# Пехота и окопы

Алексей Васильевич Каршев

Солдатам пехоты.

Пехота и окопы


- Это моя лопата!

- Хрен тебе! Моя это лопата, я ее вчера точил и ручку изолентой подматывал.

Послышался звук возни и тяжелое сопение двух солдат. Из наспех и чуть кривовато поставленной палатки вышел старшина.

- Ну хвааатит ссооорится, горячие эстооонские парни! А то наступлю на кого-нибудь ненароком и скажу, что так и росло.

- Да, товарищ прапорщик! Это моя лопата!

- Говорю, не собачьтесь, сегодня буду в бригаде - привезу кирки. Да и зампотех обещал, что сегодня только шурфы бить будем. Он вчера тротила привез, сказал рванет в нескольких местах... полегче копать будет.


Вторая рота уже третий день зарывалась в землю. Зарывалась не абы как, а по всем правилам фортификационного искусства. И не только по правилам. Ротный тоже был выдумщиком еще тем. Даром, что закончил Новосибирское политическое. Но ВУЗ сей в советские времена готовил не только грамотных политработников, но и неплохих командиров. Так что в выдумках его всегда просматривался тонкий командирский умысел.

Позиция роте досталась стратегическая можно сказать. Растянувшись по водоразделу Терского хребта от высоты Градус через перевал Колодезный, гору Ястребиная и практически до проекции окраины Грозного рота встала блоками на всех ключевых тропах и дорогах уходящих в Надтеречный район и далее в Россию. Вы спросите, как могла одна рота, стоя разрозненными блоками, перекрывать такой кусок хребта. Да очень просто. Со стороны Толстого юрта Терский хребет покрыт таким густым дубовым лесом, что продраться через него могут только кабаны, и то, оставляя клочья шерсти. Остальные открытые участки перекрывались огневым контактом, минированием и контролем с помощью средств технической разведки (СБР-3 и ночники). Одно было плохо. Участки эти открытые были совсем уж открытые. И закапываться второй роте пришлось по самые уши. И все свое хозяйство закапывать тоже.

Отдельно о грунте. Это песня, а не грунт. Никакого обшивания для окопов не требовалось, потому что это практически чистый ракушечник, немного прикрытый глиной и тонким слоем почвы. Получалось, что это и окапывание даже, а резьба по мягкому камню.

Первым делом, когда пришли на место были, конечно же, одиночные окопы. Но в их размещении уже угадывались контуры будущего опорного пункта. Потом их соединили в кольцо зигзагообразной траншеей с большим количеством оборудованных огневых точек. После зарыли двадцатиместную палатку, так, что осталась над землей только затянутая масксетью крыша. Потом зарыли емкость с водой, после нее столовую. После этого соединили это все ходами сообщения. Дальше началась рутина. Капониры для бэшек и ПАКа, длинные траншеи к выносным постам наблюдения, запасные огневые позиции для стрелков, пулеметчиков и "Утеса". Утопленные немного в глубь позиции гранатометчиков. Дальше вспомнили о насущном... о туалете. Вы думаете, он был где-нибудь на отшибе? Нет, он был в самом центре. А от него лучами расходились траншеи во все ключевые места блока. Туалет был не простой. Он, как и все щели, был перекрыт в два наката и сверху засыпан трамбованной глиной. При этом в туалете имелись бойницы на четыре стороны света, а в стенах полочки для боеприпасов и туалетной бумаги. Понятия КП или НП вообще не было, т.к. весь блок-пост представлял собой сплошной наблюдательный пункт.

После того как это было сделано, началось украшательство. Офицеры переехали в отдельную палатку. Была отрыта и оборудована огневыми точками качалка. Из траков и подручного металлолома были сделаны гири, гантели, штанга и лавка. Старшина раздобыл в городе даже огромное потемневшее от старости зеркало. Далее дело дошло до затененной беседки и бани. Баню соорудили из старого кунга от шишарика. Печь сложили из обломков кирпича, коего в недалеком Грозном было немеряно. Вроде бы все... можно жить. Но неутомимая энергия ротного нашла выход. В один из солнечных дней старшина привез из города флаг СССР. Где он был добыт, история умалчивает, да и кому нужен флаг несуществующей страны. Но командиром роты было принято решение об обустройстве флагштока. А какой флагшток без плаца. Под плац была вручную срыта треть вершины высотки, на которой находился собственно сам блок. Поверхность плаца и идеально выровняли и оттрассировали вбитыми в землю артиллерийскими гильзами.

Тут прошло усиление штата роты до пулеметной с гранатометным взводом. Под это дело у нас добавилось на каждый блок по несколько пулеметов и АГС, а так же по одной БМП. Соответственно были перекроены расположения капониров и огневых средств.

Ну и, в конце концов, блок был усилен двумя щенками-алабаями Рэмом и Барри, гусыней Светкой и черным котом по кличке "Конь с яйцами".

Началась спокойная размеренная служба. Если можно так сказать о службе в горячей точке.


Вы меня спросите к чему я вам так долго и нудно все рассказывал?


Просто 15 февраля этого года я был в кампании с офицерами военной кафедры одного из наших ВУЗов. Там я познакомился с майором, который участвовал во второй чеченской кампании. Входили они в Чечню так же через Терский хребет. Задачей его батальона был захват высоты господствующей над перевалом Колодезный.

- Перед боем у нас забрали минометку на усиление первого батальона, который оказался в более глубокой жопе. На нашем же направлении никаких эксцессов не предполагалось. Но тут по нам вдарили с этой самой высотки, да крепко. Пришлось откатиться. Мы нихрена не могли сделать вообще. Подошедшая минометка тоже. По визуальным наблюдениям получалось, что шестнадцать человек с тремя пулеметами и шестью граниками сдерживаю наступление мотострелецкого батальона. И только после того как авианаводчик вывел на них пару крокодилов, а потом была проведена подготовка САУшками, новая атака увенчалась успехом. А еще говорят, что чехи воевать не умеют! Леха, там какие-то инженерные маньяки врывались в землю по всем канонам фортификации. Ты можешь себе представить туалет, перекрытый в два наката и имеющий бойницы во все стороны.


- Я? Я могу! Потому что этим инженерным маньяком был мой ротный, капитан ****цов, а этот укрепрайон на самом деле всего лишь блок-пост управления моей второй роты, что в первую войну почти половину Терского хребта держала. Наши это были окопы, понимаешь, нашей пехоты!


Знаете чувства, которые я при этом разговоре испытал... Эта такая смесь... И жалко труда своего, и приятно о себе что-то хорошее услышать, и обидно что все чего добились в прямом смысле потом и кровью бросили, а уж то, что мои труд мог стать косвенной причиной чей то гибели... Это я пока даже объяснить не мог