# Афганский Орфей

Александр Карпенко

На одном из концертов, посвящённых итогам войны в Афганистане, барды перед выходом на сцену репетировали свои песни в тесной каморке-гримёрке. Происходило это форменное безобразие в здании Дома Российской Армии, в котором есть целых два зала, скопированных один в один неизвестным шутником-архитектором со знаменитого Колонного Зала Дома Союзов. И тут в это крохотное помещеньице вошёл неизвестный.


- Заходите, Николай Николаевич, дорогой вы мой человек! - вспорхнула навстречу человеку в штатском Светлана Волкова, организатор военного концерта. - Знакомьтесь, ребята: это генерал Б. Он тоже афганец, как и вы! - добавила Светлана. Я поздоровался с генералом, но, поскольку его тотчас облепили, как мухи, организаторы концерта, решил сосредоточиться на своём выступлении. Лучше всего это у меня получается в одиночестве, вот я и начал бродить, не узнанный никем, не обращая ни на кого внимания, по коридору. На автопилоте, бормоча про себя тексты стихов и песен. И так, погружённый в себя, продефилировав энное количество метров, опять вернулся в гримёрку. Там было двое: генерал Б. и чья-то концертная гитара. Я чуть было не задел гитару и решил, от греха подальше, переставить её в более безопасное место. Я бережно взял инструмент - и тут в лице генерала вдруг что-то произошло.


- Знаешь, Саша, гитара в твоих руках напомнила мне об одном моём солдате... - генерал как-то многозначительно помолчал. Я был тогда командиром роты, в районе Кандагара. И был у меня в подчинении один солдат, игравший на гитаре и сочинявший песни. Эти песни были очень лиричны. Местами в них звучало откровение, крик души. Сергей Крылов был из музыкальной семьи, знал наизусть много песен Высоцкого, Визбора, Окуджавы. Гитару подарили друзья на проводах в армию, пришлось только поменять несколько струн: они порой не выдерживали страсти песен. Сергей сначала исполнял только чужие песни. Он обладал мягким бархатным голосом, склонным скорее к баритону, нежели к тенору. И ещё у него был невероятный для жанра авторской песни диапазон голоса в три октавы, доставшийся ему по наследству от мамы. Поэтому песни Окуджавы и даже Высоцкого он пел лучше, чем авторы, а особым хитом в его исполнении была популярная песня "Охота на волков".


Офицеры роты берегли и щадили Сергея. Когда подразделение шло на боевые, он оставался дежурным в расположении полка. А потом встречал усталых и голодных солдат новыми песнями. Написал свои первые песни - о службе в Афгане, о потерях, о воинской дружбе, отваге и самоотверженности. Мне запомнились его строчки о вертолётчиках: "И не сядет вовек вертопрах за штурвал вертолёта". Как и любимый им Высоцкий, Сергей Крылов часто использовал в своих песнях игру слов, обыгрывал устойчивые словосочетания. Слава об афганском Орфее достигла и других наших подразделений, и вскоре послушать его песни приходили солдаты и офицеры из частей, расквартированных поблизости.


ПИСЬМО МАТЕРИ


Дорогая мамочка, ты спрашиваешь, страшно ли на войне?

Если честно, чёткого ответа у меня на этот счёт пока нет. Первые дни было действительно страшно. Особенно ночью. Постоянно стреляют, а ты не знаешь, кто и куда стреляет. Потом постепенно привыкаешь. Если всю ночь стреляли и ни в кого не попали, значить, не так уж это и страшно. Успокаиваешься: уж тебя-то бог войны наверняка не тронет. Он музыкантов уважает. Сегодня у нас было замечательное событие: к нам прямо в часть приехала известная певица Т. Особенно понравилась в её исполнении песня Пахмутовой "Надежда". После исполнения этой песни на сцену выбежал худощавый солдатик, чем-то похожий на Кузнечика из фильма "В бой идут одни старики" и подарил певице букет полевых цветов. Все аплодировали и подтрунивали над ним, а потом к певице подошёл один из его товарищей и спросил: "А знаете ли Вы, откуда эти цветы? И прошептал, чтобы никто не слышал: "С минного поля". Певица чуть не упала в обморок. Вот на что идут подчас наши мужики, чтобы выразить женщине свою любовь и признательность!


- И ты знаешь, Саша, беда пришла ниоткуда, её никто не ждал, - продолжил свой рассказ генерал Б. Сергей однажды подошёл ко мне и попросился на боевые. "Понимаете, товарищ командир, я не могу больше писать настоящие песни, не понюхав пороху. Душа кричит и стонет. Дело даже не в том, что такое распределение обязанностей несправедливо. Просто мне, как поэту и музыканту, очень хочется поучаствовать в реальной боевой операции! И очень мешает мне чувствовать себя человеком. Обещаю Вам на рожон не лезть". "Как я пошёл у него на поводу, до сих пор не пойму, продолжал генерал Б. - Молодой был, старался поступать, как совесть подскажет. А у Сергея отец был большим человеком в военном ведомстве, просил, чтобы мы его поберегли...".


Генерал немного помолчал, словно бы размышляя о "делах давно минувших дней".

- Меня до сих пор не покидает какое-то чувство вины перед этим мальчиком. Может быть, если бы он остался жив, то стал бы новым Высоцким или Магомаевым.


- Ну, тех, кого Господь "наметил" в гении, Он обычно бережёт, невзирая на недальновидные, с точки зрения будущего, поступки командиров, - возразил я. - Какая разница, гений, не гений... погиб человек...


- Знал бы, где падать, соломку подстелил бы. Знаешь, от тюрьмы и от сумы никогда нельзя зарекаться.


- А что же тогда у вас произошло? - меня снедало нетерпение побыстрее узнать ту далёкую историю.


- Сергей буквально выпросил у меня возможность сходить на прочёсывание местности от духов. Ничего особенного, обычное дело.


ВТОРОЕ ПИСЬМО МАТЕРИ


Дорогая мамочка, положение у меня, можно сказать, двойственное. С одной стороны, в боевых действиях я не участвую. С другой, ребята, которые ходят на боевые, смотрят на меня не то, чтобы с презрением, но с плохо скрываемым чувством превосходства. Тружеников тыла не сильно уважают бойцы передовой. Немного обидно, чаша моего терпения переполнилась. Хочу в бой! Так ведь всё равно не отпустят. Все говорят, что папа попросил в Москве командира нашей части, чтобы тот не рисковал моим здоровьем. Так что не волнуйся, всё будет хорошо. Я тебя очень люблю. Береги себя. Сергей.


- Мне кажется, Сергей не успел даже испугаться, - продолжал генерал Б. Пуля духовского снайпера сразила его наповал. Да так неожиданно, что наши даже не успели засечь. откуда был произведён выстрел. И снайпер больше не проявлял активности. Так странно, так нелепо. Один выстрел - и всё. И нет человека. Ситуация больше напоминала заказное убийство, нежели бой. Но кому был нужен русский Орфей? Разве что Аллаху на небе - слух услаждать...такая вот грустная история.


- А почему же всесильный папа не уберёг сына от Афгана? Он ведь вполне мог устроить ему, наверное, службу на теплом месте в столице? - спросил я.


- Ты понимаешь, даже сейчас есть офицеры, которые на это не идут. А некоторые так специально отправляют сыновей на войну - за орденами. Бывали и такие случаи. - задумчиво проговорил генерал Б. И вдруг - помолчав: "Хочешь, я подарю тебе его гитару". Мои подчинённые сохранили её. Ты ведь музыкант...


- Я на гитаре не играю.


И тут до меня, наконец, дошло: вещи не могут восполнить отсутствие человека, хотя очень стараются. Нет человека - в мире образуется чёрная дыра. Похожая на дырку под струнами гитары. И ничем её не восполнить. Хотя подчас она помогает нам извлекать из души какие-то звуки. Ведь человек уходит - а музыка остаётся.