# Плен

Александр Карпенко

ПЛЕН Александр КАРПЕНКО


1.


Как я попал в плен, память молчит. Наверное, просто контузило, память отшибло, а враг, как говорится, не дремал... Как в том анекдоте: Василий Иванович упал с коня - и забыл японский язык... Собственно, в минуты бессознания надеяться можно только на то, что товарищи не бросят. А бросят они или не бросят - зависит от боевой обстановки. Больше, чем от того, хорошие это товарищи или плохие. Да ещё на Бога можно надеяться. Но Бог может рассудить по своему: дескать, человек хороший, приберу-ка я его к себе, пока он здесь не испортился... В общем, сплошная лотерея. "Очнулся - гипс, закрытый перелом..."


В плен мог попасть любой из нас. Потерял сознание - и с тобой делают что хотят. Но почему этим человеком оказался я? Может быть, это было возмездие за какие-то неправильные поступки... был временами груб с матерью... но нет, всё произошло совершенно случайно, и на моём месте мог оказаться кто угодно другой. Так что не стоит искать в том, что со мной случилось, какой-то свыше предопределённой закономерности. Просто я оказался крайним.


Нас поместили в какую-то многометровую яму - и поодиночке выводят на допросы. Чтобы мы не околели с голоду, два раза в день сверху спускают ведро с какой-то баландой. Нас пятеро, и все либо ранены, либо контужены. Времени нет: оно почти остановилось. Постоянно предлагают перейти в мусульманство. Собственно, это почти стопроцентная гарантия, что оставят жизнь. Но какая это будет жизнь?...


Я вспомнил сюжет из романа Голсуорси "Конец главы". Там в схожих обстоятельствах человеку предлагают под страхом смерти перейти в другую веру. Но человек этот неверующий. Хуже того, он поэт - а поэты, как известно, сплошь и рядом играют со смертью в поддавки. Но английский поэт был гуманистом. Он полагал, что не стоит из-за какого-то глупого предрассудка, каковым он считал любую религию, рисковать своей жизнью. Ведь жизнь человеческая бесценна! Всякая плата за жизнь изначально некорректна. Кстати, Уилфрид Дезерт /так звали молодого англичанина/, не изобретал велосипеда. Так же считал и великий Леонардо да Винчи, считавший, что дело художника - творить, а не подвергать свою драгоценную жизнь всякого рода опасностям, которые способны её укоротить.


И Дезерт, недолго думая, легко отрёкся - от того, что он считал пустым и никчёмным. Я уже не помню, кем он считался - католиком или протестантом. Но странная штука: сам факт отречения впоследствии неблагоприятно сказывается на судьбе человека. Англичанин плохо кончил, а Леонардо просто повезло, что его взгляды так и остались теорией... Как бы ни условна была наша вера, отступников презирают все. Считается, что они дали слабину именно там, где необходимо было проявить мужество, волю, несгибаемость характера. Вера - только повод.


Но что же делать мне? Соглашаться на переход в мусульманство в любом случае противно и недостойно. Как же они станут торжествовать после этого! Ведь человек теряет при этом данное ему отцом и матерью имя, то есть, в сущности, предаёт не только своих боевых товарищей, но и своих родителей. Правда, мама, я знаю, предпочла бы всё, что угодно - лишь бы снова увидеть своего сына живым. Вот она живёт как раз по заветам Леонардо. А отец, кадровый военный, никогда бы не понял и не простил мне подобного предательства...


Надо что-то решать. Незаметно подкрадывается момент истины. Мы же не Руцкие какие-нибудь. Выкупа за нас никто не даст. Можно, конечно, потянуть время, объяснить "духам", что такие решения легко не даются. Хорошо бы дождаться обмена на кого-то из пленных "духов" - ведь бывали же такие случаи. Надежда умирает последней. Вспомнилась мама. Как она будет горевать, если я не вернусь. Единственный сын! Защитник Родины! Надежда и опора!


А что если попробовать бежать? Но выбраться отсюда практически нереально... нас даже боятся выпускать на поверхность! И тут мне пришла в голову неплохая идея. Хорошо бы попытаться её реализовать! Нас здесь пятеро. Если один человек станет на плечи другому, а остальные три проделают то же самое со своими предшественниками, появляется шанс выбраться наружу. Правда, там всегда стоит часовой. Но ведь его можно и прихлопнуть. Особенно ночью! Вот только согласятся ли четверо из нас пожертвовать собой, чтобы кто-то один попытался выбраться наружу? Как-то с трудом в это верится...


Поговорил о своём плане с ребятами. Честно говоря, всем уже осточертело находиться в неизвестности. Третий месяц баланду кушаем. С моим планом согласились - с той лишь поправкой, что счастливчика выбираем жребием, на пальцах.


Бросили жребий. Последним выпало быть Володе. Жребий я принял как должное: не обрадовался такому исходу, но и не особо расстроился. Неизвестно ещё, чем вообще закончится эта авантюра. Вовку ведь могут и пришибить там, наверху. А может случиться и наоборот: он пристукнет часового и попытается вытащить нас.


Ночь. Вытащили Вовку. Ждём. Вслушиваемся. Тихо, как в гробу. Неужели он выбрался и сбежал, забыв об остальных? Не хочется верить в такую возможность. Неужели человек на такое способен? Два часа ожидания убеждают меня: да, способен. Жизнь любой ценой - и пусть весь мир горит синим пламенем! А как же мы? А ещё говорят, что люди сплоченнее всего в экстремальных ситуациях!


Честно говоря, на душе совсем паршиво. Завтра уже будет всё по-другому. Как в том анекдоте: "водка, которая вчера ещё стоила три шестьдесят две, сегодня стоит четыре двадцать!" Чувствую, что утром всех нас выведут и расстреляют. За то, что организовали побег своего товарища. Даже если он уже далеко. Злобные они все почему-то, эти "духи". Но разве это человеческая жизнь - всё время прятаться, как зверьки, по горам, холодать, голодать, быть на положении изгоев своей страны... невольно озвереешь. Зло порождает зло.


Рассвело. И тут - команда сверху, на плохом русском языке. По одному - вылезай! И толстая длинная верёвка.


2.


Я прожил несколько ужасных минут между неизбежностью смерти и реальностью жизни. Честно говоря, я не ожидал, что такое распространённое на войне событие, как попадание в плен, способно выбить человека из равновесия и лишить его присутствия духа. Я больше не был самим собой: я был лишь призраком того человека, которого уважали товарищи и который уважал сам себя. Но ведь мы воспитывались в лоне старой советской системы! И где-то в генах у нас глубоко засело, что плен, невзирая ни на какие смягчающие обстоятельства - сродни предательству и что лучше смерть, нежели пленение. Как я завидовал своему сокурснику Серёге Дорошенко, погибшему геройской смертью! Его участь казалась мне более достойной, чем моя.


Серёга выполнял какое-то очередное боевое задание - и попал со своим батальоном в засаду. Лупят по тебе со всех сторон - а ты даже голову не смеешь поднять! А со скал тебе в глаза летит гранитное крошево - от частокола пуль даже могучий камень крошится и становится тяжёловесной пылью, а то и галькой. И ты не смеешь подняться - просто чтобы, на худой конец, оценить обстановку! Сергей вылез из бронетранспортёра через боковой люк и пополз к арыку - единственному месту в ущелье, где можно было хоть как-то спрятаться. И вовремя: через пару минут в его бронетранспортёр кто-то попал из гранатомёта, и он стал дымящейся смоляной массой. Наверное, оставшиеся в живых машины приняли решение любой ценой прорываться сквозь огонь. Но Сергей уже ничего об этом не узнает. Он, лёжа в арыке, прикрывал отступление своего батальона автоматным огнём. Кончились патроны, и Сергей пополз к командирской машине пополнить свой арсенал, а заодно и узнать планы руководства... Но доползти ему не удалось. Пуля пробила навылет обе его ноги, и он даже на какое-то время потерял сознание. И тут произошло самое отвратительное из того, что иногда бывает на войне. Остатки колонны рванули в прорыв, оставив беспомощного Серёгу на произвол судьбы, даже не зная ещё, что он тяжело ранен и не сможет уцепиться за машину. Командиры поспешили спасать свою шкуру. И им, подлецам, это удалось! А Серёга оставил для себя последнюю гранату, почему-то вспомнил маму, замер, как неживой - и стал дожидаться момента, когда духи подойдут поближе. Наверное, он мог бы, поразмыслив, сдаться в плен, тем более, что его предали свои же товарищи. Но он остался твёрд духом - и подорвал себя и приблизившихся врагов гранатой.


У нас много рассказывали об этом случае, и он мне навсегда врезался в память, тем более что мы вместе учились. Я вспоминал о Сергее в ночь перед расстрелом. Когда нас выводили по одному, вся прежняя недолгая жизнь прокрутилась у меня в памяти. Тихий украинский городок на Днепре. Почему-то вспомнилось, как бы бродили вечерами по одноколейке и искали светлячков. Как давно это было! Я сам стал маленьким беспомощным светлячком, в котором едва теплилась жизнь. Но как же мне хотелось жить! Ведь я так и не успел ничего повидать на свете. Ведь живёт где-то в домике у леса девушка Юля, к чьим окнам я приходил вечерами, пел ей... нет, не серенады - какие-то популярные песни, типа шлягера Стаса Намина, "Мы желаем счастья вам...". Шанса на спасение не было. Как только кто-то из нас вылезал из ямы, тут же раздавалась автоматная очередь. Потом оказалось, что это духи так шутили, чтобы попугать нас и заодно поднять себе настроение. Но наша судьба была уже решена. В более высоких инстанциях. Нас, пятерых, включая пойманного ночью Володю, обменяли на десятерых духов. Когда я узнал об этом, не смог сдержать слёзы - слишком много переживаний накопилось на это время. Нас сразу же отправили в госпиталь, а потом - в отпуск домой.


Что же я рассказу дома - родным, друзьям? Лгать, конечно, нехорошо. Но рассказать всю правду ещё труднее. Да и кто поверит? Отлежаться бы где-нибудь на необитаемом острове и постараться всё забыть, как дурной сон! Но кто же даст мне такую возможность? Весь вопрос в том, выдержат ли мозги такую нагрузку. Не свихнусь ли? Кто знает...