# "Себя не пожалеть во имя дела..."

Александр Петрович Карелин

О судьбе воина-интернационалиста, талантливого поэта, чьи стихи заняли достойное место в сокровищнице "афганской песенной темы".

"Себя не пожалеть во имя дела..."


"Ты знаешь, как словарь


Толкует слово "смерть"?


Естественный процесс


Дряхленья тела...


Вот почему я тороплюсь


Успеть


Себя не пожалеть


Во имя дела..."


/Александр Стовба/


Предисловие от автора


Сегодня мы уже вроде бы знаем, хотя, как мне кажется, не всегда достаточно глубоко представляем, что значила для нас война в Афганистане. Это беда, народная боль. Теперь ясно, что, наверняка, эти горькие события в ряду других и определили дальнейшую судьбу большого и единого государства - СССР. С войны вернулись солдаты не только опалённые войной, но и послужившие своеобразным катализатором в "бурлящем обществе". Последовал виток новых трагических событий, изменивших облик страны...

С другой стороны, в Афгане навсегда остались многие из тех, кто необходим нам сегодня. И только память о них продолжает их честное дело.

В этом очерке автор напоминает о судьбе воина-интернационалиста, талантливого поэта, чьи стихи заняли достойное место в сокровищнице "афганской песенной темы". Впервые его стихи удалось прочитать ещё на страницах "Комсомольской правды", удалось послушать на кассетах и его песни. Это Антон Балакин.


Книга ПАМЯТИ свидетельствует:


"Балакин Антон Олегович, сержант, кладовщик-лаборант склада боеприпасов. Родился 8.07.1969 года в городе Саратов. Русский. После окончания школы работал секретарём в Калининском райнарсуде в Ленинграде.

В Вооружённые Силы СССР призван 16.11.1987 г. Куйбышевским РВК Ленинграда. В Афганистане с апреля 1988г. Погиб 7.08.1988 г. при спасении боеприпасов и имущества из горящего склада, сражённый осколками разорвавшегося реактивного снаряда противника.

За образцовое выполнение своего воинского долга, мужество и личную храбрость награждён орденом Красной Звезды (посмертно). Похоронен на Южном кладбище в Ленинграде".


1


Антон родился в Саратове в актёрской семье. Рос одарённым и незаурядным парнем - хорошо рисовал, играл на гитаре, рано начал писать стихи. Уже в Ленинграде учился в специализированной школе с углублённым изучением французского языка. Но, пожалуй, главной особенностью его натуры было какое-то, нет, не восторженное, как это бывает в юности, но обострённое восприятие жизни, её мимолётности, неповторимости. Может быть, это и было той основой, на которой мог вырасти его талант.

Если говорить чисто житейски, его отличало сегодня редкое чувство собственного достоинства и справедливости. Так в школьной характеристике и написала ему классный руководитель Л. Никульская: "Обострённое чувство справедливости". Тогда ещё, прочитав характеристику, Антон сказал ей: "Людмила Павловна, вы же этим приговор мне подписали. Ну, кто и куда меня теперь возьмёт с такой характеристикой? Кому нужны сейчас такие люди..."

Может быть, потому его короткая жизнь и не была безмятежной. Он словно предвидел, что за это ему придётся расплачиваться. Но таким он был в школе, таким остался и в армии. За это его и любили сослуживцы. У него было много друзей. Он умел слушать и слышать ближнего, понимать его боль, умел сочувствовать и помогать.

Учителя вспоминали ЧП, происшедшее, когда Антон был в десятом классе. У военрука пропала учебная граната. За это ему грозило увольнение из школы (потом его действительно уволили). Но никто, кажется, и не пытался разыскать виновников. И тогда Антон предпринял своё, частное расследование. Он нашёл виновника, записал его показания на магнитофонную ленту и передал кассету, как доказательство, в школу. Но там не очень хотели разбираться. Легче было уволить военрука.

Само присутствие Антона как бы вносило в жизнь что-то очень важное. Классный руководитель Людмила Павловна вспоминала: "Он не сливался с классом. Был с ребятами и в то же время как бы вне них. Видимо, он искал более тесных, неформальных контактов. Был как бы моей совестью. Всё то, о чём я говорила ребятам, проверяла реакцией Антона. Он очень чутко реагировал на всякую фальшь, неискренность, никогда не скрывая своего мнения..."

Окончив школу, Антон поступал на юридический факультет Ленинградского университета. Не поступил. Пошёл работать секретарём районного суда. А перед самой армией два месяца работал на Балтийском заводе.

Судьба Антона Балакина, погибшего незадолго до вывода наших войск из Афганистана, позволяет взглянуть на афганскую войну в каком-то ином, неожиданном, срезе. Ведь когда началась война на афганской земле, Антону было всего десять лет. Он любил "афганские песни", сам пел их. Особенно эту, широко известную:

"Опять тревога, опять мы ночью уходим в бой..." Мог ли предположить он тогда, что эта песня будет и о нём... Он успел даже стихи написать, посвящённые "афганцам", ещё до службы в армии.

С детства Антон много читал. Его любимыми поэтами были Державин, Пушкин, Блок. Знал наизусть много стихов. Задавался самыми сложными, роковыми вопросами, часто спрашивая: "Мама, зачем живёт человек?" Сохранились его небольшие рассказы под названием "Бегущие мысли", в которых повторяется его излюбленный образ бытия - стремительно проносящийся поезд.

Вот некоторые выписки из его рассказов:


"Ты возвращаешься в вагон и, в последний раз оглянувшись, едешь всё дальше и дальше, оставляя в прошлом прекрасный образ станции под названием "Юность". Она просияла тебе на прощание ласковым солнцем, в последний раз объяла тебя ветром юности, и ты как-то особенно ясно увидел неописуемую красоту яблонь цветущих, цветов и запаха трав. Такой в первый и последний раз ты увидел станцию под названием "Юность", где всё было чисто и честно, где не было ни цинизма, ни пошлости, где всё было свято. И всё стоит перед твоими глазами образ той первой незабываемой любви.

И снова стучат колёса времени, выбивая минуты, чеканя часы и годы, а за окном мелькают столбики с отметками прожитых дней. А поезд всё летит и летит, вонзаясь в туннели и вылетая из них. И нет такой силы, которая могла бы остановить этот бешеный бег, вернуть туда, где только что был, и лишь память оставляла нечёткие силуэты минувшего..."


Мама Антона, Таисия Георгиевна, вспоминала, как Антон собирался в армию, как уезжал. И спустя многие годы ей казалось, что всё было предопределено заранее, что всё закончится именно этой трагедией - потерей сына. Всё видится ей снова и снова лицо сына, как икона, в окне отъезжающего автобуса и слышатся его последние слова: "Мамочка, долготерпения тебе..."

Защемило материнское сердце, когда перед армией он съездил в Саратов на могилу отца. Таисия Георгиевна с печалью вспоминала этот факт: "У меня сложилось такое впечатление, что Антон подсознательно чувствовал, что ему не так долго жить на земле".

Ещё в восьмом классе, отвечая на вопрос анкеты, предложенной ученикам, "Вы счастливы?", Антон написал: "Пока жив, да". ("Под солнцем жить всего дороже, я защищён двойною кожей - природной и стальной").


2


Откуда пророчество в душах молодых поэтов-"афганцев", навсегда оставшихся на далёкой земле Афганистана? И как обидно, что оно обнаруживается, постигается нами так поздно, только теперь, когда уже перевернута последняя страница их жизни. И ничего уже не вернуть, и не поправить, а только преклонить виновато голову перед их короткими жизнями, перед светлой Памятью о них.

Неужто не был ощутим в стихах Антона этот пророческий, трагический отсвет? Неужто только теперь слова его наполнились тогда потаённым, а теперь таким явным смыслом? Но ведь стихи не изменились:


"Мне не жаль, что песня не допета,

Мне не жаль увянувших цветов,

Только жаль утерянную где-то

Чистоту и правду наших слов.


Мне не жаль ушедшего за годы,

Мне не жаль плетущихся в хвосте,

Только жаль не найденной свободы

И души, распятой на кресте.


Мне не жаль, что выглядим мы бедно,

Что аккорд последний на смычках,

Жаль, что пробежала незаметно

Молодость в хрустальных башмачках.


Жаль ещё, что люди не умеют

Разделять с другими боль утрат.

Жаль, что матери седеют,

Жаль в плену расстрелянных солдат.


Жаль ещё, что мне уж не вернуться,

Я не вправе большего хотеть,-

Дай, Господь, мне только оглянуться,

Посмотреть и просто пожалеть".


Как-то мама Антона сказала: "У меня такое ощущение, что Антон жив. Ведь погибшим я его не видела... Может быть, это общее для всех нас, матерей, чувство. Знаю, что многие после гибели сыновей стремятся сменить обстановку, сменить квартиру, чтобы хоть как-то отойти от горя. А у меня, наоборот, нигде не смогла бы жить. И отсюда уже никуда, видимо, не уеду. Он для меня здесь. Его любимое место в кресле у окна, где он любил читать, всегда свободно, всегда прибрано. Я не знаю, как пережила и пережила ли горе, но самое страшное, самое мучительное испытание началось потом, после гибели Антона..."

Стали приходить письма, писали ребята, учившиеся вместе с ним в учебном подразделении, в сержантской школе, после окончания попавшие в разные части и не знавшие о трагической гибели Антона. Спрашивали, как сложилась у него служба, просили дать его адрес, не зная, что Антона уже нет.

Потом были телефонные звонки его школьных знакомых: "Попросите к телефону Антона..." И Таисия Георгиевна, сдерживая рыдания, в который раз объясняла...

А однажды кто-то бодро сказал в трубку, совсем так, как Антон: "Мама, привет!" И она кричала в трубку, не помня себя: "Где ты, Антон?" Но на другом конце кто-то, помолчав, сказал: "Извините, я не туда попал..."

Будь в нашем обществе информация о войне, как в ходе её, так и после (особенно первые годы), публиковались бы списки павших на афганской земле, видимо, люди не доставили бы Таисии Георгиевне, как и тысячам солдатских матерей, убитых горем, новых горьких испытаний. Хочется сказать и о другом. О человеческой чуткости, которой всё меньше ощущается в нашей современной жизни. А точнее - о человеческой глухоте, черствости.

Так случилось, что писем Антона из Афганистана мать своевременно и не получила. Обеспокоенная этим, написала в штаб Туркестанского военного округа. Ответа долго не было. Потом, уже после похорон сына, пришли три его письма и официальные ответы, представлявшие "образцы" бездушия:


"N2/2263 от 22.8.88г. Сообщаю, что Ваш сын Пакин (??- прим. автора) Антон Олегович в настоящее время проходит службу в Республике Афганистан в войсковой части пп 48059. Командир части В. Безруков" (К тому времени Балакин Антон пятнадцать дней, как погиб).


"Уважаемая Таисия Григорьевна (?) сообщаю, что ваш сын Пакин (?) Антон Олегович в настоящее время проходит службу в Республике Афганистан, в войсковой части полевая почта 48059. Врио командира части подполковник В. Крупнов".


С Афганистана у матери осталась единственная фотография сына, на которой он со старшим лейтенантом В. Казаченко. Через два дня офицеру доведётся везти его тело в Ленинград.

В своём рассказе из сборника "Бегущих мыслей" Антон писал:


"Бежит жизнь, стучат колёса времени, суетятся люди в своей повседневной жизни. Кто-то радуется удачам, а кто-то в беде зовёт на помощь. Сделай шаг и протяни руку помощи попавшему в беду. Не пройди мимо человеческого горя. А если не заметишь его в лихой скачке времени, пройдёшь мимо, то всю жизнь будет мучить совесть, если есть она у тебя..."

... Горячий осколок душманской ракеты настиг сержанта Балакина в августе 88-го под Кабулом. Но его жизнь, жизни всех павших на афганской земле должны продолжаться - в нашей памяти, в нашей совести. Как бы им не оборваться во второй раз - от нашего бездушия...


Из стихов Антона Балакина:

(наиболее полно поэтическое творчество Антона представлено на страничке Артофвара "Белые кони". Адрес:


http://artofwar.ru/r/rassypuha/text_0470-1.shtml ).


"Передо мной лежит подборка стихов Антона Балакина, которого давно уже нет среди живущих на Земле людей. Он погиб на далёкой афганской земле. Было ему всего девятнадцать лет.

Мало! Очень мало для того, чтобы стать признанным, известным поэтом. Но его ранние стихи говорят о таланте, о самостоятельном взгляде на жизнь тех лет и событий, свидетелем которых он был и пытался дать им оценку.

Поражает, что ещё в школьные годы он слышал грозный рёв времени. Когда-то Александр Блок чутким сердцем поэта уловил грядущие громы и грохоты в судьбе России. Как знать, может быть, Россия потеряла в лице Антона Балакина ещё одного настоящего поэта, не успевшего войти в Поэзию, не успевшего утвердить свой талант.


"Красное зарево, белые кони,

Музыка ночи и ужас погони;

Тёмные люди, винтовки за спинами,

Время назначило их командирами.


Шашки взлетают и падают заново,

Валятся люди в багровое зарево,

Мечутся в пламени тени шальные-

Это судьбы повороты стальные".

(отрывок из стихотворения "Белые кони")


Такая образность, несомненно, идёт от прочитанных книг и фильмов. Но как пророчески схвачены картины будущих событий. Как грозно и трагически звучит последняя строка строфы: "это судьбы повороты стальные".

Когда писались эти строки, ему было всего-то тринадцать лет. Как и сколько надо было размышлять подростку, чтобы сделать заключение:


"Время посмотрит назад виновато,

Где затихают аккорды заката".


И ещё:


"Свой уход торжественно я встречу,

Растворившись в белой дымке лет,

И вздохнут берёзовые плечи

В золоте осенних эполет".


Эти строчки дышат зрелым предчувствием неминуемых бед и трагедией личной судьбы. В шестнадцать лет он уже заговорит о том, как плохо человеку идти по жизни в одиночестве. А вокруг суета, огни рекламы, обманные, фальшивые. И такое во всех больших городах. И дни в пустоте и без веры в Отечество, замкнутый круг и бессмыслица лет восьмидесятых годов двадцатого века. И вопрос: "Где же путь? Где долгожданный рассвет?" И страшнее разлуки то, что не слышат тебя.

Воистину такое не по силам шестнадцатилетнему. Ему бы любить впервые, восторженно и жарко, а он декларирует, кричит во весь голос о своём несогласии с тем, что видит вокруг.


"Я ненавижу вас, с трибуны говорящих,

Я проклинаю ваши лживые слова, -

Чинуши в образе руководящих,

Дрожащие за теплые места".


Когда читаешь эти строчки, будто из прошлого слышишь голос Маяковского - открыто, непримиримо, воинственно. Скорее всего, это голос не одного человека, а целого поколения молодых людей, на чьи плечи свалились тяжкие события начала перестройки и афганской войны. Шестнадцать, семнадцать лет - это время выбора жизненного пути, судьбы. Время надежд на будущее, желание войти в общий поток жизни. Но всё это сводится к одной дороге, которая увела на войну:


"Я уезжаю в дальний путь

В гремящем стареньком вагоне...


А что судьба? Моя судьба

Гремящий старенький вагон.

Так ведь такой у большинства".


Трогательно и печально звучат строки, посвящённые матери:


"Пойми меня, мама.

Прости и не плачь".


Замечательно и то, что юный поэт на все сложные вопросы времени находит ответ: высшая степень искусства - это жизнь, какая бы она ни была. А, живя, следует исполнять долг, как положено человеку и делать порученное тебе дело добросовестно, ведь "совесть смотрит тысячами глаз".

Стихотворная исповедь его души отправлена всем людям и звучит не от собственного имени, а от имени всех, кто погиб в Афганистане:


"Просим вас об одном: не кляните вы нас за безумие,

В потускневших глазах не ищите напрасно ответ.

Мы от станции "Юность" уехали в час полнолуния

В скоростном эшелоне жестоких, грохочущих лет".


Стихи Антона Балакина несовершенны, но искренни, полны юношеского максимализма, желания жить и найти свой путь на Земле. Так пусть его голос дойдёт до молодёжи наших дней и заставит задуматься о судьбе Родины".

В одном из последних своих стихотворений Антон писал:


"Я помню самолёт, Кабул и прочее,

Афганский ветер, "трассеры" в ночи,

И я сегодня ставлю многоточие

На полуслове гаснущей свечи..."


*


Использованный материал:

-А. Балакин, "Прощальная песня", С-Петербург, 2000г.;

-А. Балакин, "Белые кони", сборник, Казань, 2009г.;

-М. Питерская, "Голос из двадцатого века", С-П, 2010г.;

-П. Ткаченко, "Люди долга и чести", газета "Красная звезда", октябрь 1989г.


***