу не были выполнены. Конфликты двух партий с ним обострялись в течение нескольких лет. В марте 78-го Дауд, возвращаясь после визита в Югославию, посетил Египет. Президент Садат предупредил его: "Будь осторожен, мой брат, твои коммунисты тебя похоронят". И Дауд начинает открытые преследования партийцев. 26 апреля 1978 года он арестовывает Тараки, Кармаля и других руководителей "Хальк" и "Парчам", которые, предвидя это, договорились с верными им армейскими командирами о немедленном выступлении в случае ареста. И вот на следующий день, 27-го, полковник Кадыр поднял в воздух истребительную эскадрилью, а майор Ватанджар вывел к королевскому дворцу свой танковый батальон. В считанные часы дворец Дауда пал.

Народ не участвовал в перевороте, но приветствовал его. Освободившись из тюрьмы, лидеры двух партий объединились в Народно-демократическую партию Афганистана и создали революционное правительство. Тараки стал премьер-министром, Кармаль - его первым заместителем.

Объединение оказалось чисто формальным. Уже через два месяца разногласия (в частности из-за того, что от партии "Хальк" в правительство вошло восемь человек, а от "Парчам" - семь) привели к распаду правительства. Тараки назначил Кармаля и его сподвижников послами в разные страны. Кармаль должен был отправиться в Чехословакию. В аэропорту он сказал: "Мы ещё вернёмся".

Тараки, журналист, писатель, был совершенно неподходящ для роли главного государственного деятеля. Его партия "Хальк" объединяла бедные слои народа, тогда как "Парчам" Бабрака Кармаля состояла в основном из интеллигенции, обеспеченных людей. Сам Кармаль - сын генерал-губернатора одной из афганских провинций, учился в Америке. Хафизулла Амин, министр иностранных дел, тоже учился в Штатах, был выслан оттуда из-за своей революционной деятельности среди студентов.

Бабрак Кармаль в качестве посла до Чехословакии не доехал. Ещё в пути его догнал указ Тараки о лишении афганского гражданства. Кармаль немного пожил в Берлине, затем перебрался в Москву.


2


В первые же месяцы после переворота во все министерства, во все управления были сразу же введены советские советники. В армии, можно сказать, у каждого лейтенанта был свой советник. Никто из афганских руководителей без наших советников не мог принять ни одного решения. Я помню, как мы сидели ночами за переводами речей для различных начальников. Не всегда это были совершенные по стилю переводы, но афганцы читали их, не меняя ни единого слова.

"Сразу же после прихода к власти руководители НДПА попросили СССР направить большую группу советников и консультантов для работы в партийных органах, госаппарате и других ведомствах, а также помочь в составлении пятилетнего плана. Советский Союз положительно решил эти вопросы. К сожалению, советская сторона в лице дипломатов, партийных, экономических и военных советников на том этапе допустила серьёзные ошибки, просчёты в оценках происходящих в Афганистане событий, в деле помощи этой стране. Сразу же после переворота, ставшего называться Саурской революцией, по просьбе афганского руководства из СССР в срочном порядке командировали различных специалистов для работы советниками в ЦК НДПА, министерствах и ведомствах: 2 мая 1978 года для оказания содействия новым властям в создании органов безопасности в Кабул прибыла оперативная группа специалистов КГБ СССР во главе с И.И. Ершовым. Далее прибывали всё новые и новые советники в различные ведомства и государственные структуры.

Цель направления большого числа советников - оказание всесторонней помощи в становлении нового строя, в разработке программных партийных и государственных документов, планировании социально-экономического развития республики, проведения аграрной политики, становления силовых структур государства. Что касается советско-афганского военного сотрудничества, то оно осуществлялось ещё с 1956 года. Помимо поставок вооружения и техники осуществлялось подготовка национальных военных кадров, а с 1972 года в вооружённые силы Афганистана стали командировать советских военных консультантов и специалистов (100 человек). В мае 1978 года было подписано межправительственное соглашение о военных советниках: изменён их статус (вместо консультантов - советники), задачи и численность (стало 400 человек).

В последующем численность военных советников постоянно увеличивалась, достигая в отдельные периоды нескольких тысяч. Тогда же с министром внутренних дел Нур Ахмад Нуром и Хафизуллой Амином были проведены беседы, цель которых - отстранение из органов МВД немецких специалистов и замена их на советских.

Ввиду экстренного формирования корпуса советников в его составе оказались те, кто никогда не занимался проблемой Афганистана. Об исламе многие из них имели весьма смутное представление, о состоянии афганского общества были осведомлены в самых общих чертах. Они были детьми своей системы. Советники проявляли активность, настырно лезли во все министерства, пытались командовать своими "подсоветными", но, встретившись с чужими нравами, другим общественным строем, мышлением, традициями, устоями, они часто терялись в простейших ситуациях, допуская просчёты..." (А. Ляховский "Трагедия и доблесть Афгана", М. 2009г.)

А как мы здорово "помогли" Афганистану с аграрной реформой! Её проводила комиссия во главе с председателем Совмина Таджикистана Кахаровым. Реформа заключалась в том, что у помещиков и середняков земля отбиралась, раздавалась беднякам по 30 джерибов - это примерно шесть соток. Столько же получили и бывшие землевладельцы. Это напоминало коллективизацию в СССР.

Бедняки получали бумагу, целовали её... и боялись брать землю. Несмотря ни на что, эта земля оставалась для них землёй их хозяев. Да и чем и на чём они стали бы её обрабатывать? Землевладельцы забрали свой рабочий скот, свои сохи, своих батраков и ушли в Пакистан. Там же, в Пакистане, остались, узнав о перевороте, и большинство из 4 миллионов кочевников - они всегда уходили на зиму в Пакистан, никаких границ не существовало.

Наступает сентябрь 79-го. И - новый переворот. Тараки смещён Амином, посажен под домашний арест и через несколько дней задушен подушкой. Амин занимает сразу четыре руководящих поста. Умный, расчётливый политик, он старается ослабить влияние Советского Союза, вести более независимый курс.

"Главная опасность для афганских руководителей, как оказалось, исходила не от оппозиции. Она таилась в борьбе, которая незримо происходила в самом руководстве партии и государства. Тараки практически прекратил заниматься государственными и партийными делами, пребывая в эйфории "величия и всеобщего почитания". Ему было уже не до революции, не до преобразований, не до народа. Тараки казалось, что для себя он уже всего добился и вечно будет любим и почитаем народом. Амин умело подыгрывал ему в этом, удовлетворяясь до поры до времени ролью "теневого" лидера, хотя фактически вся власть была сосредоточена в его руках. Как человек волевой и решительный, он стремился довести до конца намеченные преобразования в стране и пытался освободиться от некомпетентных и никчемных людей в правительстве. Укрепив позиции халькистов, Амин приступил к завершающему этапу интриги по устранению от власти "своего учителя", которому, выказывая почтение, прилюдно целовал руки. Искусство лицемерия на Востоке доведено до совершенства. Он попытался отстранить от власти близких Тараки людей, сыгравших заметную роль в Апрельской революции, но проявивших беспомощность и пассивность на высоких государственных постах. Амин начал активно действовать, умело используя складывающуюся ситуацию". (А. Ляховский "Трагедия и доблесть Афгана", М. 2009г.)

В СССР он очень быстро получает ярлыки "агента ЦРУ", "ставленника Америки". Всё это нашёптывал Брежневу Бабрак Кармаль, который рвался к власти и ненавидел Амина. Никаких доказательств этому нет.


3


Амин работал круглыми сутками, ночевал в своём кабинете. Каждый вечер, с 9 до 11, наш главный военный советник генерал-лейтенант Горелов вместе с военными специалистами вёл для Амина тактические занятия. Я на них переводил вплоть до декабря. Помню такой эпизод: однажды в Джелалабаде произошла стычка между афганской армией и оппозицией. Армия уступила. Амин потребовал вызвать из Джелалабада нашего советника. Этот полковник ничего толкового объяснить не смог. Амин разозлился и закричал: "Товарищ полковник, для чего, интересно, вы там находитесь?" После этого полковника я больше не встречал, видимо, его отправили в Союз...

Что касается афганской армии. В результате переворота 78-го был уничтожен практически весь генералитет. Генеральские должности заняли молодые офицеры. В их подчинении остались полковники, подполковники, майоры. Понятно, с каким настроением они служили новому строю. Целые батальоны уходили иногда к моджахедам, не сделав ни единого выстрела.

Никто из советских специалистов не ожидал решения о вводе наших войск и не видел в нём необходимости. Я полагаю, что об этом говорили и наш тогдашний посол Пузанов, и главный военный советник Горелов. Моё мнение: Брежнев, Устинов, Андропов, Громыко, принимая решение о вводе войск, положились только на сотрудников КГБ (они буквально наводнили Афганистан после переворота) и на Кармаля.

"В первых числах декабря 1979 года начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Огарков Н.В. был срочно вызван в кабинет Брежнева, где собралось "малое Политбюро". Маршал Огарков в присутствии Брежнева Л.И.попытался убедить членов Политбюро ЦК КПСС, что проблему Афганистана надо решать политическим путём, не уповая на силовые методы. Он ссылался на традиции афганцев, не терпевших никогда на своей территории иноземцев, предупреждал о вероятности втягивания наших войск в боевые действия, но всё оказалось тщетным. "Мы восстановим против себя весь восточный исламизм, - говорил Огарков, - и политически проиграем во всём мире". Но его резко оборвал Андропов: "Занимайтесь военным делом! А политикой займёмся мы, партия, Леонид Ильич!" Николай Васильевич попытался возразить: "Я начальник Генерального штаба". Но Андропов вновь остановил его: "И не более. Вас пригласили не для того, чтобы выслушивать ваше мнение, а чтобы вы записывали указания Политбюро и организовывали их выполнение". Председателя КГБ СССР поддержали Громыко А.А., Черненко К.У., Суслов М.А., Устинов Д.Ф., Кириленко А.П. Затем сказал своё слово и Брежнев Л.И.: "Следует поддержать Юрия Владимировича". У Огаркова сложилось тогда мнение, что всё уже было заранее обговорено, предрешено и его потуги ничего не изменят..." (А. Ляховский "Трагедия и доблесть Афгана", М.2009г.)

Я же заподозрил неладное, когда в Кабул приехала группа генералов и полковников для рекогносцировки. У них были карты города, изданные ещё англичанами в прошлом веке, а у меня - современный план на кальке. Один из генералов, заметив у меня карту, попросил подарить ему эту "драгоценность". Подарил. Генерал обнял меня, расцеловал. Через несколько дней и началось.

Двадцать шестого декабря новый советский посол Табеев (заменили также и главного военного советника) устроил приём, куда были приглашены члены ЦК НДПА, правительства. Военным советникам из посольских фондов выдали спиртное, чтобы по возможности напоить афганских командиров и не допустить их сопротивления нашим войскам. Некоторые офицеры не стали принимать "допинг" - в Афганистане "сухой закон" - и поэтому захват дворца Амина всё же не обошёлся без крови. Поздно вечером в небе Кабула загудели моторы "Антеев", на которых летели наши десантники. С севера из Термеза и Кушки к столице Афганистана двигались войска Туркестанского военного округа - его срочно доформировали резервистами из среднеазиатских республик. Десантники заняли все ключевые точки Кабула и под свист трассирующих пуль около двух часов ночи взяли штурмом дворец Амина. Наутро объявили о том, что состоялся военный трибунал, был вынесен приговор Амину, и так далее. На самом деле Амин погиб в ходе штурма. Погибла и охрана дворца, где вместе с афганцами находились и наши ребята, переодетые в афганскую форму. В темноте этого не разобрали.

Бабрак же Кармаль вернулся в Кабул в советском солдатском бушлате и кирзовых сапогах уже как глава государства.

Что касается просьб о вводе советских войск в Афганистан, то они были. Просил Тараки - но мы тогда отказали. Просил Кармаль - но он-то был лишён афганского гражданства. Даже если предположить, что попросил Амин (хотя это не так), то зачем тогда было штурмовать его резиденцию?

После ввода войск мои обязанности не изменились. По-прежнему работал на офицерских курсах для афганцев. Иногда мы возили их в советские части, дабы показать силу и мощь нашей армии. Но хвастаться особенно было нечем...

Прямо скажу, и вести себя, как должно, многие офицеры не умели. Вот идут занятия с афганцами. Встаёт один и спрашивает: "Товарищ полковник, когда вы уйдёте из Афганистана?" Полковник раздражённо бросает: "Мы вас научили стоя "по-маленькому" ходить, когда научим стоя "по-большому", тогда и уйдём" Ну, что это такое?

Неприятно было слышать, как нас в лицо называли оккупантами, но афганцев можно понять...

Артём Боровик в "Огоньке" написал прекрасно, думаю, это лучшее, что есть на сегодня в публикациях об Афганистане. Он считал, что "Афганистан - это цепь кровавых тайн и дезинформации. Это чудовищная авантюра, дискредитировавшая социализм. И над людьми, затеявшими её, я убеждён, необходим открытый публичный судебный процесс".

Но пока молчат те, кто находился в 79-м в Кремле, Генштабе, в нашем посольстве в Кабуле, мы будем знать лишь часть правды, но не всю правду целиком...

В заключение вновь приведу слова Артёма Боровика: "Афганистан изменил меня. Я там был трижды: в 86-м, весной 87-го и последний раз в январе-феврале 89-го - собирал материал о выводе последних советских частей. Оттуда приходишь совершенно другим человеком, приходишь с аллергией на всю эту суету, на все эти наши пустопорожние разговоры: кого куда назначили, кто с кем переспал... Поэтому мне довольно трудно бывать в компаниях, где подобные интересы составляют суть общения. И теперь, когда надо решиться на какой-нибудь рискованный шаг, то я уговариваю себя одной фразой: "Ну, не убьют же!"...


***